Второй кофе показался горячее первого. Вера подула на поверхность, хотя от этого почти ничего не изменилось.

В темном стекле шкафа снова поймалось ее отражение. Черные волосы лежали тяжелыми небрежными прядями. Правая сторона по-прежнему примята. Вера машинально провела по ней ладонью, выпрямляя. И вспомнила Хелу. Точнее, ее волосы — длинные, чёрные, прямые. Потом появилось лицо Кейт Бланшетт в гриме и чёрно-зелёный костюм.

Совпадение было небольшим, случайным, но помочь могло. Вере не пришлось бы представлять себя совершенно другим человеком. Достаточно убрать из отражения домашнюю футболку и собственное выражение лица девушки, которую разбудили в два часа ночи по внутренним часам.

Еще несколько секунд Вера смотрела на темное стекло, примериваясь.

Образ держался. Не целиком, конечно. Рога, мечи, мертвые армии и семейные разборки скандинавских богов никакой пользы не приносили. Но Хела стояла перед теми, кого считала временными хозяевами собственного дома, и само их присутствие воспринимала как досадное нарушение порядка. Ей не приходилось убеждать себя, что Асгард принадлежит ей по праву. С этого старшая дочь Одина начинала.

Вера медленно вернулась к острову. Она поставила чашку на столешницу, но сама садиться не стала.

Вот здесь ролевая модель начинала работать.

Вера слишком долго смотрела на наследство со стороны человека, которому его должны разрешить получить. Формально это было даже разумно: оформление не закончено, чужие документы могут проверить, Мельников способен в любой момент сообщить очередную неизвестную подробность или в принципе подставить. За последние сутки понятная осторожность незаметно для нее самой превратилась в привычку считать любого более осведомленного человека потенциальным экзаменатором.

А ведь экзамен существовал только до тех пор, пока Вера сама соглашалась его сдавать.

Она села и сделала глоток.

Хела не выглядела той, которая при каждом новом лице заново решает, имеет ли право находиться там, куда пришла.

Вот что Вере требовалось удержать.

Не надменность. Не уверенность в собственной силе. Даже не право на наследство само по себе, с ним еще предстояло разбираться официально. Способность не считать любой чужой вопрос проверкой, которую необходимо пройти.

До сих пор Вера делала это автоматически. Клиент Аделаиды мог задать неожиданный вопрос, и она моментально начинала искать, где находится опасность и как лучше ответить. Это было частью работы. Очень полезной. Иногда единственной, что спасала от ошибки.

Но здесь такая привычка могла выдать ее быстрее незнания.

Человек спрашивает — и Вера уже торопится доказать, что знает ответ. Человек молчит — и она начинает искать, чем вызвана пауза. Смотрит дольше обычного — значит, что-то заметил и понял. В результате, каждый раз собеседник получал от нее больше данных, чем успевал потребовать.

Хела в похожей ситуации сначала посмотрела бы на самого человека. Вера вспомнила фильм и рисунок роли: спокойный поворот головы, короткая задержка перед ответом, выражение лица, в котором чужая уверенность ничего не решала.

Ей не нужно полностью копировать Кейт Бланшетт. Достаточно изменить порядок своего поведения. Сначала понять, что происходит. И только потом испугаться, если для страха действительно найдется причина.

Мысль оказалась настолько непривычной, что Вера несколько секунд просто сидела с чашкой в руках.

Она снова представила Артема у двери. На этот раз он ничего не говорил заранее. Просто стоял.

Вера тоже.

Если он спросит о том, чего она не знает, сам вопрос еще не означает, что он поймал ее на лжи. Если скажет что-то странное, надо дать ему договорить. Начнет давить — прежде чем защищаться, надо понять, чего и зачем он хочет добиться.

Вопрос преподавателя с актерских курсов неожиданно вернулся и в другой форме.

Чего хочет человек напротив?

Собственная цель у Веры уже была. Теперь оставалось не забывать, что она есть и у остальных.

Вот тут Аделаида оказывалась полезнее любой скандинавской богини.

Клиенты редко приходили только за тем, что произносили вслух. Женщина спрашивала, вернется ли муж, а на самом деле хотела услышать, что любовница хуже нее. Другая просила снять порчу, потому что признать собственную ответственность за ошибки было страшнее любой магии. Третьей требовалось разрешение сделать то, что она давно хотела.

Вера научилась не принимать первую фразу собеседника за весь разговор. С Лопатиным придется делать то же самое.

Смотреть. Слушать. Не спешить отдавать ему ответ раньше, чем станет ясно, на какой вопрос он действительно пришел. И если ее пауза заставит его сказать больше, тем лучше.

Вера сделала еще один глоток.

Теперь образ Хелы из фильма «Тор: Рагнарек» перестал требовать дальнейшего разбора. От него осталось ровно то, что было нужно: внутренняя точка состояния, из которой чужой человек еще не становился судьей только потому, что вошел в комнату и знал больше.

Все остальное Вера умела сама.

Она посмотрела на свое отражение в темной поверхности шкафа. Никакой богини смерти там, конечно, не проявилось. Только невыспавшаяся девушка с разными глазами, растрепанными волосами и второй чашкой кофе.

Вера успела подумать, что с Лопатиным проверить найденную модель поведения придется раньше, чем ей хотелось бы.

Свет возник на противоположной стороне кухни без предупреждения. Сначала по камню острова скользнул холодный прямоугольный отблеск. Вера увидела его краем глаза и замерла с чашкой у губ. Только потом повернула голову.

Одна из темных дверец верхнего ряда больше не была дверцей. Еще секунду назад черная поверхность ничем не отличалась от соседних фасадов, теперь на ней медленно разъезжались створки автомобильных ворот. Никакого сигнала перед этим она не услышала. Ни звонка, ни уведомления, ни щелчка замка. Просто экран ожил именно тогда, когда на участок кто-то въезжал.

Вера медленно опустила чашку на каменную поверхность острова.

Ракурс был знакомым. Ночью тот же участок она видела на одном из мониторов в цоколе: ограда, часть дороги, край калитки. Значит, у системы наблюдения имелся как минимум еще один вывод, спрятанный прямо на кухне. В выключенном состоянии экран сливался с фасадом настолько хорошо, что накануне Вера несколько раз проходила рядом и ничего не заметила.

Сейчас это открытие почти не заинтересовало. Вера просто смотрела.

За воротами показался темно-синий капот. Достаточно новая Toyota RAV4. Автомобиль пересек линию ограды и исчез из кадра. Через секунду изображение сменилось. Теперь камера показывала дорогу между соснами. Мокрый камень, темные стволы, крыша машины. Toyota появилась в верхней части экрана, прошла под камерой и двинулась к гаражу.

Вера поставила чашку на столешницу, стараясь сделать это тихо, хотя человек в машине все равно не мог ее услышать.

Еще одно переключение. Площадка возле гаража. Машина свернула на нее и остановилась. Затем открылась водительская дверь и из автомобиля выбрался мужчина.

Артем Лопатин. Фотографии из Интернета позволили Вере его узнать, но на них не было того, что появилось сейчас. Реальный рост. Тяжесть фигуры. Короткое движение плеч, когда он выпрямился. На снимках лицо занимало большую часть кадра, здесь человек существовал целиком и от этого выглядел иначе.

Артем закрыл дверь, но не пошел к дому. Секунду или две он стоял возле машины, глядя в сторону главного фасада.

Вера почувствовала, как пальцы сильнее сжали край столешницы. Окна кухни не выходили на гараж напрямую. Она понимала, что мужчина не может увидеть ее, тем более так хорошо, как камера показывала его самого. Но все равно замерла.

Наконец Лопатин сдвинулся с места. Следующее изображение на мониторе показало его фигуру на боковой дорожке. Между посетителем и домом оставалось меньше сотни метров.

Вера впервые с начала утра отчетливо почувствовала, насколько вокруг нее тихо. Работала только кофеварка, уже перешедшая в почти неслышный режим ожидания. За окнами не было ветра. В трубах ничего не шумело.

На экране реальный настоящий мужчина шел к ней. Не фотография. Не фамилия в поисковой строке. Не изображение человека, которое можно закрыть вместе со вкладкой.

Вера резко встала.

Нормальная одежда осталась в спальне на кресле. Подняться по лестнице, переодеться, быстро провести щеткой по волосам. Даже если Лопатин успеет к двери раньше, несколько минут ожидания ничего не изменят.

Она сделала быстрый шаг к выходу из кухни и вдруг поняла, что делает ровно то, от чего только что решила отказаться.

Лопатин еще не подошел к двери. Ничего не спросил. Даже не увидел ее. А Вера уже решила, какой он хочет ее увидеть, и собралась бежать наверх, чтобы этому воображаемому ожиданию соответствовать.

Смешно. Но на деле ничего смешного в этом не было. Если так будет происходить с каждым человеком, никакой придуманной модели образа Хелы не хватит.

Вера медленно вернулась к каменному острову.

Лопатин приехал без предварительного согласования времени. В дом, будущей хозяйкой которого считал внучку старой ведьмы. На встречу с Ольгой Веселеновной Буровой.

Это все, что действительно произошло.

Вера посмотрела на монитор. Артем снова исчез за краем кадра. Теперь следующей должна включиться камера у крыльца.

Подниматься наверх нельзя.

Решение не принесло спокойствия. Наоборот. Пока Вера собиралась переодеться, у неё был план: лестница, спальня, одежда, зеркало. За этими понятными действиями можно было спрятать ожидание. Теперь оставалось только идти к двери.

Девушка взяла свой смартфон с каменной столешницы и убрала в карман.

Монитор показал площадку перед крыльцом, и посетитель снова вернулся в кадр.

Теперь пора.

Вера вышла из кухни.

В холле было темнее, чем на кухне. Утренний свет лежал на полу бледными полосами, между ними оставались серые тени. Где-то за стеной продолжало работать оборудование дома. Ровный низкий гул, который ночью мешал понять, пусто ли внутри, теперь только подчеркивал пустоту дома.

До входной двери было недалеко, и Вера медленно пошла к ней. Через несколько шагов кухня осталась за спиной вместе с экраном.

Вера слышала собственные шаги. Тихие. Обычные. Ровные. Ей очень хотелось идти быстрее, но она не ускорилась. Через секунду захотелось, наоборот, замедлиться, чтобы успеть еще раз подумать, что сказать первым.

Этого она тоже не сделала. Первая фраза должна быть его.

До двери оставалась пара шагов, когда электронный звонок подал музыкальный сигнал. Вера вздрогнула и узнала: Камиль Сен-Санс, «Пляска смерти».