Одинокий круглый светильник, с маленькой шаровой молнией внутри, тускло освещал сгорбленную фигурку Шарин. Она шпилем возвышалась среди шелковых подушек с золотыми кистями, небрежно набросанными прямо на пол просторного паланкина. Парчовые шторы на единственном окне были наглухо задернуты, так что определить местность не представлялось возможным.

На мое появление принцесса никак не отреагировала.

— Ваше высочество! — Я помахал руками над головой. Девушка бросила затравленный взгляд в дальний конец обитого сиреневым бархатом паланкина и отвернулась, продолжив нервно теребить и без того растрепанную косу. Шарин была бледна, под глазами залегли лиловые тени. Весь ее вид говорил о крайней степени испуга, усталости и морального истощения. Образ девицы в беде складывался идеально, не хватало только слез. Маленькое, гордое высочество умело держала себя в руках. Годы жизни в дворцовом серпентарии давали колоссальный опыт в делах подобного рода.

Оставив попытки докричаться до принцессы, я решил подойти сам. Обходя крошечный откидной столик, разложенный у противоположной от Шарин стены, я ощутил острую пространственную дезориентацию и мгновенно схватился за край столешницы. Едва мои пальцы сомкнулись на лакированной поверхности, как я полетел вперед, обнаружив себя ровно посредине мебели с вполне себе спелым виноградом вместо живота. Поймав отлетающую на пол челюсть, я постарался не паниковать. Хотя бы сразу.

— Это что?! Лысый и компания наверху башни очухались и пришли за мной? А я во сне даже ничего не почувствовал и теперь призраком летаю за Шарин?

Я растер ладони, попробовал взять в руки виноградную гроздь, но пальцы царапнули лишь воздух. Оттолкнувшись от стола, я хотел наподдать ногой ближайшую подушку, но лишь плавно отлетел к стене. Словно лебяжье перышко.

— Прекрасно! — Громко воскликнул я, понимая, что меня явно не услышат.

Вот спрашивается, за что мне такое наказание? Не знаю, как раньше, а в новой жизни я делал только правильные и добрые дела. И к чему меня это привело? Торчу бесплотным духом неведомо где. И помочь никому не могу, и всё, что планировал, закончить не успел. Вот он, конец славного эльфа по имени Отто — глупый, обидный, а главное совершенно бессмысленный.

Мой внутренний монолог прервал внезапно распахнувшийся полог. Шарин вздрогнула, затем с достоинством поднялась на ноги, выплеснув на визитера ведро холодного презрения. Далар Шелд'Арин легко впорхнул внутрь, в полах черного дорожного плаща запутались холод и непроглядная ночная тьма. Пространство наполнилось горьковатым ароматом парфюма.

Он тоже не обратил на меня никакого внимания, устремив пронзительный взгляд желтых кошачьих глаз на Шарин.

— Мне доложили, что вы проснулись. — Мягко начал он на эльфийском, скользя внимательным, гипнотическим взглядом по фигурке принцессы, завернутой в тонкое одеяло прямо поверх ночной сорочки.

— Вора я отказываюсь понимать. — Нарочно ответила Шарин на общечеловеческом языке. Она отвернулась от эльфа, плотнее запахнув одеяло на груди.

Нисколько не смутившись, Далар Шелд'Арин облокотился на откидной столик, прямо перед моим призрачным носом.

Если бы не мое эфемерное состояние, я смог бы дыханием всколыхнуть тяжелые смоляные пряди на его затылке. Широкая спина спрятала от меня Шарин, оставив на обозрении лишь жалкий кусок красно-каштановой макушки.

— Как вы себя чувствуете? Быстрый переход к стадии глубокого анабиоза и обратно может вызвать побочные реакции. Я бы хотел убедиться…

— Меня уже ищут и скоро найдут. — Громко и вкрадчиво оборвала тягучую эльфийскую речь нолгорца Шарин. — А вы станете виновником новой войны между эльфами и людьми.

Далар пожал плечами, повернулся и аккуратно оторвал одну виноградину от кисти. Небрежно покрутил в тонких пальцах, на указательном блеснул серебряный плетеный перстень. И усмехнулся сам себе.

— Как только мы обручимся, я напишу вашему отцу. Уверен, он поймет меня. — Далар уступил и тоже перешел на общечеловеческий язык.

Взметнув косой, Шарин развернулась к нолгорцу всем корпусом и гордо заявила:

— Это уж вряд ли. Я уже обручена, и Отто скоро придет за мной.

Спелая виноградина с хрустом лопнула в пальцах Далара. Он плавно выпрямился во весь не малый рост. Прошелся возле столика. Теперь я мог видеть его профиль. Черты лица нолгорца стали мягче и как будто еще коварнее. В глазах плескалось пламя, выдавая тщательно скрываемые эмоции.

— Все-таки ждёте своего талорнинга. Напрасно. Мы движемся по мета-материальной стороне света. Проще говоря, по изнанке.

— Я знаю значение слова «мета-материальный!» — тут же взвилась Шарин, вызвав у меня невольную улыбку.

Даже будучи похищенной, на грани нервного срыва, принцесса остро реагировала на попытки объяснить ей тривиальные, по ее мнению, вещи. Маленькое умное высочество. А еще она ждала меня, несмотря на то недоразумение, что случилось, между нами, на пиру. В груди разливалось расплавленное тепло осознания.

Далар Шелд'Арин тоже позволил себе легкую усмешку.

— Простите, Шарин. — Он приложил ладонь к груди и слегка поклонился. — Я всего лишь хотел сказать, что умением отыскать путь на обратной стороне пространственной материи обладают лишь эльфы Нолгора. Да и то не все. Так что найти здесь нас никто не сможет. А когда мы достигнем замка Норхиль, искать вас станет поздно и бесполезно. Еще ни одному чужаку не удавалось покорить Чернокаменные скалы.

— Вы просто не знаете Отто. Это упрямый неправильный эльф. Он не остановится, не сдастся, пока не достигнет цели. Он…

Шарин проглотила последние слова, поняв, что Далар Шелд'Арин больше не стоит на месте, а с истинно кошачьей грацией, шаг за шагом приближается к ней. Я почувствовал, как напрягается каждая мышца в теле. Сжатые в кулаки руки свело жгучей судорогой.

— Ну разумеется, ведь ваш отец хорошо ему заплатил за вашу безопасность.

— Да если бы… — проворчал я. — Отдали только половину. Вторая часть оплаты скрылась в тумане гневных обещаний. — Я посмотрел на свои прозрачные ладони. — Хотя какая теперь разница.

— Не удивляйтесь, я навел справки о том, кто посмел так бесстыдно посягнуть на то, что по праву должно принадлежать мне. — промурлыкал нолгорец в ответ на вопросительный взгляд Шарин. — Пленный эльф, без роду и племени. Если его еще не казнили, он обязательно попробует отработать гонорар.

При этих словах лицо Шарин сделалось белым как полотно.

— Отец так никогда не поступит. — Процедила принцесса, но Далар Шелд'Арин ее не слушал.

— И тогда он погибнет здесь, среди холода и камня. Ведь все талорнинги до тошноты благородные, сладкоречивые и безупречные моралисты. — Нолгорец брезгливо поморщился. — Предел мечтаний каждой девицы. — Далар растягивал слова, будто смаковал изысканный десерт. — Не то, что эльфы Нолгора, холодные, коварные и жестокие. Бесчувственные создания тьмы.

Он навис над Шарин, буквально подавляя своим немалым ростом. Будто желая продемонстрировать, что свою славу среди других народов нолгорцы заслужили не зря.

— И вы тоже так считаете… — с сожалением заключил он, взглядом приковав Шарин к месту.

— Мне совершенно безразличны оба… — начала было принцесса.

— И боитесь… — прошептал Далар Шелд'Арин, не дав ей закончить мысль. Тонкий палец нолгорца очертил овал лица Шарин. Хотелось рвать и метать. А еще лучше выбить парочку зубов эльфу, чтобы стереть хитрющую ухмылку с наглой нолгорской физиономии. Но что-то мне подсказывало, что в моем нынешнем состоянии даже плюнуть на холеную смоляную макушку не получится. Проклятье.

Шарин сглотнула, явно не в силах отвести взгляда от янтарных кошачьих глаз и пробормотала:

— Мое отношение к эльфам Нолгора не безосновательно.

Видимо, дела их так плохи, что даже верховный правитель опускается до воровства отвергших его девушек. По-моему, в моем случае презирать его вполне логично.

Улыбка Далара Шелд'Арина стала еще шире.

— Опять врете, прекрасная Шарин. Мне все равно, что вы себе придумали, я слышу ваше сердце. Да и потом, это был не отказ. Я выиграл право на ваше расположение. — Большой палец нолгорца мазнул по скуле Шарин, оставив едва заметный светящийся след, который тут же растаял.

— Выиграл нечестно. — Прошипела принцесса в бедное лицо нолгорца.

— Эльфы Нолгора всегда добиваются своего. Так или иначе. — Туманно отозвался Далар.

— И виной тому явно не только матримониальные планы. — Заключила принцесса.

Далар непринужденно пожал плечами. — Ваше пребывание здесь радует не только меня. Уверен, что королевский советник уже отплясывает победный танец в компании главы прислужников вашего смешного бога. А скоро и корону не постесняется примерить.

— Так это дядя помог вам выкрасть меня?! — Ахнула Шарин в ужасе.

— Зачем искать виноватых и размышлять о глобальных причинах, как будто верховный эльф не может просто влюбиться. — Руки Далара Шелд'Арина трепетно очертили девичий силуэт в миллиметре от тела принцессы, так и не коснувшись его. Нолгорец громко сглотнул. Его ладонь легла под шею девушки, туда где ещё недавно скользили мои собственные пальцы.

Я скрипнул зубами от досады.

С пальцев Далара упало несколько бледных искр.

— Но, впрочем, вы правы, душа моего пламени, все не просто так. И вскоре вы сами это поймете. — Хрипло выдохнул нолгорец.

— Что вы имеете в виду? — шепнула Шарин, не отводя плывущего взгляда от губ мужчины.

— Провидэнция, — выдохнул в губы принцессы Далар и томно поцеловал.

Я ликующе замер, предвкушая ответную реакцию Шарин. Сейчас она придет в себя и отвесит наглецу хорошую оплеуху. Хотя нет. Это на нее совсем не похоже. Скорее всего, она холодно отстранится и окатит Далара Шелд'Арина очередной волной презрения.

Минуты шли, но ничего не происходило. Шарин и не думала отталкивать нолгорца. Пытаясь проглотить винегрет из разочарования, несправедливости и грязных ругательств, вертевших на языке, я шумно выдохнул. Я сам привык быть главным героем в делах подобного рода. Роль безмолвного свидетеля была мне явно не по душе. Особенно если учесть, за кем именно я был вынужден наблюдать.

Забыв, что теперь являюсь бестелесным духом, я саданул кулаком по ближайшей стене. Получилось больно. Охнув, я схватился за кисть и открыл слезящиеся глаза.

Мое тело снова было при мне и каждой болезненно ноющей клеточкой напоминало об этом. Голова кружилась, как в похмелье. Я помассировал лоб, разглядывая изъеденные ветрами и временем стены Стражницы, в которые только что так душевно воткнулся мой кулак, оставив на выщербленном полу рыхлую горку каменной крошки.

Первая мысль о том, что я все-таки жив, радужным лучом озарила сознание, притупляя прочих не столь приятных спутников моего пробуждения. Однако постепенно мой мысленный взор возвратился к увиденному накануне.

— Какой странный сон. В глубине души я волновался за Шарин и вот мой мозг выдал нечто несуразное. Хотя в том, что это был именно сон, я сильно сомневался. Разве можно чувствовать запахи во сне? И потом, все вокруг было таким четким и реальным, с яркими красками...

Видением из моей прошлой жизни это точно быть не могло. Значит... Что там принцесса и мэтр Гораций говорили про ментально-астральную магию Майделин?

Искра понимания обожгла внутренности. Легко объяснились и странная сговорчивость привратника у ворот замка, и застывшая наверху башни шайка Лизария, и навязчивые мысли, и этот сон... Вернее, не сон вовсе!

Узнать бы поточнее, как это работает, а главное, как управлять такими полезными умениями. Была бы тут рядом Шарин, она бы непременно нашла верное объяснение в этих своих умных книжках.

Под ложечкой болезненно засосало. Это от голода! — Сурово определил себе я.

Однако ночные события вновь чередой проплыли перед глазами, каждой подробностью указывая мне, что голод здесь совершенно ни при чём.

— Провидэнция, чтоб её, слово-то какое, забористое и противное. — Ворчал я себе под нос, зажмурившись и стараясь прогнать последние увиденные мной мгновения из жизни Шарин, врезавшиеся в память особенно глубоко.

Теперь я был точно уверен, что всё произошедшее было наяву. В моих снах о принцессе не было бы места злосчастной нолгорской провидэнции. И уж точно Далар Шелд'Арин не удостоился бы благосклонности её высочества. Вот только в жизни всё было иначе, более логично. Судя по всему, этот скользкий тип был связан с Шарин чем-то более сильным, нежели простые чувства и желания. Возможно даже самой судьбой, против которой у меня не имелось ни единого шанса. Дёргающая тоска в груди осыпалась пустым провалом, оставив лишь жгучий холод обиды и безысходности.

— Да и ладно, — я сжал челюсти и резко открыл глаза. — Пусть делает что хочет. В конце концов, обещанное я выполнил: сопровождал принцессу до, вовремя и после турнира. Чтобы там ни говорил король, дальше не моя забота. У меня свой путь.

Вот доберусь до Ламкхое и всё выясню: кто я такой и как уживаться с моими магическими умениями.

На сей воинственной ноте я попытался подняться, но это оказалось непросто. Прямо на моей груди сладко сопела Улима, раскидав контрастные золотистые локоны по чёрной коже куртки. От моего движения она съехала вниз и, немного повозившись, продолжила спать у меня на коленях.

В руках Улима сжимала свой матерчатый мешок.

Я легонько потряс девушку за плечо. От прикосновения она вздрогнула, рывком вскочила на колени, запуталась в юбке и плюхнулась на пятую точку, испуганно уставившись на меня мутными от сна глазами.

Я примирительно поднял руки:

— Спокойно, Улима, это всего лишь я. Постепенно её взгляд приобрёл осознанность, и с радостным вздохом она бросилась мне на шею:

— Хвала Сущему, с тобой всё хорошо! Я думала, тебя, вместе с твоими горе-приятелями, утащили призраки.

Она многозначительно возвела глаза к небу:

— Чтобы неповадно было собираться на их территории. Столько вы шуму наделали. — Наконец закончила Улима трагическим шепотом.

— Не смогли. — Я смущённо потер переносицу, стараясь ничем не выдать обуявшую меня неловкость. Ведь именно мой властный голос вчера сотрясал стены башни.

Вспомнилось, в каком состоянии оставил бедолаг под самой крышей Стражницы. Интересно, они там вообще живые? Столько времени стоять в одной позе.

Проверять совсем не хотелось. Вместо этого отцепил от себя Улиму и плавно поднялся на ноги:

— Но испытывать судьбу нам лучше не стоит. — Ответил я девушке, с любопытством ожидавшей продолжения леденящей душу истории. — Идём, Улима.

Я демонстративно поднял и пристегнул к спине трофейное оружие, давая понять, что более не собираюсь ничего рассказывать.

Но та не сдвинулась с места:

— Я туда не пойду.

Категорично заявила она и для надежности отползла подальше от выхода.

Я обернулся, вопросительно изогнув бровь:

— Здесь больше нет никаких призраков. Можешь считать, что я всех победил.

Улима недоверчиво прищурилась:

— Призраков может уже и нет, а вот чудовища точно есть! — С жаром заверила она и скопившийся поток пережитых страхов хлынул из нее подобно цунами:

— Шастают по берегу. Чёрные, огромные, рычат и громко топают. Пытались подобраться ко мне ночью. Едва улизнула от них. Настоящий кошмар. Наверху вы орёте, так что кровь в жилах стынет, внизу эти поджидают. Куда бежать — непонятно. Свечку со страху выронила, она погасла и укатилась. На удачу укрылась здесь. А под утро ввалилось нечто, силуэтом похожее на человека, в темноте не разобрать, шатается как пьяное и, кажется, не в себе. Бормочет что-то. Я решила, что и за мной местные души пришли. Забилась в самый угол, да так и протряслась, пока не рассвело и я не узнала тебя. Спящего. Даже во сне ты выглядел надежным и безмятежным. Вот я и решила, что подле тебя мне будет теплее и спокойнее. Потому легла рядом. Кстати, красивая куртка... и меч... Нашёл?

Улима резко и нелогично оборвала свой бурный монолог и замерла, выжидательно глядя мне прямо в глаза.

Выслушав из уст Улимы красочное описание моего вчерашнего состояния, я многозначительно кашлянул в кулак. Поправил ремень ножен, пересекающий мою грудь наискосок.

— Куртку и меч одолжил у приятеля.

Улима присвистнула и зачем-то опять посмотрела на потолок.

— Пойдем, посмотрим на твоих чудовищ, — нетерпеливо поманил её рукой.

Девушка побледнела, но медленно кивнула и прихватив свой вещмешок поплелась за мной к выходу.

Я почувствовал, как девичьи пальцы вцепились в рукав моей куртки. Маленьким караваном, друг за другом, мы спустились по выщербленной лестнице. На ходу вытащив меч, я выглянул на улицу и обомлел.

То, что я издалека принимал за песок, а ночью за гальку, на деле оказалось россыпью мелких янтарных камней. Игриво переливаясь на полуденном солнце, они создавали иллюзию сверкающего драгоценного ковра, который жаль топать пыльными сапогами.

Не заметив никакой опасности, мы выбрались наружу. Дивную картину вокруг портила только растерзанная корзина Улимы. Вокруг неё, повинуясь ветру, перекатывались клочки пергаментной бумаги. Бутыль в ивовой оплетке валялась неподалёку.

— Сожрали только фрукты и хлеб, — констатировала Улима, закончив осмотр пострадавшего провианта. — Ой, смотри-ка, вяленое мясо осталось.

Пока Улима разбиралась с едой, я спрятал меч и до хруста в спине потянулся. Взгляд мой невольно привлекло движение впереди. Я увидел их. Злосчастных ночных монстров.

Как и говорила Улима, черные и большие, они топали вдоль кромки моря, всхрапывая и пробуя солёную воду на вкус.

— То, что надо! Не придется ходить пешком, — с довольной улыбкой я направился к четверке вороных. Очевидно, запряжённых ещё с вечера. — Кажется, транспорт моих «приятелей» отыскался.

Я неспешно подошел к лошадям, стараясь их не напугать.

Но то ли кони были привычны к двуногим, то ли эльфы и правда умеют ладить с животными, в общем, мне позволили погладить бархатные морды. Пара из них с любопытством сунула носы в карманы моей куртки в поисках поживы.

Рассеянно почёсывая скакунов, я устремил взгляд на водную гладь. Открывшаяся картина показалась ужасно знакомой. В морских волнах, неспешно накатывающих на янтарный берег, слышались отголоски давно прошедшей битвы. Звоном стали шуршали листья овсяницы.

— Ну конечно! Ведь все это случилось здесь. Мой последний бой. А дальше провал и забвение.

Внезапно я почувствовал, как меня охватывает странное ощущение — будто что-то важное просачивается в сознание. Сначала перед глазами появились отрывочные образы: вспышки света, лязг мечей, свист стрел. Вся эта мешанина завертелась в памяти, вызывая легкую панику. Наконец картинка приобрела чёткие очертания.

Вода пенилась под килем лодок, солнечные лучи играли на шлемах и доспехах воинов. Я стоял в первом ряду, облачённый в серебряные латы с королевским гербом на груди, меч в правой руке, взгляд устремлён вперед. Люди в портовом городке заметили нашу флотилию ещё издали. Засуетились и забегали на башне, отправляя сигналы на сушу. Только это бесполезно. Им не выстоять. С нами древнее мастерство и магия.

Эльфы высаживались организованно, распределяясь по секторам. На горизонте показались военные силы людей. Не прошло и получаса, как побережье наполнилось движением и криками солдат, готовых к обороне.

Сотни стрел из луков и арбалетов, выпущенные со стен башни, пересекли открытое пространство, готовясь волной накрыть непрошеных гостей. Эльфы открыли ответный огонь, выставив магические щиты. Их стрельба из эльфийского орудия, пропитанного боевой магией Файтелин, оказалась более успешной. На янтарную крошку упали первые жертвы, но люди и не думали сдаваться. Словно обезумев, они двинулись в наступление, стремительно приближаясь к позициям эльфов.

Я подал знак, и эльфы моего отряда приготовились атаковать в ответ. Не ведая страха, я бежал впереди, оставляя на янтарной насыпи глубокие следы, разрезая ряды врагов мечом с горящим магическим плетением по всей длине клинка. Глупые люди не понимали, во что ввязываются. Их командиры вели их на верную смерть.

Через четверть часа эльфы отбили побережье мыса. Осталась только старая башня, именуемая людьми Стражницей. Оставшиеся в ней солдаты вновь и вновь посылали сигнал о подкреплении. Наивные. Пока соберут новый отряд, мы займём башню, а если надо — дойдём и до самого дворца Златавира!

Воинственно думал я. Вот это их король обрадуется, а ещё больше его дочь. Тогда она поймёт, что нельзя просто так оскорблять наш древний народ. Никому.

Яркая вспышка озарила небосвод. Земля задрожала, сбрасывая с себя эльфов и ещё оставшихся на поле боя людей. В воздухе разлился резкий запах горелого аниса. В разные стороны полетели куски оружия, доспехов и чего-то ещё не очень приятного. Сверкала сталь, горела плоть.

— Что за дрянь?!

Забыв обо всём, я ринулся к эпицентру, когда вторая волна жара и света опалила глаза. Сбила шлем с эльфа, бегущего впереди. Сквозь мутную пелену я словно узнал себя со стороны.

— Отторно! — Сорвалось с моих губ.

Оглушённый эльф обернулся, пытаясь сфокусировать заторможенный взгляд на мне. Он поднял палец, указывая вверх за своей спиной.

Я запрокинул голову и увидел, как человеческий солдат что-то бросил из полуразрушенного окна башни в нашу сторону. Овальная хрустальная сфера, сильно дымя прокатилась по янтарной гальке, остановилась в паре метров от сапог контуженного эльфа и засветилась, с каждой секундой становясь всё ярче. Внутри плескалась какая-то жидкость.

— Отторно, нет! — Собрав последние силы я прыгнул вперёд.

Белая вспышка поглотила меня и эльфа. Выжигая дотла всё вокруг. Я закричал что есть мочи. Осыпанный градом мелких камней и чужой брони, тело столкнулось с землёй. Воздух мгновенно выбило из легких. Затылок немилосердно приложился о твердую насыпь. В шее больно щелкнуло.

Рыча, как раненый зверь, я неистово замотал головой, стараясь унять саднящий гул в ушах, но был пойман в капкан тёплых и настойчивых рук, не позволявших мне вырваться.

Я забился ещё сильнее и закричал в агонии. Руки исчезли, звонкая оплеуха остудила накал эмоций. По лицу и за шиворот потекла холодная вода, мигом возвращая реальность на свое место.

Я закашлялся и замахал руками. Первое, что открылось моему взору, было нависшее надо мной испуганное лицо Улимы. Заметив, что я открыл глаза, она шмыгнула носом и тяжело осела рядом.

— Скажи мне, Отто, что я тебе сделала такого, что ты уже второй раз за сутки пытаешься довести меня до сердечного приступа?

Улима всхлипнула и промокнула глаза рукавом.

Ничего не ответив, я сел рядом. Голова гудела, как храмовый колокол. Перед глазами ещё плавали цветные круги. Мы сидели у самой кромки воды. Волны заигрывали с нами, подползая опасно близко, но ни разу так и не дойдя до подошв нашей обуви.

— Берегись! — Взвизгнула Улима, отскакивая прочь.

Пока я размышлял о коварстве морской пучины, одна самая смелая волна, подкравшись схватила меня за обе ноги, промочив штаны до самых бёдер. Неприятным холодом залившись в сапоги. Цветисто выругавшись, я тоже вскочил на ноги.

Отойдя подальше стащил обувь. Из голенища левого сапога вылилась вода и жалкие размокшие страницы трактата Горация. Ценные знания синими неровными кляксами растекались по бумаге. Разобрать смысл в их замысловатых узорах было решительно невозможно.

— Невезуха. — Угрюмо протянул я, разрывая испорченную книженцию пополам и падая обратно на янтарную насыпь.

— Вот возьми, — Улима сочувственно протянула мне наполовину пустую бутылку с водой. — Тут ещё осталось.

Я вдруг осознал, как сильно хочу пить. Одним махом осушил содержимое и прикрыл ладонью горящее лицо.

— Ты что-то вспомнил, да? — Улима забрала у меня пустой сосуд и засунула в свой изрядно потолстевший мешок, после растерзанной корзины единственное место для хранения оставшегося провианта.

— Не так много, как хотелось бы, — хрипло отозвался я. — Это то самое место, где я потерял память, Улима.

Я снова лёг, закинув руки за голову, намереваясь, пока сушатся сапоги, созерцать бескрайнее голубое небо.

— А своё настоящее имя ты вспомнил?

Улима тоже легла, подперев голову ладонью.

Я отрицательно покачал головой:

— Но я видел, как все произошло. Я был тут, Улима. Командовал отрядом. Со мной был дорогой для меня эльф. Это его я звал Отторно. Возможно, он даже был мне родным братом. И я не смог спасти его. Он скорее всего погиб.

На этих словах голос мой сорвался. Глаза немилосердно защипало от слез. Но я быстро смахнул их тыльной стороной ладони.

— Погиб, Улима... А я ничего не успел предпринять...

Бесцветным голосом закончил я, чувствуя, как черная тоска, сотканная из гнева и сожалений, щупальцами подбирается к сердцу.

Улима ободряюще сжала мой локоть:

— Ты не виноват. На войне всегда кто-нибудь умирает. Кто-нибудь не тот.

Надо было успокоиться и здраво взглянуть на вещи. Тяжело вздохнув, я полез в карман, достал обломки трофейного стилета, соединил вместе. Клинок получился как новый.

Я несколько раз задумчиво разбирал и соединял обломки. Выкинуть ставшую бесполезной вещь, руки не поднимались. Этот металлический рыцарь, таящий в себе жало клинка, спас мне жизнь, стал практически другом. В душе теплилась робкая надежда на то, что умелые эльфийские оружейники с помощью магии смогут его починить.

Наконец, наблюдавшая за моими манипуляциями Улима не выдержала:

— Шарин тоже очень любит этот стилет.

Я замер, в очередной раз не донеся два обломка друг до друга.

— У принцессы есть такое же оружие?

Спросил я Улиму. Сознание тотчас наполнили едкие мысли.

— Почему тогда она мне об этом не сказала? Это ведь необычная вещь. Если найти мастера или хотя бы продавца, столько вопросов могло бы решиться.

Удивление постепенно уступало место раздражению.

Улима фыркнула:

— Ха! Такое же! Такое есть только у Шарин. Я вообще удивлена, что она тебе его отдала.

Пытаясь вернуть мысли в правильное русло, я помотал головой:

— А ты случайно не знаешь, кто сделал стилет для принцессы?

Улима опять посмотрела на меня как на любимого, но жутко глупого ребенка:

— Случайно знаю.

— И...

Я позволил себе поторопить Улиму, так как торжественная пауза затягивалась:

— Она сама.

Гордо вымолвила девушка, как будто речь шла о её собственном творении.

— Это лучшая из работ её высочества. И уникальная.

Помнится, вся мастерская на ушах стояла. Шарин хотела сделать оберег. От всяких там... ну ты понимаешь.

Улима почесала нос:

— Но дальше владений мэтра Горация работа не пошла. Иначе не видать Шарин собственного изобретения как своих ушей. Не положено принцессам оружие.

— А кто-то мог похитить эту вещь у принцессы?

Задал я последний волнующий вопрос, отделяющий меня от ясного понимания всей картины в целом.

— Вряд ли. Как украшение оно ничего не стоит, а то, что это на самом деле холодное оружие, во дворце знали только я и Шарин. Ну и те, кто работают в мастерской, разумеется.

— Значит, довольно много людей.

Логически подытожил я. — А значит, могли кому-то проболтаться. Или сами стащить.

— Да ты что! — Отмахнулась Улима. — Шарин с ним не расставалась. А чтобы напасть на затворницу принцессу на территории замка, надо быть полным кретином.

— Но ведь не зря же она решила всюду таскать с собой оружие?

Улима тяжело вздохнула:

— Ты же знаешь, как ополчились на неё подданные после инцидента с обидчивым эльфийским... — она запнулась и сконфуженно покосилась на меня. — С эльфийским принцем.

Я усмехнулся:

— Говори, как есть, твои слова меня нисколько не трогают.

Улима недоверчиво поджала губы и тему решила более не развивать. Но мне было мало полученной информации.

Я хотел быть полностью уверенным в своих догадках.

Взяв притихшую Улиму за плечи, я развернул её к себе, пристально всматриваясь в глубину серых глаз:

— Улима, — начал я проникновенным голосом, — скажи честно, Шарин могла покинуть дворец, ну хотя бы таким же способом, как это было со мной?

— Улима моргнула и по-дурацки улыбнулась:

— М?

Чуть отстранившись, я повторил свой вопрос. Поколебавшись мгновение, Улима ответила:

— Как раз перед тем, как его величество привел тебя в покои Шарин, принцесса под предлогом свидания уговорила Люция отвезти её в город. Разумеется, тайно.

— Зачем? — Я заинтересованно подался вперёд, обдав лицо Улимы дыханием.

— Надо было в аптекарскую лавку за мускусом. — Быстро отчеканила она и замерла, явно чего-то недоговаривая.

— И всё? — Подначил я, иронично изогнув бровь.

Улима в который раз отвела взгляд:

— И на эльфов очень хотелось посмотреть.

Будто в своё оправдание девушка быстро добавила:

— Весь город гудел о будущих боях у Лизария. Целое представление, а не просто драка. Эльфы ведь мастера боевого искусства, да ещё и с магией.

Она многозначительно округлила глаза.

Я торжествующе улыбнулся. Мои догадки подтверждались. Значит, именно маленькое гордое высочество спасла тогда мою жизнь.

Прислушался к себе и понял, что понятного мало. В глубине души я был рад нечаянному открытию, но обида на Шарин теперь глодала с двойной силой. Я не хотел быть обязанным жизнью девушке, оттолкнувшей меня, судьбой, обещанной другому. У меня должен быть свой путь и возможно он всё-таки сидит сейчас передомной.

Я ведь даже не пробовал, оправдывал я себя склоняясь к лицу Улимы, растерянно покусывавшей губу. В отличие от принцессы она умела отвечать на подобные проявления чувств. Только вот ни тебе вишнёвых садов, ни приятных мурашек.

Вдруг стало противно от самого себя. — Прости Улима, в голове помутилось. Я не могу. Ты достойна кого-то получше.

— Вы эльфы все такие странные? — Отстранённо прошелестела она. — Любовь — это труд, а не бабочки по щелчку пальцев.

Я задумался. Какое интересное сравнение. Может быть действительно за то, что дорого нужно бороться до капель крови, до синяков и первых павших?

— Отто! — Позвала меня Улима сквозь толщу мыслей. — Ты уже можешь идти? Не хочу ещё раз застать закат здесь.

Я промычал что-то неопределенное, не отвлекаясь от внутреннего монолога, машинально поднялся и двинулся в сторону лошадей. Даже теперь выкинуть обломки стилета рука не поднималась, хотя я честно старался.

— Если что, нам на запад, — семенила за мной Улима.

— Почему?

Задал вопрос, по-прежнему не выходя из собственных чертогов разума. Очень многое свалилось на темя всего за одну ночь и кусочек дня. Мысли были разные, навязчивые и обжигающие грудь изнутри. В основном про погибшего эльфа, про превратности любви и немножко про Шарин. Так хотел бы сказать я, но почему-то выходило, наоборот. Хоть дерись. Проклятье.

— Там резиденция Братства Сущего. Мы же идём за Шарин. Ты помнишь?

— За Шарин... — Эхом отозвался я, задумчиво потирая нос указательным пальцем. — Какой смысл идти за принцессой, если ей хорошо там, где она есть?

Скрипучий голосок зазвучал у меня в голове:

— А с чего ты так решил? Услышал заклинание «провидэнция», увидел один поцелуй и сразу сдался? Она, между прочим, тебе жизнь спасла.

Второй голос более звонко парировал:

— Какая разница. Правда в том, что нолгорец скорее всего её суженный и смотри-ка тебя она оттолкнула, а его нет.

И я был вынужден с ним согласиться. Принцессе определённо импонировал её нолгорский похититель. Такова уж женская природа. Праведный гнев и презрение легко уживаются в одном коктейле, вместе со страстными чувствами. Да и сам Далар Шелд'Арин не намерен причинять принцессе вред. Ну разве что женится и потомство наколдует.

Последнее слово стрелой вонзилось в мозг. Я застонал и едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя рукой по лбу.

— Глупый ревнивый осёл! Сам же на турнире обвинял нолгорца в скрытом применении магии и даже не подумал, что девушка может быть околдована.

Увидел хрупкую фигурку в лапах этого Шелд›Арина и совсем голову потерял, тряпка.

А может быть дело в том, что сам бы я так никогда не поступил? Когда в твоём мире нет ничего хуже искусственных чувств, не ожидаешь, что кто-то может считать иначе.

Вся мощь эмоционального вихря, бушевавшего внутри, видимо временами умудрялась пробраться наружу, отражаясь на моем лице, потому что Улима, ехавшая рядом, вдруг придержала коня, отставая на несколько шагов и буравя меня обеспокоенным взглядом.

— Отто, если ты устал, мы можем несколько дней провести в портовом городке Суйда.

Она махнула рукой вдаль, туда, где над морем возвышался десяток-другой округлых мазанок, состряпанных из смеси ракушек, песка и глины. Их круглые остроконечные крыши из янтарной черепицы призывно поблескивали на солнце.

— Отдохнешь, сил наберешься. Я смогу обзавестись новой провизией. У них там даже свой ибат есть. Говорят, неплохой.

Уговаривала меня Улима, попутно загибая пальцы на левой руке.

— А потом со свежими силами к Братству.

Поразмыслив, принял решение поделиться с Улимой частью доступной мне информации:

— Шарин не у Братства.

Глаза Улимы готовы были выпрыгнуть из орбит:

— А где же тогда?

— У нолгорцев, — выплюнул я, недовольно поморщившись. — Они заперли её в пещере? — С ужасом выдохнула девушка.

Сие предположение было крайне нелепо и до смешного суеверно. Нолгорцы не запирали пленников и преступников в пещерах. Их приковывали к выступам отвесных скал. Чтобы на досуге несчастный мог оценить всю полноту одиночества и безнадёжности в рамках головокружительной панорамы бесконечных просторов, где небо встречается с землей. И конечно, свободы. Такой близкой и одновременно недостижимой. Особо провинившихся сбрасывали с утёса Хрод-Ширай, дёшево и сердито.

Всё это я почерпнул из коротенького абзаца, посвящённого Нолгору, в географическом атласе. Тогда, в библиотеке, Шарин посетовала, что про горное государство известно преступно мало информации. Эти клочки знаний не в счёт.

— Нет. Пока что в паланкине, — отозвался я, опустив свои рассуждения по поводу пещер. Категоричность в голосе заставила Улиму сомневаться в моих словах:

— Откуда ты вообще это знаешь?

Поколебавшись мгновение, я ответил:

— Считай это частью эльфийской магии.

И ведь не соврал. Так оно, в сущности, и было.

Улима заметно скисла и вздохнув промямлила:

— Ну раз так, всё ещё хуже, чем я ожидала.

Я вопросительно поднял бровь.

— В Нолгор нам при всём желании не попасть. Ещё ни один человек не смог. Они там отшельники похлеще эльфов с полуострова. Хотя те тоже на свою землю людей не пускают. Разве что будущих ибатов-полукровок.

— Ты забываешь одну очень важную вещь, Улима.

Я высокомерно вздёрнул подбородок. Совсем как Шарин. Не зря говорят, с кем поведёшься...

— Какую?

Она озабоченно нахмурила лоб.

— Я не человек.

Понимающий огонёк тут же азартно загорелся в её глазах:

— Хочешь сказать, что ты таки идешь со мной за Шарин? И в Нолгор мы проберемся через земли полуострова?

Энтузиазм Улимы был столь велик, что я почти слышал гулкий стук её сердца.

— Я ещё не решил. А если и решусь, тебя я точно с собой не возьму. Один я передвигаюсь гораздо быстрее.

Мое заявление не было продиктовано обидой или банальной вредностью. Я действительно метался между долгом, совестью и тем, чего мне в действительности хотелось. Хотя последнее тоже вызывало немало вопросов. Я ощущал, что запутался и мне просто необходимо время, чтобы разобраться в себе. Без посторонних. Времени, которого у меня не было. Это чувствовала и Улима. Несколько минут она насупленно молчала.

— Отто, — наконец робко позвала меня девушка, — ты же говорил, что Шарин сейчас ничего не угрожает?

Я промычал что-то глубокомысленно утвердительное.

— В Златоке у меня есть тетка. Это два часа верхом отсюда. Проводи меня к ней, пожалуйста. Обратно во дворец мне все равно хода нет.