Вера открыла дверь. На крыльце стоял Артем Лопатин, и камера, действительно, показывала его неправильно. Рост, широкие плечи, тяжесть фигуры — все было видно и на экране. Не хватало общего впечатления. Вблизи наследственный раб ведьм Буровых выглядел крепче и старше, чем на найденных в Интернете фотографиях, и сейчас занимал почти весь дверной проем.

И еще он был заметно привлекательнее, чем на снимках. Короткие русые волосы намокли под мелким холодным дождем. На сильном, немного грубоватом лице чуть неровный нос и тяжелый подбородок не мешали друг другу, а упрямая линия рта казалась естественным продолжением всего остального.

Серо-зеленые глаза мужчины на секунду задержались на лице Веры, скользнули по спутанным волосам, домашней футболке, мягким брюкам, тапочкам и снова поднялись к глазам.

Под этим взглядом девушка не тронула волосы и не попыталась придать своему виду хоть какой-то порядок.

— Ольга Веселеновна.

Голос оказался низким, с легкой хрипотцой. Артем не поздоровался, не извинился за ранний визит и не спросил, разбудил ли ее. Просто назвал имя.

— Артем Павлович.

В тон ответила Вера, потом отступила, освобождая проход.

— Проходите.

Он вошел, не дожидаясь более прямой разрешительной формулировки. Право Лопатиных на доступ во владения ведьм Буровых для него не было темой, которую требовалось отдельно подтверждать.

Пока Вера закрывала дверь, Артем расстегнул куртку. На правой руке показалось широкое обручальное кольцо. На фотографиях рядом с Мариной оно терялось среди лиц, одежды и семейной обстановки. Здесь тусклая металлическая полоска золота бросилась ей в глаза и осталась единственной деталью, которую Вера предпочла бы не замечать.

Лопатин снял куртку и повесил на свободный крючок. Под ней оказался темно-серый свитер, плотно сидевший в плечах. В форме он выглядел жестче, на снимке после пожара — живее. Обычная одежда не смягчала ни лицо, ни фигуру. Она только убирала обстоятельства, на которые можно было бы списать первое впечатление.

Артем оказался по-мужски красив всем сразу: ростом, телом, спокойной и уверенной манерой двигаться.

Вера отметила это и отвернулась.

— Пройдемте на кухню.

Девушка пошла первой.

Утренний свет лежал на полу холла бледными полосами. Камень между ними оставался серым и холодным. Маятник на лестничной площадке отсчитывал секунды знакомым двойным щелчком, за стенами ровно и тихо гудело оборудование дома.

Шаги Артема звучали позади девушки. Тяжелее ее собственных, но без спешки. Он не приближался и не отставал, не оглядывал помещения с любопытством гостя и не пытался показать, что хорошо знает дорогу. Просто шел следом.

На кухне монитор уже погас и снова стал одной из темных дверец верхнего ряда. На каменном острове ожидаемо стояла чашка с недопитым кофе.

Вера остановилась у своего прежнего места.

— Кофе будете?

Артем посмотрел на кофеварку.

— Нет, спасибо.

Она указала на стул напротив.

— Тогда садитесь.

Он сел. Вера вернулась к своей чашке и сделала глоток. Кофе успел остыть, но еще оставался теплым.

Артем положил руки на край острова. Короткие ногти, несколько старых светлых шрамов на пальцах. У человека, работающего в пожарной части, шрамы могли появиться от чего угодно. Вера не стала придумывать для каждого отдельный пожар.

Он молчал.

Вера тоже.

Раньше она предложила бы кофе еще раз, спросила о дороге или заметила, что не знала точного времени его появления. Любая из этих фраз позволила бы на несколько секунд вернуть ощущение контроля. Но сегодня образ Хелы не позволил. Артем Лопатин должен был начать разговор первым.

Мужчина наконец заговорил.

— Антон Игоревич Мельников позвонил вчера вечером. Сказал, что вы приехали, остановились здесь и ждете меня.

Значит, адвокат, как и обещал, связался с ним по дороге. Вера отпила кофе, не комментируя.

— Сегодня утром мне позвонил Моисей Иванович Гольдберг. Управляющий центральным отделением банка «Енисейский Дом». Вас ждут к девяти тридцати.

— Что будут оформлять?

— Текущий счет и кредитную линию до завершения наследственного дела.

Он пересказал полученное объяснение точно, не пытаясь придумать неизвестные ему подробности.

— Что мне нужно взять с собой?

— Только паспорт. Все остальное им передал нотариус.

— Во сколько выезжаем?

Артем посмотрел на часы.

— Через час.

Он не спросил, успеет ли она собраться, и не предложил ждать столько, сколько понадобится. Назвал время, оставлявшее нормальный запас на дорогу.

— Поедем на моей или возьмем одну из машин Аграфены Матвеевны?

Вера видела гараж только снаружи. Три широких воротных проема, длинное здание за соснами, большая площадка. Мельников упоминал автомобили среди имущества, не уточняя количества и моделей.

— Сначала посмотрим на автомобили.

Артем кивнул.

Ни одного вопроса о Веселене. Ни слова о старом договоре, Аграфене или собственном положении. Он приехал сообщить о назначенной банком встрече и отвезти ее. Пока все происходило в пределах обычного утра, если не считать того, что мужчина напротив должен был считать себя связанным с ней древней кабалой.

Вера допила кофе и поднялась.

— Подождите здесь. Я переоденусь.

— Хорошо.

Она вышла из кухни.

На лестнице захотелось оглянуться. Проверить, остался ли Артем сидеть, куда посмотрел после ее ухода и не встал ли, едва она скрылась за дверью. Но девушка не обернулась.

В спальне Вера переоделась в чистые темные брюки и тонкую серую водолазку. Подошла к зеркалу, расчесалась и быстро уложила волосы, потом нанесла тон, тушь и немного помады. В зеркале отражалась женщина, собравшаяся в банк. Строгая одежда, аккуратный макияж, черные волосы, разные глаза. Никакой новой роли. Для официальной встречи она привела себя в порядок так же, как делала это в Москве перед любой поездкой, где требовались документы и подпись. Только разные глаза при дневном макияже стали заметными, а серые линзы остались в косметичке.

Затем девушка взяла сумку, проверила лежащий во внутреннем кармане паспорт на имя Ольги Буровой и спустилась.

Артем остался на кухне. Когда Вера вошла, он сидел на том же месте, но уже смотрел не на остров, а в окно. Услышав шаги, повернул голову и поднялся. Мужской взгляд коротко прошелся по ее одежде. Его лицо не изменилось, впрочем, он и не обязан был показывать все, что думал.

— Идемте, — сказала она.

На улице Лопатин быстро повернул к боковой дорожке. Вера пошла следом.

Дождь почти закончился. С сосен продолжала падать вода, на каменной дорожке лежали темные мокрые пятна. Под деревьями сохранялись серые края снега. Холодный воздух пах хвоей и землей.

Гараж стоял ниже основного дома, частично скрытый соснами. Темная облицовка, три широких воротных проема, отдельная дверь сбоку. Возле стены осталась припаркованная Toyota Артема.

Когда они приблизились, над боковым входом включился свет, и замок сам сработал на открытие. Вера отметила, что Артем не доставал пульт и не подходил к панели управления.

Лопатин молча открыл дверь и пропустил девушку вперед.

Гараж оказался глубоким и теплым. Ровный бетонный пол, закрытые шкафы, верстак, стойки с инструментами, комплекты шин в одинаковых чехлах. Ни коробок, оставленных до весны, ни старых канистр, ни случайного садового инвентаря. Даже здесь имущество Аграфены существовало в порядке, который пережил хозяйку.

Гараж был рассчитан как минимум на четыре машины, но дальнее место оставалось свободным. В остальных трех секциях стояли автомобили.

Первый — белоснежный Jeep Grand Cherokee. Высокий, тяжелый, с черной решеткой и надписью Summit Reserve на боку. Рядом — серебристая BMW седьмой серии, длинная и низкая на фоне внедорожника. Темно-коричневая Toyota Camry занимала третье место и на фоне двух других выглядела скромно, хотя на обычной московской парковке скромной ее никто бы не назвал.

Все машины были чистыми. На полу не осталось ни луж, ни пыли от шин. На стене напротив висели закрытые металлические шкафы, стойка с инструментами и аккуратно смотанные шланги.

Девяностосемилетняя старуха оставила после себя гараж, который больше подходил мужчине с привычкой читать автомобильные журналы.

Вера прошла вдоль ряда и вернулась к BMW. Серебристый кузов отражал потолочные светильники ровными белыми полосами.

— Аграфена Матвеевна сама их выбирала?

Артем подошел к настенному шкафу с ключами.

— Сама.

— Все три?

— Все. Grand Cherokee купила последним.

Вера перевела взгляд на белоснежный внедорожник.

— Неожиданный выбор.

— Она любила мощные и быстрые машины. Сама водила почти до восьмидесяти. Потом перестала, но выбирать за себя все равно никому не позволяла.

В его голосе впервые появилась личная интонация, не относившаяся ко времени, документам и дороге. Так говорят о привычке человека, с которой хорошо знакомы и которую давно перестали считать странной.

— Возраст Аграфена Матвеевна предпочитала во всем, кроме автомобилей, — добавил Лопатин.

Вера посмотрела на Toyota Camry.

Между молодой Аграфеной на старой черно-белой фотографии и девяностосемилетней женщиной, оставившей после себя этот дом и участок, появилась еще одна. Уже пожилая, но все еще самостоятельно садившаяся за руль мощной машины и не позволявшая окружающим выбирать за нее что-нибудь маленькое, удобное и подходящее возрасту.

Это новая подробность ничего не объясняла про ведьм, Веселену и старые договоры. Но все-равно понравилась Вере.

— Jeep для зимы и плохих дорог, — продолжил Артем. — BMW — для официальных поездок по городу. Camry для особых случаев, когда Аграфена Матвеевна не хотела привлекать внимание.

Он посмотрел на Веру.

— Сами поведете или мне сесть за руль?

Водить Вера умела. Отчим давал ей свою старенькую AUDI A3, когда нужно было отвезти его к врачу, привезти крупную покупку или съездить на дачу. С московским движением она справлялась. Незнакомый город тоже не был непреодолимой проблемой.

Проблемой был любой человек, который попросит предъявить документы. Водительское удостоверение лежало в ее саквояже на втором этаже дома. Настоящий документ. На имя Веры Сергеевны Мироновой. Фотография ее лица в серых линзах, с настоящей датой рождения, настоящей подписью. Она взяла его на всякий случай, чтобы не остаться в случае разоблачения совсем без документов.

— Поведете вы.

Артем не стал переспрашивать.

— Так на какой поедем?

Вера еще раз посмотрела на автомобили.

Внедорожник подходил к сезону. Camry привлекала меньше внимания. BMW нравилась больше.

— На BMW.

Удовольствие от выбора пришло очень легко. Без расчета, без проверки формулировки и без попытки понять, какой ответ от нее ожидают. Ей предложили три машины. Она захотела BMW.

Артем кивнул и взял нужный комплект ключей. Потом открыл заднюю правую дверь выбранного девушкой автомобиля, и Вера села. Дверь закрылась мягко и почти беззвучно.

Салон оказался светлым и просторным. Мягкая кожа, блестящее дерево, матовый металл, большие погасшие экраны. Между задним сиденьем и передним креслом оставалось столько места, что пассажиру сзади не приходилось учитывать существование собственных коленей. Девушка почувствовала легкий запах ароматных палочек, кажется, сандаловых.

Ни одной личной вещи Аграфены. Ни пледа, ни очков, ни лекарств, ни старого чека в кармане двери. Машину очистили от человека и сохранили как имущество.

Артем занял водительское место, настроил кресло и зеркала, пристегнулся. Затем несколько секунд разбирался с приборами. BMW отозвалась тихим запуском двигателя.

Центральные ворота гаража поднялись вверх и автомобиль выехал на площадку, где мокла машина Лопатина.

До внешних автомобильных ворот они ехали между соснами. Здесь створки ограды также разошлись заранее. Вера заметила и не смогла понять, делал ли Лопатин для этого что-то специально, или ворота реагировали на их движение автоматически.

Первые несколько минут они оба молчали.

Поселок постепенно сменился городом. Сосны отступили, появились новые дома, магазины, автомойки, заправки. Машин становилось больше. На мокром асфальте лежали длинные отражения светофоров, у бордюров темнел старый снег.

Вчера Красноярск проходил за окном Range Rover впервые и весь. Широкие дороги, сопки, мосты, Енисей, незнакомые районы. Теперь отдельные части начали повторяться. Длинный подъем. Полоса серой воды между зданиями. Светлые дома на склоне. Остановка, возле которой люди втягивали головы в воротники и смотрели в телефоны.

BMW отделяла Веру от улицы лучше Range Rover Мельникова. За стеклами почти не было слышно шин и сигналов. Только тихий шум вентиляции и редкие щелчки поворотника.

Артем вел спокойно, не проверяя возможностей машины, но и не обращаясь с ней так, словно один лишний нажим на педаль способен снизить стоимость наследства. Руки уверенно лежали на руле, обручальное кольцо на безымянном пальце иногда попадало в свет.

Он не задавал вопросов.

Вера некоторое время ждала, что комфортное для нее молчание все-таки прервется. Артем мог спросить о доме, о первой ночи, о Москве, Веселене или ее планах после оформления наследства. Любой вопрос выглядел бы естественно. Но ни одного не последовало.

К третьему светофору девушка обнаружила, что уже несколько минут не готовит ответы заранее. Рядом с Лопатиным можно было просто ехать.

Это не делало его для Веры безопасным, но заметно облегчало дорогу.