В таком хорошем настроении Щепа не видел Митрича давно. По правде сказать, после общения в кабинете шефа, когда «бригадир» получил безжалостный «заказ» на пару трупов, на повторное сегодняшнее свидание он даже не рассчитывал. Об успешно выполненном поручении Щепа доложил в двух словах по телефону и уже мысленно настраивался на вечерний поход в сауну, а Митрич опять про него вспомнил. Поскольку все телефонные разговоры носили скрытый характер и шеф не поведал истинной причины вызова, то Щепа до назначенной ему встречи чувствовал себя не совсем уютно. И основания для этого были.

Операция на Дзержинке «бригадира» не беспокоила, там все было проведено четко и как задумано. По Дзержинке Митричу не придраться. Разве лишь кто-то из убитых мог оказаться родственником нужного человека или давнего знакомого. Но тут уж извини, уважаемый Митрич. Сам виноват. Надо было предоставить список неприкасаемых. Теперь поздно пить «боржоми», когда печень уже развалилась. Так что тут винить Щепу нечего.

Винить Щепу можно было за поездку в лес вместе с Тимохой и Афоней, о чем он пока шефу не сказал. С плохими новостями предусмотрительный «бригадир» никогда к руководству не спешил, терпеливо выжидая подходящего момента. В иной ситуации самая мрачная новость может пройти незаметной, не настроив виновника в глазах начальства против себя, а в другой раз незначительный ляп способен вызвать бурю и гнев. И надолго причем. И цена такому ляпу может быть самой высокой, гораздо выше, чем благосклонность со стороны начальства.

Смутное беспокойство Щепы подогревалось и постоянными раздумьями насчет кандидатуры на «вакантное» кресло вместо Хана, и в этих раздумьях Митричу отводилась не последняя роль. Поэтому каждый вызов в кабинет директора супермаркета он воспринимал неоднозначно, поэтому приятно удивился, застав Митрича в настроении благодушном и безмятежном. Щепа успокоился. Даже обрадовался. Значит, он все сделал правильно. И первые же слова Митрича это подтвердили.

– Молодец, Щепа, – сразу же признал Митрич, едва «бригадир» уселся в кресло возле стола, – с выдумкой все сделал. С задором, с дерзостью. Менты на Дзержинку всем скопом ломанулись. Головы и сейчас, поди, чешут от твоей наглости. И чесать долго будут, пока лысины не протрут.

А сам уже хлопотал возле холодильника. На столе появилась початая бутылка коньяка, коробка конфет, аккуратные дольки лимона, бутерброды с колбасой и сыром. Похоже, идея встретиться пришла в голову Митрича заранее, а не возникла спонтанно. Хочет, видимо, с глазу на глаз узнать подробности происшествия на Дзержинке. Проблем нет, пожалуйста. Но почему он такой одухотворенный, прямо-таки окрыленный?

– За нас, Щепа! – с пафосом произнес Митрич, поднимая рюмку с ароматным напитком. – За наше дело. За наших друзей. Пусть у нас все будет хорошо, а у наших врагов плохо. А еще лучше, чтобы у нас вообще не было врагов. Ни одного.

Судя по содержательности тоста, Митрич больше одной рюмки пить не собирался. Слишком уж насыщенными были его пожелания. Но пожелания хорошие. За это грех не выпить. Выпили. Малость закусили. Лицо Митрича после стопки и вовсе стало веселым, натолкнув Щепу на мысль рассказать о поездке в лес. Обстановка позволяла. Кажется, настроение шефа в этот момент ничем невозможно испортить. Даже самой плохой новостью.

Однако Митрич его опередил. Морщась от кислой лимонной дольки, он неожиданно спросил:

– Ты в лесу был сегодня?

Щепа едва не поперхнулся. От удивления, не от испуга. Бояться кого-либо и что-либо безжалостный «бригадир» давно уже перестал. А вот удивляться, поди ж ты, не разучился.

– Был, – признался чистосердечно, – вместе с Афоней и Тимохой. Сразу же хотел рассказать тебе об этом, но не по телефону. Сам понимаешь.

Митрич принялся за бутерброд. Старался, видно, нейтрализовать лимонную кислятину.

– Ваху отвозили?

Осведомленность шефа пугала и настораживала. Откуда он узнал? Братаны рты пораскрывали? Вряд ли. Право доклада шефу обо всех делах принадлежало только «бригадиру», и субординацию в «бригаде» никто пока не отменял. Скорее всего, менты что-то разнюхали. Ну и пусть, это даже хорошо. Митрич сам требовал организовать сегодня занятие для ментуры. Вот и пусть побегают.

– Ваху, – Щепа тоже поморщился, – отмаялся, бедолага. После Дзержинки я сразу к нему поехал, а он уже ласты откинул. Вспомнил твое распоряжение, дай, думаю, Ваху к этому делу привяжем. Пусть и после смерти общему делу послужит.

И пристально посмотрел на шефа. Настроение Митрича оставалось прежним. Кажется, сообщение о смерти бывшего киллера не произвело на него большого впечатления. Щепа оказался прав, радушие на лице шефа прописалось сегодня надолго.

Митрич снова потянулся к бутылке. Бывшего соратника следовало помянуть. Тем более такого, как Ваха. Он этого заслужил.

– Сейчас он в морге, – Митрич снова морщился, то ли от лимона, то ли от невеселого рассказа, – менты позаботились. Это ты хорошо придумал. Ментам лишние хлопоты. Но почему они так быстро спохватились? Вы там не засветились?

Щепа пожал плечами:

– В лесу-то? Никого там не было. В это время в лес не ходят.

И призадумался. Щепа припомнил мужика, въехавшего в лес на несколько минут раньше перед ними. Их джип в то время был примерно в полукилометре от леса. Ехал мужик то ли на мопеде, то ли на небольшом мотоцикле вроде «Ковровца» или «Минска». И углубился в лес неподалеку от просеки, избранной ими. И вполне возможно, все время находился где-то неподалеку. Елки-палки, неужели мужик все видел? Если так, то запросто мог запомнить их лица. А они, лохи, не обратили на него никакого внимания, приехали в лес как единоличные хозяева. М-да, гнилая ситуация. Надо будет отыскать этого гребаного мотоциклиста, выведать, что он там в ментовке наплел. Да «хавальник» на замок прикрыть.

– Неприятно то, – продолжал Митрич, – что Ваха не успел полностью сгореть. Идентифицировать труп менты вряд ли станут, у них на это ни времени нет, ни денег, но ближайшую недельку тебе с ребятами лучше провести подальше от Рязани. В краткосрочном отпуске, так сказать. Все расходы за счет организации. Вы это заслужили.

Щепа пожал плечами. В голове появилось было слабое беспокойство о возможном подвохе, но в полновесное подозрение не переросло. Митричу не было никакого резона отказываться от услуг надежной «бригады», тем более идти на вражду. И уж тем более замышлять что-то нехорошее. «Ликвидаторам» терять нечего.

– Нет проблем, – охотно согласился Щепа, – почему не отдохнуть? Плохо, время не курортное.

Владелец супермаркета коротко хохотнул:

– Для нас, Щепа, любое время года должно быть курортным. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! Тара-ра-ра, тара-ра-ра-ра-ра!» Слышал такую песню?

– Слышал, – усмехнулся «бригадир» и пошутил: – Не думал, правда, что это про нас.

– Про нас, Щепочка! Именно про нас!

В голосе Митрича звучало торжество, оно прямо рвалось наружу, и Щепа снова подумал о причине ликования шефа. Собрался было поинтересоваться, спросить напрямую, но не решился. Надо будет, сам скажет, а не надо, один хрен – смолчит. А вот заполучить какую-то пользу от раздобревшего шефа можно попробовать, в такие минуты он ни в чем не откажет. В том числе в деньгах.

Однако Митрич снова опередил набиравшегося решимости «бригадира», он словно читал мысли. Не успел Щепа прикинуть приблизительную сумму, чтобы в цифрах не переборщить, и вместе с тем себя и братанов не обидеть, а Митрич уже выдвигал ящик стола. Рядом с бутылкой и снедью упала пачка долларов.

– Это тебе лично, – многообещающе заметил шеф, – за Дзержинку. А это на общие расходы.

На стол бухнулась еще одна пачка заморских купюр. Еще более пухлая, чем первая. Ну вот, теперь совсем другое дело. Прекрасное настроение шефа стало более осязаемым. Щепа спрятал деньги в карманах куртки, застегнул для надежности «молнии» и повел взглядом на остатки жидкости в бутылке. Понимал, что засиживаться в гостеприимном кабинете не следовало, да и пить не хотелось, но желание что-нибудь выведать о лучезарном перевоплощении хитрого торговца удерживало в кресле.

Митрич намек гостя понял правильно. Потянулся к бутылке, проворчав шутливо:

– Ты не на машине, случайно? Смотри, а то по пьяни недолго вляпаться.

– На своих двоих, – успокоил Щепа, – за рулем не пью. Да и тачка на перекраске.

Щепа имел в виду свой серебристый БМВ, на котором приезжал на Дзержинку и который завтра будет черным. В автосервисе есть свои люди, сделают на совесть. Пусть менты поищут. Предусмотрительность «бригадира» пришлась шефу по душе. И оттого, видимо, он решил немного приоткрыть тайну своего прекрасного настроения. Всматриваясь в золотистую жидкость, приятно гревшую взгляд и руку, заметил:

– Хороший денек выдался, Щепа… Карта легла как надо. Всегда бы так.

И одним махом опорожнил рюмку. Щепа последовал его примеру. Закусывать не спешил, ощущая, как тепло разливается по всему телу, и не желая смешивать благородный напиток с едой. И догадывался, что удачная карта Митрича увязывалась не только с казахстанскими соратниками.

– Обратил внимание на мою осведомленность? – Митрич промокнул салфеткой губы и хитро прищурился.

Щепа уважительно кивнул. Он хорошо знал, что у шефа везде есть свои люди, не исключая грозное УВД. Если судить по оперативности и важности получаемой им информации, то люди эти сидят высоко и видят далеко. И слава богу. Глаза и уши нужны не только людям, а и организациям. Особенно группировкам. От такой мысли Щепа тоже заметно повеселел, улетучилась куда-то даже постоянная настороженность к Митричу как к претенденту на роль главаря. Наоборот, такой расклад даже успокаивал, а осведомленность шефа во многих делах «казенных домов» и вовсе вселяла оптимизм. Что и говорить, купчина хорошо разбирался не только в торговле.

– У меня везде свои люди, – озвучил Митрич мысль «бригадира», – обо всем, что происходит в УВД, я узнаю одновременно с Федоровым. А то и раньше.

И пренебрежительно хохотнул. Он с полным правом мог себе это позволить.

– Я знаю, Митрич.

Митрич возразил:

– Ничего ты не знаешь, Щепа. Разве лишь незначительные верхушки. Не в обиду говорю, а для уверенности, для успокоения. В нашем деле без надежного прикрытия не обойтись. Твое дело что? Получил заказ, отследил жертву, напичкал свинцом и в лежку. А я обо всем думать должен, каждый шаг прогнозировать. И свой, и твой, и всех. И за всех отвечать. За организацию отвечать. А это больших мозгов требует.

Это было признанием полномочий. Демонстрацией власти. И Щепа с внутренним облегчением осознавал, что принимает лидерство Митрича без сожаления, без опаски и сомнений. Хан сделал правильный выбор. Что ж, у Митрича и впрямь есть весомый повод для радостного настроения.

– Я сегодня именинник, Щепа, – прежним тоном делился новоиспеченный главарь, – я сегодня приставил своего человечка к самому злейшему нашему врагу. Представляешь? Я сделал то, что не удалось самому Хану. Я буду теперь знать каждый шаг этих гребаных ищеек.

Митрич словно норовил подтвердить обоснованность своего назначения на роль главаря, и сказанное им действительно того стоило. Возможность получать оперативную информацию с площади Мичурина переоценить трудно. Тут не в деньгах дело, а в безопасности группировки. Потому, наверное, Митрич не назвал имя злейшего врага. И уж, тем более, никогда не назовет имя внедренного в УВД «человечка». А осторожный Щепа никогда об этом не спросит. Не такой уж он дурак.

– Круто, Митрич, – искренне поддакнул он, – без базара, бля буду.

Искренность и откровенное радушие, с которым «бригадир» воспринял известие о нынешнем положении директора супермаркета, наблюдательным Митричем не остались незамеченными, это импонировало, и он посчитал позволительным еще чуточку приоткрыть завесу секретности над событиями сегодняшнего дня. Тем более Щепа сыграл немаловажную роль в этом. Как-никак, осуществил отвлекающий маневр. Менты долго будут раскручивать результаты его работы и вряд ли поймут, что занимаются второстепенным делом.

– С казахами тоже все о’кей, – поделился главарь, – товар уже в надежном месте, а с реализацией проблем не будет. Твой вклад в эту операцию тоже оценен. Через недельку-другую свой процент сполна получишь. Когда вернешься. Деньги после отпуска ой как нужны.

– Деньги всегда нужны, – уточнил «бригадир» и пошутил: – Смотри, Митрич, я ведь могу набраться наглости и не отказаться.

Непонятная щедрость шефа вызвала смутное беспокойство. Впервые за весь вечер. Оценкой работы бригады были две пачки долларов, уже гревшие карманы, и никакая дополнительная доля не предусматривалась. Деньги, ясный перец, никогда не бывают лишними и никогда не мешают, но и дармовыми бывают очень редко. Дармовой сыр бывает только в мышеловке.

– Я не даю деньги просто так, – возразил Митрич, – ты их заработал, Щепа.

И демонстративно посмотрел на часы. Пора, мол, выметаться. Что ж, теперь Митрич мог позволить себе некоторую бесцеремонность в отношениях с рядовыми членами группировки, ибо отныне должен думать не только за свой супермаркет. Тут уж не до обиды.

Щепа поднялся.

– Спасибо, Митрич.

Тот притворно вздернул брови:

– За что спасибо, Щепа?

Хитрит. Прекрасно понимает, за что.

– За слова хорошие, – улыбнулся Щепа, – за коньяк, за бабки. За отпуск.

– Пустяки, – отмахнулся новоиспеченный главарь, – отдыхай, расслабляйся по полной программе – и с новыми силами за работу.

Похоже, широкомасштабные задумки нового лидера предусматривали для бригады Щепы загрузку на полную катушку. Работой, правда, их специализацию назвать было очень трудно, но это не освобождало от необходимости исполнять ее кое-как. Всегда только на совесть.

Пожимая влажную от пота руку шефа, Щепа искренне сказал:

– Я рад за тебя, Митрич. За всех нас рад. Бля буду.

Влажная рука заметно окрепла в пожатии.

– Ценю твою искренность, Щепа. Я это сразу понял.

Он действительно не прост, этот торгаш. Все видит, все предусматривает, обо всем догадывается, во все вникает. С ним надо ухо держать востро, а нос по ветру. И боже упаси двуличничать, себе во вред выйдет. Напрямую надо, начистоту. Всегда и во всем. Эта осторожная мысль задержала «бригадира» возле двери.

– Я вот что хотел спросить, Митрич, – обернулся он, – не страшно, если мы уедем из города не завтра, а послезавтра?

Митрич раздумывал недолго. Щепе даже показалось, что он и не раздумывал вовсе, а наслаждался дарованной ему властью, и покорное обращение безжалостного киллера делало его могущество еще более заметным. Пожал плечами:

– Можно и послезавтра. А в чем причина?

– Машину надо из сервиса забрать, – объяснил «бригадир», – да «рокера» одного найти. Ты прав, Митрич, не одни мы в лесу были. Перед нами въехал в лес какой-то мудак на мотоцикле. Он мог настучать ментуре. Больше некому. Надо бы узнать, что он видел, что натрепал. Да от души проучить на всякий случай.

Митрич призадумался. Вроде как сник. Щепа напрягся. Может, сболтнул лишнее? Подобная новость, ясный перец, настроение не улучшит. Вот она, цена одной оплошности. И скрывать тоже нельзя.

– Ладно, ищите своего «рокера», – смягчился шеф, не желая, видно, прощаться на мрачной ноте, – а я по своим каналам похлопочу. Лишние свидетели нам ни к чему. Только думать об этом раньше надо было. Вовремя думать, Щепа! Семьдесят семь раз отмерь, а один раз отрежь. Слышал поговорку? Тоже про нас, между прочим. Ладно, иди. Завтра позвони. Без меня ничего не предпринимайте. Все, пока.

Митрич хотел сказать – без моего ведома, но почему-то раздумал. От природной простоты, наверное. Но распоряжение и без того прозвучало весомо и солидно. Не дай бог ослушаться.