Из управления Ковалев выехал в начале девятого утра, перед отъездом еще раз строго напомнив помощникам ничего и никому не говорить о его отсутствии. Для всех он в управлении. Для пущей правдоподобности Вадим поставил свой «уазик» на площади Мичурина на самом видном месте, чуть ли не перед входом в управление. Пусть все видят и знают, что Ковалев где-то здесь. А сам после этого, заглянув на минутку в свой кабинет и послонявшись для видимости по коридору, вышел во внутренний двор здания, где со вчерашнего вечера дожидалась «Нива» с тонированными стеклами и частными номерами. На выезде со двора детектив даже охраннику у ворот продемонстрировал не свое служебное удостоверение, а специальный пропуск, выданный на имя Быкова. Такая конспирация не казалась чрезмерной. И не только из-за важности предстоящего дела, а просто в силу привычки, выработанной за «милицейские» годы. Майор чувствовал бы себя неуютно и дискомфортно, если б при подготовке к этой операции не предусмотрел все возможные варианты. И в первую очередь предусмотрительность касалась непосредственно лично его поведения, причем на всех стадиях дела, от разработки до завершающего момента. Поэтому майор даже помощникам ничего не сказал. Ни о цели поездки, ни о районе. Ничего, что обиделись. Повзрослеют, поумнеют и сами поймут, что у оперативников не принято посвящать в детали операции лишних людей. Они об этом даже вслух стараются не думать. Конечно, маловероятно предугадать все возможные варианты, по которым может развиваться операция, но просчитывать эти варианты нужно. Для уверенности, что спланированный тобой конечный результат не станет итогом счастливых или несчастливых случайностей и везения или невезения, а станет закономерным завершением продуманного до мелочей дела.

Единственным человеком, кому предстояло узнать о краткосрочной командировке детектива в Клепиковский район, был случайный свидетель вчерашнего лесного костра Михаил Прошин. Мишка Сингапур, приглянувшийся Ковалеву своей наблюдательностью и знанием леса. Такой следопыт оперативнику как раз и был нужен, хотя и он тоже до поры до времени об истинной причине поездки мог только догадываться.

Сингапур ждал майора неподалеку от автобусной остановки на выезде из города. И сразу бросался в глаза своим походным снаряжением и одеждой. Резиновые сапоги, длинный брезентовый плащ с капюшоном, небольшой рюкзак и зачехленные удочки указывали, что Сингапур приехал к месту встречи прямо из гаража. Так и оказалось. Поздоровавшись с детективом, он взобрался в машину и сразу спросил:

– Мы надолго в лес едем? А то я своим ничего не сказал, переживать будут. До обеда обернемся?

Ковалев лишь пожал плечами. И честно признался:

– Вряд ли, Никандрыч. Часа три потратим только на дорогу, туда и обратно по полтора часа. Еще столько по лесу прошастаем. Так что домой часа в три дня вернемся, не раньше.

Сингапур удивленно вытаращил глаза:

– Три часа на дорогу? Это куда же мы едем, майор? Разве не к костру?

Пришло время Ковалеву признаваться. Не в обмане, которого, в общем-то, не было, а в своей скрытности. Правильней сказать, в неполной информированности следопыта.

– Мы едем в Клепики, – улыбнулся Ковалев, а чтобы у следопыта не испортилось настроение от неожиданной новости, добавил: – Извини, Никандрыч, за такой вояж, но без твоей помощи мне не обойтись.

Признание детектива прозвучало комплиментом, и польщенный Сингапур заметно смягчился. Хотя и проворчал:

– Теперь понятно, зачем ты про удочки вчера сказал. Значит, к озеру едем, не в лес. Только какая сейчас рыбалка… На меня как на дурака все глядели, пока до места добрался. На всю матушку-Рязань один я рыбный сезон еще не закрыл. Хорошо, никого знакомых не встретил, а то обсмеялись бы. А ведь у меня тоже имидж, товарищ майор.

Ковалев виновато развел руками. И чувствовал, что Сингапур бурчал для проформы, лениво и незлобиво, не придавая своему брюзжанию большого значения. Похоже, такому мрачному настроению в немалой степени способствовала и осенняя погода. Всю ночь напролет шел дождь, немного успокоившийся лишь под утро. Да и то не совсем, до сих пор накрапывает. Пасмурно, хмуро. Все вокруг выглядит серо, безрадостно, однотонно. И машины, и дорога, и все, что лежит и движется по обе стороны от нее. Весь пейзаж, словом, написан в мрачных тонах. И эта написанная природой картина давит на душу, не давая ей не то что вырваться наружу, а хотя бы немного развернуться. И если к этому добавить вчерашние криминальные происшествия, то вся жизнь покажется такой же безрадостной и безысходной.

– Удочки нам пригодятся, – возразил детектив и, заметив ухмылку на круглом лице Сингапура, пояснил: – Не для рыбалки, а вместо атрибута. Для отвода глаз. Мало ли кто встретится на лесной тропинке…

После таких слов Сингапур окончательно утратил надежду понять замысел майора, и чем больше тот говорил, тем неопределенность не уменьшалась, а наоборот, возрастала. Единственное, в чем Сингапур сейчас не сомневался, это в том, что вчерашняя вылазка в лес впутала его в крутую историю. По самое дальше некуда. Теперь дай бог подобру-поздорову унести ноги из этой заварушки и остаться целым и невредимым. Во, блин, судьба… На ровном месте, из ничего возникла большая проблема. Ему это надо, на старости-то лет?

Вслух о своих безрадостных размышлениях Сингапур ничего не сказал, молча наблюдая за дорогой и ожидая услышать от майора более конкретных пояснений. Не все же время оперативник будет изъясняться недомолвками да загадками, вспомнит же, наконец, что рядом с ним находится не коллега-сыщик, а сварщик. А это совсем разные категории. И майор, кажется, вспомнил про это.

– Считай, Никандрыч, что мы едем на экскурсию, – улыбнулся он, – интересная ожидается экскурсия. Уверен, тебе понравится.

Сингапур недоверчиво хмыкнул:

– Мне и в нашем лесу нравится. Какого дьявола переться за сто верст в эти самые Клепики? Не пойму я что-то, майор.

Ковалев глянул на часы, будто от расположения стрелок зависела возможность поведать следопыту смысл поездки. Стрелки показывали половину десятого, до конечного пункта маршрута оставалось еще несколько минут езды. Ковалев промолчал. И лишь через минуту, когда «Нива», сбавив скорость, свернула на проселочную дорогу и покатила в сторону леса, сказал:

– Леса везде одинаковые, Никандрыч, да не в каждом имеются водоемы. Есть в этом лесу интересный пруд, вот он нам и нужен.

Сингапур снова хмыкнул:

– И на кой хрен? Чтобы за сто верст на рыбалку ездить? Тебе можно, майор, у тебя бензин дармовой, а мне не с руки. Золотая выйдет рыбка. Лучше уж в магазине купить. И на кой хрен я тут нужен? За компанию?

Сингапур хитрил. Прекрасно понимал, что майор везет его вовсе не на рыбалку, и по-прежнему терялся в догадках. Вариантов и предположений в его голове прокрутилось немало, но все они выглядели поверхностными и необоснованными. Если не смешными. Он даже начал беспокоиться. Шут его знает, кого представляет этот майор. В милиции сейчас разных личностей полно, разных оборотней, недаром на всех углах трубят про ментовскую коррупцию.

– Скажу честно, Никандрыч, – детектив, кажется, решил раскрыть карты, – ты мне нужен как большой знаток леса. Как следопыт. И надо будет нам прогуляться по бережкам этого пруда, все прощупать, пронюхать, потрогать… Обследовать, как свою собственную квартиру. А без тебя мне с таким делом не справиться. В лесу я плохо ориентируюсь.

Сингапур облегченно вздохнул. Похвала детектива, что и говорить, льстила. Хотя всех вопросов не снимала.

– Я вместо Дерсу Узала, выходит, – усмехнулся он и переспросил: – А что искать-то? И не лучше ли кого-нибудь из местных на это дело подписать? Лесника, к примеру. Он-то уж точно поможет.

– В том то и дело, что нельзя, – возразил Ковалев, – про нашу задумку никто не должен знать, особенно местные. Вчера в деревне Раздельная, она по ту сторону леса находится, трое бандитов захватили заложников. Не знаю, каким образом они будут выбираться из деревни, но вполне возможно, что через лес к шоссе, по которому мы приехали.

– Нашим маршрутом, выходит, – уточнил Сингапур и предположил: – Если так, то они пойдут через плотину. Есть же у пруда плотина?

Детектив усмехнулся. Слишком просто, чтобы бандиты пошли через плотину. Не дураки, понимают, что этот вариант милиция наверняка учтет и без внимания не оставит.

– Нет, Никандрыч, через плотину они не пойдут, – уверенно заметил Вадим, – слишком прямолинейно. Они пойдут через пруд.

Про засаду десантников детектив умолчал.

– Через пруд? – засомневался Сингапур. – В такую стужу? После такой ванны они дуба дадут, пока до шоссе доберутся. Или там есть переправа?

Разговор наконец-то приблизился к самому важному моменту. Теперь Сингапур догадался о своей истинной задаче, чем не преминул поделиться. Пусть майор лишний раз убедится в его способностях.

– Значит, искать будем переправу. Переправа, переправа, берег левый, берег правый, – продекламировал Сингапур и без улыбки добавил: – В кустах искать непросто. А, Михалыч?

Он заметно успокоился, если вспомнил стихотворение Твардовского. Повеселел, осознав свою значимость в ожидаемом мероприятии.

– Непросто, – согласился детектив, – о маскировке бандиты наверняка позаботились, насчет этого можно не сомневаться. Но в этом и кроется интерес, чтобы их перехитрить. И пусть они думают, что их загадка для нас неразрешима. Мы думаем иначе. Верно? Иначе бандиты уйдут, а этого нельзя допустить.

Сингапур со вздохом подтвердил:

– Ясное дело. Только раз на раз не приходится. Вон сколько преступлений не раскрывается…

– Для этого мы сюда и приехали, – жестко заметил детектив, – чтобы все раскрывалось.

Кажется, они действительно приехали. До леса, правда, оставалось еще метров сто, но «Нива» пробиралась уже сквозь молодой березняк, выросший возле старого леса. В нескольких местах аккуратными рядами виднелись полусгнившие соломенные кучки, напоминая, что совсем недавно тут простирались поля, колосились зерновые, кипела уборочная страда. А несколько лет назад новоявленная плеяда ученых агрономов прикинула, что сельское хозяйство в этих краях нерентабельно, и одним росчерком пера остановила все полевые работы. Раз и навсегда, потому что лет через пять молодой березняк заматереет и уже не даст себя выкорчевать. Он и сейчас, резво заполоняя недавние поля, будто норовит напомнить людям, вчерашним хлеборобам, что природа не терпит пустоты.

– В таком молодняке обычно грибов полно, – поделился Сингапур, нетерпеливо озираясь из машины, – косой коси. И не опята какие-нибудь, а «красноголовые» да подберезовики. Не червивые, молодые, один к одному. Красота… Вот за грибами я бы сюда приехал. А, Михалыч?

– Можно и за грибами, – кивнул Ковалев и остановил «Ниву» в густом кустарнике. – Все, Никандрыч, приехали. Дальше пойдем пешком. Доставай свои удочки…

Пока Сингапур доставал удочки, Вадим по его примеру тоже переобулся в резиновые сапоги и, не выходя из машины, облачился в непромокаемый плащ. Теперь совсем другое дело, теперь можно углубиться в любую чащу. Детектив хоть и плохо ориентировался в лесных дебрях, но представление о пребывании в осеннем лесу имел. Тем более в дождливую погоду.

– Значит, так, Никандрыч, – он разложил на коленях крупномасштабную карту Клепиковского района и ткнул пальцем в зеленый квадрат, – вот лес, куда мы приехали. Мы находимся примерно вот здесь, а вот здесь, через лес, находится деревня Раздельная. От шоссе до деревни километров двадцать…

– И все лесом? – пошутил Сингапур.

Детектив на шутку отреагировал серьезно. И уточнил:

– Не все, примерно километров десять. Понимаешь теперь, почему я не обратился за помощью к местным?

Теперь Сингапур понял. Чтобы пройти десять километров по ночному лесу и выйти в нужном месте, требовалось хорошее знание местности. Бандитам наверняка потворствует кто-то из местных, они с его помощью либо прекрасно изучили местность, либо планируют использовать в качестве проводника. Вот почему детективу представлялось крайне важным узнать имена и возраст всех заложников-мужчин, ведь вряд ли бандиты возьмут с собой в длительный ночной поход немощного старика. Для этой цели нужен молодой парень примерно их возраста. К сожалению, полной информации о заложниках у милиции не было. Все сведения строились только на показаниях жителей, вышедших из деревни. Правдивые, конечно, сведения, но явно неполные. Не сказали ведь они ничего о внучке Моргулиса. И никто не знает, одна ли она приехала. Может, не одна.

– Понимаешь теперь, следопыт, какая ответственность возлагается на твои плечи? – Слова детектива снова приятно ласкали слух следопыта. – Какая надежда?

После таких слов самым трудным было не зазнаться. И не опростоволоситься. Конечно, отыскать в лесном пруду место, избранное и подготовленное бандитами для переправы, намного проще, чем найти иголку в стоге сена, но полной гарантии в успехе нет и быть не может. Бандиты тоже ведь готовились, все продумали, все взвесили.

И Сингапур скромно заметил:

– Постараемся, Михалыч.

– В лес уехал, – охотно пояснил Стольников.

Незнакомцы не поверили.

– В лес? Зачем? Что сейчас в лесу делать?

Мужики рассмеялись:

– За грибами. Сингапур их до самого снега собирает.

Незнакомцы переглянулись. Отсутствие мотоциклиста их явно расстроило.

– Один уехал?

– Не один, с ментом на пару.

Незнакомцы изумленно переглянулись. Поездка свидетеля в лес вместе с милиционером начисто отметала грибные интересы. С ментами обычно ездят осматривать места преступлений, а не за грибами. Впрочем, им нет абсолютно никакого дела, с кем и когда мотоциклист уехал, им важно знать, когда он вернется. И сможет ли помочь.

Высокий повернулся к напарнику:

– Зря ехали. Что будем делать?

Тот пожал плечами.

– Домой ехать, что делать… Хрен его знает, когда он вернется. И в каком состоянии. Вечером еще раз приедем, Афоня.

В машине, когда уже отъезжали от гаражей, Афоня сказал:

– Не нравится мне его поездка в компании с ментом. Чувствую, что деньгами этому рокеру варежку уже не закрыть… Запоздали мы с ним, проворонили. Лопухнулись по полной программе, Тимоха.

Обеспокоенность Афони на Тимоху не произвела большого впечатления. Не увязывалось в его рассуждениях, что какой-то мужик по прозвищу Сингапур может им навредить. Что он знает, что он видел? Ничего. И никого, кроме сгоревшего трупа. Случайно наткнулся на костер, наложил полные штаны от страха и побежал в ментуру. Менты полуобгоревший труп забрали, привезли в морг, лбы наморщили. А дальше? Очередной «висяк», вот что дальше.

– Боюсь, Тимоха, – твердым голосом продолжал Афоня, – что рокера этого придется убрать. Он слишком много знает.

Тимоха пожал плечами. Лучше бы обойтись без этого, лишняя «мокруха» ни к чему. Убийство одних людей влечет за собой необходимость устранять других, оказавшихся слишком разговорчивыми свидетелями и ставших опасными. И никто не знает, будет ли гребаный Сингапур последним в этой цепочке.

Замкнутый круг, короче. Конвейер какой-то.