Когда Лопатин занял водительское место, он спросил:

— Домой?

Вера задумалась: в доме старой ведьмы имелось почти все, кроме свежей еды.

— Мне нужен приличный торговый центр с хорошим продуктовым магазином.

— Есть «Планета».

— Тогда туда.

Артем выехал со стоянки и быстро перестроился в левый ряд. Он не спросил, что она собирается покупать и требуется ли помощь. Просто изменил маршрут.

Вера достала телефон и снова открыла банковское приложение. Цифры остались на месте. Она тут же его закрыла. Проверять сумму каждые пять минут было таким же признаком бедности, как детально рассказывать цену каждого элемента кухни и потом уверять, что деньги ничего не значат.

BMW остановилась на светофоре. За окном стояли многоэтажные дома, офисные здания, вывески кафе. Люди шли по тротуару, обходя мокрые участки. К остановке подъехал автобус, двери открылись, выпустили нескольких пассажиров и приняли новых.

Никто в Красноярске не знал, что в серебристой дорогой машине едет женщина, которой банк только что выдал десять миллионов под наследство ведьмы.

Торговый центр «Планета» появился впереди огромным стеклянным объемом. Несколько уровней парковки, широкие въезды, потоки машин, расходившиеся по указателям. Артем свернул под крышу и нашел место недалеко от входа. Вера на всякий случай запомнила обозначение сектора, указанного на ближайшей колонне. Привычка, полезная в любом городе и при любом наследстве.

Внутри здания оказалось тепло и шумно. Музыка из магазинов смешивалась с голосами. Везде пахло кофе, выпечкой и парфюмерией. Люди шли навстречу, останавливались возле витрин, везли детские коляски и держали пакеты. Лопатин шел рядом, он не остался у входа, изображая водителя, чья работа закончилась на парковке. Просто держался чуть сбоку, не мешая проходу. После пустого дома Аграфены и банка, где имя Ольги Буровой знали еще до официального представления, обычная толпа вернула девушке правильный масштаб происходящего. Здесь Вера опять стала одной из многих.

В продуктовом магазине она взялась было за тележку, но Артем перехватил ручку.

Продуктов требовалось на несколько дней, Вере предстояли поиски статуэтки, и каждый день ездить за продуктами было бы глупо, особенно при наличии двух огромных холодильников. Свежий хлеб, яйца, сливки, сыр, овощи, зелень, фрукты, мясо и рыба. Что-нибудь готовое, если будет лень готовить.

Привычка смотреть на ценники никуда не исчезла. Рука по-прежнему иногда тянулась к более дешевой упаковке прежде, чем Вера успевала решить. В одном случае она оставляла ее. В другом возвращала на полку и брала то, что нравилось больше.

Возле клубники Вера остановилась. Небольшая прозрачная коробка стоила слишком дорого даже для ягод, привезенных в Красноярск в октябре. Раньше она посмотрела бы на цену, перевела ее в несколько обычных покупок и поставила обратно. Ягоды выглядели хорошо, и Вера решительно положила коробку в тележку.

Артем ничего не советовал. Просто держал тележку, пока Вера выбирала. Один раз достал с верхней полки упаковку, на которую она посмотрела, но не смогла дотянуться.

На кассе Вера выложила на ленту набранные продукты. Терминал показал сумму, Вера приложила карту и ввела пин-код. Обработка платежа заняла пару секунд, потом на экране появилось зеленое подтверждение.

Кассир отдала чек и потянулась к товарам следующего покупателя.

Все. Никакого нового договора. Никакой проверки глаз. Никакого Мельникова возле плеча. Бурова Ольга Веселеновна только что купила продукты, которые вечером будет есть Вера Миронова. Это понравилось девушке сильнее десяти миллионов на экране.

Затем Вера начала раскладывать продукты по пакетам. Артем взял два самых тяжелых раньше, чем Вера успела закончить. Потом забрал третий. Ей оставил легкий, с хлебом, зеленью и ягодами. Вера не стала спорить, только согласно кивнула.

Когда они вышли из продуктового магазина в широкую галерею, слева потянулись витрины одежды, справа — косметика, обувь и украшения. Людей стало значительно больше. Приходилось обходить семьи с детьми, группы подростков и женщин, остановившихся посреди прохода ради разговора, который никак нельзя продолжить у стены.

Неожиданно в кармане пальто Веры зазвонил ее смартфон.

Незнакомый номер. Красноярский код.

Вера переложила пакет в другую руку и ответила:

— Да.

— Ольга Веселеновна?

Мужской голос. Приятный, спокойный, уверенный. Не похожий на голос человека, который сомневается, тому ли он позвонил и имеет ли право продолжать.

— Слушаю.

— Аркадий Владиславович Гордеев беспокоит.

Вера остановилась. Артем сделал еще два шага, заметил, что она отстала, и тоже остановился. Пакеты остались в его руках.

В памяти девушки возникла фотография. Темные волосы, синие глаза, правильное лицо первого любовника из старого французского фильма. Теперь у лица появился голос. И он подходил к этому образу слишком хорошо.

— Понимаю, что звоню без предупреждения, — продолжил Аркадий. — Я хотел бы с вами познакомиться.

— Сегодня?

— Да. Через час вам будет удобно выпить кофе в «Вертикали»? Я не займу у вас много времени, у меня самого сегодня весь день расписан.

Ни ссылки на Аграфену. Ни делового предлога. Ни попытки представить встречу случайностью. Аркадий Гордеев позвонил сам и открыто приглашал на встречу.

— А где находится «Вертикаль»?

— В Первой башне, на двадцать пятом этаже.

Название ничего ей не говорило.

— Одну минуту.

Вера опустила телефон и повернулась к Артему.

— Мы за час до «Вертикали» в Первой башне успеем?

Тот ответил:

— Успеем. Отсюда недалеко. Даже с пробками и парковкой потребуется минут тридцать.

На названии кафе его лицо не изменилось. Только пальцы на ручке одного пакета перехватили пластик выше, потому что прежняя петля начала растягиваться под весом.

Вера снова поднесла телефон к уху.

— Хорошо. Через час.

— До встречи, Ольга Веселеновна.

— До встречи, Аркадий Владиславович.

Разговор закончился, и Вера вернула смартфон в карман.

Артем повернулся в сторону парковки. Не спросил, зачем Гордееву встреча, не предложил объяснить, кто он такой, и не стал предупреждать о семье, которую Вера знала пока только по чужим фотографиям и найденным сведениям.

Вера двинулась следом.

Через несколько шагов в стекле ближайшей витрины появилось ее отражение. Темное пальто было расстегнуто, под ним виднелась светло-серая водолазка. Черные брюки, обычные ботинки, сумка, купленная несколько лет назад на распродаже. Рядом за стеклом стоял манекен в темно-зеленом платье, длинном светлом жакете и туфлях, стоимость которых не уместилась бы на ценнике без пробела между разрядами.

Вера замедлила шаг.

Аркадий Гордеев вырос в семье, где подобные вещи не покупали ради одной встречи. Их заказывали, надевали и забывали, сколько они стоят. Он сам на фотографиях носил костюмы так, словно хороший крой являлся личной особенностью его тела, а не работой портного.

На карте лежало достаточно денег. До встречи оставался почти час. Можно было зайти, выбрать платье, купить обувь, попросить продавца подобрать сумку. В торговом центре имелось все необходимое, чтобы за сорок минут превратить аккуратно одетую москвичку в женщину, которую пустят в любое дорогое кафе без вопроса о брони.

Вера остановилась. Платье в витрине было красивым. Темно-зеленым, простым с первого взгляда, с мягкой линией плеч и узким поясом. Такое легко принять за универсальную вещь, пока не попробуешь подобрать к нему пальто, обувь, сумку, украшения и собственную манеру стоять.

Одного платья всегда мало.

Дорогая одежда не существует отдельно. Она требует привычки не поправлять ее каждые несколько минут, не искать отражение, не бояться задеть сумкой стену, не смотреть на ценник дольше, чем на вещь. Требовала знания марок, тканей, посадки и тех мелочей, которые богатые женщины называли вкусом, хотя большую часть вкуса им покупали временем и воспитанием.

За час Вера могла приобрести комплект. Двадцать девять лет жизни Ольги Буровой в него не входили.

Она вгляделась в собственное отражение.

Водолазка сидела хорошо. Брюки были чистыми и подходили по фигуре. Пальто не выглядело дешевым, пока рядом не стояла витрина магазина, где одна пуговица могла стоить как вся ее кухня. Волосы уложены. Макияж обычный. И глаза старой ведьмы должны забрать внимание красноярского колдуна раньше ее одежды.

И главное — Гордеевы ничего не знали о жизни Ольги. Богатой была Аграфена Матвеевна. Веселена сбежала из Красноярска после разрыва с матерью. Она могла жить в большой квартире, в съемной однокомнатной, на деньги Аграфены или на собственную зарплату. Могла покупать дочери дорогие вещи. Могла считать их бессмысленной тратой. Поэтому, Ольга Бурова вовсе не обязана уметь одеваться как женщина, выросшая в доме Аграфены.

Зато срочно купленное платье потребовало бы сложных усилий от самой Веры. Следить, правильно ли она его носит. Помнить марку. Понимать, что должно быть надето сверху. Играть еще одну женщину поверх той скандинавской богини, которую она уже изображала.

Слишком много работы ради получасового кофе с мужчиной, который сам напросился на встречу.

Лопатин продолжал спокойно стоять в нескольких шагах от Веры. Не торопил и не спрашивал, собирается ли она заходить в этот магазин. Принять решение это не помогало.

Девушка еще раз посмотрела на темно-зеленое платье и решилась: на встречу с Аркадием она придет так, как есть. Хела одобрила бы именно это.