Отчет начальнику УВД по делу наркоторговца Ковалев и Прошин написали сообща. Так им было привычней. И казалось правильней, все-таки две головы лучше одной. Ничего не забудешь, ничего не упустишь и, что также немаловажно, не обделишь друг друга участием в успешной операции. О поездке к скирде, естественно, умолчали. Зачем генералу лишние волнения? А то, что показания наркоторговца Рахата можно было считать удачей, Федоров отметил сразу. Просмотрев отчет, начальник УВД даже не удержался от похвалы и скупо обронил:

– Молодцы. Хорошо поработали. Значит, наркодиллерам приглянулся Ряжск… Что ж, все логично. Железнодорожный узел, десятки составов ежедневно, тысячи пассажиров, да и сам по себе город достаточно крупный. Будем разбираться. Эта информация сильно поможет вашим лейтенантам. Как они, кстати? Сами на себя, небось, непохожи стали. Бородами не обросли?

Генерал имел в виду Шмелева и Быкова, «повышающих» сейчас свою квалификацию в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

– Не знаю, Иван Петрович, – ответил Ковалев, – с ними Звягинцев занимается. Насчет бород, правда, сомневаюсь. Они бриться-то стали совсем недавно.

– Безусые юнцы, – задумчиво заметил Федоров. – Ну, это не станет помехой. Молодежь сейчас ранняя пошла, во всем норовит быть первой. И в наркотиках тоже. Жизнь-жестянка… Куда ни кинь, всюду клин. С десантным капитаном, опять же, вопрос не решен. Прямо не знаю, как этого «оружейника» лучше водворить в СИЗО. Представляете, какая буча поднимется в ВДВ, если Глебов, не дай бог, что-нибудь напутал?

О таком варианте лучше не думать. Незаконный арест офицера «полосатики» воспримут не иначе как оскорблением чести своего мундира. Тем более арест офицера боевого. Орденоносца. Такое надолго запомнят и затаят обиду на милицейских, а отношения между этими двумя силовыми ведомствами всегда были ревностными. Их улучшать надо, а не напрягать. Но и тянуть с арестом оружейного поставщика тоже нельзя. И главная проблема не в том, чтобы доставить его в СИЗО, а в том, чтобы получить признания. Потом пусть хоть сам командующий ВДВ требует объяснений. Хоть министр. Тогда уже не страшно.

– Иван Петрович, – Вадим вспомнил о договоренности с капитаном насчет встречи, – может, попробуем обойтись без ордера?

Генерал глянул на оперативника с интересом, хотя и привык к непредсказуемости его выходок. И ничего не сказал. Потом перевел взгляд на Прошина. Полюбуйся, мол, каков твой друг. И послушай.

– Ну-ну, поделись-ка…

* * *

На контрольно-пропускном пункте воздушно-десантной дивизии к появлению милицейского майора Ковалева отнеслись без видимого уважения. Дежурный по КПП долго и придирчиво разглядывал его служебное удостоверение, потом звонил кому-то по внутреннему телефону, выясняя местонахождение на данный момент капитана Елисеева и уточняя вопросы насчет заказанного на имя Ковалева пропуска. Пропуск был заказан, однако майору из УВД надлежало немного подождать. Из уважения к доблестному войску несколько минут можно было потерять, хотя в нынешней запарке для старшего оперуполномоченного каждая минута ценилась на вес золота. Ничего не поделаешь, на территорию славной дивизии посторонние лица просто так не попадают.

Капитан появился минут через пятнадцать. Вадим узнал своего лесного знакомого сразу, лишь только увидел через стеклянные двери. Стройный, подтянутый, без единой лишней складки на повседневном мундире, капитан своей выправкой и статью напоминал подполковника Молчанова. Только намного моложе. И с другой душой. Вадиму показалось, что капитан его прибытию обрадовался. По крайней мере, самоуверенная улыбка с лица десантника не исчезла. И то хорошо. Вадим тоже придал своему лицу довольное выражение.

– Здорово, ментура! – Капитан протянул Ковалеву жилистую крепкую руку. – Молодец, что приехал. Как раз вовремя, у нас сейчас боевая и общефизическая подготовка. Покажешь ребятам, как работают настоящие профи? Им полезно будет посмотреть. Найдешь немного времени?

Вадим глянул на часы, развел руками:

– Для тебя немного найду. Полчасика. Годится?

– Вполне, – удовлетворенно кивнул десантник, и Ковалеву показалось, что улыбка на его лице стала похожей на ухмылку.

И сделал вид, что ничего не заметил. Настроение капитана Вадиму не понравилось. Он вспомнил эпизод из детства, когда во дворе взрослые парни заставляли драться дошкольников. Просто так, ради развлечения. Со стороны действительно интересно было наблюдать, как несмышленая мелюзга, мирно-тихо играющая в песочнице, начинала «заводиться». Как взрослые, хотя первоначально не совсем понимали, что хотят от них большие дяди и почему они должны ссориться. Однако безобидные толчки перерастали в потасовку, причем с нешуточной злостью друг на друга и самыми решительными намерениями наказать обидчика. Со слезами, с ревом, сопливым шмыганием, с кровной обидой. Наверное, капитан-десантник Елисеев тоже помнил такие эпизоды из детства. Или вспомнил только теперь, при появлении в десантной дивизии парня из УВД. Каратиста, возомнившего, небось, себя самым крутым после победной схватки в ночном лесу с тремя вооруженными бандитами. Не хило, конечно. Пожалуй, этим даже можно похвастаться. Но только перед друзьями-ментами, а не перед его ребятами. И уж тем более не перед капитаном Елисеевым. И через несколько минут он покажет майору настоящую крутизну. Опустит с небес на землю.

Расстояние от КПП до спортзала, располагавшегося в полуподвальном помещении под казармой, капитан и его гость преодолели молча. Десантник словно торопился с максимальной пользой использовать обещанные гостем полчаса и шагал быстро, не оглядываясь на едва поспевавшего за ним Ковалева. Негостеприимным оказался капитан. В лесу он выглядел гораздо дружелюбней. Забыл, наверное, обещание посидеть за кружкой пива. А может, догадывался об истинной цели визита оперативника и потому взвинтился? Или не принадлежал к числу людей, водящих дружбу с ментами? Непохоже. Да и показания Глебова конкретно свидетельствуют, что бравый десантник дружбой с милицейскими сотрудниками не гнушается. Особенно дружбой небескорыстной. Правда, майор Ковалев в число таких приближенных лиц не входит. И никогда не войдет. К счастью.

По ступенькам в полуподвал капитан спустился первым и также первым вошел вовнутрь спортзала. Вадим шагнул следом и сразу почувствовал спертый воздух, пропитанный потом тренирующихся десантников. Такой воздух бывает в подводной лодке.

На вошедших десантники не обратили внимания. В зале продолжали звучать короткие резкие команды, похожие на вскрики, и гулкие удары падающих на жесткое покрытие тел, отдаленно похожего на маты. Капитан повернулся к Вадиму, проследил за его взглядом и гордо сказал:

– Кузница наших кадров, майор. Школа выживания.

Звучало солидно. И обоснованно. В десантных спортзалах не просто обучают приемам рукопашного боя, а учат истреблению противника. Без оружия, голыми руками. И правильно, ведь солдату противостоит не уличный хулиган, а враг, поэтому весь процесс обучения строится на преднамеренной безжалостности к нему. У десантника цель одна – вывести противника из строя, причинив при этом максимально возможный ущерб его здоровью. Вплоть до уничтожения. Безо всяких забот о его жизни и здоровье. Безо всяких раздумий о соблюдении закона. Поэтому одним из самых важных и непременных принципов рукопашного боя является способность не видеть во враге человека. Только цель. Только жизненно важные точки этой цели. В этом и состоит основное отличие боевого каратэ от самбо, которому обучают милиционеров. Милиционера учат не убивать, а обезвреживать и задерживать. Наверное, именно это отличие и подогревает капитана, загоревшегося навязчивой идеей посмотреть майора в деле. Если так, то он прав. Действительно, все познается в сравнении. Сама по себе затея капитана Вадима не раздражала, более того, ему самому было интересно вплотную соприкоснуться с десантной школой рукопашного боя. Для сравнения, для учебы, для возможности что-то перенять у армейских инструкторов. Но не ради развлечения, и уж тем более не для злорадной утехи или забавы. Ковалев никогда не был сторонником «стенок», у него и без них противоборств хватает. Работа, к сожалению, позволяет поддерживать неплохую форму. Не забывал он и о тренировках. Не такие изнуряющие и интенсивные, конечно, как несколько лет назад, когда он имел возможность стажироваться у лучших мастеров-специалистов рукопашного боя. И не только в каратэ. И не здесь, в Рязани. Впрочем, какое дело десантному капитану до его славного спортивного прошлого? Супермен вообще не должен принимать во внимание физическую подготовку противника. Зачем супермену забивать голову всякой чепухой.

– Отставить тренировку! – громко выкрикнул капитан и дважды хлопнул в ладоши. – Перерыв!

Десантники замерли и повернулись в сторону двери. На их лицах Вадим не заметил никакой заинтересованности вошедшими. Разве лишь немой вопрос о причинах прекращения занятий. Наверное, никто из десантников эту причину не увязывал со спутником капитана – невысоким, неброским парнем в гражданской одежде.

– Внимание! – приказным тоном продолжал капитан и широким жестом указал на Ковалева: – Наш гость! Майор УВД Вадим Ковалев. Крутой каратист. Прошу любить и жаловать!

Насчет любви капитан малость переборщил. Вадиму показалось, что в лексиконе у большинства из находившихся в зале такого слова вообще не имелось. Еще бросилось в глаза, как чутко прислушивались десантники к каждому слову капитана. Кажется, они старались уловить даже интонацию его голоса. Это не походило на восприятие подчиненными приказов командира, это было восприятием учениками слов учителя. Без сомнения, в этих стенах капитан обладал среди десантников особым авторитетом. И явно не из-за звездочек на погонах. Значит, из «крутых».

– Майор согласился провести с нами короткую тренировку, – продолжал капитан, и эта новость тоже не вызвала большого интереса, – чтобы поделиться своим умением и богатым опытом.

Десантники смотрели в их сторону с прежним спокойствием. Они даже не пытались предугадать, кому первому посчастливится получить уроки милицейского каратиста. Или первому проучить. И проучить хорошенько, чтобы и сам запомнил, и дружкам своим передал.

– Даю вводную! – зычно провозгласил капитан, хотя в громогласности не было никакой надобности, ибо десантники, как казалось Вадиму, расслышали бы даже его шепот. – В расположение секретного объекта проник вражеский диверсант! «Морской котик». Задача ясна?

Задача была ясна, дополнительных разъяснений не требовала и вмещалась в одно емкое слово: обезвредить. Лишить невесть откуда взявшегося грозного и опасного «котика» не только возможности сопротивляться, но и способности самостоятельно передвигаться. Правда, в глазах десантников, устремленных на незнакомца, все-таки появилось некоторое внимание. А может, они просто хотели оценить серьезность капитана. Слишком уж громко прозвучало название элитного подразделения применительно к незнакомцу. Скажи это кто-нибудь другой, пожалуй, не поверили бы. Капитану они привыкли верить. Осталось услышать имена счастливцев.

– Соловьев и Бабайцев, – без раздумий назвал капитан.

Два десантника, жилистые парни примерно одного телосложения с Ковалевым, повернулись к противнику лицом и одновременно склонили головы в легком кивке. Поприветствовали перед «задержанием». Соблюдали ритуал. Вадим лишь повел в их сторону взглядом. «Морскому котику» абсолютно незачем приветствовать своих противников. Остальные армейцы отступили к стенкам, освободив в центре зала место для схватки.

– Может, размяться хочешь? – поинтересовался капитан и глянул на оперативника не без ехидства. – Побегать, попрыгать, ручками-ножками помахать?

Он откровенно смеялся. Он хотел унизить. Он жаждал не просто поединка равного с равным, а зрелища. Значит, догадался, зачем появился оперативник. Что ж, тем лучше.

Вадим усмехнулся:

– Обойдемся без разминки. Так привычней, ведь бандиты таких условий не предоставляют.

– Как знаешь, – пожал плечами капитан и предположил: – Если так, то раздеваться тоже не будешь?

Десантник не заметил, что Ковалев начал разминаться еще по пути в спортзал. Для этого мастеру восточных единоборств вовсе необязательно было прыгать-сигать, для разогрева большинства мышц Ковалеву достаточно было несколько раз напрячься-расслабиться всем телом, сопровождая незаметные для посторонних глаз движения глубокими вдохами-выдохами. Этого было вполне достаточно для усиленной циркуляции крови по всему телу, для придания мышцам нужной эластичности и выносливости. Майор Ковалев, он же «морской котик», был готов к поединку. Уж к чему-чему, а к поединкам он готов был всегда.

– Начинаем? – на всякий случай уточнил капитан.

Он все-таки не хотел застать гостя врасплох. Проявлял великодушие. Вадим молча пошагал к центру зала. До исторического противоборства российских десантников и «морского котика» оставались секунды. Интересно, что побудило капитана причислить оперативника к одному из самых элитных подразделений? Наверное, все-таки допускал мысль о должном уровне его подготовки. А может, просто использует громкую фразу как раздражитель для своих ребят. Недаром выставил против оперативника не одного, а двоих. И за это спасибо. Тоже своего рода доверие.

Названные капитаном десантники осмотрели противника довольно скептическими взглядами, глянули вопросительно на капитана. Они еще не избавились от сомнения насчет способности пижонистого парня оказать сопротивление. Хотя бы видимость сопротивления. Капитан молча кивнул: приступайте. Легкий, едва приметный кивок был подобен громогласной команде. И в тишине зала сразу прозвучало:

– Й-ех!

Короткий выдох был сопровождением удара ногой, обутой в армейские берцы размера не меньше сорок четвертого, и метившей точно в грудь «морскому котику». Валить так валить. Одним ударом чтоб, без лишних телодвижений. И потом продолжить тренировку. Поэтому, наверное, десантник вложил в удар всю мощь. Страшное по своей силе движение уместилось в доли секунды. Не больше. Впрочем, все выкладки оказались ненужными и лишними, поскольку удар пришелся в пустоту. Нога в берце лишь скользнула по кожаной куртке парня, и десантник понял, что молниеносный удар почему-то не достиг цели. Он даже не успел расстроиться от промаха и не успел прикинуть в голове варианты повторного удара. В следующее мгновение он вообще едва не потерял сознание от резкой боли, пронизавшей ударную ногу. Падая, десантник пытался понять, каким образом менту удалось уйти от удара и заодно нанести ему травму. Да, он видел какие-то движения пижона, даже зафиксировал краем глаза, как тот попридержал его бьющую ногу, и резко повернулся. Но это не выглядело опасным. Это не выглядело даже чем-то серьезным. И вот итог. Кажется, мент вывернул ему ногу. И еще кажется, что он действительно чем-то похож на «морского котика». Капитан не преувеличивал. К сожалению. Теперь остается только надеяться, что полученный урок пойдет на пользу Бабайцеву. Иначе позор.

Преподанный детективом урок произвел впечатление на всех, а не только на Соловьева. Никто не спешил оказать помощь травмированному, все уставились на застывших друг против друга двух бойцов. И уже никто не предрекал победу Бабайцеву.

– Стоп!

Резкий окрик капитана вынудил «драчунов» отложить выяснение отношений и посмотреть друг на друга без недавней настороженности. Почти дружески. Кажется, капитан первый усомнился в победе своего воспитанника. Или вспомнил итог лесной схватки Ковалева с тремя вооруженными преступниками. Наконец-то. Сам ведь видел их тогда в лесу, возле машины. И в каком состоянии все трое были. Двое до сих пор лежат в лазарете.

– Отставить, – распорядился капитан и рукой указал Бабайцеву на место рядом с Соловьевым. – Видели? Хорошо видели?

Вопрос адресовался остальным десантникам. Схватку они видели, но не уловили деталей. Слишком уж скоротечной она вышла.

– Какой вывод?

Десантники промолчали. Признаваться в преимуществе мента не хотелось. А повода для другого вывода пока не было. Единодушное молчание подчиненных капитана не удивило и не расстроило. Привык, наверное, к подобному «ответу».

– Выводы таковы, – в голосе капитана появились жесткие нотки. – Первое: противника нельзя недооценивать! Второе: информацией о противнике нельзя игнорировать! Тем более информацией, полученной от командира. Убедились, что я не ради шутки окрестил майора «морским котиком»? Он даже круче. Я отстраняю вас от поединков с ним, чтобы не заполнять лазарет.

Вадим усмехнулся. Распоряжение значило, что единственным кандидатом на поединок оставался сам капитан. Ему то уж лазарет точно не грозил.

– Надеюсь, майор не станет возражать?

Майор возражать не стал. Зачем лишать бравых парней удовольствия лицезреть схватку, по своему накалу приближенную к боевой.

– Согласен, – улыбнулся Вадим и добавил: – Но только с новой вводной.

Капитан добродушно развел руками:

– Без проблем.

Действительно, какие могли возникнуть проблемы от изменения названия. Дело не в названии, а в степени подготовки и уровне мастерства. В силе духа. В факторе, где милиционеру с десантником бессмысленно тягаться.

– Моя вводная такая, – негромко сказал Ковалев, словно слова предназначались не для всех, – на этот раз не десантники обезвреживают диверсанта, а сотрудник милиции проводит задержание опасного преступника. Годится, капитан?

Тот снова развел руками:

– Без проблем, майор.

Его выдержка вызывала уважение. Понял ведь прекрасно прямой смысл слов оперативника. Оперативник действительно пришел за ним. Капитан сразу об этом догадался. Честно говоря, он ждал появления этого майора после возвращения из Клепиковского леса. И не затем, чтобы «раздавить» с ним бутылку-другую. Он ждал оперативника именно с такими словами, именно с ордером на свой арест. Он давно смирился с этим. Каждый заслуживает участи, самим собой избранной. Никто его не тянул насильно в опасный оружейный «бизнес», он влез в него сам. По своей воле, по тупому недомыслию, по мимолетной обиде на всех и вся. И сам будет отвечать. И ответит. Только для этого оперативнику надо воплотить в жизнь свою вводную. А это будет непросто, ибо он постоит за себя. Пока он еще десантник.

Капитан снял повседневный китель с дырочкой от ордена, оставшись в тельняшке. Он словно готовился к последнему поединку в своей жизни, проиграть который не имел права. Тем более не коллеге-десантнику, а менту. И тем более на глазах двух десятков подчиненных. Ребят, с которыми побывал в нескольких горячих точках.

Однако и Ковалев тоже не имел права на проигрыш. Детектив приехал сюда только за победой и исключал даже мирный исход поединка. Отношения детектива с людьми наподобие капитана Елисеева компромисса не предусматривали. Никогда. У каждого свой жизненный принцип.

Зал замер. Истинный смысл вводной никому из десантников, кроме капитана, не был понятен. Правда, слух резал. Хочется видеть, как оперу удастся задержать «преступника» в облике их капитана. Малый явно переборщил. Дипломатичней надо было выразиться, назвать схватку более скромно. Скажем: мент пытается задержать преступника. Или еще проще: мент и десантник. А сколько мент сможет продержаться и с какими травмами выйдет из боя, капитан сейчас подробно ему объяснит и покажет.

– Готов, майор?

Капитан решил оставаться предупредительным до конца. Точнее, до начала боя.

– Как пионер, – улыбнулся Вадим и отступил от противника на полшага. Чтобы лучше его видеть.

Перед ним сейчас действительно был противник. Настоящий, не спортивный. И поединок между ними уже не остановить, не отложить. Он был запланирован, этот поединок. И Ковалев не преувеличивал, назвав его задержанием преступника. По показаниям Глебова количество проданных Елисеевым пистолетов исчисляется десятками, а число патронов к ним и вовсе тысячами. Если верить Глебову, то руководимая Елисеевым группа поставила преступникам 16 ящиков патронов. В каждом ящике по два «цинка». В каждом «цинке» 1600 патронов… Без калькулятора не сосчитаешь. Цифра вырисовывается внушительная, получается около пятидесяти восьми тысяч. Страшная цифра. Преступники явно имели доступ к какому-то армейскому складу, попавшему после распада Союза в разряд беспризорных. Эх, капитан, капитан…

Как противник капитан выглядел достойно. Уважительно. Сухопарый, жилистый, ни одного лишнего грамма жира. И ростом намного выше, почти на полголовы. Взгляд десантника устремился вначале на голову Вадима, мельком пробежался по лицу и сразу переместился на грудь, на точку в районе ключицы. И там сконцентрировался. Пустой какой-то взгляд был у капитана, вроде потусторонний, отрешенный. Вроде смотрит, а вроде просто бессмысленно таращится куда-то сквозь тебя. Безжалостный взгляд. Бескомпромиссный. И уверенный. Ни малейшего намека на сомнение, ни малейшей тени.

Видно, имеет за плечами не один десяток подобных поединков и забывать о них не желает. Только подобных ли? Были ли у капитана противники, чей послужной список наполовину составляют победы в поединках с японскими мастерами каратэ? Или с корейскими мастерами тхэквондо? Или с китайскими бойцами кунг-фу? Непохоже. Поединки с такими мастерами остаются в памяти на всю жизнь. И не только в памяти, а и в душе. В сознании. Капитан никогда не стал бы устраивать из таких тренировочных боев шоу, развлечение, если б был знаком с психологией мастеров восточных единоборств. Для них самым главным успехом является не победа в поединке, а возможность избежать его. Решить спор без применения физической силы. Для мастера боевое искусство – путь жизни, способ самосовершенствования и познания, но никак не средство доказательства своего превосходства над кем-либо. Искусство мастера невидимо. И напрасно капитан старается придать поединку статус показательного, со стороны за ударами Ковалева все равно не уследить. Разве лишь за его действиями. Видеть его перемещения, его плавные, размеренные шаги, оценить, насколько устойчива у каратиста позиция. Хорошее чувство контакта с поверхностью придают уверенность и в защите, и в атаке. Ковалев двигался ровно столько, сколько требовала ситуация. И еще со стороны можно было заметить, что он готов в любой момент изменить направление движения, разорвать дистанцию и нанести удар. Невидимый и разящий. Безо всякой подготовки.

Еще десантники понимали, что противник капитана полностью и трезво оценивает границу, за которой, возможно, начнется беспощадная драка. И тем большее уважение вызывало его спокойствие. Видимо, мент был готов к любому повороту событий. Стреляный воробей.

А взгляд капитана по-прежнему буравил ключицу Ковалева. Капитан ни разу не поднял глаза, ни разу не посмотрел в лицо. Боялся, наверное, гипнотического воздействия. Откуда ему знать, что никаким гипнозом Ковалев не обладает. Единственное и самое эффективное его воздействие на противника кроется за железным спокойствием. Так что капитан все-таки правильно делает, что не смотрит в глаза. И что удар нанес первым, тоже правильно. В схватке не выжидают. А вот сам по себе удар разочаровал. Удар ногой, по примеру Соловьева, только предназначенный в голову. И удар вышел неплохой. Резкий, сильный, неожиданный, с разворота, но слишком «высокий». Вадиму достаточно было чуточку присесть, чтобы нога в берце лишь слегка коснулась его волос. Над головой будто прошелестела кувалда. Разочаровался детектив оттого, что в подобных схватках удары целесообразней наносить не по верхней части тела противника, а по нижней. В схватках без судей нужно позабыть про очки и баллы, и заботиться не только о нападении, но и о защите. Капитан об этом почему-то забыл. Не верил, наверное, что противник сумеет воспользоваться его промахом. А ведь должен знать, что настоящий мастер рукопашного боя всегда работает на опережение соперника и проводит поединок не более чем за полминуты. И почему-то воспринял свой промах спокойно, не предполагая, что Ковалев его просто-напросто простил. На первый раз.

Но выводы десантник все же сделал и следующий удар нанес рукой. Хотел, наверное, продемонстрировать весь арсенал приемов. И почему-то упорно забывал о защите. На этот раз мимо уклонившегося Ковалева просвистел его кулак. И Вадим решил, что после второго выпада ограничиваться лишь уклонами и нырками не годилось. Он перехватил бьющую руку и, резко перевернувшись, вместе с капитаном упал. Этот прием позволял вывернуть руку нападавшего и провести болевое удержание. Подобные захваты детективу приходилось проводить часто, и пока еще никому не удавалось из них безболезненно выбраться. Не удастся и капитану. Или признает свое поражение, или останется со сломанной рукой.

Похоже, понял это и капитан. Он попытался было свободной левой рукой дотянуться до сонной артерии на шее противника, ему это даже удалось, однако Вадим усилил давление на захваченную руку, и капитан отказался от своей затеи. И заскрипел зубами. От бессилия или от боли. Сдаваться, правда, не собирался. Пожалуй, физически он ни в чем не уступал, и детективу пришлось бы нелегко, не удайся ему прием. Капитан угодил в настоящий капкан. И в этой ситуации сила уже не играла значимой роли. И десантник это признал. И дважды хлопнул ладонью по матам. Озвучивать свое поражение голосом он не решился.

Вадим ослабил захват и стремительно поднялся. И снова отступил от соперника на полшага. На всякий случай. В целях осторожности. Поверженным противникам свойственно коварство. Капитан маневр оценил правильно. Усмехнулся, развел руками:

– Я ж говорю, «морской котик»… – и протянул победителю руку. – Ты выиграл, майор. «Пузырь» с меня.

Зал наполнился аплодисментами. В знак благодарности за урок. Как поздравление победителю.

– Согласен, – улыбнулся детектив и уточнил: – Прямо сейчас. Сможешь выбраться со мной в город?

Капитан утвердительно кивнул. Он понимал, что никакого «пузыря» уже не придется ставить. Сегодня не будет ни кафе, ни даже какой-нибудь захудалой забегаловки. Сегодня ему уготована поездка в другое заведение. В СИЗО. Это был арест. На глазах двух десятков его парней, ни о чем не догадывающихся. Так, пожалуй, лучше. Придет время, узнают. Только поймут ли… Вряд ли. Не простят, это точно.

– Спасибо за урок, майор, – совершенно искренне добавил Елисеев, – будь моя воля, взял бы тебя инструктором. Где ты всему этому научился?

Рассказывать о своих тренерах и пройденной школе Вадим посчитал слишком длинным и шутливо отмахнулся:

– Мы все учились понемногу. Чему-нибудь и как-нибудь… Поехали, капитан?

– Поехали, – согласился тот и негромко заметил: – Долг платежом красен…

Прощаться с десантниками Елисеев не стал. Дважды хлопнул в ладоши, как при появлении, и зычно распорядился:

– Продолжайте тренировку!

И неторопливо направился к выходу. Осознавал, наверное, что покидает этот зал надолго. К сожалению, долг капитана-орденоносца Владимира Елисеева составлял немалую цифру. Долг перед законом, который ни списать, ни простить.