Обследование лесного водохранилища «следопыты» хотели было начать с изучения берега со стороны Раздельной, однако перебраться через водную преграду оказалось делом непростым. Пруд брал свое начало в глубокой ложбине, богатой родниками и густыми зарослями, и если ледяной водой и колючими ветками можно было пренебречь, то заболоченная низина ложбины внушала опасение. Ковалев попытался было сделать несколько шагов к противоположному берегу и вскоре отказался от своей затеи. Пропитавшаяся водой земля походила на трясину. Ближе к середине ложбины детектив стал проваливаться чуть ли не по колено, и с каждым очередным шагом почва слабела, не желая быть опорой. А вот обратно отпускала с неохотой, норовя удержать в своем мрачном чреве если не всю ногу нежданного ходока, то хотя бы его сапоги. Сингапур наблюдал за детективом, стоя на берегу, и не высказывал ни одобрения, ни замечаний. Кажется, противоборство трясины и человека показалось интересным только лесным обитателям, и их переливчатые звуки стихли не иначе как из-за этого интереса. В лесу была тишина.

– Давай назад, Михалыч, – не выдержал Сингапур, когда при очередном шаге детектив погряз чуть ли не по пояс, – все ясно, тут прохода нет. И берег, вишь, совсем нетронутый. Ни тропки, ни стежки. Тут даже животные не ходят. Вертайся. От греха подальше.

Ковалев глянул на противоположный берег, до которого оставалось какие-нибудь пять-шесть метров, внимательно осмотрел густые заросли, действительно нетронутые, и повернул назад. Короткую заминку неосторожного ходока трясина использовала с выгодой для себя и категорически не хотела отпускать. По крайней мере, отпускать безобидно. И грозно чмокала, хлюпала всем своим нутром в ответ на любую попытку вытащить ногу. Ощущение навевалось не из приятных. Пучина пугала, страшила и вместе с тем обнадеживала, позволяя вычеркнуть из возможной переправы довольно большой участок пруда. Примерно с полкилометра, не меньше. Бандитам тут искать нечего. Тем более ночью.

Не вызывала сомнений непроходимость и следующих нескольких сотен метров, где ложбина уже начинала заполняться водой. Глубина там едва достигала метра, расстояние от берега до берега тоже было незначительным. Не особо сложная преграда, если б не трясина. Кажется, такая зыбкая почва была по всей ложбине. Хотя вряд ли. Никто не стал бы строить плотину в заболоченной местности.

Ковалев оказался прав. Твердое дно стало чувствоваться на следующем участке пруда, там перестал проваливаться даже шест. Однако ничего не указывало на возможность переправиться. И Сингапур снова обратил на это внимание. И твердо отверг все предположения детектива.

– Тут брода нет, – уверенно заявил он, когда Вадим полез было в воду, – какой брод, если вокруг ни одной тропки. Если б тут люди ходили, то непременно оставили бы следы. Сам погляди. Заросли по обоим берегам непроходимые, из воды сплошные коряги торчат. Запросто пузо пропорешь. Какой дурак в коряги полезет?

Вадим присел на мокрую траву, вылил из сапог воду. Пошутил:

– Я же полез.

– Ты по работе полез, – не смутился Сингапур, – по службе. И днем, не ночью. А бандитам какая нужда рисковать? Нет, Михалыч, надо искать обжитое место.

Вадим посмотрел на него с удивлением. Про обжитое место на берегу лесного пруда он почему-то не подумал. Таким местом могла быть разве лишь плотина. Но там им делать нечего, там десантники. А Сингапур продолжал:

– Сам говорил, что без помощи кого-то из местных бандитам не обойтись. Или не говорил? А если так, то проводник наверняка показал им не только тропку к пруду, а и подходящее место для переправы. Тропу искать надо, Михалыч. А уж она выведет куда следует. Не может быть, чтобы тропа к пруду шла вслепую, а не куда надо.

Звучало резонно. Наивно предполагать, что местные жители в своих походах на пруд избирали окружной путь, пренебрегая путем кратчайшим. И также трудно предположить, что дорога к плотине была единственным маршрутом из Раздельной через лес к шоссе. Для транспорта, может быть, но не для пешеходов. Ковалев вздохнул:

– Тропа на том берегу. На чужом… А как туда перебраться?

– По плотине, – пожал плечами Сингапур, – дойдем же мы до нее когда-нибудь. Или умудримся миновать?

Детектив такой самоуверенности не разделял. Чтобы разминуться с плотиной, достаточно удалиться от пруда и потерять его. Другими словами, заблудиться. Не дай бог, конечно, заплутать в незнакомом сыром лесу. А они и без того уже до нитки промокшие, озябшие, холодные. Бр-р. О таком безрадостном варианте лучше не думать. Сам по себе лес небольшой, десять километров, не больше. Это если по прямой. Но заплутавший в лесу путник никогда по прямой не ходит, а кружит вокруг одного и того же места. Если б в лесу можно было двигаться проложенным заранее маршрутом, то и заблудившихся не было бы. Какой же маршрут наметили для себя бандиты? Из этого леса выйти можно, не тайга какая-нибудь. Рано или поздно, но можно. Только им ведь не до прогулок, им скрыться еще надо. И не в лесу, а как можно дальше отсюда. И в этом не помогут никакие самые резвые ноги, для этого нужна машина. А если так, то бандиты рассчитывают выйти в заранее намеченном месте. Там, где их будет ждать машина. И в намеченное время, чтобы машина не привлекла ничьего внимания. Это самый приемлемый для них вариант. С точки зрения Ковалева, конечно. И если разобраться, то этот вариант является не более чем его предположением. А как оно будет на самом деле, покажет время. Все станет ясно только завтра. Или даже послезавтра.

– Гляди, Михалыч, – идущий впереди Сингапур остановился и показал палкой на едва приметную прогалину среди кустов, – кажись, тропка…

Ковалев замер. Огляделся вокруг и тоже приметил, что в сторону кустов уходила тропинка. Даже не тропинка, а просто примятый травяной след. Трава по этому следу не стояла, не тянулась вверх, а лежала. Вытоптать полностью ее не смогли, просто хорошо притоптали. Похоже, тропинка пользовалась широкой известностью.

Подтверждение своего вывода «следопыты» увидели на берегу. В этом месте берег вдавался в пруд небольшим полуостровом, лишенным деревьев и кустарников. Только трава, кое-где вытоптанная до самой земли.

– Рыбное место, – усмехнулся Сингапур и показал на торчавшие у берега рогатки, – с удочками, значит, промышляют. Водится тут рыбешка. Жаль, с бреднем да сетью не сунуться, а то приехали бы. А, Михалыч?

Он имел в виду многочисленные коряги и ветки в воде, надежно охранявшие рыбу от промышленного лова. Однако Ковалеву такое утверждение показалось спорным. И было отчего. На илистой береговой полоске возле воды отчетливо виднелись множественные следы, оставленные рыболовами. В этом месте явно заводили бредень. И здесь же вытаскивали, потому что противоположный берег, на котором кустарники и деревья начинались от самой воды, для этой цели никак не подходил. Разве лишь метрах в двадцати от места напротив того, где они находились, деревьев почти не было. Лес то ли вырубили, то ли он там вообще не вырастал.

– Ольха там росла, – пояснил Сингапур, – ольховые дрова самые легкие и полезные, неспроста их царскими называют. Вот деревенские и приложили к ней руку. Все выпилили, даже в воде которые росли. Молодцы, соображают.

На берегу в том месте тоже оставались следы человеческой деятельности, в основном в виде многочисленных ольховых веток. Видимо, под высокий эпитет подпадала только ствольная часть дерева. Иначе сельчане не проявили бы такого неуважения к царскому дереву.

– Ну что, Михалыч? – не унимался Сингапур, которого «обжитое место» обуяло новым азартом. – Идем к плотине? Далеко до нее, кстати?

– А ты что, устал?

Вадима тоже охватило приподнятое настроение. Он даже хотел предложить сделать короткий привал, благо в рюкзаке дожидалась своего часа бутылка «Русского стандарта» и десяток бутербродов. После марш-броска по сырому лесу не мешало бы принять вовнутрь сотню-другую живительных граммов. Для сугреву, как говорят знающие люди. Сингапур своим вопросом натолкнул на мысль повременить с привалом до плотины. Десантники, небось, продрогли не меньше и от «наркомовских» граммов вряд ли откажутся.

– Я не устал, – бодро заметил Сингапур, – но нам обязательно надо успеть побывать на том берегу. И в аккурат напротив. Интересное местечко. А про плотину к тому спросил, что чем ближе к ней, тем меньше вероятность увидеть там бандитов. Верно я кумекаю?

Детектив улыбнулся. И подтвердил:

– Верно, Никандрыч.

И с облегчением подумал, что обнаруженное «обжитое место» вполне подходило для переправы. Уж если тут бреднем тралили, то для пловца тридцать метров водной глади не расстояние. А если лодчонку какую-нибудь, то и вовсе плевое дело. Минута – и ты уже на том берегу. А еще через несколько минут уже на окраине леса в машине. Ищи-свищи их потом.

Ладно, граждане бандиты, посмотрим, чья возьмет. Спор еще далек до своего завершения.

– Чую, Михалыч, – разглагольствовал Сингапур, споро и решительно двигаясь среди кустов, – что тропинка выведет нас к дороге. А дорога в аккурат к плотине. Помяни мое слово.

Ковалев усмехнулся. Для подобного вывода большой наблюдательности не требовалось, ведь в этой части все пути-дорожки вели к плотине. И от нее разбегались по другую сторону пруда, придавая лесу дополнительные ориентиры и обжитость. Через несколько шагов они действительно вышли на дорогу. Сингапур восторжествовал.

– Видал? – он победно вздернул вверх руку. – Что и требовалось доказать.