Мысль о встрече с фабрикантом Моргулисом появилась у Ковалева сразу после звонка фабриканта в милицию, и если вначале это было в стадии размышлений, то после пребывания в Клепиковском лесу решение повидаться с давнишним знакомым переросло в твердую уверенность. Даже необходимость. Уважаемый Борис Львович явно знал намного больше, чем поведал правоохранительным органам. И, вполне возможно, что он и сам дополнительную информацию заполучил не сразу после захвата заложников, а чуточку попозже, когда бандиты поближе познакомились со своими жертвами и их социальным статусом. Нахождение в руках бандитов внучки одного из состоятельных людей города не могло не натолкнуть их на определенные корыстные выводы. Так что Борис Львович вполне мог получить новую информацию из Раздельной, и эта информация наверняка касалась подробностей пребывания его любимой Яночки в злосчастной деревне.
Возвратившись в Рязань, Ковалев не стал даже заезжать в управление. Он на ближайшей троллейбусной остановке высадил своего лесного соратника Сингапура и поехал на Тульскую улицу. Звонить Борису Львовичу и предупреждать о своем приезде детектив не стал. О его визите на ткацкую фабрику никто, кроме самого владельца, не должен был знать. Даже молоденькая смазливая секретарша. Главное, застать фабриканта на рабочем месте.
Вадиму повезло. Как оказалось, Борис Львович не отлучался с территории фабрики с самого раннего утра. Как приехал в семь часов, так и торчал безвылазно в своем кабинете. Большой бизнес требовал большой заботы и внимания, и неожиданное появление в директорской приемной нежданного посетителя в этот бизнес не вписывалось. Секретарша заявила об этом прямо и безоговорочно:
– Борис Львович сегодня никого не принимает, – небрежно обронила она на вопрос Ковалева о присутствии директора, – для этого существуют приемные дни. Если хотите, записывайтесь. Завтра, может, примет.
И снова уставилась в монитор компьютера. Кажется, девушка привыкла к такой бесцеремонности посетителей. Ходят весь день, слоняются, мельтешат перед глазами и не удосужатся, не догадаются предварительно поинтересоваться рабочим распорядком директора. И сами бы не мотались по городу, и у других время не отнимали. Грязь только разносят.
Вадим обиженно надул губы:
– Мне нужно сегодня…
Секретарша оставалась безучастной. Она даже не оторвалась от любимого занятия, а просто скосила на непонятливого парня глаза и едва заметно усмехнулась. Ее лицо могло бы показаться привлекательным, если б не чрезмерное самодовольство.
– Вы по работе? Или по личному вопросу?
– Я из милиции, – признался Вадим и продемонстрировал девице служебный пропуск на имя Быкова, – лейтенант Быков. Доложите, пожалуйста.
Секретарша фыркнула, однако возражать не стала и нажала кнопку аппарата селекторной связи.
– Борис Львович, – ее голос стал до неузнаваемости вежливым и обходительным, – тут к вам товарищ из милиции. Лейтенант Быков.
– Пусть войдет, – донесся из аппарата приглушенный голос.
Хозяин кабинета уставился на визитера с нескрываемым удивлением. И было отчего. Появление в кабинете вместо зеленого лейтенанта Быкова одного из лучших сыщиков области майора Ковалева могло не просто удивить, а шокировать. И очень сильно напугать, принимая во внимание причастность семьи Моргулисов к трагедии в Клепиках. До инфаркта довести. Ведь страшную новость оттуда можно услышать в любую минуту. Впрочем, при всей своей озабоченности и подавленности от свалившейся на его семейство беде, Борис Львович не утратил способности здраво мыслить и реально оценивать ситуацию. Он сразу сообразил, что для сообщения из Клепиков, какой бы тяжелой не вышла там развязка, правоохранительные органы не станут использовать майора в роли плохого вестника. Для этого достаточно будет поднять телефонную трубку и позвонить. И быстрее, и проще. И никому не надо будет напускать на себя выражение сострадательности и сочувствия.
– Вадим Михалыч! – фабрикант успокоился настолько, что даже припомнил имя-отчество оперативника. – А где же Быков? Я подумал, что прибыл тот самый молодой лейтенант, который месяц назад дотошно выспрашивал меня о Трушкине. Зоя именно так и сказала.
В голосе Моргулиса звучало откровенное осуждение, словно этот обман стал самой большой неприятностью. И все же он вежливо привстал со стула, даже выдвинулся толстым брюшком из-за стола навстречу посетителю и протянул короткопалую ладонь.
– Так уж получилось, Борис Львович, – признался Вадим, пожимая потную руку, – не обижайтесь. Думаю, вы меня поймете.
Фабрикант изумился. И скрывать своего настроения не желал.
– Вы намеренно пришли под чужим именем? – кажется, он готов был возмутиться. – И с какой целью, позвольте узнать? Чем вызван сей маскарад? Во что вы меня втягиваете?
Можно было подумать, что господин Моргулис, хорошо известный в Рязани предприниматель, за таким перевоплощением сыщика, личности в Рязани тоже достаточно известной, усмотрел какую-то нехорошую крамолу. Вроде требования продать по дешевке контрольный пакет акций фабрики. Или включить себя в число членов совета директоров. Или, на худой конец, потребовать крупную сумму денег. Вроде кредита. Кредита беспроцентного и безвозвратного.
Ненаигранная придирчивость фабриканта к появлению в его кабинете визитера под чужим именем показалась детективу неуместной. С Моргулисом Вадим встречался и беседовал в своем кабинете не один раз, так что у того была прекрасная возможность сделать о майоре кое-какие выводы. И ушлый еврей наверняка сделал и сейчас прекрасно понимает, с чем это связано.
– Уважаемый Борис Львович, – твердо заметил Вадим, не желая подвергать собеседника ненужным терзаниям и догадкам, – я никогда и ничего не делаю необдуманно. Тем более когда мои поступки касаются жизни и безопасности не меня лично, а других людей. В данном случае, как вы догадались, речь идет о вашей внучке.
Борис Львович бессильно опустился в кресло:
– Что с ней?
Фабрикант побледнел. На Вадима он не смотрел, а таращился широко раскрытыми глазами. Испуганно и растерянно, боясь услышать страшную новость. Вадим поспешил успокоить любящего дедушку.
– Не пугайтесь, она жива. На этот час у нас нет никаких известий о гибели кого-нибудь из заложников.
От облегченного шумного выдоха фабриканта колыхнулись толстые шторы у окна.
– Слава богу… Напугали же вы меня, Вадим Михалыч. Но почему все-таки вы заявились под чужим именем?
Детектив усмехнулся. Не понимает, старый. Ладно, можно объяснить.
– В ваших интересах, Борис Львович, – вздохнул он и пояснил: – Для вашей семьи будет лучше, если некоторые любопытные граждане узнают, что у вас побывал не майор Ковалев, а малоопытный лейтенант Быков. Запомните это.
Отошедший от потрясения фабрикант усмехнулся:
– Вы уверены, что меня спросят о вашем визите? Даже, может, знаете, кто спросит?
Кажется, фабрикант полностью успокоился. Что ж, тем лучше.
– Догадываюсь, – усмехнулся детектив, а чтобы у любящего дедушки не возникло сомнений по поводу его осведомленности, категорично добавил: – Уважаемый Борис Львович, я прошу вас проникнуться важностью момента. Сегодняшняя наша встреча вызвана не желанием прояснить ситуацию вокруг ваших ежемесячных взносов рэкетирам, как это было в прошлую встречу, а обстоятельствами гораздо серьезней.
Борис Львович сделал было робкую попытку выразить недоумение по поводу услышанного и раздумал. Пусть детектив выскажется до конца, а потом уже можно будет ответить. Подытожить разом все его слова.
– В тот раз вы категорически отвергли показания рэкетира, – жестко продолжал Ковалев, менее всего настроенный на уговоры, – и я не особо этому препятствовал…
– Каждый из нас своими деньгами волен распоряжаться по собственному усмотрению, – возразил фабрикант. – Разве я не прав?
Он решил прикинуться простачком.
– Не правы, – с прежней жесткостью заметил детектив. – Я далек от мысли вмешиваться в ваши финансовые дела, но мзда рэкетирам при определенных обстоятельствах вполне может квалифицироваться как материальное пособничество преступникам. На ваши деньги, уважаемый Борис Львович, преступники не только поправляли свое здоровье на заграничных курортах, а и, вполне возможно, приобретали оружие.
Густые брови Бориса Львовича изумленно взметнулись вверх. На самый лоб. От возмущения у фабриканта не нашлось слов. Дерзкие предположения милиционера можно было расценить не иначе как оскорблением.
– Да, Борис Львович, – Ковалев не обратил внимания на болезненную реакцию фабриканта, – и вполне возможно, что таким оружием вооружены бандиты в Раздельной. Те самые, взявшие в заложницу вашу внучку и убившие прошлой ночью милиционера.
Моргулис побледнел. О гибели милиционера в Раздельной фабрикант не знал, и потому события вокруг заложников не представлялись ему настолько трагичными и безнадежными. Он до конца уповал на здравый смысл, не в силах предположить, что события способны принять столь крутой поворот.
– Они убили милиционера? – выдохнул он.
– Да, – безжалостно подтвердил Вадим, – из автомата. В голову. Как видите, бандиты готовы на все, отступать им некуда. И они пойдут, в этом можно не сомневаться. Остается только гадать, как они поведут себя в отношении заложников. Их действия становятся непредсказуемыми. Поэтому я и пришел к вам. И снова, как и в прошлый раз, не стану взывать к вашей искренности, напоминать о гражданской сознательности, о благоразумии. Напомню лишь, что на этот раз речь идет о вашей внучке.
Фабрикант ткнулся седой головой в ладони. Его узкие плечи затряслись от всхлипов. Старый еврей плакал. И его состояние было понятно и объяснимо. Заплачешь, когда жизнь любимой Яночки держится на волоске. Детектив молчал. Пусть до конца осознает, что его плата рэкетирам, в чем он так и не признался, не идет ни в какое сравнение с жизнью внучки. В конце концов, деньги можно вернуть и приумножить. И в этом, безусловно, еврей преуспеет, есть у него на это хорошая жилка, а вот внучек в его семье может и не быть.
– Но что я могу? – взмолился через минуту Моргулис, словно осознав, что слезами делу не поможешь. – Чем я могу помочь? И почему вы решили, что я знаю намерения этих… негодяев?
Кажется, любящий дедушка начинал рассуждать здраво и ответственно. Ковалев окончательно убедился, что его затея оказалась верной. Фабриканту явно есть чем поделиться.
– Когда бандиты звонили вам?
Майор решил придать разговору такую направленность, будто он многое знает о контактах бандитов с внешним миром и хочет лишь уточнить некоторые детали. И мысленно похвалил себя за предусмотрительность, когда Моргулис после небольшого раздумья сказал:
– Вчера вечером. Около одиннадцати…
Фабрикант поверил, что детектив знал о звонке. Иначе не спрашивал бы так уверенно. Похоже, милиция прослушивает все телефонные переговоры.
– Какую сумму потребовали?
– Сто тысяч. Долларов…
Не слабо. Значит, финансовые возможности одного фабриканта бандиты соизмерили с возможностями целого УВД. Может, преднамеренно оказали силовикам послабление? В счет будущих отношений.
– Они потребовали никому об этом не говорить, – умоляюще уточнил Моргулис, – в противном случае пригрозили страшной карой… моей девочке… моей Яночке…
Ковалев вздохнул. И подтвердил:
– Они всегда угрожают. Когда и куда вы должны доставить деньги?
Моргулис перестал всхлипывать и обеспокоенно уставился на детектива. Такой вариант его не устраивал. Он хорошо помнил и уже никогда не забудет предупреждение бандитов. А что будет с Яночкой, если их сообщники заметят милиционеров у назначенного места? Что будет с ним самим? Если уж бандиты не побоялись убить милиционера, то перед стариком Моргулисом и его внучкой и вовсе не остановятся.
Ковалев замешательство фабриканта понял правильно.
– Хорошо, Борис Львович, место встречи можете не называть. А вот время мне знать нужно. Иначе я вряд ли смогу помочь вашей внучке. И другим заложникам тоже.
Борис Львович посмотрел на него с недоверием. Вроде даже с недовольством. Появление детектива явно не вписывалось в его планы, хотя и большой неожиданностью не стало. К появлению в кабинете сотрудников доблестной милиции ему следовало быть готовым сразу после своего звонка, когда поведал о захвате заложников. Не ожидал, правда, что милиция делегирует к нему самого назойливого своего представителя. Въедливый майор. Лучше бы с ним не встречаться. По крайней мере, хотя бы сегодня-завтра. А завтра он отвезет деньги в указанное место, и Яночка будет на свободе и в безопасности. А потом можно встречаться с кем угодно, хоть с самим генералом. И говорить о чем угодно. Но Ковалев поломал все планы. И лишил спокойствия, появившееся было в душе старого еврея после того, как он узнал и принял требование бандитов. Конечно, сто тысяч долларов очень приличные деньги, но что они по сравнению с жизнью Яночки? Ничто. Без Яночки ни к чему никакой бизнес. И даже фабрика. Для внучки он хлопочет, для нее старается. Без нее жизнь потеряет всякий смысл. Тьфу-тьфу, конечно. Что это он, старый дурак, о дурном да о плохом стал думать? Об этом лучше не думать. А как не думать, если девочке еще целый день предстоит пробыть в бандитских лапах.
– Борис Львович, когда вы должны доставить деньги?
Моргулис вздрогнул. Вопрос детектива вернул его из дня завтрашнего в тревожную реальность, когда абсолютно ничего не известно, не ясно и непредсказуемо. Если верить майору, а не верить ему оснований нет, то бандиты действительно могут пойти на все. Они с самого начала знали, на что шли, и готовы к любому исходу. Хорошо, что генерал Федоров лично находится на месте трагедии, это обстоятельство внушает некоторое спокойствие. Его авторитет наверняка сказывается на поступках бандитов. А что может майор? Что он вообще задумал? Не спровоцирует ли бандитов на самые страшные меры?
Ковалев сомнения фабриканта понял правильно. И добавил:
– Операцией, Борис Львович, руководит начальник УВД Федоров. Лично. И без ведома и разрешения генерала не делается и не предпринимается ни один шаг, ни одно движение, имеющие хоть какое-то отношение к этой проблеме. И мои шаги тоже.
Моргулис поверил. Ничего иного и не оставалось, ведь других вариантов попросту не было. Моргулис понимал, что не в его интересах пытаться что-то скрыть от назойливого майора, ибо в противном случае тот может установить за ним наблюдение и проследить за каждым его шагом. А это еще хуже. Бандиты поймут, что фабрикант под колпаком. Приходится признаваться.
– Завтра в девять утра…
Борис Львович едва сдержался от соблазна назвать место встречи. И назвал бы, если б Ковалев спросил об этом. Ковалев не спросил. Детектива почему-то интересовало только время. В его планы явно не входила организация засады на месте передачи денег. Майор замыслил что-то другое. А может, вообще ничего не замыслил. Может, просто собирает информацию для генерала, а тот уже сам примет решение. Тоже неплохой вариант. Федоров мужик серьезный, ответственный, и к чужому горю неравнодушный, как другие чиновники. В состоянии, словом, принять правильное решение.
– У меня все, Борис Львович, – Ковалев встал из уютного кресла. – Напоминаю, что о моем визите никто не должен знать. У вас был лейтенант Быков. Запомнили? О причине его появления говорите все, что угодно. Вашу правдивость бандиты все равно не смогут проверить, для этого им надо будет повстречаться с Быковым. А это не в их интересах.
В иной ситуации такое напоминание показалось бы фабриканту некорректным, даже обидным, но сейчас не до самолюбивых тщеславий. Борис Львович тоже выбрался из кресла и первым протянул руку:
– Да-да, Вадим Михалыч, не волнуйтесь.
Ковалев не волновался. Волноваться следовало самому Борису Львовичу. И переживать. Но не терять при этом головы и не принимать необдуманных решений. Не дай бог. И Борис Львович обдумывал.
– Вадим Михалыч, – вкрадчиво напомнил он, когда Ковалев уже брался за дверную ручку, – позвольте один вопрос? Вы ничего не сказали о деньгах… Надо ли их доставлять по указанному адресу? Или не надо?
Ковалев усмехнулся про себя. Про деньги он не забыл. А не сказал о них, потому что не мог разрешить фабриканту проигнорировать требование бандитов. Или, еще хуже, отменить доставку денег. Это могло раскрыть весь его замысел.
– Обязательно надо, Борис Львович, – твердо сказал он, – обязательно надо доставить. Пока ситуация не разрешится, мы должны выполнять все требования бандитов. Сам генерал так распорядился. Сейчас, главное, спасти людей, а деньги дело наживное. Сами понимаете.
Моргулис вздохнул. Он все прекрасно понимал. Как никто другой. Единственное, что ушлый еврей не понимал, так это задумку майора. Что ему дала информация о времени передачи денег? Какое это вообще имеет значение? Какая разница, когда это произойдет? Утром ли, вечером ли. Какие дивиденды можно из этого извлечь? Непонятно. Тем более непонятно, почему майор так настойчиво спрашивал именно об этом.
Однако никаких догадок в озабоченной голове фабриканта не зарождалось, и он решил, что точное время нужно майору не иначе как для слежки. Для слежки за ним, старым немощным евреем. Детектив рассчитывает, что он выведет их на бандитов.