Майор Глебов предсказал правильно – всех жителей Раздельной, кому днем удалось выйти из деревни, начальник УВД распорядился отправить в Клепики. Ближе к вечеру в деревне кроме заложников и бандитов остались человек пятнадцать, проживавшие по соседству с домом, облюбованным бандитами. Все попытки «осажденных» выбраться из села пресекались автоматными очередями, на бандитов не действовали ни призывы к благоразумию, ни требования и предостережения не переходить грань дозволенного, ни просьбы освободить пожилых людей из числа заложников. Бандиты понимали, что все дозволенные грани они уже перешли, и грозились идти до победного конца. В чем он им виделся, оставалось только предполагать, но стрельба вдоль села не прекратилась даже с наступлением темноты. На каждое подозрительное движение бандиты реагировали с прежней решимостью и жестокостью. Складывалось впечатление, что в их арсенале патронов и оружия хватит на целый месяц.

На связь бандиты выходили всегда сами, оставив за собой право первого слова. Очередной такой сеанс состоялся ближе к вечеру. Приближавшаяся ночь их явно тревожила.

– Не вздумай штурмовать, генерал, – предупредил Федорова главарь, – не бери грех на душу. Хоть и шустрые у тебя ребята, но пусть не рыпаются. Пусть отдыхают. Ночью спать положено, а не по деревне бегать. Сам тоже поспи, завтра у нас напряженный день. Как устроился? В палатке или в машине? Не промокни, а то дождик начинается.

Примерно в таком тоне начинались все разговоры между ними, и если поначалу Федоров едва не выходил из себя, с трудом сдерживая ярость, то вскоре привык и каждый раз пытался понять истинную подоплеку этого пустого трепа. До сих пор все требования бандитов упирались только в деньги, никаких других вопросов они не поднимали. Грозили лишь самыми страшными карами в случае невыполнения. Надо полагать, полный и жесткий перечень требований и условий бандиты собирались составить ночью. Ровно в полночь, как всякая нечистая сила.

– Устроился нормально, – Федоров старался не демонстрировать преступникам свое истинное отношение к ним. Загнанного в угол зверя дразнить не следовало.

– Если хочешь, можешь в Клепики уехать, – заботливо разрешил бандит, – один хрен, до завтрашнего дня ничего не решится. Вместе с деньгами и приедешь. Тогда и покумекаем. Не бойся, не сбежим. Знаю, твоя ППС деревню кольцом обложила.

Опять все упиралось в завтрашний день. Совет бандита Федоров отверг.

– Пожалуй, переночую тут, – решил он, – мало ли, вдруг у тебя возникнут какие вопросы. Кстати, почему не оглашаешь свои требования сейчас? Это даст нам возможность своевременно их решить.

– Не спеши, генерал, – усмехнулся бандит, – всему свое время. Мы и сами не все еще решили. Потерпи до завтра. Утро вечера мудренее.

Философ, однако. Федоров вздохнул:

– Я-то потерплю, я ко всякому привычный, а вот заложники…

– Не ссы, генерал, – перебил бандит, – ни хрена с ними не случится. Они с нами не для своего мучения, а для нашего спасения. Во, блин, какая умная мысль выскочила. Сам не ожидал.

В трубке послышался смех. Гениальную мысль главаря соратники тоже оценили по достоинству. Видимо, пребывали в беззаботном настроении. Если так, то сегодняшней ночью ничего кардинального предпринимать не планируют.

– Мы их опекаем как самих себя, – откровенничал преступник, – накормили, напоили, в одиннадцать вечера отбой сыграем. Все по расписанию, как в профилактории. А если некоторые и испытали небольшой нервный стресс, то ничего страшного, это даже на пользу. Память, опять же, останется. На всю оставшуюся жизнь. Ха-ха.

Бандиты развлекались, коротали время. Или бодрились, прогоняли сонливость. Спать будут, скорее всего, по схеме – двое бодрствуют, один отдыхает. Если можно уснуть, конечно, после такого нервного напряжения. Взбудораженная психика не способствует ни быстрому засыпанию, ни крепкому сну. При таком режиме бандитов надолго не хватит. Не коммандос же они, не ниндзя. Продержатся максимум сутки. Сон ломит и не таких богатырей. Так что выбираться на свободу будут не позднее послезавтрашнего утра. Если не завтрашней ночью.

Генерал невесело усмехнулся. Этот вывод был пока единственным значимым предположением относительно дальнейших действий преступников, не считая возможного выхода через лес. Не густо. Почти ничего.

– Слышь, генерал, – миролюбиво раздалось в трубке, – а как вы за нами наблюдаете? У вас есть приборы ночного видения? Или твои «пэпээсники» впотьмах видят, как совы? Только честно скажи, без «лапши».

Федоров усмехнулся. Приборы ночного видения у них были. Спасибо, десантники позаботились. Один ночной бинокль они себе оставили, а другой презентовали спецназовцам. Не без снисхождения, правда. И сейчас за осажденным домом со стороны леса велось наблюдение. О чем бандитам, понятное дело, знать ни к чему.

– Нет, – соврал генерал, – хотелось бы постоянно держать вас в поле зрения, но такой возможности пока нет. А совет хороший. В следующий раз обязательно учтем. Если деньги появятся.

Кажется, финансовые трудности УВД, о которых бандиты хорошо знали, в этот раз сыграли на руку милиции. И хотя на наивность бандитов уповать не следовало, тем не менее ссылка начальника УВД на «бедность» выглядела правдоподобной. Почему бы не поверить, что менты остались ночью «без глаз» не из-за недогадливости руководства, а именно из-за своей слабой технической оснащенности.

– Не прибедняйся, генерал, – кажется, бандиты все-таки не поверили, – слышал я, ты сюда на вертолете пожаловал. На какие шиши, позволь узнать? «Вертушка» больших бабок стоит. И где она сейчас, кстати?

Федоров повел взглядом на помощника. Тот лишь развел руками. Бандитов, ясное дело, кто-то информировал. Своевременно и точно. На этот раз Федоров на обман не решился. Не тот случай, чтобы играть в прятки. Вертолет не бинокль, его просто так не спрячешь.

– Неподалеку, – признался он, рассчитывая правдивостью не нарушить доверие, – на всякий случай, если решите улететь.

Ответ бандитов удовлетворил. По крайней мере, недовольства не вызвал.

– Молодец, генерал, – уважительно отозвался главарь, – знаю, с тобой можно иметь дело. А вот десантников зря привез. Зачем нам лишний шум? Сколько их, кстати?

Осведомленность бандитов вызывала уважение. И множество вопросов.

– Шестеро, – после недолгого раздумья Федоров почти вдвое уменьшил число армейцев и успокоил: – Они сами по себе, для охраны вертолета. Это для них вроде учений.

Установившаяся пауза насторожила. Похоже, в доме обдумывали слова генерала. В разгоряченные одурманенные головы могло прийти всякое, вплоть до требования отправить десантников вместе с вертолетом назад в Рязань. Нахождение где-то рядом хорошо обученных парней наверняка давило бандитам на психику, не говоря уж о возможном их участии в операции. Это не милиционеры из ППС, наловчившиеся только лишь обирать торговок семечками, собирать на улицах подвыпивших мужиков да вылавливать юнцов призывного возраста. Эти «полосатые» на своем коротком веку прошли и повидали всякое, с ними на тропе войны лучше не сталкиваться.

Однако бандиты поверили и в этот раз. Или, наоборот, не поверили. Просто проигнорировали услышанное.

– Ладно, – решил главарь, – не будем засорять мозги на ночь глядя, утром все «перетрем». На свежую голову. До связи, генерал.

Право выхода на связь бандиты по-прежнему оставляли за собой, грозя объявиться в эфире в любое время ночи и потревожить милицейское окружение. Чтоб служба раем не казалась. Наверное, усматривали в этом своеобразный кайф. С юмором ребята. Тоже хотят порезвиться. И пусть. Каждый развлекается, как может. Главное, чтоб заложников не трогали.

Федоров положил мобильник на панель «скорой помощи», салон которой предусматривался для отдыха, и уставился взглядом на мокрое от дождя стекло. Судя по прямым линиям, дождь зарядил надолго. Возможно, до самого утра. В такую погоду приборы ночного видения не помогут, и бандиты наверняка это учитывают. Потому и не побоялись «напомнить» о них генералу. Уверены в своей защищенности. Сегодняшней ночью, по крайней мере.

Генерал повернулся к Молчанову:

– Не слышал, что синоптики на завтра обещали?

Подполковник тоже уставился в стекло. Признался:

– Не слышал, Иван Петрович. – И предположил: – Такое ненастье неделю может продлиться, если не больше. Осень есть осень.

И подумал о находившихся под дождем десантниках, о милиционерах вокруг деревни. Удосужились, называется, полномасштабных учений. Оказались в обстановке, максимально приближенной к боевой. И организовать смену милиционерам можно будет разве лишь завтра утром, не раньше. Сейчас уже не до маневров, в такую непроглядную темень своих коллег запросто можно принять за бандитов. И совершенно прав генерал, запретивший до рассвета любые передвижения.

А вот предложение Глебова вывести под прикрытием темноты оставшихся в деревне жителей начальник УВД одобрил. Хотя это тоже было сопряжено с немалой опасностью. Сама по себе операция чрезмерного риска не представляла, под прикрытием темноты подойти к домам можно было без особой трудности, если б не угроза бандитов о взрывных устройствах. Нельзя было надеяться, что это пустые заявления. Слишком велика цена, чтобы строить свои действия на авантюрных предположениях и ничем не подкрепленных расчетах. В таких делах на авось не уповают. Поэтому Федоров еще днем попросил сговорчивого начальника дивизии ВДВ в дополнение к десантникам прислать еще и саперов.

– Пощади, Иван Петрович, – шутливо взмолился тот, – ты скоро всю мою дивизию передислоцируешь в Раздельную. Впору Министерство обороны в известность ставить.

Однако саперов дал без раздумий. Выделенный Федорову вертолет вечером наведался в Рязань еще раз и в строгой секретности доставил двух специалистов минного дела. Об их «специализации» знали всего несколько человек, и такая секретность не была излишней. Бандиты, узнай они про саперов, могли сыграть на опережение. С них станется.

Федоров понимал, с какими трудностями и риском сопряжена ночная работа по разминированию, поэтому не ставил задачу о проверке всех домов. Ненужный риск ни к чему. А вот в домах по соседству с заложниками следовало поработать основательно. По замыслу генерала, временными хозяевами этих домов должны были стать спецназовцы и снайпера. Столь выгодную позицию в непосредственной близости от бандитов можно было занять только под прикрытием темноты. На виду у преступников нечего и пытаться организовать нежелательное для них соседство. И Федоров не пытался. Не из-за страха перед автоматными очередями, а из-за боязни усугубить положение заложников. В подобных операциях приходится соблюдать все требования преступников, даже самые гнусные, жесткие и маразматические. И начальник УВД генерал-майор Федоров соблюдал. Хотя и двигал гневно желваками.

После короткого разговора с бандитом Федоров некоторое время молчал, задумчиво вслушиваясь в густой шум дождя за кабиной машины. Деревня уже полностью погрузилась во тьму, на всю округу не было ни единой лампочки на столбе, ни света в опустевших домах. Вымершая деревня, пугающая напряженной тишиной и мраком. И теперь уже останется такой надолго. Если не навсегда. Слишком страшное событие вписала безжалостная судьба в ее историю, а свою историю из памяти непросто вычеркнуть. Даже самую мрачную. Даже при всем желании. Генерал вздохнул, повернулся к Молчанову:

– Пора, Валерий Иваныч… Вызывай Глебова.

Подполковник потянулся к мобильнику.

– «Тройка» вызывает на связь «пятерку»! Как слышите меня? Прием.

Мобильник отозвался сразу. Обозначенный пятым номером майор Глебов подтвердил, что слышит «тройку» хорошо.

– У объекта 158 замечено какое-то движение, – сообщил Молчанов и распорядился: – Направь туда пару человек, пусть проверят.

– Коровы, может? – серьезным тоном предположил «пятый». – Пришли с пастбища, хозяев нет, вот и блукают. Или овцы.

– Может, и овцы, – согласился подполковник, – но все-таки проверь.

– Понял, – без особого энтузиазма откликнулся «пятый», явно недовольный распоряжением.

Что и говорить, мало радости в такой дождь проверять чьих-то коров. Куда они денутся? Пошастают под дождем, промерзнут да и вернутся в стойло. Из-за них еще людей тревожить. Со стороны недовольство таинственной «пятерки» могло объясняться именно этим.

– Артист, – одобрительно улыбнулся Молчанов, тоже поверивший в правдоподобность недовольства Глебова, – бандиты, если слышат, никогда не догадаются, о чем речь.

А речь в их безобидном и малозначимом диалоге шла о начале операции по выводу из деревни оставшихся там жителей. Объектом под номером 158 значилась бревенчатая баня возле небольшого пруда, где должна была собраться сформированная еще днем группа спецназовцев вместе с саперами. Распоряжение Молчанова направить двух человек как раз и касалось присутствия саперов. Дай то бог, чтобы их присутствие этим и ограничилось. А то складывается такое ощущение, будто в затерявшуюся возле леса деревню пришла война. Впервые после татаро-монгольского нашествия.

Молчанов спрятал во внутренний карман мобильник, ощупал по привычке кобуру с надежным «ПМ» и наглухо застегнул непромокаемый камуфлированный плащ. Операция по вызволению жителей возлагалась на него. Глянул на генерала. Заметил, словно рассуждая:

– Вроде все предусмотрели, Иван Петрович…

– Поаккуратней там, Иваныч, – то ли наказал, то ли попросил Федоров, – главное, жителей выведи. Ребят не спеши в домах размещать, только после саперов. Нечего им на минах целые сутки сидеть. Удовольствия в том мало. Шут его знает, что бандитам в голову взбредет, когда обо всем догадаются. У них дури хватит, могут и взорвать.

– Все будет нормально, – заверил помощник, – главное, чтоб жители не вздумали выходить сами. Бандиты на каждый шорох полрожка палят, могут и зацепить ненароком.

И словно в подтверждение его слов из осажденного дома зазвучали одиночные выстрелы. Один, другой, третий… Пауза. Еще два выстрела. Опять тишина. Кажется, на этот раз устойчивая. Неужели заметили? Или заподозрили что? Да нет, вряд ли. Скорее всего, для острастки лупят. И себе спокойней.

– Ну, с богом, – Федоров положил руку на плечо помощнику, подтолкнул легонько, – береги ребят. И сам аккуратней.

– Слушаюсь, товарищ генерал, – отозвался подполковник и выбрался из теплой кабины под дождь.

Дождь словно этого и ждал, забарабанил крупными каплями по камуфляжу, норовя миновать капюшон и проникнуть за воротник. Но тщетно. Водоотталкивающая ткань прикрывала подполковника надежно, и это было пока единственным обнадеживающим обстоятельством. По крайней мере, от простуды защищен. Тоже немало, учитывая неопределенность во времени с завершением операции. Неизвестно, сколько часов или суток отмерили себе бандиты для чудовищной акции.