С самого утра под моей дверью ошивался камергер. Его хмурое лицо и солнце за окном недвусмысленно намекали, что время давно перевалило за полдень. Стоило открыть дверь, как меня, сонного, помятого, с трудом продравшего глаза, тотчас сопроводили к королю.

Его величество Роган был как никогда серьёзен и мерил кабинет частыми, беспокойными шагами. За королём я приметил длинную фигуру советника Вильгельна. Он неподвижно смотрел в окно, заложив руки за спину.

— Отторно, вы помните условия нашей сделки? — сразу и без обиняков обратился ко мне король. Его голосом можно было резать гранит. — Помните, в качестве кого я взял вас во дворец?

Я сдержанно кивнул.

— Видимо, хмель вчерашней победы ударил сеньору эльфу в голову, — с издёвкой вставил советник Вильгельн. Король не обратил на его реплику никакого внимания.

— Тогда извольте объяснить, почему моя единственная дочь пропала, а вы спокойно спите в своей комнате?! — Король рявкнул так неожиданно, что всю сонливость тут же как рукой сняло.

— Как пропала? — Опешил я.

— Пропала, это значит, что с утра её не было ни в спальне, ни в замке, ни в его окрестностях. Хотите что-нибудь сказать по этому поводу? — Поинтересовался король, нервно растирая руки.

Сказать хотелось многое. И про спесивых принцесс, ненормально реагирующих на невинные поцелуи красивых мужчин, и про избалованных дочерей, по вине которых закрутилось это нелепое приключение. Особенно про вредоносных царственных девиц, неуместно исчезающих и ставящих в тупик честных эльфов. Но я сдержался и коротко ответил:

— Нет, ваше величество. Принцесса пожелала самостоятельно покинуть праздник и вернуться в свои покои. — Высказав всё как на духу, я отвернулся.

— И вы не остановили... — свистящим гневным шепотом резюмировал король.

— У меня никто не отпрашивался, — прямо взглянул я в ярко-голубые глаза монарха, приготовившись принять следующий удар бури.

— Ну хоть комнату можно было проверить, когда вернулись? — процедил он сквозь плотно сжатые зубы.

— Я нанял вас, чтобы приглядывать за Шарин, а вы больше похожи на старую няньку, чем на телохранителя!

— Полагаете, что ночью я должен был ввалиться в покои её высочества, чтобы пожелать спокойной ночи? — медленно начал терять терпение я. — Может, она и сбежала, потому что устала от вашего бесконечного сватовства? Шарин — красивая девушка, а не вещь.

Меня понесло. Но жизненная необходимость выпустить накопленную обиду и несправедливость оказалась сильней желания держать рот на замке.

— Ты... — монарх несколькими быстрыми шагами приблизился ко мне вплотную, на его впалых щеках играли желваки. — В темницу... На плаху...

Он боролся с собственным гневом, одну за другой выпуская наружу заманчивые перспективы финала нашего сотрудничества.

— Боюсь, что после прилюдного обручения, одобренного братством, казнить мнимого жениха было бы негуманно, — вставил Вильгельн, отрываясь от созерцания пейзажа за окном. — А вот дать сеньору эльфу шанс всё исправить нам вполне по силам.

Переместив тело с пяток на носки и обратно, он продолжил:

— В поисковых отрядах моему сыну нужен кто-то, обладающий магией, острым слухом и хорошим зрением.

Роган отступил и внимательно слушал брата.

— Пусть сеньор Отто отправляется вместе с Люцием на поиски Шарин. Думаю, это будет опасное путешествие. А учитывая нашу ограниченность в информации, оно обещает быть долгим.

Передо мной предстала далеко не радостная перспектива — провести неопределённый срок в обществе Люция, разыскивая своенравную девицу, которую, чувствую сердцем, ещё придется уговаривать вернуться под отцовское крыло. Что конкретно задело моё самолюбие, я и сам не мог сказать: то ли публичное пренебрежение Шарин моим поцелуем, то ли детская попытка скрыться в замке, то ли собственное бессилие в создавшейся ситуации. Одним словом, я злился тогда, когда следовало тревожиться.

— Предпочитаете темницу? Или эшафот? — иронично спросил Вильгельн.

Оказывается, они с королём уже добрых две минуты ждали от меня реакции на новое предложение.

— Предпочитаю, чтобы мне выплатили остаток жалованья, прежде чем я запишусь в поисковики, — огрызнулся я, не успев прикусить язык.

— Люблю наглых... — вероятно, Вильгельн хотел добавить «людей», но беглый взгляд на мои уши заставил его скорректироваться. — Эльфов.

— Вы получите деньги, когда я увижу свою дочь живой и здоровой, — жёстко перебил король, заметив, что я готов снова проявить дерзость. — тридцать леранов на дорожные расходы получите у Люция. Он в вашей группе главный. И не глупите, Отто, лучшего предложения вы всё равно не получите.

Да чтоб вас всех нолгорцы утащили! — в сердцах подумал я, разворачиваясь на пятках и направляясь к двери.

— Запомните, Отто, если с моей дочерью что-то случится, вам тоже не жить, — напутствовал король мне вслед.

Пинком открыл дверь, едва не стукнув по лбу подслушивающую Улиму, мгновенно отпрянувшую с такой быстротой, что любая степная кобыла позавидовала бы.

— Прости, — пробормотал я, намереваясь пройти мимо.

— Отто, постой, — тихо позвала она особым голосом, давая понять, что впереди предстоит серьезный разговор с признанием и оправданием. К которому я сейчас совершенно не был готов.

— Всё нормально, Улима, забудь. Считай, что ничего не было, — бросил я через плечо.

Очень надеялся, что теперь меня оставят в покое. Но не тут-то было.

— Эльф Отторно, остановитесь и выслушайте, что я хочу вам сказать! — воскликнула она, упорно преследуя меня, словно привязанная.

Понимая, что эмоциональная тирада не произвела на меня впечатления, она как заведённая начала тараторить мне на ухо:

— Я пришла не для того, чтобы поговорить о своем вчерашнем позоре. Знаешь, я довольно отходчива и уже успела пережить этот эпизод. Дело в другом. Я слышала ваш разговор с королём и хочу присоединиться к вашим поискам.

— Об этом спрашивай у Люция, он у них главный, — сухо прочертил я границы ответственности.

— Люций никогда меня не возьмет. Но если ты замолвишь за меня словечко...

— Я не собираюсь присоединяться к банде Люция, — вдруг твёрдо решил я. Улима споткнулась и чуть не упала, пытаясь посмотреть мне в лицо.

— Я иду своей дорогой, Улима, — добавил я после короткой паузы.

Немного подумав, она понимающе улыбнулась и заявила:

— Тогда я иду с тобой!

— Нет, — твердо отрезал я.

Мы круто свернули за угол коридора, ведущего на башенную лестницу. Здесь узкие ступеньки вмещали только одного человека, точнее, одного широкоплечего эльфа вроде меня. Поэтому Улиме пришлось немного отстать.

— Пожалуйста, — раздалось откуда-то снизу, из-за моего локтя.

— Назови мне хоть одну причину, почему я должен взять тебя с собой?

— Потому что я знаю, где искать Шарин, — уверенно объявила она.

Я резко споткнулся и был вынужден схватиться за белоснежные перила. Вот ведь, умеет же надавить на психику!

— А почему это должно меня волновать? — нарочно равнодушным тоном осведомился я.

— Ты можешь солгать королю и его свите, но не ври хотя бы себе. Рано или поздно ты всё равно пошёл бы по её следу. Не стоит это отрицать, — пресекла она попытки завести новый бессмысленный спор. — Я вижу, как ты смотришь на неё. И уже почти смирилась с ролью скамейки в вашем общем саду страстей. Девушки всегда чувствуют такие вещи, — грустно завершила Улима.

От такой лихо закрученной метафоры из уст Улимы, я не нашёлся с ответом, сразу почувствовав себя отборным подлецом. Только зубами от досады скрипнул. Воистину любовь, даже служанку превращает в поэта.

— На закате у главных ворот, — отрывисто проговорил я, сдаваясь.

— На закате, — эхом откликнулась Улима и поспешно засеменила вниз по лестнице.

Эти её два слова, как удочка из озера, выудили из моей головы давнее обещание. Про которое, в свете последних событий, я и думать забыл. У меня же назначено свидание на Стражнице с неприятными типами Лизария, пристававшими к Латифе, а затем и к нам с Шарин на улице. На которое мне видимо придётся отправиться вместе с Улимой. Я цветисто выругался себе под нос, наблюдая как румяные лучи клонившегося к закату солнца ласкают шершавые кирпичи замковых стен.

Собирать мне особенно было нечего: диковинный раскладной стилет с рукояткой в виде рыцаря, королевский аванс, да тонкий трактат по астрально-ментальной магии Майделин, подаренный мэтром Горацием. Заботливо скрученный и припрятанный в голенище сапога. Сгодится на растопку, если ничего путного в нём не отыщется. Хотя Шарин наверняка нашла бы достойное применение любым знаниям, отраженным на пожелтевшем пергаменте.

Я тряхнул головой, прогоняя опасные мысли и заметил Улиму, появившуюся на горизонте. В отличие от меня, она явно собиралась долго и со вкусом. Об этом говорили пухлый заплечный мешок и квадратная корзина с крышкой, которую девушка с видимым усилием держала перед собой, за ручку. При ходьбе неизбежно подпинывая коленом.

— Решила обнести короля напоследок? Надеюсь, там казна? Ну или хотя бы драгоценности, — съязвил я, кивком показывая на её ношу.

— Провиант, — прокряхтела она, тяжело плюхнув корзину у моих ног. — Нужно же нам что-то есть в пути. — Резонно одернула меня Улима, до хруста распрямив поясницу.

Со стороны мы были похожи на сумасшедшую парочку, решившую на ночь глядя устроить пикник за пределами королевской резиденции.

Именно так на нас смотрел начальник стражи, когда мы собрались пройти через замковые врата.

— По повелению короля, мы вместе с Люцием отправлены на поиски принцессы. — Выложил я официальную версию нашего похода.

— Я получил приказ его величества, но только относительно вас сеньор эльф, кроме того, вы опоздали, поисковая группа покинула замок два часа назад, — выразил сомнение стражник, изучающе разглядывая наш багаж.

Я подтянул корзину в другую руку и глядя прямо в серые глаза охранника, соврал:

— Я знаю. Мы с Люцием договорились встретиться в городе.

Это прозвучало настолько неубедительно и глупо, что даже самому стало стыдно.

Стражник нахмурился:

— Они что, сидят в трактире и ждут только вас одного?

— Острый слух, эльфийское зрение и магия, достойны долгого ожидания, — пояснил я, понижая голос до заговорщического тона.

Стражник перевёл недоверчивый взгляд на Улиму:

— А девушка с вами зачем? Её имени нет в распоряжении.

Улима сжалась, отступив за моё широкое плечо.

— Да что вы в самом деле! Просто разрешите нам пройти! — басовито прорычал я, отчаянно пытаясь подобрать более веские доводы.

— Ну хорошо, не стану вас задерживать, — внезапно смягчился стражник, уступая дорогу.

Мы с Улимой обменялись удивленными взглядами. Уж слишком неожиданно стражник согласился пойти нам на встречу. Даже скандалить не пришлось. Это была удача в чистом виде или какая-то неведомая сила благоволила нам. Решив не гневить небеса, мы поскорее зашагали вниз по дороге ведущей из замка.

— Ну и куда ты направился? — удивлённо спросила Улима, когда я уверенно свернул с главного тракта к заливу. — Нам в другую сторону, — указала она пальцем на запад, где под деревянным столбом с указателем змеилась дорога, ведущая в зелёное королевство Маргхат.

Видя моё замешательство, Улима нерешительно уточнила:

— Мы же идём за Шарин, помнишь?

— Я помню, — мрачно подтвердил я. — Но идти за принцессой я вовсе не намерен. У меня осталось незавершённое дело в Златавире. Можно сказать, дело чести. Туда я и направляюсь.

— Хорошо, — согласилась Улима с готовностью. — Сначала закончим твои благородные дела, а потом займемся поиском принцессы.

— Нет, — отрезал я. — Насколько я помню, я сразу сказал, что меня это не касается. Тебе стоило отправиться с Люцием.

Улима громко выдохнула и раздражённо произнесла:

— Хватит! Не делай из меня степную идиотку! В жизни не поверю, что тебе всё равно!

Я переложил тяжёлую корзину из левой затёкшей руки в правую. Подсознательно отгораживаясь от Улимы и опасного разговора.

— Между прочим, ты так и не сказала, где она, — напомнил я, демонстративно поворачиваясь в сторону янтарного мыса Суйда.

— У Братства, — без колебаний ответила Улима, едва поспевая за моим широким шагом.

— Почему ты так решила? — прищурился я, внимательно изучая её профиль, озарённый закатным солнцем.

Улима отвела взгляд, заправляя за ухо пряди волос, выбитые из пучка ветром. Сглотнула. — Потому что именно я виновата в том, что Шарин исчезла, — признавшись, она невольно втянула голову в плечи и сгорбилась.

Я растерянно потер лоб, пытаясь осмыслить услышанное. Трудно было уложить в голове простую мысль: симпатичная служанка, почти подруга её высочества, заботливо собравшая еду нам в дорогу, на самом деле — хитрая интриганка.

— То есть ты хочешь сказать, что лично оглушила, связала и передала Шарин в лапы Братства? — мой голос в конце предложения сорвался высокими недоверчивыми нотами.

— Ты мыслишь, как мужлан, — раздражённо повела плечами Улима. — Конечно нет.

К твоему сведению человека можно опоить, одурманить, в конце концов просто обмануть.

— И что же сделала ты, Улима? — с нажимом спросил я.

— Почти всё сразу, — тяжело вздохнула девушка. — На самом деле виновата игрушка, которую принёс храмовник. Вечером на празднике он внимательно наблюдал за мной, а когда я собрала первую часть подарков для отправки в замок, подошёл и многозначительно заявил, что если я хочу счастья для себя и для принцессы, то сегодня ночью мне следует подвесить подарок братства над окном её высочества.

Последние слова Улима практически прошептала. Без прославленного эльфийского слуха мне вряд ли бы удалось уловить смысл.

— А что не так с твоим счастьем? — задумчиво спросил я.

Улима остановилась, несколько секунд смотрела на меня как на глупое, но любимое дитя и скорбно заметила. — Пока Шарин рядом, ты всегда будешь выбирать её, — констатировала она, ускоряя шаг.

Облегчение и радость от того, что Улима не нападала и не травила принцессу, а всего лишь повесила в спальне дурацкий артефакт, враз поблекли. — Так ты поэтому напросилась со мной? Вкусить плоды содеянного? — С угрозой проговорил я в спину Улиме.

Она обернулась и всплеснула руками. — Сущий сохрани! Вовсе нет! — а потом печально добавила. — Я не думала, что последствия будут такими. Мне правда жаль. Я слишком поздно поняла, что ошиблась. Ты ведь всегда будешь тянуться за принцессой, будь она в соседней комнате или на другом конце земли.

В больших глазах Улимы блестели слёзы. А я, как никогда ясно сознавал, что сам до сих пор не разобрался в собственных чувствах к Шарин. Порой она очаровывала, а иногда доводила до нестерпимого желания прихлопнуть её какой-нибудь толстой энциклопедией, ну или, по меньшей мере, смертельно обидеться. Однако, при всех оных условиях только ленивый не намекнул мне о моём особом к ней отношении. Зла не хватает.

— И вообще, — возвращая самообладание проговорила Улима прямо встретив мой тяжёлый взгляд, — если бы я кому-нибудь рассказала, меня бы бросили в темницу. Так что идти с тобой — это лучший из возможных вариантов.

И я был вынужден согласиться.

Когда жёлтая булыжная плитка Златавира под нашими ногами переросла в ковёр из мелкой каменной гальки мыса Суйда, совсем стемнело. Факелов и уютных фонариков, разумеется, уже не было и мыс окутывала густая чернильная тьма. Даже моим зорким эльфийским глазам было трудно различить что-либо помимо мерцающих вдали у моря огней портового городка и массивной тени Стражницы, неровным столбом возвышающейся на горизонте.

— Какой дурак назначил тебе рандеву здесь? — возмущённо спросила Улима, оскальзываясь на мокрых камнях.

Я быстро схватил её за руку, предотвращая падение.

— Тот, кто боится встречи днём на открытой местности, — философски заключил я, исподлобья рассматривая приближающийся чёрный контур башни.

Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что цепные псы Лизария, как и я, забыли про назначенную встречу. Ведь если взглянуть на вещи здраво делить нам было абсолютно нечего.

Когда перед нами возник неровный провал входа, зияющий в темноте, я машинально поднял голову, вглядываясь в вершину башни. На краткий миг мне показалось, что на маяке вспыхнул свет. Желтый огонёк стремительно мелькнул и исчез, унося с собой мою надежду на лёгкий исход дела. Следя за направлением моего взгляда, Улима жалобно пискнула:

— Я туда не пойду! — В подтверждение своих слов она затормозила метрах в двух от башни. — Кухарки в замке говорят, там обитает целая стая призраков. Особенно лютует погибший смотритель со своими родственниками. Шляются по ночам всей семейкой, пугают случайных путников. — Голос Улимы заметно дрогнул. Кажется, она умудрилась испугать саму себя.

— Старшая горничная их собственными глазами видела, — доверительно добавила она.

Скептическое выражение моего лица, в темноте Улима заметить не могла, а посему восприняла моё молчание за серьёзный подход.

Решив подразнить её, я спросил без тени юмора:

— А кого именно она увидела? Обычных призраков или несчастные страдающие души?

Улима задумалась на мгновение, очевидно вспоминая детали рассказа горничной. По её лицу пробежала тень сомнения, а затем лицо девушки загорелось как сигнальный фонарь на маяке. — Идиотов, налакавшихся дешёвого пойла в ближайшем трактире и отправившихся изучать местную достопримечательность! — нехотя буркнула она, складывая руки на груди. — Но всё равно больше их никто не видел. — Закончила Улима загробным голосом.

Не удержавшись, я прыснул в кулак.

— Не смей смеяться! — Обиженно рыкнула она в мою сторону.

Я тут же прикрыл рот ладонью и поспешил снова поднять взгляд на темневшую макушку башни. Даже сейчас она не внушала мне ужас. Просто старое, усталое строение. Единственное, что действительно могло грозить нам, это быть прибитыми добрым куском серого кирпича, отслоившегося от древних стен.

— Идем, расшугаем призраков, — предложил я, шагая вперед.

Но Улима не сдвинулась с места.

— Наверное, я лучше останусь ждать здесь, — робко сообщила она, отступая.

— Не испугаешься? — я плюхнул корзину на камни.

— Тут хотя бы нечисти нет. Темнота и море, — Улима небрежно махнула рукой в сторону бескрайних вод, где слышались мягкие переливы волн. Был полный штиль.

— Скоро вернусь, — обещал я, решительно направляясь к башенному входу.

— Отто, подожди! — Спохватилась Улима, одной рукой схватив меня за ткань рубахи. Другой она пыталась подцепить лямки заплечного мешка. — Да что же это… — попутно ворчала девушка, борясь с норовистой вещью. Сообразив наконец, что я не собираюсь сбегать, а терпеливо жду, когда объявят победителя в схватке с мешком, Улима отпустила мою руку, сдёрнула поклажу с плеч и принялась с энтузиазмом шарить внутри. — Вот, возьми!

Сначала я не понял, что именно коснулось моих пальцев и едва позорно не отбросил гадость от себя. Приглядевшись ближе, я обнаружил, что это обычная лохматая мочалка из высушенной травы.

— Что это за ерунда? — брезгливо поинтересовался я, стараясь держать руку с мочалкой подальше от тела.

Но Улима не ответила, продолжая усердно шуровать в мешке. Вскоре во второй руке у меня появились свечи, а пространство рядом с Улимой полыхнуло желтыми искрами зарождающегося огня. — Вспомнила, что захватила огниво. В башне темно, — почему-то шепотом пояснила она, направляя летящие искры к краю травянистой мочалки.

Затем наклонилась и выдохнула воздух, раздувая первый несмелый огонёк.

С огнивом Улима справлялась мастерски. Через мгновение на лице девушки заплясали оранжевые всполохи, глаза довольно заблестели.

— Ты так за мной наблюдаешь, будто впервые видишь, как разжигают огонь, — добродушно отметила она.

— Впервые вижу, — честно признался я, поочередно поджигая каждую свечу от пылающей мочалки. Обесценить старания Улимы заявлением о том, что мне они в целом без надобности, я не осмелился.

— Ну конечно, у эльфов же магия, — ехидно протянула она страшным голосом.

Я предпочёл не ответить и наконец перешагнул порог башни.

— «Спасибо Улима, теперь я точно не потеряетесь в темноте», — донёсся мне в спину язвительный комментарий.

Я обернулся и приложил палец к губам. Издали девушка со свечой напоминала теплый маячок, сулящий спокойствие и надежду. Жаль, что я не мог пришвартоваться в этой тихой гавани, даже если умом очень того хотел.

Напомнив себе, что сейчас не лучшее время для меланхолии, я решительно зашагал вверх по щербатым ступеням. Отсвет пламени гладил покрытые водорослями и проросшим сорняком стены. Во многих местах были трещины, кое-где ветер проникал через сквозные дыры, щекоча пламя свечи, запускавшей вокруг меня таинственный танец теней. Кругом была зловещая тишина, нарушаемая только едва слышным касанием моих подошв о камень.

Уж не знаю, какие древние инстинкты проснулись во мне, но ступал я легко, почти по кошачьи, не касаясь пятками пола.

В одном из лестничных поворотов огонь выхватил из тьмы пустующий дверной проём. Похоже, раньше здесь располагалась жилая комната. Замедлив шаг, я вытащил из-за пояса трофейный стилет и осторожно заглянул внутрь помещения. Пустота. На заваленном каменными обломками полу я заметил несколько мышиных скелетов. Узкое окно заросло дикой кортадерией, в темноте прохожей на мохнатое чудовище с множеством длинных перьев на спине. Я двинулся дальше.

И хоть до самой верхней площадки я никого не встретил, напряжение моё нарастало с каждой ступенью, с каждым заброшенным помещением и тёмной нишей. Забравшись практически под крышу Стражницы, я осторожно ступил на неровный пол круглой комнаты, по стенам которой утопали во тьме узкие пятна бойниц. В центре тлел недавно потушенный костёр. Значит, неприятель тоже не забыл про встречу.

Я сглотнул, поудобнее перехватывая стилет. Не успел сделать и пары шагов вглубь, как горло обожгло холодом металла.

— Да неужели ушастый оборванец выполз из-под юбки принцессы и пожаловал к нам, — прохрипел незнакомец, прижимая холодное лезвие ножа к моей шее.

Даже не поворачиваясь, я узнал говорившего — бритоголовый хам, пристававший к Латифе и угрожавший мне ранее. Характерный кислый запах его дыхания не давал ошибиться.

— Как приятно, что именно ты напоминаешь мне, что в отличии от тебя, в моём окружении есть такая достойная юбка, и не только она. Не приходится попрошайничать на улице, — проворковал я в ответ.

— Заткнись! — прорычал собеседник, сильнее вдавив лезвие в нежную кожу.

А вот сейчас было больно.

Эффект неожиданности прошёл, и я был готов обороняться. Нет. Я буквально жаждал размазать засранца по стене, вместе с его сальными шутками.

— И манеры пьяного лавочника, смотрю никуда не делись. — хмыкнул я и сделав резкий рывок рукой, потушил свечу о лицо врага.

Неприятель взвыл, рефлекторно отталкивая меня прочь. Кинжал звонко зазвенел, падая на каменный пол.

Помещение моментально погрузилось во мрак. Пошатнувшись, я отскочил в центр, крутанулся на месте, разметав угли и подняв волну пепла. С другого конца комнаты слышалась грязная брань обожженного врага. Оставалось надеяться, что я не выжег грубияну глаз.

— Ребята, выходите, самое время надрать эльфу задницу! — проорал дурным голосом бритый.

Из бойниц в разных концах комнаты шагнули трое.

Я присвистнул. — Четверо на одного. Да ты, как я погляжу, не обделён благородством. Слушай, лысый, зачем тебе женщины, у тебя есть такие верные друзья. — Веселился я, стараясь не обращать внимание на адреналин, бешено несущийся в крови под гулкий стук сердца. Рука сама собой сильнее сжала рукоять стилета. Аж пальцы заломило. Неожиданно, в тишине клацнуло огниво, озарив собравшихся ярким пламенем только разгоревшегося факела.

— Идиот! Погаси немедленно! — рявкнул бритый на одного из дружков. — Поганец увидит наши лица!

— Так мы все равно не собирались оставлять его в живых. — Промычал несущий свет в массы, однако факел послушно потушил.

Но поздно. Острый эльфийский взор успел оценить до зубов вооруженных противников, облачённых в дубленые куртки с металлическими пластинами на груди и плечах. Признаться мне польстило, что, собираясь поколотить одного ни в чем не повинного эльфа, эти ребята одевались как на самое настоящее сражение.

Не дожидаясь пока противник использует численное преимущество, я ринулся к выходу, стараясь на лету вонзить стилет в ногу ближайшего соперника. Каким-то непостижимым образом, тот был готов. Хлёсткая подсечка заставила меня споткнуться. Я полетел носом в пол, но в миллиметре от серого камня был пойман за волосы и вздёрнут обратно на ноги.

Обидчик тут же получил чувствительный удар локтем, от чего хрюкнул и ослабил хватку. Не успел я и шагу ступить, на меня навалилось трое крепких мужчин. Завязалась громкая возня, сопровождаемая звуками ударов, кряхтением и периодическими вскриками. Увлечённые пошлым мордобоем, противники казалось напрочь забыли о прекрасном оружии висящим у каждого на поясе. Я же тщетно пытался расчистить себе путь стилетом.

Тонкий надломленный звон металла запустил волну ледяных мурашек по всему телу. Кажется, моё необычное оружие не вынесло столь яростной схватки и просто переломилось у основания на две рваные части. В одночасье я почувствовал себя голым и беззащитным пред жгучей яростью людей рядом со мной.

Точный удар в солнечное сплетение мигом вернул меня в реальность, заставив хватать воздух ртом. Я согнулся, пытаясь прийти в себя. Возня прекратилась так же резко, как и началась. А возле моего лица возникла физиономия бритого. На правой скуле которого ярким пятном расцветал свежий ожог.

— Мы слышали ты не один. Девчонка, что пришла с тобой, осталась внизу?

Теперь он поймал меня. Я молчал, стараясь ничем не выдать ужас, сковавший всё внутри. Стоило представить, что эти уроды могли сделать с ничего не подозревающей Улимой, как меня резко бросило в жар, затем снова в холод. Ладони вспотели и мелко затряслись.

— Крюбен, приведи девчонку, пора повеселиться. — Ласково протянул бритый, будто прочитав мои страхи. — А эльф насладится зрелищем.

Один из скрытых мраком силуэтов метнулся к выходу.

Перед глазами поплыли красные пятна — смесь ярости и леденящего душу страха, за участь хорошей девушки, имевшей неосторожность прийти сегодня сюда со мной.

— СТОЯТЬ!!! НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ!! — громыхнул я так, что с потолка за шиворот некоему Крюбену посыпался песок. И сам вздрогнул от неожиданности.

Мой властный, тяжёлый голос выкатился на лестницу, многократным эхом пронёсся по башне. Сам крикнул и сам пошатнулся от ударной словесной волны. Мне показалось что пол под ногами качнулся, а сверху обрушились струйки пыли и парочка увесистых каменных обломков.

Банда бритоголового действительно застыла. Круглая комната в одночасье превратилась в сад окаменелых мужиков. Не было даже намёка на движение. Только глаза испуганно следили за мной, под аккомпанемент гневного сопения.

На секунду я выпрямился, но тут же осел на корточки, голова плыла, как от хмельного вина. Под ногой нащупались остатки разломанного стилета. Ощущение беспомощности и утраты чего-то архиважного по кошачьи заскреблись в груди. Сглотнув подступивший к горлу ком, я бережно собрал обломки в ладонь. Сам не зная на что рассчитываю, соединил отломанные части. Робкая надежда на пресловутую эльфийскую магию и милость всех богов растаяла на глазах.

Озарение не снизошло и чуда не случилось. Зато я обнаружил, что с правого края не хватает довольно длинноного куска. Эльфийский взор прошёлся по утопающему во тьме полу и самолично подал в отставку, отказываясь иметь дело с идиотом заставлявшим его искать иголку в стоге укрытого мраком сена. Дело само собой перекочевало в разряд принципиальных. Я резко выпрямился, пошатнулся, но устоял. Меня по-прежнему окружала нелепая композиция из разбитых параличом бугаев.

— Друзья мои, у кого-то из вас я видел огниво.

На неверных ногах я прошёл к самой дальней фигуре, застывшей в позе королевского скорохода. Кажется, именно он собирался отправиться за Улимой.

Желая убедиться в безопасности задуманного мероприятия, я помахал рукой перед лицом мужчины. Никакой реакции. Размахнулся и от души пнул беднягу в голень. Жертва моего приказа даже не пикнула. Только налитые кровью глаза на миг вылезли из орбит.

Тогда, без особого почтения, я обшарил карманы импровизированной статуи и отметил, что на нем вполне себе приличная куртка, из мягкой бычьей кожи. Жаль размер маловат. Застывший парень явно уступал мне в ширине плеч. А вот с лысым грубияном мы были практически одних габаритов. Меня осенила гениальная идея. Раз присутствующие проявили редкостную сознательность и послушание, решив прикинуться мебелью, самое время вспомнить про моральную компенсацию.

С этими мыслями я разжег потрёпанный факел и первым делом отыскав потерянный кусочек стилета, подошёл к бритому. Хорошо, что он не успел принять никакую мудреную позу, а просто стоял как фонарный столб с перекошенным от издевательского предвкушения лицом. Рот его был приоткрыт, говоря о том, что последнюю фразу он закончить не успел.

Через минуту я довольно оглядывал себя в чёрной кожанке с рядами металлических пластин. Вещица удобно обтянула плечи и руки, подчёркивая фигуру и прикрывая выданную во дворце казенную рубаху, дурацкого желтого цвета. В кармане задорно звякнули монеты. С довольной улыбкой я обошёл каждого в этой комнате. И вскоре стал счастливым обладателем раздутого от леранов кошеля, серебряного кастета, парочки охотничьих ножей, одного двуручного меча и походной фляги с булькающим внутри терпким вином.

На выходе я зачем-то обернулся. Хотелось ещё раз проверить, что в спину мне не дышат разъяренные парни. — Не знаю, что с вами произошло, но надеюсь, что вы простоите здесь ещё пару дней, мне как раз хватит времени, чтобы покинуть ваш замечательный город. Желаю удачи, ребята, — закончил я, дружелюбно отсалютовав им фляжкой. Совершенно довольный собой я двинулся в низ.

Практически у самого выхода, шок и эйфория прошли. Я ощутил вселенскую усталость. На ватных ногах я ввалился в ближайшую нишу и плюхнулся на пол, прекрасно осознавая тот факт, что сейчас поднять меня на ноги не смогло бы даже глобальное землетрясение. Глаза закрылись сами собой, приказывая миру вокруг замереть и подождать.