Первыми в баню на окраине деревни заглянули саперы. Вначале с карманным фонариком, а затем, плотно занавесив единственное окошко, включили свет. И хотя никто из местных жителей, с кем разговаривали днем, не припомнил, чтобы бандиты шастали по всем домам и пристройкам, саперы тем не менее тщательно обследовали миноискателями каждый закуток. И в парилке, и в предбаннике. Береженого бог бережет. И лишь потом в баню втиснулись остальные члены группы. Двенадцать спецназовцев и два клепиковских милиционера. Спецназовцы сразу расположились тесным полукругом возле Молчанова, вынудив клепиковцев взобраться на полати.

Задачу спецназовцы уже знали, поэтому в своем кратком инструктаже подполковник в основном коснулся моментов, связанных с преодолением открытого пространства до намеченных домов. Хоть и ночь на улице, и дождь хлещет, но звучавшие из осажденного дома выстрелы расслабляться не позволяли. Слепая пуля разит не слабее прицельной. Осторожность и еще раз осторожность. И аккуратность. Чтоб из дома не заметили никакого оживления и, не дай бог, не открыли пальбу.

Надо признать, с выбором дома бандиты не прогадали. Дом полностью деревянный, для исполнения угрозы превратить его в факел подходит как нельзя кстати, и стоит на отшибе, до соседних домов метров сто неприкрытого пространства. Все на виду, все под контролем. Особенно днем. Ночью, конечно, подобраться к дому не проблема. А что дальше? Расположиться под окнами и ждать? Вариант неприемлемый, потому что непредсказуемый, ненадежный, и вообще слишком рискованный. Захват троих преступников ценой жизни десяти заложников никому не нужен. Слишком неравнозначный размен, как говорят шахматисты.

Короткий инструктаж подкреплялся схемой деревни, нарисованной Молчановым еще днем. Не бог весть какая карта, но дополнительное представление о деревне давала. Наблюдательный подполковник особенно точным постарался быть в изображении части деревни, прилегающей к захваченному дому. Спасибо, местные жители помогли. Учли все, ничего не упустили и не забыли. Нарисовали на бумаге каждое строение, каждую ограду и преграду, и отметили даже приблизительное расстояние между всеми строениями и домами.

– Первой идет группа Осипова, – распорядился Молчанов и ткнул карандашом в один из квадратиков на самопальной карте, – ваш дом вот тут. Видишь, лейтенант?

Молодой спецназовец в камуфляже без знаков различия кивнул головой:

– Вижу, товарищ подполковник.

– До дома отсюда метров триста, – продолжал Молчанов, – первую половину расстояния можно пройти по-гусарски, в полный рост, для бандитских пуль этот участок прикрыт. Но вторую половину придется преодолеть на брюхе. Как мыши. Никаких перебежек, даже коротких. И никаких бросков, даже стремительных.

Предостережение подполковника вопросов не вызвало. Ползком значит ползком. Опасность участка подтверждало и то обстоятельство, что из этих четырех домов, намеченных для «дислокации» спецназовцев, жители не ушли. Побоялись. А уж они-то всю округу знают как свои пять пальцев. И не рискнули. К тому же бандиты могут иметь приборы ночного видения. И хрен его знает, как отразится на взбудораженной психике стремительное появление в их поле зрения спецназовцев. С перепугу запросто могут принять это за начало штурма. И не самое страшное, если схватятся за автоматы. А если за спички-зажигалки?..

Подполковнику оставшиеся в домах жители тоже не давали покоя, и не только из-за возможного нахождения там взрывчатки. Беспокойная мысль пришла ему в голову на пути в баню, когда в абсолютной темноте месил непролазную грязь в компании саперов. Если б не лощина, ведущая прямо к бане, то отыскать ее раньше утра вряд ли удалось бы. Именно из-за этой лощины, самого надежного путеводителя и ориентира при любом мраке, «объект 158» и избрали местом сбора. Своеобразным филиалом генеральского штаба на колесах.

– Дом двухэтажный, – продолжал Молчанов, – кирпичный, добротный. Сейчас самое неприятное для нас то, что со второго этажа хорошо просматривается вся округа возле бандитского логова. Вот почему Осипов пойдет первым, а остальные после его сигнала.

Осипов понимающе кивнул и все-таки спросил:

– Думаете, бандиты могут быть и в других домах?

В такое предположение поверили не все. Выходит, бандитов должно быть не трое-четверо, а гораздо больше. Тогда остается гадать, каким образом им удалось обмануть местных жителей, где каждый новый человек за версту бросается в глаза. Подполковник и сам не был уверен, он просто учитывал все возможные варианты. И поделился своими соображениями.

– Дело в том, что о заложниках первой сообщила молодая девушка, находившаяся в момент захвата как раз в этом доме. Некая Яна Моргулис, внучка одного известного магната. И сообщила, прошу заметить, по мобильному телефону. Вот и думай-гадай, где она сейчас? Если дома, то почему не выходит на связь? Что или кто ей мешает? Если в заложниках, то как ей удалось позвонить?

Размышления подполковника ясности в ситуацию не вносили, наоборот, порождали новые вопросы. Если внучка предпринимателя взята в заложники, то уважаемый господин Моргулис имеет возможность услышать от бандитов персональное требование. Биографию малознакомой девушки они наверняка установят и вряд ли откажутся от соблазна заполучить дополнительные тысяч двадцать – тридцать «зелени». А в сговорчивости старого еврея можно не сомневаться. Не тот случай, чтобы торговаться. Пока, правда, уважаемый Борис Львович в своих телефонных звонках в УВД ни о чем подобном не говорит. И не скажет, скорее всего. Бандиты в таких случаях свои требования непременно сопровождают угрозой и неназойливо, красочно знакомят родственников заложников с возможными последствиями в случае самовольства. Так что пока сердобольному дедуле ничего не остается, кроме как интересоваться судьбой любимой Яночки, молить бога, чтобы с ее головки не упал ни один волосок, и слезно просить родную милицию принять все необходимые меры для ее освобождения.

Напоминанием о предосторожностях сопровождались и задачи, поставленные подполковником перед остальными тремя группами. Проникновение в дом, контакт с жильцами, работа саперов при полной светомаскировке, а далее действовать по обстановке. И ни в коем случае не выдать своего присутствия в доме. Ни сейчас, ни днем. Сидеть тихо, как мыши. Затаиться и ждать. А сейчас, главное, вывести всех жильцов. Или вынести, если больные. Сюда, в баню, под охрану милиционеров. А утром их отправят в Клепики.

– Задача ясна?

Вопрос подполковника адресовался всем, но смотрел он только на Осипова, невольно привлекая к молодому офицеру всеобщее внимание. Настоящий герой вечера. Лейтенант даже стушевался. Можно подумать, что его группа уходит в глубокий вражеский тыл, без особых шансов на благополучное возвращение. Впору подумать о радистке. Осипов улыбнулся:

– Ясно, товарищ подполковник. Разрешите приступить к выполнению?

Молчанов легонько подтолкнул его в плечо:

– С богом, лейтенант.

Вместе с Осиповым отправились саперы и двое спецназовцев, выделенные им для охраны. Ведь после проверки двухэтажного дома саперам надлежало побывать еще в трех домах. В бане стало немного просторней, теперь можно было расположиться поудобней. И оглядеться. Хорошая баня. Просторная, чистая, отделанная липой, с настоящей печкой-каменкой. Единственным металлическим предметом была емкость для нагрева воды, вмонтированная в печку. Да боровок. Вся остальная посуда и прочая банная принадлежность были деревянными. Сразу видно, что владелец мужик хозяйственный и в парилке толк знает. Все по уму сделал. На века. Для себя, одним словом.

– Эх, протопить бы сейчас эту баньку, да веничком по спине, – мечтательно заметил один спецназовец, – а потом под дождь… А еще лучше в пруд… А потом опять веником… Красота!

Лицо спецназовца приняло блаженно-мечтательное выражение, выдавая большого любителя парной. В городской парилке, ясное дело, такого кайфа не получишь. Там всегда толпа, совсем иной воздух, другая атмосфера. Городскую парилку при всей ее крутизне, при всех ее прибамбасах в виде всяких там бассейнов с холодной водой да разных заморских массажных душей с деревенской баней и близко не поставишь. Даже изобилие пива не поможет. Тут настоящий пар, настоящий дух, тут все натуральное, все пышет здоровьем и природной силой. Деревенские люди потому и живут дольше, и душой чище. И добрее, мягче. От березовых веников, наверное. Такая баня способна размягчить не только тело.

– А потом пару «стопариков» на грудь, – добавил кто-то, – да деваху молодую в предбанник… Да, Палыч?

Палыч такое желание воспринял без одобрения.

– С девахой, Леха, в парилку не ходят, – возразил он, – парилка для очищения души и тела, а не для греха. С бабой тут одни хлопоты. То ей жарко, то голова разболелась, то домой пора. Сплошная морока. Лучше уж одному, чем с бабой.

Мобильник на коленях Молчанова напомнил о себе негромкой мелодией, приковывая внимание. Стало слышно, как где-то в углу под потолком в поисках выхода бьется крыльями муха и непрерывно шумит за окном дождь. Молчанов прижал телефон к уху, сказал негромко:

– Слушаю.

И облегченно вздохнул. На связь вышел Осипов.

– У меня все чисто, – доложил лейтенант, – людей и ничего постороннего не обнаружено.

Молчанов покачал головой. Значит, внучка фабриканта находилась среди заложников. Для Бориса Львовича эта новость не станет радостной, хотя и вносит некоторую ясность в положение девушки. Главное, жива и здорова. Во всем остальном придется уповать на господа бога и на спецназ.

Немного улучшило настроение сообщение о посторонних предметах. Это хорошо, если никаких взрывных устройств не обнаружено. Вот так бы и в других домах.

– Все понятно, – сказал в трубку подполковник, – действуйте согласно договоренности.

Согласно договоренности дальнейшие действия группы Осипова акцентировались теперь на наблюдении за бандитами, а саперам и их охранникам надлежало перебраться в следующий дом. Туда же из уютной бани через несколько минут должна была отправиться вторая группа спецназа.

– У меня вопрос, – отозвался Осипов, избегая обращения к подполковнику по званию, – тут в соседнем доме корова ревет. Прямо заходится вся. Что с ней делать? Накормить, может?

Молчанов усмехнулся. Посмотрел в сторону полатей, где примостились местные милиционеры, надеясь на помощь с их стороны. Среди спецназовцев никого деревенских не было, все их познания заключались лишь в том, что коровий рацион состоит из сена и питья. Только где взять это самое сено и чем поить? Простой водой? Вряд ли. Надо будет что-то искать корове на ужин, а где искать? Недаром говорят, чужой похорон – потемки. Тем более в чужом доме и впотьмах. Не будешь же из-за этого включать свет под носом у бандитов.

– Может, она рожает?

Спецназовец своей шуткой больше напугал, чем развеселил. Этого еще не хватало. И так ночь бессонная, полная тревог, а тут еще эта роженица. И не отмахнешься ведь, потому что для сельских жителей корова больше чем кормилица, она как член семьи. Впору в Клепики машину отправлять за хозяевами. Только чем они помогут? Тут ветеринар нужен.

Слава богу, милиционер с погонами старшины обнадежил.

– Не подоили вовремя, вот и мычит, – пояснил он, – вымя, небось, распухло от молока. Еще как заревешь. Корова этого боится, этим ее запросто испортить можно.

Присутствие местных милиционеров оказалось кстати. Кажется, проблему можно будет решить.

– Что же делать, старшина? – спросил Молчанов.

Тот удивленно вздернул брови:

– Как что? Подоить, и дело с концом.

Как, оказывается, все просто. Молчанов усмехнулся:

– А доить кто будет? В деревне сейчас нет ни одной женщины, не считая заложниц. Сомневаюсь, правда, что бандиты выпустят кого-то ради коровы. Да и не хочется, честно говоря, обращаться к этим отморозкам с такой просьбой. Наверняка выставят дополнительные условия. Есть еще женщина-врач и санитарки «Скорой помощи». А от них какой толк? Они не знают, с какой стороны подойти и за что браться.

– За что браться, это они хорошо знают, товарищ подполковник, – под всеобщий смех возразил старшина и предложил: – Я могу подоить…

Спецназовцы уставились на него с уважением. Для выдвижения собственной кандидатуры на роль доярки требовалось не только обладание доярскими навыками, но и немалая смелость. Что ни говори, а как-то не звучит словосочетание: милиционер-доярка… Или мент-дояр. А если и звучит, то смешно. И приклеиться может на всю жизнь.

Всеобщее внимание старшину удивило. Он пожал плечами:

– Что в этом особенного? Настоящий мужчина должен уметь делать все. И женскую работу, и мужскую. Тем более настоящий милиционер. Мне однажды роды пришлось принимать, вот тогда трудно было, я даже струхнул малость. Вроде как засомневался. И засомневаешься, дело-то было в домике лесника, на всю округу семь верст до небес и все лесом, и ни одной живой души. Я и роженица. Но обошлось. А уж корову подоить сумеем. Успокойте лейтенанта, товарищ подполковник. Скажите, что через полчаса будет пить парное молоко. Парное молоко очень полезное.

Молчанов без раздумий взялся за телефон. Слова старшины передавать не стал, сказал лишь, что в ближайший час ничего предпринимать не надо. Осипов сам все поймет. Значит, старшину придется направить вместе с группой Палыча.

Палыч неожиданное пополнение воспринял без энтузиазма. Ему казалось, что милиционер из патрульно-постовой службы группу не усилит, а наоборот, ослабит, потому что требует присмотра. Одно дело, когда рядом с тобой проверенные спецназовцы-профессионалы, которым два раза повторять и объяснять ничего не надо, достаточно лишь жеста, а другое, когда под ногами путается зеленый в таких делах дилетант. С ведром парного молока.

Возразить подполковнику Палыч не решился, но мнение свое высказал. Это была слабая надежда избавиться от нежелательного пополнения.

– Сомневаюсь, старшина, что у тебя получится, – безразличным тоном заметил он, – ни одна корова чужому человеку молоко не отдаст. Даже соседке. Это я от бабушки слышал. Корова тебя и близко не подпустит.

Старшине осведомленность спецназовца понравилась. Он глянул на Палыча и задорно прищурился:

– Спорим, товарищ капитан? На бутылку, чтоб доить скучно не было.

Азартный попался старшина, такому палец в рот не клади. И хитрец вдобавок. Сразу усек скрытую подоплеку капитанских сомнений. И пари предлагает вовсе не ради бутылки, в выигрыше которой не сомневается, а чтобы подтвердить свое решение исполнить роль дояра. И ему это наверняка удастся. Для таких мужиков вообще, наверное, не существует неразрешимых проблем. Вот пройдоха. Придется, видимо, раскошелиться на «пузырь», на попятную идти уже поздно. Ребята не поймут.

И Палыч под насмешливые реплики протянул спорщику руку. Действительно, чтоб скучно не было.