Пожалуй, никогда еще Ковалев не преодолевал восемь лестничных пролетов до четвертого этажа так неторопливо, как в этот вечер. Он словно пребывал в нерешительности перед моментом, когда на его звонок откроется входная дверь и на пороге предстанет улыбающаяся Даша. Красивая, обаятельная, способная привнести в холостяцкую хибару семейный уют и успокоение, наполнить жизнь совсем другим смыслом, нежели просто работой, и заставить после работы спешить домой. К семейному очагу. Безусловно, Ковалеву тоже присущи подобные стремления к домашнему уюту, не чурбан же он в конце концов, и со временем в этом вопросе все уляжется и решится. Но не сейчас. Сейчас спешить домой, где ожидала обворожительная девушка Даша, почему-то не хотелось. В какой-то момент Ковалев даже пожалел о своем согласии встретиться. Пожалуй, он не уверовал в надобность переводить мимолетное знакомство в столь близкие отношения. По крайней мере, таким решительным образом. И не хотел признаваться, что подобные сомнения вызваны не чем иным, а памятью, навечно сохранившей два имени. И в душе, и в сердце. А что дал он в ответ на их любовь? В ответ на согласие связать с ним свою судьбу? Им, поверившим и доверившимся ему? Одни страдания. Он стал виновником двух исковерканных судеб. И ему этого мало? Чего он добивается, чего ждет от встречи с приглянувшейся молодой красавицей? Создать семью, разнообразить жизнь или просто развлечься?

Все вышло так, как он и представлял. Дверь открылась, представ взору смущенно улыбающуюся новоявленную хозяйку. Даша уже успела переодеться, облюбовав его джинсы и фланелевую рубашку. Одежда ей шла, хотя и была немного великовата. Пожалуй, гостья была достаточно красива, чтобы ей могло что-то не подойти.

– Привет, – буркнул Ковалев, перешагнув порог и размышляя над проблемой этикета. Наверное, в таких случаях предусматривался легкий поцелуй. В щечку.

– Привет, – откликнулась Даша, – я кое-что позаимствовала из твоего гардероба…

Признание давало Вадиму возможность открыто и без стеснения задержаться взглядом на гостье и в очередной раз оценить достоинства и прелести фигуры. Их не скрывало даже будничное одеяние. А заодно догадался о причине, побудившей ее переодеться. Из кухни доносился ароматный запах, отметая в холостяцкой душе последние сомнения. Наверное, в этом и заключается домашний уют – в улыбке любимой у порога да в кухонном аромате. Столь глубокомысленный вывод заметно улучшил настроение детектива. Он улыбнулся:

– Чистосердечное признание уменьшает наказание.

– Всего лишь уменьшает? – расстроилась Даша. – Разве не освобождает полностью?

Ее шутливое беспокойство выглядело таким искренним, что строгий «судья» смягчился. Для начала разговора непринужденность была кстати.

– О полной невиновности, Дарья Батьковна, поговорим на кухне. Вначале посмотрим, чем порадуешь, а потом уже примем решение.

Звучало строго, и вместе с тем походило на похвалу. Своеобразный аванс за ужин.

– Вначале я хотела что-нибудь вкусненькое изобразить, – призналась Даша, – но потом нашла в холодильнике банку грибов, и все задумки откинула в сторону. Грибы – моя слабость. Люблю больше всего на свете, одними ими готова питаться. А ты их сам собирал?

– Сам, – успокоил Ковалев, – я грибы никогда не покупаю.

И с замиранием наблюдал за перемещением горячей сковороды с плиты на стол, который к тому времени уже разнообразили тарелки с извлеченными из холодильника припасами. В отличие от гостьи, Ковалев не собирался питаться одними грибами.

– Не вижу выпивки, – сказал он, – к такой закуске стопка сама напрашивается. Погоди, я сейчас.

Припрятанная когда-то в баре бутылка коньяка наконец-то дождалась своего часа. Гостья не возражала, хотя появление на столе крепкого напитка восприняла с настороженностью. Испугалась, видимо, банального продолжения, к которому может привести лишняя стопка. Что ж, по-своему она права.

А в голове радушного хозяина уже созрел тост, который он сразу же поспешил озвучить. Пока не забыл.

– Наверное, коньяк не самый подходящий напиток к грибам, – философски изрек Вадим, поднимая рюмку, – но зато самый подходящий к нашей встрече. Не знаю, как ты, а я этому очень рад. Молодец, что пришла. За тебя.

Коротко, но от души. Главное, искренне. И Даша это заметила. Недавней настороженности в ее глазах как не бывало. Зарумянилась, засветилась.

– Наверное, я показалась тебе легкомысленной девицей? – спросила Даша, – девицей, готовой прибежать по первому зову. Да? Только честно.

– Наоборот, – пожал плечами Вадим, – серьезная и вдумчивая. Какая разница, где мы встретились? В ресторане, на улице, у тебя дома… Главное не в этом. Я не в том возрасте, чтобы не отвечать за свое поведение. И обидно слышать, уважаемая Дарья Батьковна, что я мог пригласить тебя с целью заманить в западню. Какой смысл?

Девушка прищурилась.

– Хочешь сказать, у тебя серьезные намерения?

– А почему бы и нет? Самые серьезные.

Ее недоверчивость удивляла. Будто мужчина в тридцать лет не может задуматься о своей жизни. Неужели уже поздно? Странно. И обидно.

Даша тоже осознала свою неправоту. И в знак примирения поцеловала Вадима в щеку. Он хотел было задержать ее возле себя, обнять, прижать – и не решился.

– Ты пришел каким-то расстроенным, – сказала Дарья, словно оправдываясь за свои слова, – весь в сомнениях. Не знаю, может, я ошибаюсь, но радости в твоих глазах не было. Это точно.

Похоже, она норовила продемонстрировать все свои достоинства, и в том числе наблюдательность. Немаловажное качество, свойственное людям любознательным и неглупым. И, главное, она абсолютно точно угадала его состояние. С первого взгляда. Буквально с порога. Молодец. И она действительно имела право на обиду и недоверие.

Ковалев невесело усмехнулся:

– Три трупа в Рязани, десять заложников в Клепиках… Какая уж радость.

Девушка вздохнула. Согласилась, что столь мрачная информация была более чем весомой причиной для озабоченности. И не только для детектива Ковалева. И поверила.

– Бедненький, – даже пожалела, – и как же ты выдерживаешь? Свихнуться можно от такой работы.

Вадиму показалось, что сейчас последует совет немедленно уйти из милиции. Или даже требование. Обычная женская логика.

Однако он ошибся. Милицейские будни девушку нисколько не смущали и не пугали, она ему просто посочувствовала. Как доктор тяжелобольному. Ковалев невесело усмехнулся:

– Чтобы свихнуться, надо иметь мозги. А где ты видела милиционера с мозгами?

Столь убийственной самокритичности Даша не ожидала и расхохоталась. Подходящий момент незамедлительно следовало использовать, обратить во благо, и Вадим снова наполнил рюмки. Ничего более умного в голову не пришло. Даша расценила это правильно. Погрозила пальцем:

– Не много ли? Не боишься, что я свалюсь?

– Я этого и добиваюсь, – откровенно признался Вадим.

Она снова рассмеялась. Искренне, задорно. Со стороны могло показаться, что их знакомство исчислялось не минутами, а многими годами. На худой конец, месяцами.

– А не сходить ли нам куда-нибудь? – спохватился Вадим. – Ночную Рязань посмотреть, на людей полюбоваться. Ты была в ночном клубе?

– На какие шиши? С моей зарплатой в кафе лишний раз не сходишь, не то что в клуб, – пожала плечами Даша и лукаво прищурилась: – А у бедных российских милиционеров, если я правильно поняла, деньги на ночную жизнь имеются?

– Конечно, – уверенно подтвердил Вадим, – в любом количестве. И даже больше.

Девушка недоверчиво хмыкнула. Не поверила. А зря. Действительно, раньше управление больших денег для оперативно-розыскных мероприятий никогда не выделяло, но с приходом Федорова ситуация изменилась. Кардинально и круто. Новый начальник УВД сразу понял, что в борьбе с организованной преступностью, захлестнувшей всю область, без крупных финансовых вложений не обойтись. Трудно сказать, как он сумел убедить московских чиновников из МВД, но в последнее время рязанские силовые подразделения, работающие по организованной преступности, не испытывали никаких материальных трудностей и проблем. Ни УБОП, ни РУБЭП, ни следственно-оперативные группы. В их распоряжении было все необходимое и даже больше – машины, бензин, оружие, всевозможная аппаратура, техника, деньги. В том числе и на посещение ресторанов, баров, казино и прочих увеселительных заведений. При необходимости, конечно, только в интересах дела. Как поступает, например, майор Ковалев.

Конечно, гостье знать об этом ни к чему. Обидится, если узнает истинную причину, побудившую Ковалева вспомнить о ночной жизни города. А вот против его предложения не возражала. Не хотелось лишаться заманчивой перспективы побывать в одном из заведений, о которых так много говорится в последнее время. По радио, по телевизору, в газетах. К сожалению, в основном только негативное. Якобы ночные заведения способствуют разложению молодежи, становятся очагами преступности. Вполне возможно, поскольку нормальные граждане по казино да ночным барам не ходят. У них для этого попросту нет денег.

– Я не против, – Даша согласилась без раздумий, несмотря на усилившийся дождь за окном и сравнительно позднее время, – уберу только со стола и переоденусь.

Вадим тоже задумался о форме одежды для столь торжественного случая. Во что одеваются завсегдатаи ночных клубов, он не знал, но наверняка не в рубашки и джинсы. В приличном обществе следует выглядеть должным образом и не мозолить глаза солидной публике пролетарскими шмотками. Не портить настроение. Вдруг обидятся. Да и швейцары у дверей могут неправильно понять и не пустить.

Пока Даша прихорашивалась перед зеркалом в прихожей, Вадим извлек из гардеробного ящика почти новые туфли и облачился в цивильный костюм. Тоже почти новый, хотя и приобретенный много лет назад, но одеваемый только лишь по праздникам. Покрутился перед зеркалом, придирчиво осмотрел себя со всех сторон и остался доволен.

Потом заглянул в небольшой сейф, вмонтированный в стену напротив туалета. Если, конечно, самопальный металлический ящик, приобретенный когда-то на рынке, вообще можно было назвать сейфом. Правда, для хранения оружия он подходил неплохо, не говоря уж о хранении финансовых сбережений. Правильней сказать, заначек. Пять с половиной тысяч рублей очень трудно назвать сбережениями. Просто нескромно. На ресторан только и хватит. Хорошо хоть недавно купил модный бумажник, в таком последний червонец смотрится солидно. Со стороны, конечно.

Поход в ресторан планировался не ради отдыха. И не в ресторан, а в ночной клуб, где отдыхающей публике среди множества веселых и азартных развлечений предлагается игра в дартс. Безобидное увлечение, пришедшее в город совсем недавно, но знакомое Михаилу Прошину по прозвищу «Сингапур» с его далекого детства.