По мере удаления от центра движение стало свободнее. Многоэтажные дома остались позади, дорога сузилась, между оградами снова появились сосны. Мокрые стволы темнели почти до черноты, под деревьями лежал вновь выпавший снег. На обочинах он успел впитать дорожную грязь, а в глубине участков оставался чистым и рыхлым. Вера запомнила дорогу и узнала поворот к поселку раньше, чем увидела КПП.

Охранник за стеклом поднял голову, посмотрел на серебристую BMW и открыл шлагбаум. Артему не пришлось останавливаться или называть адрес. Он только сбросил скорость, дождался, пока перекладина поднимется достаточно высоко, и проехал на территорию Сосен.

Дальше пошли знакомые фонари, высокие заборы и редкие крыши, видимые между деревьями. Снег приглушил краски и скрыл границы газонов, за темными оградами поселок казался еще тише, чем утром. Шины BMW мягко шуршали по мокрому асфальту.

Перед машиной автомобильные ворота участка Аграфены разошлись сами. Лопатин так же, как и утром при выезде, не потянулся ни к телефону, ни к панели на приборной доске. Автомобиль плавно пересек металлическую направляющую, и створки начали закрываться практически за багажником. Сквозь заднее стекло Вера увидела, как за ними исчезает дорога поселка, участок отрезал себя от остального мира.

На развилке Артем не повернул к гаражу, а повел машину по главной дорожке. Перед крыльцом дома развернулся и остановился так, чтобы багажник оказался ближе к ступеням. Потом вышел, обошел BMW и открыл Вере дверь.

После теплого салона холодный сырой воздух неприятно забрался под ее одежду. От мокрых сосен тянуло хвоей, от каменных ступеней — снегом и водой. Девушка поднялась по ступеням, нашла в сумке ключ и открыла замок. Тяжелая створка подалась так же плавно, как и вчера. Из дома тут же вышло сухое тепло с уже знакомым запахом дерева, камня и воска.

Оставляя на темном полу прихожей влажные следы обуви, Вера сняла пальто, повесила его во встроенный шкаф и на несколько секунд задержала ладонь на теплой деревянной дверце. После города, магазина, Первой башни и разговора с Аркадием тишина дома ощущалась почти родной.

Пока Вера раздевалась, Лопатин занес первые два пакета с продуктами и поставил их на каменный остров кухни. Пластик негромко зашуршал по гладкой поверхности. Затем он вернулся к машине.

В холле снова проступили обычные звуки дома: ровный гул оборудования за стенами и едва слышное движение воздуха в вентиляции. На лестничной площадке маятник напольных часов отмерил очередную секунду ставшим уже привычным двойным щелчком. Звук ушел вверх, под высокий потолок, и растворился среди темного дерева, камня и пустых пролетов. Дом не молчал, он жил тихой технической жизнью, обходившейся без людей.

Вера дошла до кухни, включила свет над рабочей зоной и посмотрела на принесенные покупки. Лампы освещения вытянули на темном камне резкие тени от пакетов. Из одного виднелась упаковка яиц, рядом лежали сливки и сыр. Во втором находились мясо, рыба и упаковки готовой еды.

Артем, вернувшись с оставшимися пакетами, поместил их рядом с первыми. На рукавах его куртки блестели мелкие капли растаявшего снега.

Теперь остров уже не выглядел слишком большим для одного человека: закупленные Верой продукты заняли половину темного камня. Яркие этикетки и прозрачные упаковки смотрелись на строгой кухне немного странно, зато впервые придавали ей вид места, где действительно собирались жить, а не только осматривать чужое имущество.

Два высоких холодильника Sub-Zero из матовой темной стали занимали почти всю стену возле входа в буфетную. Они по-прежнему оставались выключенными. Вера вчера открывала оба: пустые сухие полки, снятые дверные карманы, ограничители, не позволявшие створкам закрыться до конца. Сейчас темные металлические поверхности отражали освещенный остров и две человеческие фигуры мутными вытянутыми пятнами.

— Артем Павлович, включите, пожалуйста, один.

Он подошел к ближайшему Sub-Zero и открыл тяжелую дверь. Несколько секунд осматривал внутреннее пространство, затем вынул ограничитель и поставил на место дверные карманы, сложенные на нижней полке. Пластик входил в крепления с сухими негромкими щелчками. Двигался Лопатин уверенно, но без вида человека, который прежде занимался именно этим холодильником. Просто понимал, как устроена техника.

После этого он опустился на корточки и снял узкую вентиляционную панель у пола. За ней находились розетка и аккуратно уложенный сетевой шнур. Артем размотал его, вставил вилку и вернул панель на место. В абсолютной чистоте за решеткой не было даже пыли, холодильник отключили не случайно и не наспех, а подготовили к долгому простою.

Кнопки управления находились на внутренней кромке. Артем нажал несколько из них. На табло загорелись цифры, внутри появился белый свет, резко яркий после пустой темной камеры. Затем за металлической стенкой что-то тихо щелкнуло и начал нарастать ровный гул. К привычным звукам дома добавился еще один — бытовой и уютный.

— Температуру поставить обычную, +5 градусов? — уточнил он у Веры.

— Да.

Девушка открыла первый пакет. Пластиковые ручки стянулись вокруг ее пальцев, упаковки мяса и рыбы, лежащие внизу, отдавали прохладой.

Холодильник еще оставался теплым, но продукты требовалось куда-то убрать. Она стала передавать Лопатину упаковки и говорить, куда именно разместить, а он ставил их на полки, четко выполняя ее инструкции. В небольшом пространстве перед открытой дверцей им приходилось двигаться по очереди: Вера доставала покупки с острова, Артем принимал их и поворачивался к холодильнику.

Сливки и сыр заняли среднюю полку. Яйца Артем поместил в дверцу, в специальный бокс. Мясо и рыбу Вера отправила ниже, в морозильное отделение. Готовые контейнеры разместились рядом. Овощи и зелень легли в широкие стеклянные ящики фреш-зоны. Прозрачные полки постепенно заполнялись, и белый внутренний свет уже не падал в пустоту.

Коробку с клубникой она сама поставила отдельно. Ягоды пережили магазин, дорогу до Первой башни, подземную парковку и встречу с Аркадием. Под прозрачной крышкой они выглядели вызывающе яркими на фоне белого пластика и стали. Было бы обидно закончить все раздавленным желе.

Хлеб, часть фруктов и овощей остались на острове. Вера заглянула в буфетную, нашла там свободную корзину и перенесла все, кроме хлеба, туда. В буфетной пахло сухим деревом и пустыми шкафами, и звук ее шагов был глуше, чем на кухне. Когда она вернулась, Артем собирал пустые пакеты один в другой, расправляя скомканный пластик короткими движениями.

Кухня постепенно менялась. Утром на острове стояла только недопитая чашка кофе. Теперь в холодильнике лежала еда, на столешнице — хлеб, в воздухе смешались запахи зелени, фруктов и нового пластика. На камне остались мелкие капли воды с упаковок и несколько прилипших листиков укропа. Дом все еще оставался чужим, но пустым уже не выглядел.

Артем закрыл дверцу холодильника. Уплотнитель мягко втянул ее в раму. Белый свет исчез, на внешней поверхности снова остались только размытые отражения кухни. За стальной дверью продолжал работать компрессор.

Вера посмотрела в окно. За стеклом уже начинало темнеть, и собственное отражение проступало поверх участка. Оранжерея скрывалась за соснами, но внутри нее продолжали жить растения, которые не пережили бы сибирскую зиму без постоянного ухода. Дорожки оставались чистыми, техника в цоколе работала, камеры следили за участком. Все это требовало людей, которые знали, куда войти, что проверить и чего не касаться.

— Кто сейчас занимается домом? — спросила она. — Уборкой, садом, оборудованием.

— До вашего приезда все продолжали работать по прежнему расписанию.

— А теперь?

— Аграфена Матвеевна оставила посмертное распоряжение: сохранить график обслуживания, пока в доме не поселится ее наследница. Теперь без вашего специального вызова никто не приедет.

Вера облегченно выдохнула. Она уже успела представить противоположное: однажды утром услышит шаги в холле и обнаружит человека, вошедшего по старому хозяйственному допуску. Даже безобидная уборщица, внезапно появившаяся в спальне или кабинете, могла задать вопрос, на который она не хотела бы отвечать.

— Как мне с ними связываться?

Артем подошел к одной из низких тумб возле входа в буфетную, выдвинул верхний ящик и достал небольшой блокнот в темно-зеленой обложке. Он лежал там среди нескольких запасных ключей, упаковки батареек и сложенных гарантийных талонов, как обычная хозяйственная вещь.

Лопатин положил его на остров перед Верой и раскрыл. Обложка оказалась мягкой, потертой на углах, по краям шла тонкая серая полоса от множества прикосновений.

На страницах ровными столбцами шли фамилии, имена и телефоны. Разделы были отмечены небольшими выступающими закладками: уборка, сад, розарий, оранжерея, отопление, электрика, водоподготовка, камеры. В некоторых местах значилось по несколько человек. Рядом с фамилиями стояли короткие пояснения: что именно человек обслуживал, в какие дни обычно приезжал, можно ли звонить в случае срочной аварии.

— Здесь те, кто обслуживал участок и дом, — пояснил Лопатин. — Выбираете нужный раздел и звоните.

Вера перелистнула несколько страниц. Бумага тихо шуршала под пальцами. Большая часть записей была сделана одним почерком. Несколько номеров позже заменили, рядом появились короткие пометки и новые фамилии. Блокнотом пользовались долго и не считали его вещью, которую следует прятать вместе с важными документами. Огромный дом и участок управлялись через обычную записную книжку.

Это странным образом успокаивало. За каменными фасадами, магической защитой и старинными договорами все равно находились люди, которым можно позвонить и объяснить, что сломалось.

— Они знают, что теперь должны ждать моего звонка?

— Знают.

— Все?

— Им сообщили.

Кто именно сообщил, Артем не уточнил. Вероятно, та же система людей, которая за одно утро успела известить нужную часть города о приезде наследницы Буровой. По-видимому, в Красноярске такие новости расходятся без объявлений и официальных писем: нужные люди просто оказываются осведомлены к нужному времени.