На втором столе обнаружился обычный блокнот в темной твердой обложке. Вера заметила его случайно. Он прятался между монитором и лотком для бумаги, прижатый к стене, и явно относился к оборудованию так же, как запасной кабель или инструкция к принтеру.

На первой странице аккуратным почерком было написано название домашней сети. Ниже — пароль. Дальше шли учетные записи и пароли к ним, настройки МФУ и камер, данные для доступа к Wi-Fi, телефон и электронная почта компании, обслуживавшей систему. Рядом с некоторыми строками стояли даты. Отдельные пароли были перечеркнуты, другие вписаны новой ручкой и иным почерком. Несколько коротких примечаний касались замены карт памяти, резервного копирования и обновления программного обеспечения.

Никаких колдовских формул старой ведьмы. Никаких сведений о жабе с монетой во рту. Только записи человека, которому однажды надоело искать специалиста каждый раз, когда техника требовала пароль или кодовое слово.

Вера перелистала блокнот до конца. Последние страницы оставались чистыми.

Она нашла в блокноте нужную запись и подключила свой смартфон к домашней Wi-Fi сети. Интернет появился быстро и заработал быстрее мобильного. Потом девушка включила второй компьютер, дождалась поля входа и ввела учетные данные из того же блокнота.

Система приняла пароль и пустила на рабочий стол. Значков мам оказалось немного: стандартный браузер, текстовый редактор и электронные таблицы, программа для просмотра сканов документов, пустая папка, приложение МФУ. Никаких личных фотографий, переписки или файлов с именем Аграфены. Компьютер предназначался для работы тех, кто обслуживал дом, и не обещал ничего интереснее таблицы с расходниками.

Вера открыла браузер в приватном режиме. Привычка осталась от Аделаиды. Клиентам казалось, что колдунья узнает прошлое по пламени свечи и линиям на ладони. На самом деле большую часть сведений давали открытые страницы соцсетей, фотографии с геолокацией, поздравления родственников и старые объявления. Люди охотно выкладывали в Интернет все, что потом называли тайной.

Вера открыла на телефоне заметки и написала фамилию:

«Гордеевы».

Ниже оставила несколько пустых строк. Должности. Родство. Лица. Репутация. Отсутствующие сведения.

Мельников успел назвать их хозяевами города, но не дал ни одной фотографии. С фамилиями работать было неудобно. Фамилия не входила в комнату, не смотрела в глаза и не задавала вопросы. Человек — входил.

Первым Вера набрала полное имя Владислава Аркадьевича. Поиск первой записью выдал сеть клиник «Клиодна».

Официальный сайт открылся быстро и выглядел так, как должны выглядеть сайты, на которых не показывают цены до личной консультации. Много светлого пространства, крупные фотографии врачей, операционные без единого лишнего предмета, отдельные палаты с мебелью, напоминающей хорошие гостиницы. Пластическая хирургия. Реконструктивная хирургия. Омоложение. Современное оборудование. Международные методики. Конфиденциальность.

Карта филиалов занимала отдельную страницу. Красноярск стоял первым, дальше шли другие крупные города: Новосибирск, Омск, Тюмень, Барнаул и Иркутск. У каждого отделения имелись собственные врачи, операционные, стационар и фотографии здания. Центральная клиника располагалась в Красноярске и выглядела достаточно большой, чтобы внутри потерялся кабинет Аделаиды вместе со всем его этажом московского здания.

Вера просмотрела раздел «О нас».

«Клиодна» выросла из одной красноярской клиники. Потом открылись филиалы. Затем учебный центр, программы обмена, международные конференции, благотворительные проекты и реконструктивные операции для людей, получивших тяжелые травмы. На фотографиях сотрудники стояли в одинаковой медицинской форме, оборудование блестело, пациентам обещали безопасность, естественный и длительный результат, сопровождение на всех этапах.

Слово «премиальный» почти не использовалось. В этом не было нужды. Его заменяли: отдельный вход, персональная медсестра, палаты с гостиной зоной и фотографии зданий, возле которых не парковались случайные машины.

Вера вписала в заметки: «Клиодна. Сеть клиник по всей Сибири. Пластика, реконструкция, омоложение. Центральная — Красноярск». Потом дописала: «Очень большие деньги».

На сайте фамилия Гордеевых встречалась постоянно. Владелец. Генеральный директор. Главный врач центральной клиники. Благотворительный фонд. Попечительский совет. Ссылка на интервью. Ссылка на деловой форум. Ссылка на официальное сообщество во «ВКонтакте».

Мельников назвал их хозяевами скрытого города. Обычному Красноярску Гордеевы тоже были хорошо знакомы. Их фамилия стояла рядом с руководителями региона, владельцами крупных компаний, директорами музеев и главами медицинских учреждений. Они открывали филиалы, покупали оборудование, финансировали лечение и появлялись на мероприятиях, куда Веру не пропустили бы даже с приглашением, если бы она пришла в своей обычной одежде и со своим паспортом.

Владислав Аркадьевич смотрел с главной страницы раздела о руководстве.

Фотография была официальной: темный костюм, белая рубашка, нейтральный фон. Подтянутый мужчина с прямой спиной, темными волосами, уже заметно тронутыми серебром у висков. Точеный профиль, четкая линия рта, глубокие синие глаза.

Вера расширила фотографию. Глава семейства колдунов Гордеевых оказался обладателем той мужской красоты, которую возраст не уничтожил, а перевел в другое качество. В молодости такое лицо, вероятно, заставляло женщин безоглядно влюбляться. Теперь оно заставляло людей выбирать правильные слова. В нем осталось что-то от главного героя старого фильма, только романтическая часть закончилась задолго до появления титров.

Следующий снимок был сделан на открытии филиала. Владислав стоял среди врачей, чиновников и людей с одинаковыми торжественными улыбками. Никто не теснился. Пространство вокруг него возникло само: половина шага — справа, чуть больше — слева.

На другой фотографии он сидел на деловом форуме. Микрофон, бутылка воды, табличка с фамилией. Остальные участники поворачивались к нему, хотя мужчина говорил с другого конца стола.

Владислава ставили в центр не фотографы. Центр сам переходил туда, где он был.

Вера записала должность и открыла несколько интервью. Из них складывалась правильная история: красноярская клиника, развитие сети, требования к врачам, обучение за границей, инвестиции в оборудование. Владислав говорил о медицине как человек, который сам не держит скальпель, но решает, у кого он будет в руке и сколько будет стоить инфраструктура вокруг.

В благотворительных публикациях его называли меценатом. В деловых — одним из заметных предпринимателей региона. В медицинских — основателем сети. Ни один текст не позволял предположить, что этот же человек разбирает споры между колдунами и решает, кого признавать в скрытой части города.

Интернет вообще плохо показывал главное. Зато прекрасно объяснял, почему Гордееву не приходилось повышать голос.

Вера сохранила две ссылки и перешла к Аркадию.

Его страница находилась в разделе врачей. Главный врач центральной клиники. Пластический и реконструктивный хирург. Обучение и практика в Италии, Франции и Соединенных Штатах. Международные конференции. Профессиональные публикации. Сложные операции после травм и ожогов. Ниже стоял список сертификатов, членств и программ, названия которых звучали убедительно даже для человека, не способного отличить одну хирургическую ассоциацию от другой.

Фотография врача занимала почти половину экрана. Темные волосы, правильный овал лица, прямой нос, четко очерченный рот. Аркадий унаследовал цвет глаз отца, но у последнего синий был темнее и холоднее. Сходство с Владиславом было очевидным и при этом не буквальным. Отец выглядел окончательной версией семейного древа. Аркадий — той же породой в возрасте, когда мужчине еще дозволяют красоту и принимают за хорошее качество характера.

На сайте пластической клиники лицо старшего сына Гордеевых выглядело почти недобросовестной рекламой. Пациент мог решить, что подобный результат тоже входит в стоимость операции.

Вера открыла блок видео-интервью.

Аркадий сидел в светлом кабинете, говорил спокойно, не делал лишних движений и смотрел на собеседницу так, словно в этот момент она была единственным человеком в комнате. Вопросы задавала журналистка, но через несколько минут создавалось впечатление, что разговор ведет он. Голос мужественный и ровный. Ответы короткие, понятные, без желания демонстрировать профессиональные термины.

На фотографиях из операционной лицо почти полностью закрывала маска. Оставались глаза и привычка смотреть прямо. На конференции он стоял у экрана с медицинскими снимками, в официальном сообществе «Клиодны» во «ВКонтакте» объяснял разницу между эстетической и реконструктивной хирургией, в другом ролике разговаривал с пациенткой после операции.

Комментарии под видео были длиннее самого сообщения. Женщины благодарили за результат, внимание и спокойствие. Одна писала, что после первой консультации перестала бояться. Другая отдельно упомянула, что Аркадий Владиславович помнил подробности разговора, состоявшегося несколько месяцев назад.

Вера не сомневалась, что помнил. Такая память была частью работы. Пациент платил за операцию и за ощущение, что его лицо не стало одним из десятков.

Она вернулась к официальной фотографии.

Аркадий, как и его отец, напоминал человека с афиши старого французского фильма: слишком правильные черты, темные волосы, синие глаза и выражение, которому зритель заранее приписывает глубину. Лица такого типа выгодно смотрелись в полумраке и плохо сочетались со словом «безопасность».

Владислав выглядел как человек, которому решения уже принадлежат. Аркадию их, вероятно, отдавали добровольно и еще благодарили за возможность отдать.

Вера зачем-то открыла третью фотографию, хотя первые две позволяли запомнить лицо достаточно хорошо. Полюбовавшись некоторое время лицом молодого колдуна, она все-таки свернула это изображение.

В заметках появилось: «Аркадий — старший? Главврач. Хирург. Италия, Франция, США. Очень красив. Похож на отца». После короткой паузы Вера убрала слово «очень». Потом вернула. Врать самой себе смысла не было.

Инна Гордеева отдельной страницы на сайте не имела, зато регулярно попадала на фотографии рядом с мужем. Благотворительные вечера, выставки, сбор средств для детского отделения, другие городские мероприятия. Несколько снимков нашлись через официальные сообщества во «ВКонтакте».

Густые светлые волосы, высокие скулы, спокойный рот. Серо-голубые глаза под тяжелыми веками. Лицо гладкое и холеное. Та благородная посадка головы, которая привлекает взгляды, даже если женщина просто стоит.

На большинстве фотографий Инна улыбалась, но выражение почти не менялось, и понять по снимку, хорошо ли ей здесь, было невозможно.

Вера приблизила одну фотографию. Что-то в профиле показалось ей знакомым. Через несколько секунд она вспомнила известную европейскую актрису: те же светлые волосы, четкие линии лица, похожая манера держать голову.

На одном снимке Инна стояла рядом с Владиславом. На другом — между мужем и Аркадием. Вера несколько секунд рассматривала общие фотографии, пытаясь понять, почему взгляд каждый раз возвращается именно к ней.

Инна не выглядела женой владельца сети, которую пригласили поддержать мужа. Она не поддерживала композицию. Она была ее отдельным центром.

Вера записала: «Инна. Благотворительность, культурные проекты. Серо-голубые глаза. Видит больше, чем показывает».

Последнюю часть пришлось стереть. Это было уже не фактом, а реакцией на лицо. Но реакция тоже имела значение, особенно если с этим лицом предстояло разговаривать.

С официальными страницами все было понятно. Они демонстрировали ту семью, которую Гордеевы согласились показывать: Владислав строил сеть, Аркадий оперировал, Инна занималась благотворительностью. На фотографиях трое выглядели так, словно над их одеждой, выражениями и расстоянием между людьми работал отдельный и очень дорогой стилист.

В списке Мельникова имен было больше.

Вера вернулась к интервью Владислава. В одном тексте упоминались трое сыновей. Старший продолжил медицинское направление. Младший учится за границей. Средний в статье не назывался.

Она открыла поиск по сочетанию фамилии и слова «сын».

Результаты привели в старые новости, подписи под фотографиями и официальное сообщество «Клиодны». Аркадий подтверждался легко. Его имя стояло рядом с отцом много лет: выпуск, зарубежная стажировка, возвращение в Красноярск, назначение главным врачом.

По Николаю материалов выдано было меньше, зато все они были свежими. Игорь возникал между братьями, как пропущенная строка.

Вера открыла «ВКонтакте», потом несколько старых публикаций. Один семейный снимок был прикреплен к материалу о юбилее сети. Подпись перечисляла Владислава, Инну и трех сыновей. Аркадий стоял рядом с отцом. Игорь — чуть в стороне. Николай был еще ребенком и держался возле матери.

Все-таки, действительно, три сына.

Вера добавила в заметки: «Аркадий — старший. Игорь — средний. Николай — младший».

Дальше официальные источники почти перестали помогать.

Она перешла в «Одноклассники». Сеть встретила ее поздравительными картинками, мигающими значками и страницами людей, которые не считают открытый семейный альбом личной угрозой. Вера нашла пожилую женщину с нужной фамилией, потом еще одну страницу, принадлежавшую, судя по комментариям, давней знакомой семьи Гордеевых. Фотографии были старые, часть подписей отсутствовала, даты иногда определялись только по возрасту детей и качеству снимка.

Но лица сохранились.

Инна с маленьким мальчиком на руках. Рядом Владислав, еще почти без серебра в волосах. Аркадий лет десяти стоял прямо и смотрел в объектив с серьезностью человека, которому заранее объяснили, что семейная фотография тоже правильная обязанность.

Игорю было около пяти. Темно-русые волосы, светлая кожа, серо-голубые глаза. Он держался за руку Инны и смотрел не на фотографа, а куда-то за его плечо.

На другом снимке братья сидели на ступенях. Аркадий снова смотрел прямо. Игорь, уже подросток, повернул голову в последний момент. Высокие скулы, тонкая линия носа, выразительный рот. Красота была менее правильной, чем у старшего брата, и от этого сильнее цепляла взгляд. В лице чувствовалось напряжение, оно явно не соглашалось оставаться в выражении, которое ему предложили.

Он был отчетливо сыном Инны. Ее глаза, скулы, рот, посадка головы. Только материнское холодное спокойствие у него еще не установилось. На каждой фотографии что-то сопротивлялось: взгляд уходил в сторону, плечо разворачивалось из общего ряда, улыбка появлялась позже остальных или не появлялась вовсе.

Аркадий знал, для чего стоит перед камерой. Игорь уже тогда хотел выйти из кадра.

Вера нашла фотографию с семейного праздника. Игорю около двенадцати. Потом снимок в пятнадцать лет: темная рубашка, волосы чуть длиннее, чем на детских фотографиях, та же светлая кожа и серо-голубые глаза. Он смотрел прямо, но выражение не имело ничего общего с покорностью фотографу. Даже на плохом снимке с жесткой вспышкой Игорь был заметно красив. В другой семье это могло стать редким преимуществом. У Гордеевых красота выдавалась всем детям вместе с фамилией и потому не считалась отдельным достижением.

После подростковой фотографии след Игоря обрывался.

Вера перебрала варианты имени, добавила отчество, Красноярск, фамилию матери, название клиники. Нашла старые результаты, чужих людей и несколько закрытых страниц. Ни актуальной фотографии. Ни профессии. Ни места работы. Ни интервью. Ни взрослого профиля, который можно было уверенно связать с семьей.

Средний сын существовал. Интернет подтверждал детство и отказывался сообщать, что было дальше.

Вера записала: «Игорь. Последние открытые фото — примерно 15 лет. Взрослых данных нет».

Она не стала придумывать причину. Люди исчезали из открытого доступа по множеству обычных причин. Меняли фамилию, закрывали страницы, уезжали, не любили фотографироваться или имели родственников, способных убрать лишнее из поиска. У Гордеевых возможностей для последнего было достаточно.

Узнать взрослого Игоря по этим снимкам Вера вряд ли бы смогла. Остались отдельные признаки — глаза, скулы, линия рта, — но за десять лет лицо меняется сильнее, чем людям нравится думать. Особенно если человек сам не хочет, чтобы его находили.

Николай, напротив, из семейной жизни не исчезал.

Сейчас ему четырнадцать, и он учится в Швейцарии. Это нашлось в недавнем интервью Владислава, где вопрос о детях занимал всего несколько строк. Старший работает в клинике. Средний живет своей жизнью. Младший учится за границей и должен приехать домой, в Красноярск, на каникулы.

Владислав упомянул, что через неделю они с Инной летят к сыну на школьное мероприятие. Фраза стояла между разговором о новом филиале и планами сети, без попытки показать особую родительскую теплоту. Тем убедительнее выглядела.

На открытых страницах нашлись фотографии с семейных каникул. Николай рядом с Инной. Николай между родителями. Николай с братьями на более старом снимке. Светлые волосы, светлая кожа, тонкие черты, высокие скулы и серо-голубые глаза. Еще один сын Инны, тоже пока без ее холодной завершенности.

В одном поздравлении родственница писала, что ждет его домой. В другом обсуждали даты каникул. На фотографии со школьного мероприятия в Швейцарии Инна стояла среди других родителей, одетая проще, чем на благотворительных вечерах, но все равно заметная. Под снимком Владислав коротко ответил на поздравление сыну.

Мальчика отправили учиться в другую страну, но не убрали из семейного расписания. Родители ездили к нему, знали даты школьных событий, строили планы на каникулы. Николай присутствовал в их жизни даже тогда, когда находился далеко.

Вера вернулась к общей фотографии и увеличила ее.

Теперь сходство раскладывалось легко.

Аркадий весь во Владислава. Те же темные волосы, синие глаза, правильные черты и привычка занимать место так, как будто оно предназначается только ему.

Игорь и Николай похожи на Инну, и оба разные. Один — напряженный, уже в детском возрасте пытающийся отвернуться от камеры. Второй — мягкий, еще не научившийся закрывать лицо спокойной улыбкой, как у матери.

Вера посмотрела на свои заметки.

«Владислав — власть.

Инна — холодное спокойствие.

Аркадий — доверие и соблазн.

Игорь — сопротивление.

Николай — еще незаконченная красота».

Она стерла последние пять строк. Слишком похоже на записи колдуньи Аделаиды после расклада карт. Вместо них оставила должности, возраст, родство и ссылки.

Но вывод никуда не исчез.

Гордеевы были неприлично богаты внешностью. У каждого она работала по-разному. Владислав заставлял соблюдать дистанцию. Инна не позволяла понять, что думает. Аркадий создавал ощущение личного внимания и мог получить доверие раньше, чем заслуживал. Игорь даже на старых фотографиях отказывался удобно помещаться в семейную картину. Николай пока выглядел самой мягкой версией этой породы.