Вера постояла перед холодильником еще несколько секунд, слушая, как за стальной дверцей набирается холод. На острове лежал темно-зеленый блокнот с телефонами обслуживающего персонала, рядом с ним — смартфон. В черных дверцах верхних шкафов отражались потолочные светильники.

Потом девушка отошла от включенного Sub-Zero, взяла смартфон и нашла номер Мельникова.

Перед соединением аппарат предложил выбрать линию. Одна сим-карта принадлежала Вере Сергеевне Мироновой и много лет принимала звонки клиентов колдуньи Аделаиды. Вторую она обнаружила в Москве среди бумаг, полученных от Мельникова: новый номер был оформлен на имя Ольги Веселеновны Буровой и находился в фирменном маленьком пластиковом конверте.

Для разговора с человеком, который знал обеих, Вера выбрала собственную симку.

Мельников ответил после третьего гудка.

— Да, Вера Сергеевна.

Он не поздоровался и не спросил, как прошел ее день. По голосу невозможно было определить, где он сейчас находится и чем занимался до ее звонка. Просто спокойный деловой тон занятого адвоката.

— Антон Игоревич, у меня появились к вам дополнительные вопросы. Или, скорее, необходимость в вашей консультации.

— Слушаю вас.

— По телефону это будет неудобно.

На другом конце линии возникла короткая пауза.

— Что именно вас не устраивает?

— Я хотела бы видеть ваше лицо, так будет проще. Вы не могли бы подъехать?

Произнести это получилось тверже, чем Вера ожидала. Дом, банковский счет и люди, принимавшие ее за Бурову, не сделали ее хозяйкой положения в общении с адвокатом. Но позволили хотя бы потребовать, чтобы Мельников перестал разговаривать с ней как голос из безопасного места.

— Это исключено, — ответил он. — Я уже вернулся в Москву.

Вера медленно отошла от острова.

Еще вчера он находился в Красноярске. Встретил ее в аэропорту, отвез к нотариусу и в дом Аграфены. О том, что его присутствие рядом с ней закончится сразу же после передачи ключей, Мельников предусмотрительно не сообщил.

— Быстро вы собрались.

— В Красноярске у меня пока нет дел, требующих личного присутствия.

У Веры имелось другое мнение о том, что именно требовало его присутствия, но адвокат не дал ей начать.

— Вы занялись поисками статуэтки?

Вопрос прозвучал буднично. Ни напоминания об их договоренности, ни угрозы, ни нажима. Мельников просто проверял исполнение поручения.

Вера посмотрела на темные окна. За стеклом между соснами лежал снег, а наружные фонари оставляли на нем бледные участки света. Дом был огромен. За прошедшие сутки она поверхностно увидела гостевые спальни, библиотеку, гостиную, кухню, цоколь с техническими помещениями и одну хозяйскую комнату. Поиском жабы с монетой во рту это можно было назвать только при большом желании.

— Начала, — ответила девушка.

Ложь прозвучала убедительно. Она не стала добавлять подробностей. Чем длиннее объяснение, тем легче обнаружить место, в котором человек ошибется.

— В таком случае вам, вероятно, уже попалась записная книжка с техническими данными, — произнес Мельников.

Вера перевела дыхание.

— Какая именно?

— Пароли, учетные записи, домашняя сеть. Аграфена Матвеевна охотно пользовалась современной техникой, однако полностью доверять памяти в таких вопросах вряд ли стала бы. Люди ее поколения могут любить электронные удобства, но страховку предпочитают все равно держать на бумаге.

Девушка облегченно прикрыла глаза. Блокнот действительно лежал в цоколе, на втором рабочем столе, между монитором и лотком для бумаги. Название сети. Пароль от Wi-Fi. Доступ к камерам. Учетные записи. Даты замены отдельных кодов.

Мельников только что случайно подарил ей доказательство, что поиски начались.

— Нашла, — сказала она уже увереннее.

— Хорошо. Тогда воспользуйтесь компьютером Аграфены Матвеевны и откройте ее электронную почту.

— Зачем?

— Через час я отправлю туда приглашение на видеоконференцию.

Вера оглянулась на пустую кухню, словно где-то за темными фасадами мог находиться еще один человек и слушать разговор.

— А адрес?

— Найдете в той же книжке. Почтовая программа, скорее всего, уже настроена на ее компьютере. Как только получите письмо, переходите по ссылке. Долго приглашение открытым держать не буду.

Это могло быть мерой предосторожности. Могло оказаться очередной проверкой: действительно ли Вера добралась до блокнота, может ли войти в компьютер и находится ли сейчас в доме. У Мельникова оба объяснения легко помещались в одном действии.

— Через час, — повторила она.

— Примерно. Следите за почтой.

— Антон Игоревич…

Соединение уже прервалось.

Вера убрала телефон от уха и посмотрела на потухший экран. Мельников снова выдал ей ровно столько сведений, сколько требовалось для следующего шага. Вопросы он разрешил задавать только после того, как она выполнит еще одну инструкцию.

Она оставила темно-зеленый блокнот на острове, взяла смартфон и вышла из кухни.

В холле было темнее. Основной свет она не включала, и лестница уходила вверх между широкими полосами тени. Маятник на площадке продолжал двигаться за узким стеклом. Двойной щелчок, пауза, еще один. С улицы через высокие окна проникал слабый свет фонарей, оставляя на каменном полу вытянутые серые пятна.

Коридор за лестницей встретил ее ровным техническим освещением. Свет загорался и гас с небольшой задержкой, давая несколько секунд на передумать и вернуться. Вера прошла мимо кухни и свернула к лестнице в цоколь. Снизу поднимался знакомый шум. В этот раз она не остановилась перед первой ступенькой и не включила фонарь на смартфоне.

Вера миновала прачечную. За открытой дверью белели мраморная столешница, глубокая мойка и темные круглые окна стиральных машин. Дальше осталась комната с хозяйственными запасами. Коробки, фильтры и упаковки стояли на своих местах. Теперь она знала, что люди, поддерживавшие этот порядок, без ее звонка больше не появятся.

За поворотом воздух ожидаемо стал прохладнее, а шум вентиляторов усилился.

В технической комнате горел тот же холодный белый свет. Три больших монитора над первым рабочим местом показывали участок. Пустая дорога перед воротами. Закрытая калитка. Мокрые дорожки между соснами. Темное стекло оранжереи. Перед гаражом уже не было ни BMW, ни Toyota. В глубине сетевого шкафа по-прежнему мигали зеленые и красные индикаторы. Их отражения короткими точками появлялись на перфорированных дверцах и исчезали.

Девушка подошла ко второму рабочему месту и взяла блокнот. Возвращаясь, не стала задерживаться возле мониторов с изображениями от камер. Внешний периметр был пуст, а внутри дома объективов она по-прежнему не обнаружила.

Наверху звуки технического оборудования снова отступили в стены. Холл принял ее тишиной, теплом и размеренным ходом часов.

Библиотека начиналась за широким проемом справа. Книжные шкафы поднимались до потолка, темные корешки заполняли полки ровными рядами. Большой стол со старой деревянной поверхностью и тонкой современной лампой стоял перед ними так, словно Аграфена согласилась впустить новую технику только при условии, что та не займет в комнате лишнего места.

Тонкий монитор был погашен.

Подойдя ближе, Вера впервые заметила закрепленную на его верхней кромке камеру. Не дешевый пластиковый глазок для редких служебных звонков, а отдельное стриминговое устройство с широким объективом и небольшой шторкой, отведенной в сторону. Рядом с монитором стоял микрофон на короткой настольной стойке. Черный металлический корпус, решетка, регулятор и тонкий кабель, уходивший за стол.

Оборудование выглядело так, словно Аграфена регулярно участвовала в разговорах, где собеседникам требовалось хорошо ее видеть и слышать.

Вера проверила кабели. И камера, и микрофон были подключены к системному блоку, стоящему под столом. Индикаторы не горели: устройства ждали, пока к ним обратится программа.

Она положила блокнот рядом с клавиатурой, отодвинула кресло и села. Кожа тихо скрипнула под ее весом. От стола пахло полированным деревом, бумагой и слабой сухой пылью, обычной для комнаты, где книг было больше, чем свободного воздуха.

Она коснулась мыши и экран проснулся. Появилось знакомое поле для пароля, перед которым Вера накануне уже останавливалась. Тогда компьютер оказался единственным обитателем дома, перед которым легенда Ольги Буровой не давала никаких преимуществ. Ему было безразлично лицо, фамилия и разные глаза. Он требовал точную последовательность знаков. Теперь последовательность лежала рядом.

Вера раскрыла блокнот. На первых страницах шли данные домашней сети и доступ к оборудованию. Она медленно просматривала записи, проводя пальцем вдоль строк, пока не нашла нужную. Пароль оказался длинным, с цифрами, заглавными буквами и знаком, который Вера сначала приняла за небрежно написанную семерку.

Она осторожно и очень внимательно ввела данные. Система зависла на несколько секунд. Вера не двигалась, следя за вращающимся кружком в центре экрана. Потом он исчез, и открылся рабочий стол.

Иконок было немного. Три папки с какими-то файлами. Офисные программы. Пара популярных браузеров. И синий конверт почтового клиента от известной компании.

Первым делом Вера открыла системные настройки. В списке подключенного оборудования значились внешняя камера и отдельный USB-микрофон. Предупреждающих о неполадках значков рядом не было. И девушка запустила проверку видео.

На камере зажегся маленький белый индикатор, а в окне появилось ее лицо. Объектив захватывал не только кресло, но и часть библиотеки за спиной: темные шкафы, корешки книг, край настольной лампы. Вера немного подвинула монитор и села ровнее. Изображение отозвалось без рывков и задержки. Свет падал сверху и сбоку, подчеркивая разницу между зеленым и темно-карим глазом. Для разговора с Мельниковым это даже подходило.

Она перешла к проверке звука.

— Раз, два, три, — произнесла Вера обычным голосом.

Полоса уровня поднялась почти до середины и опустилась. Она повторила слова тише. Индикатор снова отреагировал. Компьютер слышал ее без необходимости наклоняться к микрофону.

Вера закрыла проверку. Белый огонек на камере погас. Изображение исчезло, оставив на экране системные настройки.

Техника была подключена и работала. Мельников увидит и услышит ее достаточно хорошо.

Теперь почта.

Она открыла приложение. Окно развернулось на весь экран. Слева появились стандартные папки, сверху — имя Аграфены Матвеевны и адрес, совпадавший с записью в блокноте.

Вера подождала, пока программа закончит обновление. В нижнем углу на несколько секунд появился значок соединения, затем исчез. Новых сообщений во входящих не было. Старых тоже.

Она открыла отправленные.

Пусто.

Черновики. Архив. Корзина.

Ноль писем.

Вера вернулась во входящие и медленно провела взглядом по белому пространству окна. Ни деловой переписки, ни уведомлений, ни старой рекламы, которую обычно годами не удается вывести даже из ящика умершего человека. Аграфена пользовалась этим адресом, иначе Мельников не знал бы, куда отправлять приглашение, а учетные данные не хранились бы среди действующих паролей. Но перед смертью ведьма очистила почту так же тщательно, как распорядилась собственным телом и домом.

Вера посмотрела на часы в углу экрана. До обещанного письма оставалось почти сорок минут.

Сидеть перед пустым ящиком все это время она не собиралась.

Компьютер Вера не выключила. Только уменьшила окно почты и поднялась. Блокнот оставила возле клавиатуры.

В кухне горел оставленный свет. На темном острове по-прежнему лежала записная книжка с телефонами обслуживающего персонала, рядом стоял хлеб. Холодильник работал уже почти бесшумно, изредка меняя тон гула.

Вера взяла чашку и поставила под носики автоматической кофемашины. Экран отозвался на прикосновение. Несколько секунд внутри перемалывались зерна, потом в чашку тонкой темной струей пошел кофе. Горький запах быстро перебил зелень, пластик упаковок и сухое тепло кухни.

Пока машина работала, Вера стояла, опираясь ладонью о край столешницы.

Через видеосвязь Мельников увидит ее в доме Аграфены, за компьютером старой ведьмы. Увидит книги, стол и, возможно, блокнот с паролями. Получит подтверждение, что Вера выполняет инструкции и действительно добралась до вещей хозяйки. И она тоже увидит его.

Кофемашина закончила работу коротким щелчком. Вера взяла чашку и вернулась в библиотеку.

На экране ничего не изменилось. Белое поле входящих оставалось пустым.

Она поставила кофе справа от клавиатуры, достаточно далеко, чтобы не залить ее случайным движением, села и раскрыла почтовое приложение на весь экран. От чашки поднимался пар. За спиной темнели книжные шкафы, в холле с привычной точностью работали часы, где-то в глубине дома ровно гудел недавно включенный холодильник.

Вера сделала глоток и стала ждать письма от Мельникова.