Арчи как-то услышал о любопытной теории: проблемы сами по себе не возникают. Их необходимо создавать. Их полагается приглашать в дом, как ненужных гостей. Короче, находить на свою шею, задницу и прочие подходящие места.

Теории необходимо проверять на практике, и случай скоро представился. Арчи давно устал от патологической невоспитанности своей собаки. Мэй Квин Лаки Стар о’Кэнел, или просто Маша, уже была ротвейлершей-двухлеткой, а из всей собачьей науки, казалось, усвоила только то, что лужи полагается создавать лишь на прогулке (в исключительных случаях в прихожей) и то, что на глазах у хозяина нельзя жрать его обувь (исключения бывали и тут). Во всяком случае, несмотря на то что Мэй, как порядочная охранная собака, прошла и курсы общего послушания, и ЗКС – защитно-караульной службы, но в обыденной жизни постоянно делала вид, что ей то ли ушки чем-то закладывает, то ли просто недосуг изображать мало-мальски приличное поведение. Впрочем, когда случались ситуации экстремальные, тут у самовольной псины что-то срабатывало, и жаловаться на нее было грех. Но на обыкновенной прогулке…

Появляясь на улице, Маша не оставляла без внимания ни одну кошку. Она делала недолгую стойку, а потом бросалась без предупредительного гавка – хозяин так и не успевал понять, хотела она только поиграть или потренировать челюсти. Скорее – и то и другое. Но еще более вероятной казалась версия, что невоспитанной псине доставляет удовольствие наблюдать, как не ожидавший нападения хозяин теряет равновесие и плюхается от мощного рывка в снег. И добро бы только в снег. Однажды кошка попыталась найти спасение под детской коляской, но Маша в охотничьем азарте перевернула ее. К счастью для Арчи, ребенка в коляске не было. Бессовестная животина иногда воображала себя профессиональной ищейкой и сосредоточено направлялась по неведомому следу, даже если он вел через проспект. Иногда же она просто объявляла забастовку и отказывалась возвратиться домой, пока хозяйское терпение в конце концов не лопалось…

Окончательно доконал Арчи следующий эпизод. Гуляя со своим черным сокровищем, он в очередной раз совершил две стандартные ошибки. Во-первых, в награду за пять минут добропорядочного поведения он дал Маше волю: спустил ее с поводка, чтобы та побегала по газону с ее ровесником – королевским пуделем. Вторая ошибка заключалась в том, что он закурил, на секунду отвернувшись, встав спиной к ветру. Когда он обернулся, вокруг происходила небольшая катастрофа. Какая-то тетка бежала по улице с криком, что на ее мужа напала собака-убийца. Тетка была принципиально не права. Вдогонку ей несся встревоженный мужчина, видимо, ее супруг, и орал на всю Петроградскую сторону, что его жену пожирает бешеная собака.

Напуганная чета убегала от своего автомобиля. В машине остался только один пассажир, как сразу же понял Николай, не званый. Это была Мэй, нагло развалившаяся на заднем сиденье и ждавшая, когда же подойдет хозяин.

Сыщик сразу же понял весь сюжет трагедии. Безмозглая скотина, любившая кататься на машинах, решила, что ей предстоит путешествие и, не особенно разбираясь, вторглась в легковушку, подобную той, на которой ей довелось совершить немало поездок. Мирные граждане, не стали размышлять, что нужно ротвейлерше, с разбегу, заскочившей на заднее сиденье, а предпочли временно расстаться со своей собственностью.

Ругаясь, Арчи подбежал к машине, заранее замахиваясь поводком. Это была третья ошибка. На этот раз собака вела себя, на удивление логично. Понимая, что ее хотят ударить как минимум один раз, она решила не покидать машину, в тесном салоне которой экзекуция представлялась невозможной. Более того, она залезла на переднее сиденье и цеплялась передними лапами, как кошка, когда хозяин тащил ее за задние окорочка наружу. При этом для надежности псина ухватилась зубами за обивку сиденья, и попытка извлечь ее из машины успехом не увенчалась. Сил же вытаскивать свое сокровище с частью салона у хозяина не было.

Николай понял, что он впервые в жизни вынимает собак из машины и не знает, как это делать. А вокруг уже раздавались голоса возмущенных прохожих, в основном пожилых. Одни предлагали вызвать милицию, другие – ОМОН, кто-то орал, что таких хозяев тоже надо отстреливать, кто-то вспоминал, что, когда он был пионером, так и поступали. Дама средних лет и весьма странной наружности пересказывала вслух статью из газеты о том, как «новые русские» тренировали таких же собак на дефективных детях, выкраденных в приюте…

Когда вспотевший Арчи все же выволок Машу из легковушки, вернулись хозяева, страх которых прошел. Они решили, что настала их очередь возмутиться. Только собака, разумеется, исходя из самых лучших чувств, решила завязать более тесное знакомство, потянувшись к ним. Поэтому автовладельцы гнев выплескивать не стали, лишь жена вполголоса посоветовала Арчи утопить псину в речке Карповке, а самому пройти обследование на предмет вируса бешенства. Николай ничего не ответил, поспешно ретировавшись.

Всю дорогу домой собака была смирной и даже пыталась вилять своим псевдохвостом. Она ожидала возмездия, но хозяин всего лишь периодически дергал поводок, ожесточенно приговаривая: «Отдам на повторное воспитание дрессировщику-садисту! Настоящего живодера найду!»

Угрозу Орлов начал приводить в исполнение немедленно. Он обзвонил всех друзей, пытаясь выяснить, можно ли найти подходящего собачьего педагога. Тотчас же выяснилось: что у него есть несколько обязательных условий, затрудняющих выбор. Во-первых, Николай не собирался проводить дополнительные часы на дрессировочной площадке. Во-вторых, педагог должен был быть настоящим мастером, но при этом подготовить собаку так, чтобы она усвоила: заученные команды следует исполнять не только по приказу наставника, но и хозяина. В-третьих же, дрессировщик должен был не заламывать цену: в данный момент бюджет сыщика не допускал экстраординарных расходов.

Первоначально поиски результатов не дали. Арчи начал со знакомых по Ротвейлер-клубу, но собратья в выборе породы обладали одним серьезным пороком: они любили общаться, поэтому наперебой уверяли Николая, что собаку лучше всего тренировать по выходным, на специальной площадке. Наличие хозяина и знакомых при этом подразумевалось, а робкие возражения, что в последнее время выходных у него нет, отметались сразу.

Наконец Орлову повезло. Спасение пришло в лице школьной подруги Лены, которая обрадовала его радостной новостью: дрессировщик, отвечающий всем трем требованиям одновременно, у нее имеется. Этот собачий педагог работал по приличным расценкам, не требуя при этом обязательного присутствия хозяина. Что же касается его профессиональных качеств, то и здесь, по словам Лены, сомневаться не приходилось.

– Это действующий кинолог спецназа МВД. Мужик классный. Главное, никогда не произноси слова «Чечня». Он на Кавказ шесть раз выезжал и будет с тобой говорить об этом до вечера, когда бы ты ему ни позвонил.

Арчи уверил Лену, что не собирается разговаривать с дрессировщиком о его боевом прошлом, после чего набрал записанный номер. Кинолог оказался дома и согласие дал сразу…

На другой день Константин – так звали инструктора, – прибыл на квартиру Орлова к назначенному часу. Он оказался невысоким, с первого взгляда, щуплым парнишкой. Однако рукопожатие у гостя было крепким, а взгляд белесых глаз – сурово-проникновенным. Когда же гость, присев выпить чаю, снял пиджак, Арчи разглядел глубокие шрамы, видневшиеся из-под коротких рукавов. Судя по всему, Костя уже привык к стандартным вопросам, поэтому, не дожидаясь, когда заинтересуется клиент, начал лекцию, используя в качестве наглядного пособия собственную правую руку.

– Это Чарли. Кавказский овчар. Какая-то сволочь в Петергофе привязала его к дереву, и он неделю так и прожил. Милиция хотела застрелить, но я решил его взять. Люблю таких, взрослых найденышей. Конечно, когда вырастишь щенка, работать с ним легче, но взрослый пес, когда ты к нему найдешь подход, будет, считай, твоим братом. Приручить такого – настоящая работа. Но когда пес, преданный людьми, просидевший на одном месте неделю без жратвы и уже готовый растерзать прежнего хозяина, покоряется тебе, только тогда чувствуешь себя профессионалом.

– Поняла, кто с тобой работать будет? – Арчи, слегка пихнул ногой затихшую под столом Машу. Ротвейлерша не ответила. Когда Костя появился на пороге, она хотела было его азартно обгавкать, но визитер внимательно взглянул собаке в глаза. Машин порыв сник, и она тихо уползла под стол, где в дальнейшем и пребывала.

– А это… – Костя указал на изуродованные пальцы левой руки. – Совсем другая история. Хотя похожая. Прокуратура проверяла особняк под Сестрорецком. Никого дома не оказалось, только собака, но такая, что «физики» не поднялись даже на крыльцо. Они сначала хотели пса пристрелить, но их порода заинтересовала – пиренейский мастиф. Решили подождать, вызвали меня. Я по пути Бога молил, чтобы не застрелили. Сам вошел в дом, сам этого пса успокоил. Не сразу, конечно, прежде поссорились немного. Теперь он работает на объектах сторожем.

После этого Константин рассказал немало и о таких вещах, о которых Арчи, еще недавно служивший в органах, не подозревал. Были тут истории и о собаках-подрывниках, причем, в отличие от времен Великой Отечественной, надрессированных так, чтобы живыми вернуться с задания. Были истории о собаках-снайперах, о спецзаданиях, на которые собак иногда отправляют за границу. К счастью, опасное слово «Чечня» так и не прозвучало. В самый разгар истории о том, как благодаря специально натренированному французскому бульдогу на пляже в Ялте удалось тайно задержать криминального авторитета, зазвонил телефон.

– Арчи, – пророкотал в трубке голос друга и коллеги Юрия Александрыча, – дуй скорей в контору. Мы насчет твоей девки все вычислили. Свежая информация…

* * *

Телефонный звонок, прервавший общение Николая с дрессировщиком, имел прямое отношение к той работе, которой друг Нертова занимался последние сутки. Работа состояла в поиске исчезнувшей Марины.

Как почти сразу же понял Арчи, друзей и знакомых у девушки в Питере было немного и не все из них к этому времени были живы. Благодаря Алексею, у сыщика оказался телефон Кати. Правда, на звонки она не отвечала, а после того как Арчи посетил ее по вычисленному адресу, выяснилось, что она там больше не живет.

И тут началась полоса везения. Соседи, с которыми сыщик пообщался за сутки до встречи с дрессировщиком, оказались на редкость разговорчивыми. К тому же на них положительно подействовали корочки сыщика. Бывший оперативник, будучи на частной службе, в случае нужды не считал за грех представиться действующим сотрудником из «органов». Граждане же, которым за пятьдесят, редко умеют отличить с первого взгляда милицейские удостоверения от корочек частных контор – те, и другие обычно одного цвета, формата и имеют на обложке золотое тиснение. Только в первом случае, скажем, «Главное управление внутренних дел», а во втором нечто вроде «Главное управление внутреннего сыска». Естественно, поверх этого блестящего великолепия красуется двуглавый орел или, на худший случай, герб города…

В общем, удостоверение частной сыскной конторы произвело на соседей неизгладимое впечатление. В итоге удалось выяснить предоставленный пожилой соседкой под большим секретом номер телефона. Этот номер должна была узнать только некая Аглая, если приехала бы в Питер в поисках подруги детства – Кати. Однако первым оказался Арчи.

Найти адрес по телефонному номеру – дело минутного компьютерного поиска. Не прошло и часа, как машина руководителя сыскного агентства была возле подъезда этого дома. Пока сыщик курил, раздумывая, кем ему представиться, из парадной вышла девушка, по приметам напоминающая Катю. Она остановилась и тоже закурила, время от времени ожесточенно поглядывая на часы. Орлов ничего не знал о недавней авантюре с покушением на Шварца, поэтому ни при каких обстоятельствах не смог бы догадаться, что она была недавно комплексно наказана «папиком». В этот комплекс входило временно отлучение Кати от машины, теперь Боб подвозил ее сам, но сейчас опаздывал.

Арчи решился. Он вышел из машины, предварительно заменив сигарету на незажженную и приблизился к девушке.

– Извините, огонька не найдется?

Девушка взглянула на него недоброжелательно: шел бы мимо, но раз пристал – прикуривай-уходи. Она начала рыться в косметичке, куда только что опустила зажигалку, и тут Николай задал новый вопрос.

– Вы не в курсе, в этом подъезде проживает Екатерина Дмитриевна Зорина?

Реакция оказалась неожиданной. По крайней мере, Арчи был к ней не готов. На один миг девушка побледнела, в глазах мелькнула не тревога даже, какая там тревога, настоящий ужас. Но в ту же секунду выражение лица стало почти нормальным. Единственной потерей Катерины за это мгновение паники стала зажигалка, которая упала на асфальт.

Арчи поднял зажигалку и галантно протянул ей. Когда он выпрямился, собеседница успокоилась окончательно.

– Да, она живет в этом подъезде. Что вам от меня надо?

– Я сотрудник частного сыскного агентства, – изрек Арчи, продемонстрировав Кате удостоверение (он заметил, как девушка опять на миг побледнела при виде раскрытой красной книжицы). – Мы проводим расследование по поводу обстоятельств гибели народного артиста Македонского. Понимаете ли, родственники недовольны официальным следствием, попросили нас вернуться к этому делу.

Арчи заметил, как при упоминании фамилии артиста лицо девушки покраснело. Эта была краска стыда, ей явно было стыдно за свой недавний испуг. Возможно, чтобы собеседник этого не разглядел, она заговорила резче:

– Какое я отношение имею к этому делу?

– Вы-то никакого. Но отношение имеет ваша лучшая подруга Марина. Я хотел бы узнать, как ее можно найти? – как можно непринужденнее осведомился сыщик.

– Откуда вам известно, кто моя лучшая подруга? – раздраженно начала Катя, но тут появился третий собеседник. Он подкатил к подъезду на черном мерсе и резко затормозил. Дверца открылась тотчас же, и водитель вышел из салона. С первого взгляда Арчи понял, что дальше ему придется говорить только с ним.

– Чего тебе от нее надо? – агрессивно начал он, невысокий, но мощный, похожий на кубик, субъект в кожаной куртке.

– Задать один вопрос, – спокойно заметил Арчи и протянул субъекту свое удостоверение.

Реакция неизвестного была неожиданной, но профессиональной. Он выхватил документ из рук Арчи, внимательно прочел, после этого взял мобильник, набрал номер и прочел невидимому собеседнику название агентства. Потом он вернул Арчи его удостоверение.

– Сейчас твою ксиву проверят. И знаешь, мужик, если я услышу, что это все фигня, ты знаешь, куда ты ее засунешь?

– А если тебе сейчас скажут, что это контора в законе, созданная ветеранами с Литейного, куда в этом случае ты засунешь свою трубку? – как можно непринужденней парировал Орлов.

– Слушай, ты, ветеран с Литейного. – Судя по глазам собеседника, тот раздумывал, просто ли дать Арчи по морде или сунуться обратно в машину за каким-то предметом. – Ты понимаешь, что ты здесь никому не нужен? Что тебе вообще сюда не надо было приезжать?

– Я хочу задать вашей даме только один вопрос, про то, как найти ее подругу. – Николай переменил тон. – Слушай, брат, ты же не дурной пацан, это я сразу заметил. И я не пацан с улицы. Ты же не должен знать: лучше ответить по-хорошему на пять вопросов мне и прямо здесь, чем на один, но на Чайковского, 30[19] другим, оч-чень строгим дядям.

При этом Арчи внимательно глядел на собеседника. Когда прозвучало слово «подруга», в его лице что-то изменилось. Конечно, не та реакция, что у девчонки, но Арчи понял: шаря рукой в потемках, он нажал на нужную кнопку. Амбал явно успокоился.

– Про какую такую подругу? – слегка растерянно переспросил он, но при этом смотрел уже на Катю. Казалось, его взгляд говорил: сама виновата, сама и расхлебывай.

– Хорошо, – спокойно, почти безразлично, начала Катерина, – на один вопрос я отвечу. И даже постараюсь помочь вашей конторе. Где сейчас находится моя подруга Марина – я не знаю. Это был ответ. А вот и помощь: лучше всего ее искать у родственников в Луганске. Надеюсь, достаточно?

– Большое спасибо, – галантно склонив голову, улыбнулся Арчи. – Вот моя визитка. Если Марина вам позвонит, передайте, пожалуйста, ей наш контактный телефон. Понимаете, все-таки погиб народный артист. Такое забывается нескоро, особенно для родственников…

– Давай двигай артист, – пожелал сыщику успехов явно успокоенный дружок Кати, – и помни, чего я тебе сказал. А ты не стой столбом, быстрее – в тачку.

Вскоре все были в своих машинах и разъехались в разные стороны.

* * *

Естественно, Арчи не узнал, что произошло минуту спустя. А произошло следующее. «Мерседес» отъехал метров на двести. Потом он остановился. Борис повернулся к Катерине и широко размахнулся. Та, этого не ожидавшая, взвизгнула и отвернулась, закрыв лицо руками. Ухажер посмотрел на нее, потом нехотя опустил руку. Вместо удара он грубо схватил девушку за плечо и повернул к себе.

– Ты чего? – пролепетала она дрожащим голосом.

– По морде тебе за это дать мало, – тяжело выдавил Боб. – Я из-за тебя чуть не усрался. Тебе что, неизвестно – есть секретное подразделение, из отставников. Которое отстреливает тех, кто валит ментов. Смертной же казни нет, сама знаешь. Я и решил: до тебя добрались ребята оттуда. Сейчас увезли бы на свою базу, сунули паяльник, чтоб скорее выложила, как вместе со своей подружкой хотела убить милиционера. Ведь он же узнал про эту дуру! Молись, чтобы про тебя не узнал.

– Извини, извини, – залепетала Катя, вполне натурально разрыдавшись, – я дурой была.

– И осталась, – более миролюбиво хмыкнул Борис. – Ладно, утрись. Надеюсь, пронесло. Я номер этого «артиста» запомнил, так что, если будет еще за нами таскаться, примем меры.

* * *

…Александрыч позвонил своему патрону, бесцеремонно прервав разговор о спецназовской дрессуре. Новости были и вправду достойные внимания.

Еще вчера вечером Арчи уже знал все о хозяине черного «мерседеса». Не все один Господь ведает, и сыщик смог понять, чем занимается «папик» Катерины, какие точки контролирует и, соответственно, где может спрятать девицу, коли перед ним встанет такая задача. Кроме квартиры, неподалеку от которой Арчи уже побывал, оставался ресторан на Приморском шоссе и еще одно местечко – бензозаправка на полпути между Питером и Выборгом. Недавно станция закрылась на ремонт: некое акционерное общество, а на самом деле непосредственно Катькин спонсор, решило создать на ее месте целый комплекс с заправкой, рестораном и мотелем.

За три часа до встречи с дрессировщиком Арчи лично посетил это заведение и пришел к выводу, что Марины там нет. Будучи единственным посетителем в столь ранний час, он смог разговорить официантку (обстановка в ресторане была нормальная, гостей на завсегдатаев и посторонних здесь не делили). Лизонька, девочка с не очень пышной грудью, но выдающейся попкой, уверила Николая: никаких женщин вроде той, что на фотографии, здесь отродясь не бывало. Не требовалось детектора лжи, чтобы убедиться: Лизонька не врала. Что же касается квартиры, то Арчи намеревался запустить туда знакомого опера, хотя у сыщика после разговора с Катей появилось предчувствие: Марины нет и там.

Оставалась новостройка на Выборгском шоссе. Александрыч, по обыкновению ворча, съездил еще вечером в этот район. Ему не удалось заглянуть в каждое из строений, тем более бродящий вокруг них жлоб, не похожий по замашкам на каменщика или плотника, достаточно грубо его выставил. Однако, уже уходя, Александрыч сделал неожиданное открытие: на заднем фоне между двумя соснами была натянута веревка, а на ней сох женский лифчик.

В Ленобласти проживает полтора миллиона человек и, согласно общероссийской статистике, больше половины из них женщины. И все-таки Орлова не покидала уверенность, что интимная вещица, вывешенная просыхать на холодном ветру, принадлежит именно Марине. Убегая из города, она могла забыть захватить запас белья, поэтому оказалась вынуждена заниматься постирушками, несмотря на не самую подходящую погоду.

Александрыч сделал еще одно доброе дело. Он посетил местный телефонный узел и договорился с персоналом. Оказалось, что старая автозаправка была уже телефонизирована. На районный персонал корочки Александрыча произвели такое же впечатление, как и на пожилых соседок Кати, а небольшая сумма окончательно склонила их к нарушению федерального законодательства. Отныне каждый разговор с этого номера записывался на нехитрое устройство, оставленное Александрычем.

Не прошло и суток, как операция принесла такие плоды, каких в конторе Орлова никто не ожидал. С районного телефонного узла позвонили и по просьбе сыщика зачитали содержание четырех телефонных звонков. Два из них имели сугубо производственный характер, третий касался поздравления родственника с юбилеем. Согласно четвертому заграничный паспорт на имя Марины Войцеховской и финская виза должны были быть готовы только вечером, а паспорт завезут после девяти. Это и сообщил Александрыч своему другу, который, оставив Мэй-Машу на растерзание дрессировщику, примчался в контору.

* * *

– Почему это нельзя было по телефону сказать?! – уже в третий раз возмущался Арчи.

– Нас тоже могут слушать. – Александрыч был воплощением флегмы.

Арчи шумел, так как был действительно рассержен. Судя по всему, в самое ближайшее время ему предстояло путешествие на Карельский перешеек, но до этого было надо заехать еще домой, проверить, как прошел первый урок и расплатиться с Костей. Кричал же он третий раз, так как нервничал: до Алексея дозвониться не удавалось.

Набирая номер друга, сыщик задумался: что же, собственно, нужно Нертову от Марины? Все, что он знал, – девица рассталась с юристом, не простившись, а заодно утащила пистолет. Интимные отношения Марины и Алексея он урегулировать смог бы вряд ли, зато пистолет отобрал бы без труда. Затем недавние любовники могли бы восстановить отношения, начать эпистолярный роман, забыть друг о друге: это значения бы уже не имело. Будучи человеком, прошедшим нелегкую школу оперативника, Арчи прекрасно понимал: разрыв с женщиной влечет меньше проблем, чем расставание с табельным оружием.

Мобильник опять не ответил, и Николай принял решение. Было уже пять вечера, неизвестная фирма, верно, подготовила загранпаспорт, а отправиться в Финляндию Марина могла, и не заезжая в Питер. Что перед этим Войцеховская сделает с пистолетом: утопит в ближайшей канаве или отдаст на сохранение одному из знакомых, Николая не интересовало: для его друга был неприемлем любой вариант, кроме возвращения оружия.

Оставив инструкцию для Александрыча: непременно дозвониться до Нертова, Арчи помчался домой (вечно ворчащий отставной оперативник решил, что этот Нертов переживет некоторое и без звонка. Вот когда начальник агентства разорится на секретаршу…).

Неподалеку от конечной цели Николай сбавил скорость, привлеченный небольшой группой прохожих, столпившихся вокруг сидевшего на асфальте гражданина. Через пару секунд он остановился вообще. Человеком, сидевшим на грязном тротуаре и щупавшим руками окровавленную голову, был дрессировщик Константин.

* * *

Арчи давным-давно научился не реагировать на неожиданности идиотскими поступками, но с идиотскими мыслями поделать было нечего нельзя. Он представил, как ему звонят на на трубку и говорят хриплым голосом: «Если хочешь увидеть живой свою девочку Машу, ты должен пообещать никогда не совать свой нос в наши дела. Иначе сперва ты получишь в конверте ее уши, а потом – лапы». Секундой позже сыщик все же сообразил, что собак в заложники не берут, и направился к Константину. Тот не без труда поднялся, опираясь на поданную Николаем руку, и поведал о случившемся. История казалась фантастической, и все-таки сыщик был уверен: парень не врет. Растерянность слишком явно читалась на лице дрессировщика из спецназа.

– Понимаешь, все с самого начала нормально было. Я сам даже не ожидал, после того как ты мне про свою собаку рассказал. Она меня слушалась, шла рядом, будто давно работаем. Целый час на площадке отзанимались. Я так и не понял, чему ее надо учить. Вроде как все знает. Велю сидеть – сидит. Велю стоять – стоит. Скажи правду, она до этого у тебя училась?

– Ну, училась. Дальше что?

– Дальше – маразм. Нацепил я ее на поводок, иду назад, как мы и уговорились. До твоего дома недалеко, я остановился поболтать с девушкой. У нее тигровый боксер. Во-он, девушка стоит.

– А боксер где? – тупо поинтересовался Арчи.

– Слушай дальше. Я держу Мэй на поводке, боксер рядом прыгает. Недалеко отбежал, а твоя псина как рванется… Я упал и башкой о поребрик. Когда пришел в себя, девушка – рядом. И народ собирается. «Где собака»? – спрашиваю. Мне отвечают, что обе убежали.

На принятие решения Николаю хватило десяти секунд. Он бегло осмотрел Костю и пришел к выводу, что в худшем случае дрессировщик получил легкое сотрясение мозга. Орлов сел в машину, за ним последовал дрессировщик. Немного поколебавшись, туда забралась и девушка, назвавшаяся Ольгой.

Беглецов они нашли возле «Юбилейного», предварительно исколесив половину Петроградской стороны. Боксер и ротвейлерша резвились на газоне возле Ледового дворца, занимаясь тем, что на языке кинологов называется внеплановой вязкой. Животные выглядели утомленными.

– Надо было предупреждать, что у твоего сокровища критические дни, – простонал Константин, – а теперь, пока не закончат, растаскивать бесполезно.

Ольга ограничилась лишь какой-то ехидной репликой.

Собак удалось разлучить не без труда. После этого Арчи отвез Костю в травмпункт, а Ольгу высадил неподалеку от ее дома. Сыщик так нервничал, что не сообразил оставить симпатичной девушке хотя бы визитку. Конечно, она позвонила бы вряд ли, но так было бы приятней – хоть мелкая, да надежда.

После этого Николай посмотрел на часы и сделал то, чем занимался последние полчаса: мысленно обозвал себя сволочью (собаку он обругал вслух, представляя, что придется делать через пару месяцев с выводком полосатых боксоротов или ротобоксов). У него был реальный шанс закрыть сегодняшним вечером проблему нертовского пистолета. Судя по всему, шанс был упущен – часы показали половину восьмого.

Однако сдаваться Николай не собирался. И решение принял оперативно.

– Кататься любишь, черная смерть, – не очень ласково обратился он к довольной собаке, которая, лежала на заднем сиденье, высунув язык почти до пола. – Сейчас прокатишься. За восемьдесят километров.

* * *

Этот день имел полное право претендовать на звание дня ошибок. Выехать на Верхневыборгское шоссе Орлов не смог из-за какой-то очередной большой работы, поэтому двинулся по Приморскому. Он не сообразил, что именно этой трассой пользуются тысячи горожан, имеющих недвижимость под Сестрорецком. В результате машина плелась в общем потоке.

В конце концов машина Арчи выбралась на трассу «Скандинавия». Минут через пятнадцать скорость пришлось сбросить уже по собственной инициативе: сыщик не знал, где находится искомый объект. Судя по словам Александрыча, прожекторов на стройплощадке не наблюдалось. Это обстоятельство было на руку, но пока Николай не обнаружил свою цель, темнота была врагом.

У развилки какой-то местный аграрий, несмотря на поздний час, продавал картошку. Арчи, решив совместить работу с мелким бытовым делом, купил ведрышко на пять килограммов и узнал от старика, что, действительно впереди по трассе «ну, этак километров в трех», делают какую-то приватизированную автозаправку. Орлов поблагодарил крестьянина и вернулся в машину.

Ему уже показалось, что старикашка обманул, как вдруг с правой стороны, в стороне от дороги, мелькнул огонек. Арчи проехал еще немного, поставил машину на обочине и, приказав Маше ее сторожить, отправился на разведку. Было уже совсем темно, и он надеялся незаметно подойти к стройке.

Его план состоял из программы минимум. Привозить девушку в Питер насильно или добровольно он не собирался. Первому могли бы помешать прочие обитатели объекта, а что касается второго, Арчи не замечал в себе дипломатических талантов, которые помогли бы усовестить беглянку. Однако он мог бы уговорить эту дуру вернуть пистолет. Алексей вряд ли бы имел моральное право требовать от друга чего-нибудь большего.

Только встретиться с Мариной Николай не смог. Когда до ближайшего строения оставалось шагов двадцать, ему в лицо ударил луч света. Сыщик непроизвольно зажмурился, глаза смог разлепить лишь несколько секунд спустя и, как и ожидал, ничего хорошего не увидел. Ближе всего к его лицу был ствол пистолета.

– Руки за голову, – приглушенно и повелительно прохрипел неизвестный.

Арчи подчинился. В ту же минуту кто-то сзади и охлопал его одежду, как определил сыщик, крайне непрофессионально. При таком обыске даже субтильная гимнастка могла бы уберечь «макаров».

Николай уже раздумывал: не попробовать ли для начала швырнуть обыскивающего его парня на молодчика с пистолетом и фонарем, но в эту минуту на голову обрушился удар. Он был скорее болезненным, чем оглушающим, и все же Николай на несколько минут потерял способность к сопротивлению. Он еле перебирал ногами, пока его кто-то заботливо вел под руки. Перед ним двигалось огромное световое пятно.

Когда сыщика втолкнули в недостроенное здание ресторана, он уже пришел в себя. Это его не обрадовало: кроме двоих притащивших его граждан внутри был еще один. Правда, их оружия можно было бы и не опасаться: при свете яркой лампы без абажура удалось разглядеть, что в руках у бандита был обычный газовик, который тот небрежно запихнул в кобуру.

Один из парней достал наручники. Некоторое время он грузно перетаптывался на месте («Батарею ищет по привычке», – подумал Арчи), после чего схватил пленника за руку и приковал к оконной раме, в которой не было стекла. «В принципе, ее можно выбить и выскочить на улицу. Но куда побежишь с рамой на руке»? – грустно констатировал сыщик.

Окончив работу, бандит повторил обыск, на этот раз более тщательно. Его добычей стали документы из куртки.

– Какого хрена ты сюда приперся, сотрудник? – процедил бандит, продолжая читать удостоверение.

За последние несколько минут Арчи все обдумал и решил не играть в партизанского разведчика, который ищет потерянную корову на третьем этаже немецкого штаба. Его миссия ни для кого угрозу не представляла, поэтому можно было попробовать объясниться.

– Пацаны, зря вы так, – ворчливо изрек он. – По башке зачем было стучать? Я хотел с вами мирно пообщаться. Мне нужно поговорить с одной девчонкой, что у вас живет.

– Так вот ты здесь зачем! – тотчас встрепенулся парень, державший в руках все документы Орлова. – Зря время тратил. Нет здесь уже никаких девок. Одна была – так в Финляндию уже укатила.

Николай не успел по-настоящему огорчиться, как бандит продолжил:

– Насчет тебя я сейчас старшому сообщу. Пусть он и скажет, нужны нам здесь такие сотрудники или нет. – И с этими словами достал мобильник. Перед тем как начать разговор, он отошел в дальний конец будущего ресторана, еще не разделенного перегородками. Потом он вернулся к столу, что был посредине помещения, поднял со стола водительские права Орлова, прочел вслух номер.

– Хорошо, даю, – и протянул мобильник Арчи.

– Так я и думал, – услышал сыщик знакомый голос, – я еще тогда твой номер срисовал, когда ты возле моего дома крутился и моей подруге задавал тупые вопросы. Ну-ка, скажи, куда я должен был свою трубу засунуть?

– Ты и сам это без меня знаешь, – устало огрызнулся Николай, – я тебе еще тогда говорил, мне с тобой делить нечего. Только пообщаться с девахой, которая здесь живет.

– Не живет она здесь. Уже в Финляндию укатила, с моей бабой. Не навсегда, конечно, на недельку. Потом вернется. Ты сечешь, почему я это тебе все так говорю?.. Не жить тебе, вот почему. Я уже из города выезжаю, скоро буду. Тогда и поговорим. Ты к моему приезду обмозгуй немножко, подумай, чего мне будешь рассказывать? Только я хочу правду узнать, зачем ты ко мне прицепился, как банный лист? И безо всяких подружек. Правду скажешь – сперва прирежу. Если врать будешь, в болото живым уйдешь.

– Слушай, мужик, я и вправду здесь ни при чем, – растерянно попытался убедить абонента Арчи, не ожидавший такого поворота событий.

– У меня правило такое: никто в мои дела свой нос больше одного раза не сует. И еще: если человека предупредили, а он не просек, второго предупреждения не дождется.

В трубке раздались короткие гудки, из чего сыщик заключил, что разговор окончен.

– Слушай, командир, – примирительно, почти дружелюбно обратился Арчи к бандиту, взявшему из его рук мобильник. – Ты пойми, вам всем серьезная статья светит. И заметь, на пустом месте. Думаешь, можно просто так взять мента, да в болото и окунуть?

– Какая такая статья-матья, дорогой? – Бандит, достаточно умело скопировал манеру уроженцев солнечного Закавказья. – Мы тут пилим-строгаем, кирпичи кладем. Ну, еще стережем объект, так немножко. Вот приедет наш начальник, мы его тебе передадим, а что он с тобой сделает, водку-мотку пить будет или в рот-мот иметь – это все ваши проблемы. Сиди дорогой, расслабляйся.

– Наручники отстегни, тогда расслаблюсь, – заупрямился пленник.

– Нэ, дорогой. Ключик я отдам только шефу. Отдыхай.

С этими словами бандит отошел от Арчи и вернулся к тому занятию, от которого его и товарищей отвлек визит Николая: распитию водки и карточной игре. Впрочем, этот процесс оказался недолгим.

– Слухай, Стас, – внезапно заговорил один из бандюков. – Непорядок получается. Командир скоро подъедет и увидит, что снаружи никого нет.

– Так мы же ему сюрприз приготовили, Димон, – торопливо шмыгнул носом Стас, тот самый, который обыскивал сыщика. Арчи сообразил, что в ближайшее время на посту полагалось находиться именно ему.

– Не, нельзя так. Он меня оштрафует, как на прошлой неделе. Давай звездуй наружу. Когда он этого… заберет и от нас укатит, дуйся в карты хоть до утра. Пока нужно постоять.

Около минуты Стас матерился так, что лампочка дрожала, но потом махнул рукой и покинул помещение. Игра возобновилась, однако продолжалась недолго. Димон обратился к товарищу.

– Слышь, Шпрот, вдвоем играть в дурака фигово. Пусть этот с нами сыграет.

– На что он играть будет? Сейчас ему только на «мин нет» играть! – осклабился Шпрот.

Однако Димон смог убедить своего подельника. Арчи, которому был нужен любой предлог, лишь бы завязать разговор с охраной, с готовностью принял предложение.

– Только смотрите. Можете меня пытать как хотите, а в карты заглядывать не позволю, – безапелляционно заявил он.

Те согласились. Когда одна рука прикована к раме, играть трудно, но скоро Арчи освоился. Он пару раз пытался завести разговор с охранниками, пытался втолковать им, какую они делают ошибку, взяв в плен бывшего сотрудника ГУВД. Увы, это к позитивным последствиям не привело, а однажды Арчи даже получил за это картами по носу. Этот эпизод обрадовал сыщика: он понял, что всегда может ухватить свободной рукой бандита за шею, хотя и не очень понимал, что делать дальше.

Внезапно в отдалении послышался странный звук, вроде крик. Бандиты на секунду прервались, недоуменно взглянули друг на друга и возобновили игру.

Впрочем, ненадолго. Послышались тихие, неуверенные шаги. Потом дверь открылась, и в будущий ресторанный зал медленно вошел бледный Стас. Его правая рука висела, как переломленная ветка, и из нее капала кровь.

– Ты че?.. – начал было один из бандитов, но осекся, тупо уставившись на дверь.

Вслед за Стасом в помещение столь же медленно вошла Мэй. Она внимательно смотрела на свою жертву янтарными глазами и тихо урчала и, казалось, плотоядно облизывалась.

Арчи в одно мгновение понял, что произошло. У обыскавшего его бандита в карманах оказались ключи от машины, и тот, от нечего делать, прогуливаясь вдоль шоссе, решил поживиться за счет пленника. Но как у собаки хватило ума арестовать этого мерзавца?

Впрочем, эта мысль заняла меньше мгновения. Оторопелый Димон отступил назад, сыщик ухватил его за воротник, дернул на себя (бандюк даже не сопротивлялся), сыщик сунул руку в карман и вытащил оттуда газовый пистолет. Димон ничего не понял, как в его шею уже уперся холодный ствол.

– Ты мою собачку только не раздражай, – негромко, но уверенно заговорил Арчи. – Она прошла тренировку по методу спецназа. Если я ей прикажу, она тебе яйца отхватит. Именно за них тебя зубами возьмет. Ну-ка, отстегни меня.

Димон здраво сообразил: ни выстрел в упор, ни собачьи зубы на гениталиях здоровья ему не прибавят. Поэтому он торопливо вынул ключ от наручников и освободил Николая. Сыщик потряс затекшей рукой, призывая при этом собаку оставаться на месте. Потом дал по морде Димону, отобрал ключи и документы у искусанного Стаса и лишь тогда взглянул на часы.

Карточная игра затянулась. Судя по всему, неизвестный хозяин будущей заправки должен был прибыть в ближайшие двадцать минут. Уставший Арчи встречаться с ним не хотел, тем более самое необходимое про Марину он уже выяснил.

* * *

Виктория Уздечкина, продавщица круглосуточного магазина «Диадема», привыкла к полуночным посетителям и считала, что они в своей массе не так разнообразны, как дневные. Интересовало их лишь одно: водка. Викторию тоже интересовало лишь одно: смогут ли они за нее заплатить. Поэтому она удивилась, когда в половине первого, в зал вошел очередной посетитель и внимательно, минуты три, как минимум, разглядывал ценники, но не водочных полок, а колбасной витрины. Потом он хрипло обратился к продавщице.

– Пожалуйста, килограмм свинины деликатной.

– Сейчас, – отозвалась Виктория.

При этом она удовлетворенно отметила про себя, что из всего гастрономического разнообразия покупатель выбрал самое дорогое мясо.

Свинина была взвешена. Покупатель впридачу к ней взял бутылку пепси и, пожелав продавщице всяческих успехов, покинул магазин.

Арчи подошел к машине. Оттуда на него взирали янтарные глаза, а когда он открыл дверцу, послышалось радостное поскуливание.

Он положил на сиденье оберточный лист серой бумаги, кинул сверху мясо. После этого обратился к Маше, живо принявшейся за ужин.

– Давай жуй, спецназовская собака. Заслужила…