Когда Вадим с Дашей вышли на улицу, дождь немного приутих. Это было кстати. Возиться под проливным дождем возле «ракушки», где ютилась служебная «Волга», было бы малоприятным занятием. На служебной машине детектив ездил очень редко, пользуясь личным уазиком, но от положенной ему по штату транспортной «единицы» не отказался. Вот и стояла она во дворе в ожидании «торжественных» выездок, благо приобретенная «ракушка» для уазика оказалась низковатой. Не поедешь же, в самом деле, в ночной клуб на уазике. Тем более в компании с красивой женщиной. Для такой даже «Волга» выглядит скромно, не то что «козлик». Действительно, сарай на колесах, как однажды заметил Быков. И с ним трудно не согласиться. Крути не крути, а в компании с шикарными машинами ульяновский вездеход не смотрится.

– А говорят, что в милиции плохо зарабатывают, – пошутила Даша, усаживаясь в «Волгу», – квартира, две машины… А дача у тебя есть?

Вадим усмехнулся. Вот уж никогда не думал, что его персона станет показательной для оценки финансовой состоятельности и благополучия милицейских работников.

– Есть и дача, – подтвердил Вадим и серьезным голосом добавил: – Так что, Даша, я жених с приданым. Делай выводы. Машина, правда, лишь одна. Эта не моя, служебная.

Даша вздохнула. Печально как-то, с грустинкой. Вроде расстроилась из-за машины. Но тут же снова заулыбалась.

– Думаешь, я просто так к тебе нагрянула? Без задумок на будущее? Неужели я похожа на наивную девочку? – И задорно погрозила пальцем. – Я на тебя сразу глаз положила, – призналась Даша, – когда впервые увидела в «Золушке». Здорово ты тогда стол изуродовал. Помнишь?

Вадим кивнул головой. Он тогда приходил в кафе не кофе выпить, а арестовать Любу Радченко. Каратистку-киллершу, красавицу, на совести которой несколько человеческих жизней. Такие дни запоминаются надолго. Еще «Золушка» запомнилась мимолетным общением с Дашей, о встрече с которой, честно признаться, не один раз думал. И эта встреча состоялась. Наверное, она просто не могла не состояться, потому что обуславливалась обоюдным желанием.

– А вот здесь я работаю, – Даша показала рукой на сверкающий огнями супермаркет, – видишь, какой красавец?

Вадиму хватило беглого взгляда, чтобы убедиться в ее правоте и утвердительно кивнуть головой. Магазин действительно был красив и смотрелся среди соседних зданий очень солидно. Вроде даже вызывающе, олицетворяя собой новое веяние в городской архитектуре. И неудивительно, что в штате его сотрудников оказалась красавица Даша.

– Это ж почти рядом с моим домом, – с удовлетворением отметил Вадим, – а я и не знал. Теперь отовариваться буду только у вас.

И рассмеялся. От его скромных покупок супермаркет мало что выиграет. Даша его смех расценила правильно. И серьезно добавила:

– Теперь мы всегда будем с планом. А делать покупки, кстати, я могу сама. Твое дело – финансы. Договорились?

– Без проблем, – согласился Ковалев, – если что-нибудь останется после клуба…

Шутка выглядела уместной, ибо ночной клуб «Глория» сверкал огнями и гремел музыкой похлеще Дашиного супермаркета. Элитность заведения подчеркивали десятка два крутых иномарок, новеньких, только что, кажется, сошедших с заводского конвейера. Оно и понятно, поскольку на общественном транспорте в такие заведения не ездят. И деньги не считают, как некоторые.

Вадим первым делом, едва они в сопровождении официанта вошли в веселящийся зал и направились к свободному столику, изучающе пробежался взглядом по публике. Усевшись, заказал себе и Даше по стопке коньяка. Особое внимание он уделил мужской компании на площадке по соседству с баром. Площадку от бара отделяла стеклянная перегородка. Мужчины по очереди метали в круг, разделенный на квадраты, маленькие стрелы-дротики, отмечая каждый удачный бросок восторженными возгласами. И не только возгласами. На двух столиках возле площадки постоянно наполнялись коньяком миниатюрные рюмки – и с таким же постоянством опорожнялись. Мужчины играли в дартс. Тот самый дартс, ради которого, собственно, Вадим и приперся в этот клуб и в котором намеревался взять первые уроки. Попробовать свои силы. А пока вся его подготовка заключалась лишь в небольших теоретических познаниях, да и то почерпнутых из интернета. В другой ситуации с такой подготовкой он и не совался бы в компанию к опытным игрокам, коими являлись завсегдатаи «Глории», и не позорился бы. Но сейчас речь шла не о спортивных результатах, не о количестве призовых рюмок, а просто о знакомстве с местными асами чужестранной игры. Вдруг Сингапур прав, и один из этих асов перед приходом в клуб «потренировал» руку в лесу у костра?

– Наблюдаешь за игрой? – спросила Даша, проследив за его взглядом.

Вадим не стал скрывать своей заинтересованности игроками. И соврал:

– Эта игра напомнила мне детство… Мы тогда примерно так же стрелы метали. Самодельные, правда, не такие изящные, не такие точные. И правила у нас тоже свои были. Не знаю, откуда эта игра появилась, но умами нашими детскими овладела быстро.

Вадиму неловко было повторять слова Сингапура и приписывать себе чужое увлечение. Однако свой интерес надо было как-то объяснять, тем более что детектив не мог ограничиться только наблюдением за игроками со стороны. Ему нужно было принять участие в игре. Ему нужно было знакомство с ними.

Даша его откровениям поверила.

– Теперь понятно, – улыбнулась она, – откуда у тебя такое увлечение спортом. А каратэ тоже с самого детства занимаешься?

– Почти, – признался Вадим, – каратэ для меня стало одним из смыслов жизни. Не знаю, кем бы я стал, если б не каратэ…

Даша рассмеялась:

– Не милиционером, это уж точно.

Вадим подумал, что надо бы поближе подрулить к играющим. Пора уже, иначе щедрые призовые сведут на нет смысл общения с ними. С пьяными разговаривать – нет ничего хуже.

К коньячным стопкам играющие действительно прибегали довольно часто, и эта обильность возлияний наталкивала детектива на мысль, что вряд ли имеет смысл высматривать среди них интересующих его людей. Конечно, бандиты тоже расслабляются по полной программе и тоже пускаются во все тяжкие грехи, но используют для этого «свои» заведения. Особенно осторожными в подобных делах они стали после расстрела группировки Зимина в ресторане «Подворье».

После нескольких глотков коньяка Даша посмотрела на танцующих, склонила голову, прислушиваясь к музыке, и когда Вадим уже ожидал от нее предложения пойти потанцевать, сказала:

– Я тоже хочу играть в этот самый… как его… дартс.

Наверное, на ее желание подействовал пример трех девиц из компании игроков, время от времени встающих из-за столов и решительно присоединявшихся к игре. Дротики женщины метали неумело, но под восторженные возгласы спутников, и непременно требовали премиальных граммов. Вадим странному желанию Даши не возражал. Ее решение было хорошим поводом появиться на площадке. Значит, правильно говорят: что хочет женщина, того хочет бог.

Правда, развлекающиеся придерживались иного мнения, и решение незнакомой пары присоединиться к игре восприняли с откровенным недружелюбием. Трудно было предположить, что захмелевшие «асы» увидели в них конкурентов, скорее всего, просто-напросто не хотели уступать место. Азартный дартс казался им гораздо привлекательней, чем бесшабашные танцы. Один из компании, мужчина лет тридцати пяти, с заметно обозначившимся брюшком и лысиной в полголовы, так и сказал, предупреждая намерение Вадима приобрести жетоны:

– Не суетись, мужик. Займи очередь и жди. Через неделю, глядишь, и сыграешь.

И победоносно повел хмельными глазами на приятелей. Те лениво подтвердили:

– На сегодня круг наш. Можешь отдыхать.

В их голосах не было ничего, кроме равнодушия. Даже пару фраз словно не сказали, а нехотя процедили сквозь зубы. Сделали одолжение. Главное, в их высокомерии не было никакого стремления выпендриться перед девицами, это было для них обычной манерой поведения. Они даже не пытались показать молодой паре свое равнодушие, для них и это было излишним и чрезмерным. Этакие полноправные хозяева. И когда только успели привыкнуть к такому и обзавестись барскими замашками? Пожалуй, это выглядело самым неприятным.

Если б не расстроенная Даша, моргающая глазами, Ковалев не придал бы негостеприимству «спортсменов» никакого значения. Он готов был даже свою задумку проверить в следующий раз, тем более что показания Сингапура не совпадали ни с одним из играющих. Но присутствие Даши все меняло. Она была последним рубежом, не позволяя отступать. И не позволяя себя оскорблять.

Не обращая внимания на компанию, Вадим прошел мимо их столиков к барменше, в обязанности которой входило не только приготовление коктейлей и увеселительные беседы с молодыми оперативниками, а и продажа жетонов для дартса. Даша послушно проследовала за ним. И тут же взобралась на свободный крутящийся стул возле стойки. Она словно подсказывала детективу мысль перебраться поближе к играющим, заодно разнообразить коньяк коктейлем и, главное, пообщаться с барменшей. Поскольку ее рабочее место располагалось вблизи от площадки и имело непосредственное отношение к игре, то девушка наверняка обладала информацией о тутошних мастерах. Девушка могла рассказать о них немало интересного, хотя сотрудники подобных заведений излишней болтливостью не отличаются. Таковы жесткие профессиональные требования. Информация о постоянных клиентах и посетителях не подлежит разглашению. А прибегать к служебному удостоверению детективу не хотелось.

– Добрый вечер, – улыбнулся Ковалев, и когда барменша приветливо откликнулась в ответ, наклонился к Даше, – что тебе заказать?

Та крутанулась на стуле и задорно тряхнула копной белых волос:

– Хочу коктейль! Девушка, какой у вас самый лучший коктейль?

Барменша почему-то посмотрела не на нее, а на Вадима. И с прежней улыбкой на губах сказала:

– «Симоне». Но он достаточно крепкий. Я бы вам порекомендовала «Кристи». Приятный вкус, замечательный аромат. Не терпкий, не очень крепкий…

Девушка вкратце озвучила достоинства рекомендованного напитка и снова уставилась на Вадима. На Дашу доводы барменши не подействовали, она упорно требовала свое:

– «Симоне».

– Два «Симоне», – уточнил Вадим и откровенно заметил: – Так мне легче будет тебя обыграть в дартс.

Он сказал это нарочно громко, и не столько для Даши, сколько для компании и барменши. Детективу надо было заострить внимание на игре, чтобы появившиеся в голове вопросы не выходили за общепринятые рамки и не показались барменше чересчур каверзными. Если она заподозрит что-нибудь, то ничего толкового не скажет.

Задумка Ковалева оправдалась не полностью и не в той части, как хотелось бы. «Спортивной» компании неуемное желание незнакомца посвятить часть отдыха метанию дротиков показалось неприемлемым и дерзким. Не привыкли они дважды говорить одно и то же, тем более объяснять. Русским языком ведь было сказано, что круг занят, что в очередь надо. В самый хвост. И ждать, пока не разрешат. Хоть неделю. А пока не мешать людям культурно отдыхать и нервы не трепать. И перед «телкой» не выделываться.

– А на что мы будем играть? – Даша будто поддерживала его замысел, не догадываясь об истинном смысле. – На деньги?

Вадим укоризненно пожал плечами. Играть с женщиной на деньги казалось неприемлемым. Он вопросительно глянул на барменшу:

– На что у вас обычно играют?

Та рассмеялась:

– На все. На деньги, на машины, на выпивку, просто на интерес. Смотря, кто и с кем играет.

Кажется, барменша тоже не уловила истинного смысла ковалевского замысла. Это хорошо, все поразговорчивей будет.

– А в какие игры? – невинно продолжал Вадим. В какой-то момент он даже пожалел о присутствии рядом Даши, без которой разговору можно было бы придать более дружескую направленность.

– «Крикет», «Сто семьдесят», – охотно припоминала барменша, – «Пятьсот одно». Иногда в «Раунд». Редко, правда, потому что эта игра в основном носит тренировочный и обучающий характер. Профи предпочитают «Триста одно».

Ее познания в дартсе впечатляли. Не зря, значит, барная стойка располагалась по соседству с игровой площадкой. Тут действительно можно получить большие теоретические познания. И не только об игре. Об игроках тоже.

Вадим стрельнул взглядом в сторону компании и недоверчиво поинтересовался:

– Эти тоже из числа профи?

Барменша поспешно бросила взгляд ему за спину и едва слышно сказала:

– Эти просто время проводят.

Судя по ее опасливому взгляду, по тихому голосу можно было предположить, что любители проводят в этом клубе очень немало времени. Крутые, стало быть, любители. Авторитетные.

– А где же профи? Или у вас для каждой группы отведены определенные дни?

Вадим не отставал с вопросами. Он спешил, потому что прекрасно понимал, что их желание вклиниться в игру шло вразрез с планами подвыпившей компании, и без внимания они это не оставят. Вадим хотя и сидел к площадке почти спиной, но хорошо видел оба столика, и чувствовалось, что настроение там было взъерошенное. И ему очень не хотелось, чтобы «горячие» парни помешали их безобидному общению с барменшей. Такие крутые ребята не могли позволить кому бы то ни было стать вровень с ними. Тем более над ними. Тем более в присутствии их женщин. Не понимают, дурни, что Ковалеву сам по себе этот дартс и сто лет не нужен.

Барменша едва заметно усмехнулась:

– У нас играют в основном эти и еще четверо парней. Вот те настоящие мастера. С теми лучше не связывайтесь, им нет равных. Ни один на один, ни двое на двое. Обдерут как липку.

Ковалев явно показался ей симпатичным. Или девушка была слишком доверчивой.

– А где же они, эти мастера? – с некоторой бравадой поинтересовался он. – Я, правда, не азартный игрок, но не отказался бы помериться силами с настоящими мастерами. Иначе свои собственные возможности не познать. Ведь все познается в сравнении. Согласны?

Девушка молча кивнула, не думая оспаривать эту философскую мудрость, и пожала плечами:

– Сама не знаю, почему их сегодня нет. Они ведь все ночи напролет тут проводят. Наша площадка для них не только отдых, а вроде как работа.

– Может, уехали куда? – Ковалев выглядел расстроенным от несостоявшейся возможности сразиться с асами. – Или в другом клубе?

Его так и подмывало спросить, как выглядят грозные мастера, но это казалось слишком прямолинейным и откровенным. О приметах, как правило, спрашивают милиционеры. А проникшаяся к нему симпатией барменша не такая уж наивная, как выглядит с первого взгляда. Наивных простушек в ночных клубах не держат.

Барменша вместо ответа снова настороженно стрельнула глазами на компанию и прежним негромким голосом сказала:

– Вряд ли, ведь у них два столика на месяц вперед заказаны и оплачены.

– Вон оно что, – уважительно протянул Ковалев, – тогда понятно. С ними и вправду лучше не встречаться. На этой площадке, конечно. Но на танцплощадке они, надеюсь, безобидные ребята?

Детектив все же не устоял перед соблазном выведать о внешних данных крутых парней.

– Безобидные, – улыбнулась барменша, – не всегда, правда. В ночных клубах, сами знаете, всякое случается.

О происшествиях в ночных клубах детектив знал достаточно хорошо. Один расстрел в ресторане «Подворье» чего стоил. Говорить о своих познаниях в этой области он, естественно, не стал. Тем более в этот момент один из игроков уверенной походкой приближался к бару. Высокий, внушительный мужик возрастом лет тридцати, довольно спортивного вида. Компания делегировала к барной стойке самого крепкого своего представителя, и о целях его появления догадаться было нетрудно. Ковалевская нечуткость и невнимательность к завсегдатаям заведения требовала достойного ответа и пояснения. Что ж, по-своему крутые правы. Ковалев тоже не дал бы себя в обиду в присутствии женщины. Как сейчас в присутствии Даши.

Вадим подождал, когда детина был в метре от них, и небрежно положил на стойку пятисотрублевую купюру.

– Еще два коктейля и два жетона в дартс.

Барменша как-то странно глянула на подошедшего детину, вроде виновато, и молча положила перед Ковалевым жетоны и сдачу.

Детина примостился на стул рядом и нагло уставился на Ковалева. Пытался понять, похоже, чего добивается этот недогадливый парень, чего хочет. В его взгляде не было ни неприязни, ни зла. Скорее, сочувствие. Даже когда детина перевел свой глубокомысленный взгляд на лежавшие перед Вадимом жетоны, лицо его хранило прежнее, добродушное выражение. Похоже, компания была даже благодарна наглому новичку за предоставляемую возможность хорошенько размяться. Азартный дартс при всей своей увлекательности требовал разнообразия. Вадим не обращал на детину никакого внимания. Сейчас кроме Даши для него никого не существовало.

– Ты решила, на что будем играть? – заговорщически прищурился он, решив, что беседа с барменшей в присутствии Даши выглядела немного затянувшейся. Даша, правда, не демонстрировала никакого недовольства, но вряд ли его внимание к другой девушке было ей по душе. Как и всякой женщине.

Она раздумывала недолго. Решительно хлопнула ладонью по стойке:

– На самое дорогое!

И рассмеялась. Прозвучало действительно замысловато, ибо у каждого человека свои собственные понятия о самом дорогом. Для одних самое дорогое – деньги, богатство, для других – здоровье, для третьих – честь, для четвертых…

– Почему ты такой упертый, приятель? – философские размышления Ковалева прервал негромкий голос детины. – Почему такой тупой?

Вадим недоуменно и беспомощно огляделся, пытаясь определить, кому адресовался столь неприятный вопрос. Никаких других «приятелей» рядом не было. Неужели ему? Выходит, так. Даша насторожилась. Барменша испуганно съежилась. Вадим хотел было оставить оскорбительный выпад без ответа, но тут же прикинул, что подобная уступчивость вряд ли впишется достойным критерием в имидж ресторанного завсегдатая, коим он намеревался себя показать. В другой раз его тут просто-напросто не воспримут. Да и поздно уже идти на попятную. Напарники детины смотрели в их сторону не без интереса, готовые в любой момент оказаться рядом и вложить посильный вклад в наглядный урок хамовитому незнакомцу.

– Простите, я не понял, – миролюбиво молвил Вадим, – вы это кому?

– Тебе, окурок, – уничижительно усмехнулся детина, на которого 175 см роста оппонента не оказали ни малейшего впечатления, – ведь русским языком было сказано, чтоб не путался под ногами, чтоб унял свои замашки и не загружал ничьи уши своим идиотским фуфлом. Ты откуда тут нарисовался, в натуре? О каком дартсе ты жужжишь, если площадка занята?

Вадим едва не рассмеялся. Так грубо с ним еще никто не разговаривал. Разве лишь на допросах отпетые преступники иногда срывались и высказывали все, что о нем думали. Но там совсем другое дело. Там оппонируют друг другу ярые и непримиримые противники, а здесь просто-напросто общаются между собой два ресторанных посетителя. На чисто русском языке… И не понимают друг друга. И не поймут. Никогда.

Вадим насмешливо смерил детину с ног до головы и уважительно признал:

– Из твоей длинной фигуры получилась бы хорошая жердь. В самый раз дерьмо в чане мешать.

Это было пощечиной. Если не похлеще. Детина вскочил со стула, жалобно скрипнувшего под его внушительным телом, и гневно показал рукой на дверь:

– Пошли на улицу. Я покажу тебе жердь…

Ковалев демонстративно приложился к соломке, сделал два глубоких глотка и виновато развел руками:

– Видит бог, я не хотел. Не беспокойся, я сейчас, – и наивно поинтересовался у детины: – Друзей разве не позовешь?

Тот презрительно смерил наглеца с высоты своего двухметрового роста и машинально кинул взглядом в сторону площадки. Наверное, поверил все-таки, что невозмутимое спокойствие оппонента было не показным и исходило из уверенности в собственных силах. Друзья тут же направились в их сторону. Поближе к месту событий. До выхода на улицу спорщикам предстояло преодолеть метров десять. Со стороны могло показаться, что пошагавшие к стеклянной двери двое мужчин направились на свежий воздух не иначе как покурить.

– Ой, я ведь предупреждала, – не выдержала барменша, – я ведь предупреждала…

Пожалуй, она была единственной сотрудницей клуба, кто проявлял беспокойство по поводу скорой развязки. Остальные либо привыкли к подобным эксцессам, либо попросту ничего не замечали и не догадывались. Даже красивая спутница этого интересного мужчины и та не волновалась. Может, все обойдется. Главное, чтоб без стрельбы и поножовщины.

Насчет друзей детины, усевшихся на стульях рядом с Дашей, Ковалев ошибся. Оказывается, в этом клубе друзьями детины были не только те двое компаньонов по дартсу. И хотя детектив предполагал такой расклад, но никак не ожидал, что в числе друзей его оппонента значатся охранники на входе. Двое таких же громил.

– Ты куда, Чалый? – полюбопытствовал один из них и насмешливо кивнул на невзрачного рядом с ним Ковалева. – Очередной спарринг-партнер? По-моему, он из другой весовой категории.

Охранники от души расхохотались. Выходит, Ковалев не ошибся в своем предположении, детина действительно был самым крутым в своей компании. И не впервые, значит, выводил на свежий воздух кого-либо из ершистых посетителей в роли спарринг-партнера. Тренируется, значит.

– Он сам напросился, – пояснил Чалый и предупредил: – Без оружия чтоб. Усек, окурок?

Верзила почему-то допускал возможность наличия у незнакомца оружия. Наверное, пытался найти объяснение его полному спокойствию. Вадим согласно кивнул. И добавил:

– И без милиции чтоб. Усек?

Охранники снова расхохотались.

Они были единственными зрителями предстоящего мордобоя, хотя очевидное превосходство натренированного и наловчившегося в подобных схватках детины увлекательного зрелища не обещало. Вряд ли «окурок» сможет оказать достойное сопротивление. Выпил, бедолага, лишнего, вот и расхрабрился. И потерял чувство реальности. Ничего, сейчас Чалый вернет ему это чувство. Его пудовые кулачищи превращали в кровавое месиво не такие физиономии, как только их потом и узнавали. И ногами тоже молотит дай боже. Мало не покажется. Правда, парень смотрится далеко не хлюпиком. Широкоплечий, статный, и ростом далеко не «окурок», как считает Чалый. Рядом с ним, конечно, парень выглядит скромно. С Чалым любой мужик выглядит неприметно. Наградила же, дурака, природа габаритами и силой, теперь сам не знает, куда ее деть. Вот и ищет приключений.

Моросящий прохладный дождик не способствовал затяжке с расправой, хотя Чалый и не спешил размазывать наглеца по стенке. Он растягивал удовольствие. А заодно отдыхал на свежем воздухе, дышал полной грудью. Как лемехами. И заодно давал такую же возможность наглецу. Однако всему свое время.

Вадим вначале уловил стремительный выпад пудового кулачища в сторону своего лица, а уже затем услышал шумный выдох:

– Й-ех!

Чалый бил на выдохе, с разворотом, вложив в удар всю мощь многопудового тела. Он следовал давнему и многократно проверенному правилу: в уличной драке побеждает тот, кто наносит первый удар. Точный и оглушающий, чтоб противник «поплыл». А потом делай с ним что хочешь. Главное, не давай прийти в себя. Добивай ногами, втаптывай мордой в грязь, размазывай с потрохами по асфальту. В уличной драке нет правил. Тут все зависит от победителя. От него, от Чалого.

Так думал изрядно подогретый спиртным детина, обрушивая кулак на безрассудную голову противника. И не сразу понял, почему сокрушительный удар пришелся в пустоту, увлекая по инерции за собой все его тренированное тело. Так можно и упасть. И верзила упал. Не из-за промаха, а из-за острой боли в правой части груди. Ему по ребрам только что словно саданули ломиком. И сразу стало тяжело и больно дышать. И ноги перестали держать, то ли свинцом налились, то ли ватой наполнились. Чужие какие-то стали. Непонятно, почему.

Охранники тоже ничего не поняли. Ответного удара они тоже не видели и не уловили, потому что массивная фигура Чалого полностью скрывала от них незнакомца. Видели только, как тот неуловимым нырком уклонился от страшного удара, как Чалый после промаха подался всем телом вперед. И тут же рухнул своими двумя метрами под ноги противника на мокрый асфальт. И скрючился от боли. И не встает.

– Что с ним? – растерянно развел руками незнакомец. – Он что, эпилепсик?

Охранники переглянулись. Ничего подобного за Чалым раньше никогда не замечалось. Тут что-то не то, тут надо разобраться. Громилы решительно приблизились к поверженному товарищу, вынудив Ковалева отойти в сторону. Детина держался за правый бок, едва сдерживая стоны, и даже не пытался встать.

– Что с тобой, Чалый?

Тот кивнул сморщившимся от боли лицом на Ковалева:

– Он, сучара… Не пойму, чем он так саданул… Все ребра, кажись, сломал… говорить больно…

Охранники посуровели. Выражение их лиц ничего хорошего незнакомцу не сулило. Один из них осторожно ощупал одежду на поверженном верзиле и облегченно признал:

– Не ножом. Крови нет, – и грозно повернулся к Ковалеву, – чем ты его ударил? Добром признавайся, не то пожалеешь.

Ковалев не спорил. Признаваться надо было, потому что верзила нуждался в медицинской помощи. Он повертел перед громилами пустыми ладонями:

– Голой рукой, – и посоветовал: – Ему нужна «скорая». У него три ребра сломаны.

Громилы снова переглянулись.

– Откуда ты знаешь?

Ковалев усмехнулся:

– Я свои руки знаю, – и добавил, обращаясь к Чалому: – Не расстраивайся. У тебя не было ни одного шанса, потому что ты свою молодость в кабаках да ночных клубах провел, а я в спортзалах. Отсюда и результат. Понял?

Он хотел как-то сгладить позор поверженного противника. Оскорбленный противник вдвойне опасней. Ведь таким беспомощным грозного и непобедимого Чалого никто не видел. Жалким, лежащим под дождем на мокром асфальте. Детина благородный жест понял правильно. И промолчал. И снова застонал, когда друзья попытались помочь ему встать и пройти куда-нибудь с улицы. Хотя бы в подсобку. Оставаться в их компании было ненужным, и Вадим миролюбиво спросил:

– Ко мне есть претензии? Или проблемы?

Он не хотел, чтобы в конфликт вмешались двое друзей Чалого, оставшиеся в клубе, в связке с парой громил охранников. Итог такого противоборства мастера восточных единоборств Ковалева не пугал, на всех четверых он потратит времени ровно столько, сколько понадобится для сближения с ними на «убойную» дистанцию. Ровно на длину руки или ноги. Но в такой массовой драке нет никакой надобности. Из любого конфликта нужно выходить без особой враждебности друг к другу, тем более учитывая его появление тут в обозримом будущем. В интересах дела, конечно. И Чалый, вполне возможно, добавит недостающие детали в живописные портреты тутошних мастеров дартса.