Вера отвернулась от витрины и поправила пакет в правой руке. Тонкие ручки успели впиться в пальцы, она перехватила их ближе к узлу, одновременно подставив ладонь под дно. Коробка с клубникой перестала давить на хлеб, зелень осталась лежать сбоку.

Артем ждал в нескольких шагах, удерживая три пакета. Он не посмотрел ни на витрину, ни на Веру с вопросом, который пришлось бы предупреждать ответом. Когда она подошла, просто развернулся в сторону парковки.

Они продолжили путь.

Галерея после продуктового магазина казалась еще многолюднее. Покупатели выходили из боковых проходов, останавливались возле витрин, пропускали детей и внезапно вспоминали о магазине, оставшемся за спиной. Артем держался немного впереди, время от времени смещаясь, чтобы оставалось место и для Веры. Со стороны это выглядело естественно: высокий мужчина с занятыми руками выбирал удобную траекторию, а не изображал охранника при важной женщине.

Путь до парковки занял несколько минут. За стеклянными дверями музыка торгового центра сменилась ровным гулом вентиляции. Пахло сыростью, резиной и выхлопными газами. Машины медленно двигались между рядами, свет потолочных ламп скользил по крышам и лобовым стеклам.

Артем открыл багажник BMW и поставил внутрь первый тяжелый пакет. Второй лег рядом, третий — ближе к краю. Затем Лопатин забрал у Веры ее покупки, осторожно опустил их на свободное место и передвинул один из тяжелых пакетов глубже, чтобы тот не завалился на хлеб и клубнику.

Крышка багажника закрылась.

— Теперь к Первой башне? — спросил он.

— Да, пожалуйста.

Артем открыл дверь автомобиля и Вера села на заднее сиденье. Мягко прикрыв за девушкой дверь, Лопатин занял место за рулем, запустил двигатель и вывел BMW с парковки.

В машине Вера поставила сумку рядом с собой и достала телефон только для того, чтобы проверить время. До встречи оставалось сорок три минуты.

Открывать фотографии Аркадия не имело смысла. Вера уже знала, как он выглядит на официальных снимках, как говорит во время интервью и какую должность занимает. Знала, что он старший сын Владислава Гордеева, главный врач центральной клиники сети «Клиодна», пластический и реконструктивный хирург, много учившийся и практиковавшийся за границей.

Эти сведения описывали человека приблизительно так же, как нотариальные документы описывали дом старой ведьмы Буровой. Площадь, этажность, материалы, количество комнат. Ни звука шагов, ни запаха, ни ощущения, возникающего, когда входная дверь закрывается за спиной.

Ей требовался живой Аркадий Гордеев. Основное все равно выяснится только при встрече: рост, движения, манера смотреть, привычка ждать ответа или требовать его без паузы.

И то, что никакая фотография показать не могла: поймет ли верхний колдун, что перед ним женщина без силы.

Вера заблокировала экран и положила телефон в сумку.

Артем вел спокойно. Не пытался демонстрировать водительское мастерство и не проверял, сколько можно выжать из двигателя BMW. За тонированными окнами двигался Красноярск. Мокрые улицы, машины, остановки, светлые дома на склонах. На перекрестках в лужах лежали красные и зеленые отражения. В просвете между зданиями на несколько секунд появилась широкая серая вода, потом ее закрыл новый дом.

Лопатин молчал. И Вера была за это благодарна. Любой его вопрос потребовал бы ответа, а сейчас все ее внимание относилось к встрече, причину которой она не знала.

Аркадий позвонил сам. Не передал приглашение через отца, секретаря или Мельникова. Не назвал деловой причины. Просто предложил выпить кофе.

Что именно молодому колдуну могло понадобиться от Ольги Буровой?

Конечно, это могло означать обычную вежливость. Представитель главной семьи города позвонил внучке Аграфены, пригласил выпить кофе, чтобы убедиться, что она существует, и вернуться к собственной жизни.

Могло — что угодно другое.

Вера не могла позволить себе отказаться от этой встречи. Настоящая Ольга Бурова, сильная ведьма, выросшая вдали от Красноярска, могла не захотеть знакомиться с Гордеевыми. Ей не пришлось бы при этом думать, как воспринимается каждое ее слово. Но Вера не знала, насколько спокойно они отнеслись бы к такому нежеланию. Отказ легко принять за враждебность, страх, презрение или попытку что-то скрыть. Любая версия точно потребовала бы их дальнейшего действия.

Согласие на встречу в кафе было для Веры самым безопасным способом понять, зачем Аркадий позвонил и что собирается делать. Заранее защищаться от неизвестного невозможно. Оставалось смотреть, слушать и не торопиться объяснять то, о чем ее не спросили.

Но Вера боялась этой встречи. Она не знала всех привычек людей, для которых магия была такой же обычной частью жизни, как банковская карта или автомобиль. До сих пор никто не требовал, чтобы Ольга проявила силу. Что, если он сделает что-то понятное любой ведьме и будет ждать ответного действия, а она даже не заметит момента, в котором ошиблась.

Девушка посмотрела на собственные руки и поняла, что пальцы намертво сцепились на коленях. Она заставила себя расслабиться.

Хела не сжималась бы перед встречей с мужчиной, который сам попросил о совместном кофе. Не нуждалась бы в его расположении, не боялась бы недовольства и не пыталась заранее угадать каждое слово. Ей хватило бы спокойствия, точности и уверенности в том, что чужой интерес еще ничего не дает его владельцу. Вере придется изобразить хотя бы это.

Дорога по городу действительно заняла не более получаса. Первая башня поднималась стеклянной темной плоскостью, возвышаясь над соседними домами. Артем свернул к центральному входу и остановился там, где разрешалась короткая высадка.

Вера посмотрела на время. До встречи оставалось немногим больше двадцати минут.

Артем повернул голову, чтобы встретиться с девушкой взглядом в салонном зеркале заднего вида.

— Я на парковку, Ольга Веселеновна?

— Да, так будет правильно. Я позвоню, когда можно будет подъезжать. Спасибо, Артем Павлович.

— Хорошо.

Вера вышла. BMW сразу же отъехала и скрылась за поворотом к подземной парковке.

Внутри здания оказалось тепло и светло. Сквозь высокие стеклянные двери продолжали непрерывно входить люди, принося с улицы влажный холод. В просторном холле стояли стойки ресепшн и охраны, в зоне ожидания — несколько мягких кресел и рекламные указатели. Никто не посмотрел на Веру как на кого-то важного. Мужчина у турникетов на входе мельком отметил ее лицо и перевел внимание на следующего посетителя. Здесь она снова стала одной из многих женщин, вошедших в деловой центр.

Настенные таблички подтвердили, что кафе «Вертикаль» находится на двадцать пятом этаже здания. Вера выбрала нужное направление и прошла к лифтам.

Кабина двигалась мягко и быстро, без толчков и шума. Вместе с Верой поднимались мужчина с кожаной папкой и две молодые женщины. Одна продолжала переписываться в телефоне, вторая рассматривала в блестящей металлической стене свое отражение. На восемнадцатом этаже они вышли. Мужчина покинул кабину на двадцать втором. Последние три этажа Вера поднималась одна.

На двадцать пятом двери разошлись в небольшой холл с темным каменным полом и сплошной стеклянной стеной. За ней находилась «Вертикаль».

Кафе оказалось меньше, чем ожидала Вера. Около двенадцати столов, большие окна, темное дерево, камень и мягкий свет, который не пытался изображать вечер посреди дня. Между столами оставили столько пространства, что посетителям не приходилось слышать чужие разговоры или учитывать положение соседнего стула. В обычном московском кафе на той же площади поместили бы раза в полтора больше людей.

Хостес посмотрела на вошедшую женщину. Первый взгляд был обычным, профессиональным. Затем внимание остановилось на глазах.

— Ольга Веселеновна?

— Да.

— Аркадий Владиславович предупредил. Столик уже готов. Прошу.

— Спасибо.

Аркадий заказал заранее стол, сообщил персоналу, кого ждать, и дал описание, для которого не потребовалась фотография. Лицо Ольги могло выглядеть как угодно. Разных глаз оказалось достаточно. Как минимум, организовывать встречи молодой Гордеев умел.

Вера прошла за хостес через зал. Предложенный столик стоял у самого панорамного окна. Через прозрачное стекло был виден весь центр города: крыши, улицы, машины, дальние кварталы, серые сопки. Между домами попадались отдельные полосы света, которые могли быть водой, мокрыми крышами или стеклянными фасадами.

Вера села, выбрав кресло, обращенное ко входу.

Хостес положила перед ней меню.

— Официант подойдет через пару минут.

— Хорошо.

Служащая кафе заучено улыбнулась и отошла.

Девушка открыла карту напитков. Часть названий больше напоминала описание десерта, а цены объяснили свободное пространство между столами лучше любого дизайнера. Здесь платили за пустоту. Кабинет Аделаиды создавал дистанцию шторами, свечами, запахом трав и плохо освещенными углами. В «Вертикали» ее покупали вместе с кофе.

Несколько дней назад Вера даже не стала бы рассматривать подобное место. Теперь у Ольги Буровой имелась карта с лимитом, который позволял заказать кофе, не переводя сумму в продукты, коммунальные платежи и количество поездок на метро.

Вскоре подошел официант.

— Что-нибудь принести до прихода Аркадия Владиславовича?

— Раф с кедровым пралине, пожалуйста.

— Десерт?

— Нет, спасибо.

Напиток принесли в широкой светлой чашке. К двойному эспрессо добавили кедровое пралине, апельсиновую цедру и немного морской соли. Пралине почувствовалось первым. Цедра подходила к кофе лучше, чем Вера ожидала. Соль оставалась на языке отдельно и дольше всех остальных вкусов. Эспрессо же совсем потерялся под молоком и сладостью.

Вера попробовала еще раз.

Соль была лишней.

Когда официант снова проходил рядом, она подняла руку.

— Я могу сразу рассчитаться?

— Конечно.

Он принес терминал. Вера достала карту на имя Ольги Буровой, приложила к экрану и дождалась подтверждения. Чек убрала в сумку вместе с картой. Теперь она могла уйти в любой момент, не дожидаясь официанта и не обсуждая с Аркадием, кому следовало платить.

До назначенного времени встречи еще пятнадцать минут. Вера сделала второй глоток: соль осталась лишней.

Вера положила руки на подлокотники и постаралась расслабиться. В кафе время от времени входили люди. Каждый раз хостес немного поворачивалась, и взгляд Веры поднимался сам. Аркадия среди них не было. Пара средних лет. Молодая женщина в светлом костюме. Двое мужчин с одинаковыми дорогими портфелями.

Она не пыталась представить разговор. Гордеев сам попросил о встрече. Сам выбрал место. Сам позвонил. Поэтому, говорить будет он. Она только ответит на вопросы. Вежливо, точно и без сведений, которых не спрашивали. Паузы оставит тому, кто их создал. Грубить не станет. Симпатию изображать тоже.

Хела сформулировала бы проще: «Мне от тебя ничего не надо. Ты хотел со мной встретиться. Я пришла. Говори.»

На очередной минуте ожидания смартфон коротко завибрировал. Вера посмотрела на оживший экран: рекламное сообщение от банка «Енисейский Дом». Она его сбросила и снова подняла глаза на вход.

В кафе вошел мужчина в длинном темном пальто. Хостес улыбнулась ему иначе, чем предыдущим посетителям, но через секунду повела к столу в другой части зала.

Вера сделала очередной глоток рафа.

На пятнадцатой минуте ожидания захотелось проверить макияж в камере телефона. Она не стала. Потом — поправить волосы. Руки остались на чашке.

Ровно в назначенное время хостес снова повернулась ко входу. Вошел высокий молодой мужчина, снял пальто и передал его сотруднице гардероба.

Вера вгляделась и моментально узнала Аркадия Гордеева. Фотографии передали лицо колдуна достаточно точно. При этом живой человек оказался крупнее любого изображения. Не только выше. В нем было больше движения, пространства между шагами, уверенности тела, которое никогда не приходилось прятать или извинять одеждой.

Темный дорогой костюм подчеркивал плечи, узкие бедра и длинные ноги. Тонкая белоснежная рубашка была без галстука, зато с одной расстегнутой сверху пуговицей. Волосы после улицы немного потеряли идеальную гладкость, и только это сделало лицо наследника Гордеевых менее похожим на тщательно выверенную фотографию на сайте клиники.

Аркадий спросил что-то у хостес, потом улыбнулся ее ответу, выпрямился и посмотрел в зал.

На короткое мгновение Вере польстила мысль, что именно к ее столику сейчас пойдет через все кафе этот красивый мужчина. Ровно до тех пор, пока она не вспомнила, к кому он действительно пришел: к Ольге Буровой. Веры Мироновой для него не существовало. Внимание колдуна принадлежало чужой фамилии, глазам Аграфены и молодой ведьме, которую он ожидал увидеть на ее месте.

Аркадий двинулся к ее столику, и Вера поняла: фотографии не передавали главного.

Рост можно было указать цифрами. Ширину плеч — увидеть под пиджаком. Правильные черты лица — увеличить на экране. Но снимки не сообщали, как он движется, как держит голову и насколько естественно принимает внимание окружающих.

Аркадий шел через зал, и первая мысль Веры оказалась простой и совершенно бесполезной: таких мужчин не бывает.

Так мог выглядеть только главный герой лучших старых французских романтических фильмов. Тот, ради которого героиня нарушала обещания, бросала подходящего жениха и ехала в чужой город, еще не зная, что как именно сценарист испортит ей дальнейшую жизнь.

Живой Аркадий был значительно красивее любой своей фотографии. Темные волосы, синие глаза, правильное лицо, прямой нос, четкий рот. Хорошо сшитый костюм не делал его дополнительно красивым. Только подтверждал, что человек с такой внешностью с детства жил среди вещей, которые не исправляли недостатки владельца просто потому, что таких недостатков нет.

Женщины за соседними столиками провожали Гордеева глазами. Одна прервала фразу на половине слова и замолчала. Мужчина напротив нее сделал вид, что ничего не заметил.

Аркадий шел спокойно. Он не оглядывался и не проверял, смотрят ли на него.

Вера глядела на приближающегося мужчину и чувствовала, как внутри появляется желание и тяжелеет низ живота: ее тело отреагировало раньше, чем разум успел напомнить, что перед ней колдун, которому что-то надо от наследницы ведьм Буровых.

Когда до стола осталось несколько шагов, взгляд Аркадия задержался на глазах Веры. Потом быстро прошелся по ее лицу, волосам, серой водолазке, фигуре, снова поднялся. Движение было почти незаметным. Он не остановился, выражение лица осталось безупречным, только на долю секунды застыло.

Вера слишком долго жила за счет чужих ожиданий, чтобы не узнать момент, когда они сталкиваются с действительностью. Так клиентка впервые видела Аделаиду и спешила скрыть, что представляла кого-то старше, величественнее и дороже.

Аркадий ожидал более красивую женщину. Причина была не в одежде. Темно-зеленое платье из витрины ничего бы не изменило. Да, свое разочарование он убрал так быстро, что большинство людей не заметило бы его вовсе. Но Вера заметила. И испытала болезненную зависть.

У Аркадия есть внешность, которую замечают в любом зале, сильная семья, деньги, образование, профессия, будущее, заранее приготовленное место в мире. Он вырос среди людей, для которых его жизнь имела значение еще до того, как он успел что-либо сделать.

Она же росла там, где место освобождалось только после того, как кто-то слабее отступил. Ей приходилось самой придумывать, кем стать, чтобы ее впустили, заплатили, не выгнали. Это не делало ее сильнее или лучше. Просто у Гордеева с детства была дверь и ключ, а она всю жизнь училась проходить внутрь под чужим именем.

И Вера вдруг захотела, чтобы этот красивый мужчина прошел мимо.

Аркадий остановился возле ее столика. Вживую его глаза оказались еще ярче, чем на фотографиях: глубокий, насыщенный синий цвет. Темный костюм и светлая рубашка выглядели обычной одеждой рабочего дня. Элитные часы на запястье, но никаких видимых логотипов, ни одной детали, выбранной ради того, чтобы окружающие догадались о цене.

— Ольга Веселеновна.

Он протянул руку. Вера осталась сидеть и протянула свою.

— Аркадий Владиславович.

Девушка ответила на рукопожатие. Его ладонь оказалась теплой и сухой, давление — ровным, движение — коротким. Он не задержал пальцы, не накрыл их второй рукой и не превратил приветствие в способ показать власть. Но чужое имя, произнесенное его голосом, моментально убило все остатки физического желания, вернув страх.

Перед ней стоял не просто идеально красивый мужчина, только что шедший через весь зал под женскими взглядами. Верхний колдун. Гордеев. Человек, который пришел к Ольге Буровой и мог стать смертельно опасным для Веры Мироновой при одной ее неверной реакции.

Он навязывал ей свое присутствие, хотя сам этого не понимал. Она же не могла отказаться так, как отказала бы настоящая ведьма.

Красота осталась. Вера по-прежнему видела ее и одновременно хотела, чтобы Аркадий отошел, забыл встречу и больше никогда не набирал номер Ольги.

Мужчина отпустил ее руку и сел напротив.

— Надеюсь, не заставил вас ждать.

— Нет.

Его взгляд остановился на чашке.

— Уже успели сделать заказ?

— Да.

— Удачно?

Вера снова попробовала раф. Напиток успел немного остыть, и соль теперь чувствовалась сильнее.

— Вполне.

Аркадий посмотрел на нее еще секунду, потом, не открывая меню, повернулся к подошедшему официанту.

— Двойной эспрессо и воду, пожалуйста.

Официант кивнул и ушел. За соседним столом негромко звякнула ложка. Внизу, далеко под стеклом панорамного окна кафе, машины медленно поворачивали на перекрестке.

— Успели увидеть город?

— Немного.

— Что понравилось?

— Енисей.

— Сильная река.

Он сказал это без рекламной гордости красноярца, ожидающего, что приезжая женщина обязана восхититься. Просто согласился.

Воду и эспрессо принесли быстро. Аркадий поблагодарил официанта, сделал глоток воды и поставил стакан справа от чашки.

— Вы остановились в доме Аграфены Матвеевны в Соснах?

— Да.

— Значит, будем соседями.

Вера не спросила, где именно стоит дом Гордеевых. Соседство в «Соснах» могло означать что угодно: ближайший участок или пятнадцать минут на машине. Аркадий тоже не уточнил и не поинтересовался, понравился ли ей дом. Тема закончилась там же, где началась.