Аркадий взял чашку с кофе.

— Я рад, что вы согласились встретиться.

— Нам стоило познакомиться.

— Согласен.

Эспрессо он пил без сахара. Небольшими глотками, не торопясь, хотя встреча явно была назначена между другими его делами.

Вера ждала. Знакомство понадобилось Аркадию. Пусть сам выбирает, куда оно пойдет дальше.

Он выдержал ее молчание без заметного неудобства.

— Вам не нужна помощь, чтобы разобраться в делах Аграфены Матвеевны?

— Разве она ставила о них в известность Гордеевых?

Вопрос прозвучал спокойнее, чем Вера чувствовала себя внутри.

Аркадий слегка качнул головой.

— Нет, это было бы не в ее характере. Но мы хотя бы знаем, к кому обращаться за конкретными ответами. Ваш Лопатин знает еще меньше. После смерти его отца Аграфена Матвеевна не стала привлекать Артема к своим делам. Не хотела, по-видимому, на старости лет привыкать к новому человеку.

«Ваш Лопатин» прозвучало очень буднично.

Вера опустила чашку на блюдце.

В речи колдуна Артем уже находился при ней. Не нужно объяснять, почему взрослый Лопатин возит наследницу Буровой, носит ее пакеты и ждет на парковке. Аркадий назвал это так же естественно, как дом в Соснах. Вера получила еще одно подтверждение обязательности наследственного договора рабства.

При этом о делах Аграфены Аркадий не сообщил ничего определенного. Только сказал, что Гордеевы знают людей, способных отвечать. Удобная помощь: сначала Ольга Бурова расскажет, что именно есть в документах ее бабки, потом Гордеевы найдут нужного человека.

— Благодарю, но пока я справляюсь.

— Понимаю.

Аркадий сделал очередной глоток кофе.

iPhone, лежавший возле его руки экраном вниз, подал короткий сигнал. Аркадий перевернул аппарат, отключил напоминание и снова положил на стол.

— Простите. Через полтора часа у меня сложная операция. Вынужден следить за временем.

Вопрос вырвался раньше, чем Вера успела решить, стоит ли его вообще задавать.

— Вы сами будете оперировать?

— Да.

Сайт сети клиник сообщал то же самое. Но сайт мог сообщать все, что хорошо выглядело в разделе о руководстве. Напоминание на телефоне, короткая проверка времени и полтора часа до операции — это уже часть реального дня.

— Я удивилась, когда узнала, что вы хирург. Владислав Аркадьевич ведь сам не врач?

— Нет. Он всегда занимался только бизнесом.

— Вы могли пойти тем же путем.

— Мог.

Аркадий вернул чашку на блюдце.

— Но мне хотелось уметь все делать самому, а не только приказывать.

Ответ прозвучал без улыбки. Не как заготовленная фраза для интервью, хотя журналисты наверняка спрашивали об этом не один раз.

Вера взглянула на его руки. Длинные пальцы, коротко подстриженные ногти. Никаких колец. Часы на левом запястье. Руки человека, который через полтора часа будет держать инструменты внутри чужого лица.

— Но вы же и главврач? Как удается совмещать?

— Я не один. Административную часть частично ведут заместители. Операционные дни в расписании ставят заранее, остальное приходится выстраивать вокруг них.

— И сложные операции тоже оставляете себе?

— Не все. Те, в которых действительно нужен именно я.

Аркадий не изображал единственного человека, на котором держится клиника. В его ответе существовали заместители, другие хирурги и работа, которую можно передать.

Вера перестала следить за количеством своих вопросов.

— Много пришлось учиться?

— Достаточно. Это же медицина. Университет, ординатура, специализация, потом США, Италия, Франция — нужны были дополнительные программы и практика.

— И на этом обучение закончилось?

— Нет. В хирургии это вообще никогда не заканчивается.

Вера едва заметно подняла брови.

Аркадий, заметив это, пояснил:

— Методы меняются. Оборудование меняется. Иногда то, чему тебя учили пять лет назад, сегодня считается лишней травмой для пациента.

Он говорил спокойно, но в голосе впервые появилось что-то помимо вежливого внимания к собеседнице. Не теплота. Интонация человека, которому тема разговора наконец то начала нравиться.

В кабинете Аделаиды старое считалось надежным уже потому, что было старым. Чем древнее ритуал, тем меньше клиент решался спросить, почему он не сработал. Если обещанного результата не было, всегда находилась причина: сопротивление или повторное проклятие. Ошибка не отменяла способ. Она продавала следующий сеанс.

Аркадий же должен был отказываться от того, чему научился, если новый метод причинял пациенту меньше вреда.

— Давно вы вернулись в Россию?

— Пять лет назад. До этого возвращался между программами и продолжал оперировать уже здесь.

— То есть вы не хотели уехать насовсем?

— Нет. Я уезжал учиться конкретным вещам, а не искать другую жизнь.

Никакой речи о родной земле, семье или долге. Он ездил за тем, чего не умел, и возвращался работать.

Следующий вопрос возник сам.

— Что вам нравится в работе настолько, чтобы все это совмещать?

Аркадий на несколько секунд отвел взгляд к окну. Потом снова посмотрел на нее.

— Результат.

Вера ждала продолжения.

— Его нельзя заменить правильными словами. Человек либо сможет нормально жить снова, либо нет.

Он взял в руки стакан с водой, но пить не стал.

— Когда после операции пациент перестает каждый день вспоминать о том, что ему мешало, значит, мы сделали то, что должны были.

Вера почувствовала, как внутри что-то болезненно сдвинулось.

У Аделаиды результат заменяли именно правильные слова. Муж не вернулся — чужая воля оказалась сильнее. Деньги не появились — канал все еще очищался. Болезнь не отступила — проклятие сидело глубже, чем показала первая диагностика. Каждый провал можно было назвать промежуточным этапом, назначить новый ритуал и получить следующую оплату.

Аркадий не мог объяснить неудачную операцию недостаточной верой пациента в силы хирурга. Человек либо снова говорил, ел, закрывал глаз и узнавал себя в зеркале, либо нет.

Он возвращал людям лица. Она продавала защиту от проклятий, которых не существовало.

Уважение к молодому Гордееву появилось раньше, чем Вера успела его остановить.

Она по-прежнему видела все, что досталось Аркадию раньше любых усилий. Деньги на обучение. Возможность ездить в США, Италию и Францию. Семейную сеть клиник. Оборудование. Команду. Место, куда можно вернуться после каждой программы. Ему не приходилось выбирать между ординатурой и оплатой квартиры, искать подработку или соглашаться на занятие, которое быстрее даст деньги.

Дорога к настоящей профессии существовала для него с самого начала.

Но пройти за Аркадия ее никто не мог. Владислав Аркадьевич мог оплатить обучение, открыть нужную дверь, дать сыну место в клинике и назначить главным врачом. Он не мог выучить вместо него анатомию, удержать его руки во время операции, принять решение у операционного стола и годами продолжать учиться.

Вера завидовала возможностям Аркадия и одновременно вынуждена была уважать то, что он с ними сделал. Это раздражало сильнее, чем если бы Гордеев оказался пустым красивым наследником.

Вера посмотрела на свою чашку.

Мельников владел ритуалами и артефактами, но работал адвокатом. Гольц был колдуном и нотариусом. Гольдберг носил такой же черный перстень, что и Мельников, и управлял банком. Артем происходил из колдовской семьи, связанной древним договором, и служил в пожарной части.

Все встреченные ею люди с доступом к магии имели обычные профессии. Вера не понимала, что именно могла колдовская сила и где заканчивались ее возможности. Конечно, сами колдуны понимают это гораздо лучше ее. Возможно, поэтому и не пытаются заменить ею образование, документы, деньги, врачей и государственные базы.

Вера подняла глаза на Аркадия и увидела, что он смотрит на нее внимательнее, чем в начале разговора. Хотя красивее за это время она точно не стала, и его разочарование ее внешностью никуда не делось.

Гордеев не спросил, почему ее заинтересовала его деятельность. Не предложил показать клинику, операционную или результаты своей работы. Не стал рассказывать истории, рассчитанные на восхищение. Он просто запомнил.

Вере это особенно не понравилось.

Аркадий посмотрел на часы. Жест не выглядел попыткой закончить скучную встречу. Напоминание прозвучало, операция действительно приближалась.

— Мне нужно ехать.

— Я понимаю.

Вера не добавила, что разговор оказался интересным. Не сказала, что ей жаль, и не предложила продолжить его позже.

Мужчина сам сделал следующий шаг.

— Я хотел бы увидеть вас снова.

Вера молчала.

До этой фразы их встречу еще можно было считать семейной вежливостью. Гордеев пришел посмотреть на новую Бурову, предложил помощь и мог больше не возвращаться.

Ее внешность действительно разочаровала молодого колдуна. Однако это ничего не остановило.

Мельников предупреждал, что Гордеевы попытаются использовать неопытную наследницу. Узнать, что осталось у ведьм Буровых, получить доступ к их делам и имуществу, поставив рядом своего человека. Возможно, именно это и начинается: кофе, соседство, удобный канал для «конкретных ответов». Никакого давления, просто их наследник постоянно оказывается рядом с ведьмой Буровой. В покое Ольгу они оставлять не собирались.

Аркадий выдержал паузу.

— Завтра после трех я свободен. Пообедаем?

— У меня дела. Но позвоните завтра утром.

— Хорошо.

До следующего утра Вере надо будет решить, что опаснее: следующая встреча или отказ, способный вызвать вопросы.

Каждый час рядом с Аркадием увеличивал вероятность ошибки. Он мог ждать от нее знаний, реакций или проявлений силы, которой у Веры нет. Мог заметить отсутствие того, что у ведьмы Буровой должно быть так же очевидно, как разные глаза.

Был и другой риск.

До этой встречи план Веры не включал людей, желающих продолжать знакомство. Наследница старой ведьмы должна отдать Мельникову статуэтку, оформить и продать все имущество, затем улететь в Москву и там исчезнуть. Ведь Ольга существовала в только предметах, от которых можно избавиться. Паспорт сжечь, карту выбросить. Вещам все равно, почему владелица перестала ими пользоваться. Но человеку, ожидающему следующего разговора, — нет. И чем ближе к Ольге попытается быть Аркадий, тем труднее Вере будет закрыть чужую личность и исчезнуть без лишних вопросов и поисков.

Отказать ему, сославшись на грубость или навязчивость, Вера не могла. Аркадий спокойно принял отказ от помощи, и не потребовал ответа на приглашение прямо сейчас, оставив ее решение до утра. Его интерес был опаснее открытого давления именно своей аккуратностью. И Вера уже ненавидела его за то, что он не собирается просто допить кофе и забыть Ольгу.

Аркадий поднял руку, привлекая официанта.

— Счет, пожалуйста. И включите в него заказ Ольги Веселеновны.

Служащий кафе подошел с терминалом.

— Заказ Ольги Веселеновны уже оплачен.

Аркадий несколько удивленно посмотрел на Веру. Потом оплатил свой эспрессо и воду.

Терминал подтвердил операцию. Официант принял чаевые, благодарно улыбнулся, и ушел.

Гордеев встал.

— Я провожу вас до автомобиля?

— Спасибо, не стоит.

— Жаль.

Он принял отказ Веры спокойно.

— Я позвоню утром.

— Хорошо.

Аркадий протянул руку. Второе рукопожатие оказалось таким же: теплая сухая ладонь, ровное давление, никаких лишних секунд.

— До свидания, Ольга Веселеновна.

— До свидания, Аркадий Владиславович.

Он забрал пальто и вышел из кафе.

Вера осталась сидеть. Через стеклянную перегородку было видно, как Аркадий подошел к лифтам. Нажал кнопку. Пока ждал, посмотрел на телефон. Двери одной из кабин открылись, он вошел и исчез.

Только после этого она почувствовала, как опускаются плечи. Дыхание стало глубже. Больше не требовалось удерживать Хелу, следить за руками Аркадия, его голосом, взглядом и каждой паузой.

Смотреть на Гордеева было приятно. Но его отсутствие рядом оказалось приятнее. Красота осталась фактом. Физическое притяжение исчезло еще во время приветствия, когда мужчина превратился в колдуна, пришедшего к Ольге Буровой, чтобы использовать.

Вера решила пока не звонить Артему. Он находился на подземной парковке. Аркадий тоже спускался вниз и вполне мог выйти на тот же уровень. Если BMW начнет двигаться к выезду одновременно с его машиной, состоится встреча, которой бы ей не хотелось.

Девушка посмотрела на часы.

Одна минута.

На столе остывал остаток рафа. Теперь вкус стал еще приторнее. Кедровое пралине забило кофе окончательно, соль проступила сильнее.

Две минуты.

В кафе вошли новые посетители. Хостес проводила их к дальнему столику. Возле лифтов никого не было.

Три.

Этого должно было хватить, чтобы Аркадий спустился, дошел до машины и начал выезжать. Вера подождала для надежности еще немного. Потом взяла сумку, вышла из кафе и спустилась на первый этаж.

В холле она встала у высокого окна сбоку от дверей, откуда были видны часть подъездной площадки и поворот от подземного выезда.

Из-под здания появился черный автомобиль. Прошел мимо входа и влился в поток. Вера не знала, принадлежала ли машина Аркадию. Следом выехала белая. Потом темно-синяя.

Прошло еще две минуты.

Только тогда Вера достала телефон и позвонила Артему.

Он ответил с первого же гудка.

— Я закончила. Можно подъезжать.

— Хорошо.

Вера убрала телефон и вышла наружу.

Холодный воздух ударил в лицо. Возле входа высаживали пассажиров две машины, третья ждала чуть дальше. Люди входили и выходили, охранник по-приятельски разговаривал с водителем дальнего автомобиля.

Серебристая BMW появилась из подземного выезда меньше, чем через одну минуту.

Артем остановился напротив Веры и вышел открыть заднюю дверь.

Она села. Лопатин вернулся за руль.

— Домой?

— Да, пожалуйста.

BMW тронулась. За окном снова пошел Красноярск. Мокрые улицы, светофоры, люди у остановок. В багажнике лежали продукты.

Артем не спросил, как прошла встреча. Не поинтересовался, что хотел Гордеев и почему Вера провела наверху дольше получаса. Просто встроился в поток и повел машину в сторону Сосен.

Девушка тоже молчала, глядя в окно автомобиля.

Лопатин находится рядом с ней только из-за договора. Он не выбирал Ольгу и не хотел принадлежать Буровой. Когда афера закончится, исчезновение хозяйки вернет ему собственную жизнь. Перед отъездом достаточно будет дать понять, что Ольга уезжает окончательно, возвращаться не собирается, искать ее не нужно и распоряжений больше не будет. Он не станет преследовать и только обрадуется.

Опасным Артем окажется только в том случае, если раньше времени поймет, что за отказ исполнять ее распоряжения никакого отката нет. Эту часть Вера могла контролировать и поэтому не боялась.

Аркадий пришел добровольно. Сам предложил помощь. Сам захотел следующую встречу. И просто так отступать не собирался. И с этим Вере придется что-то делать.