Из памяти Далара я вылетел как пробка из бутылки. Даже осмыслить увиденное не успел. А там было над чем задуматься. Если Далар и Шарин действительно связаны самой судьбой, то сейчас нарушился один из важнейших законов мироздания. И вряд ли Шарин оставалось долго жить. По всем канонам, она должна была непременно последовать за своим наречённым.

Сердце болезненно сжалось, пропустив удар. Сознание рухнуло в тело со скоростью упавшего метеорита и тут же захотело снова покинуть его. Уши раздирал пронзительный женский визг.

Я открыл слезящиеся глаза. Кричала, разумеется, Шарин, очевидно надеясь этим простым способом отпугнуть охрану, чёрной волной, заполонившую зал. Хорошенькая картина должно быть предстала перед ними. Верховный жрец без сознания. Рядом с трупом властелина Нолгора спокойно посапывает растрепанный талорнинг, а охраняет все это великолепие не менее растрепанная девица человеческого происхождения.

Я бы тоже подумал, что мы с Шарин подстроили заговор чтобы извести их эллона, а заодно и жреца. Ряды желтых глаз грозно сверкали в нашу сторону из-под чёрных платков. Их было не меньше двадцати. Рослых, плечистых и опасных. Двое из них крепко держали за запястья брыкавшуюся принцессу.

Попутно оценив наше неутешительное положение, я медленно поднялся. В ладонях нолгорцев, стоявших в первом ряду, угрожающе заклубились темные языки магии. Шарин перестала пытаться укусить своего стража и тоже обратила ко мне заплаканное лицо. От меня явно ждали каких-то действий. Драться с двадцатью хорошо обученными солдатами разом, было чистым самоубийством.

Но тут у одного стражника сдали нервы и в меня полетел тёмный клубящийся комок. Увернуться я не успел. Мощный удар в грудь сбил меня с ног. На коже ярким пятном запылал приличный ожог.

— Зря они так, — сказал я сам себе, свирепея с каждой минутой, — вы еще не знаете с кем связались. Чтобы избавиться от вас мне ненужны ни меч, ни Файтелин. Пусть это и противоречит понятиям о благородстве, и всем признанным кодексам, клянусь девичьей честью ясноокой, вы сами меня вынудили.

Майделин откликнулась быстро и без проблем. Тёплые энергетические волны мощными толчками забились от сердца, разнося по телу миллионы маленьких покалывающих иголочек. Но в этот раз на мой зов пришла не только она. Ментальная магия творилась в основном внутри и не могла сиять так ослепительно, рождать озорные воздушные вихри ласкаясь у ног, шквальным потоком взметнуть мне волосы, наглядно демонстрируя силу моего праведного гнева. В эту минуту здесь было что-то ещё: сильная свободная энергия положила мне руки на плечи, одновременно поддерживая и укутывая словно плащ.

Я чувствовал странное родство с неведомой силой, пришедшей на зов. Наверное, это состояние можно было сравнить с реакцией маленького ребёнка, на отчаянный крик которого явилась мать, что бы прогнать все его страхи и решить проблемы, ведь она большая и мудрая. Она все может.

От этих мыслей я вдруг почувствовал себя выше ростом. И не выходя из эффектного образа, громыхнул на притихшую стражу: — Я Нимдраэль из дома Сереброликих, единственный сын амана Тхозаира и наследный аманиэль полуострова Иллу-Валион, приказываю покинуть зал и оставить меня и эту женщину в покое! Никто из вас более никогда не будет чинить нам препятствий и причинять вред! Выйдя отсюда, вы не вспомните моего имени, но по-прежнему будете считать своим! — Мой зычный голос эхом отражался от стен. Энергия и магия шипучим коктейлем бурлили во мне. Войны застыли внимательно меня разглядывая.

Да уж, таким богатым послужным списком, как у их почившего эллона я похвастаться не мог. За свою жизнь, разве что фехтовать прилично выучился. В основном досуг наследного аманиэля полуострова складывался из: охоты, шумных пирушек, обязательно в присутствии южного вина и парочки красавиц арханди, ещё из дальних поездок по перстам полуострова, предпринимаемым в основном от скуки и в коих меня опять окружали женщины, вино и свита арханди из богатейших домов. Даже друзей себе приличных не нажил.

Эллантир не в счёт, он был мне скорее братом, нежели другом. Мой Отторно, доверенный во всех отношениях. Они с отцом часто твердили мне о каком-то неведомом долге, возложенным ясноокой на мои плечи по праву рождения и о слишком ветренном поведении.

Но мне казалось, что я-то как раз понимал правила игры. Эльфы не старели. Отец будет править столько, сколько посчитает нужным. Хоть до скончания времен. И долгих ему лет жизни, конечно, да хранит его ясноокая. Но тогда моя роль, как наследника, становилась совсем уж смешной и незначительной. А стало быть, я не видел смысла проживать дарованную богиней жизнь, не так как я того хочу. Рисковать понапрасну, дразня смерть и искать забытьё в вине — было моим полным правом. Так я думал тогда.

Всем тем, что я получил в последние месяцы, я обязан безродному Отто, так удачно поселившемуся в моём теле.

Он заставил меня пересмотреть взгляды на жизнь, подарив мне множество простых и незабываемых моментов. Указал настоящие ценности достойные стать смыслом жизни. Казалось, что с его уходом, уйдут и те, кем я так сильно дорожил. Стало грустно.

Крошечную радость дарило одно, — внушение сработало безупречно.

Двадцать нолгорцев дружно бухнулись передомной на одно колено. В их желтых глазах, расширенных от благоговейного ужаса, читался неподдельный шок пополам с… уважением? Наверное, мне это показалось в пылу эмоций.

Шарин одна осталась стоять и тоже не могла отвести от меня искаженного страхом лица. Я хотел, чтобы она по-другому узнала правду обо мне. Но сокрушаться по этому поводу было уже бессмысленно.

В глубине души я знал, будет именно так — спонтанно и невовремя, и не спроста оттягивал момент, когда миру откроется моя истинная личина. Эффектная магия потихоньку стихала, а в дверях простучали панические шаги.

— Талорнинги атакуют Норхиль! — Проорал кто-то из коридора. — Всем к главным воротам!

В зале началась суматоха, двадцать эльфов, немного рассеянных после ментального воздействия, стремились одновременно покинуть зал сквозь довольно узкий проход. Мелькнула страшная мысль, что сейчас вместе с жрецом и телом своего эллона, они затопчут и Шарин, выглядевшую ребёнком, среди мощных фигур. Но я недооценил ловкость принцессы. Успев пронырнуть между ног одного из солдат, она выскочила из зала.

Боясь потерять её в огромном замке, я припустил следом. Растолкать здоровых мужиков, даже с моим ростом было не легко.

Но кое-как продравшись наружу, я побежал по единственному доступному коридору. Пятки Шарин как раз мелькнули за углом.

— Да посторонитесь вы! — Рычал я, отталкивая бегущих впереди солдат.

Повезло, что сама Шарин тоже устала продираться сквозь спешащих эльфов и возле лестницы побежала не вниз, как остальные, а вверх по ступеням.

Остановится когда-нибудь эта прыткая девица или нет? — С раздражением подумал я, прыжками преодолевая ступени. Гонка начинала утомлять.

— Живой не дамся! — Зло прорычала Шарин, увеличивая скорость.

И где только силы взяла. Даже лестница её не берёт.

— Да стой же ты, кошмарная женщина! — Выдохнул я, тяжело дыша от бега с препятствиями.

— Размечтался! Как будто я не знаю зачем ты гонишься за мной!

— Не вынуждай применять Майделин! — Предупредил я, стараясь сохранять спокойствие.

Вместо ответа в лицо мне полетел башмак, неожиданно оказавшийся довольно увесистым. Я отбросил его в сторону, начиная закипать как котелок на очаге.

— Это всё месть за рога, я точно знаю! — Шарин погрозила мне вторым башмаком, прежде чем отправить его в полёт к моей физиономии.

Мы выскочили в узкий коридорчик ведущий к ещё одной порции ступеней. — Довольно швырять в меня обувью! Я хочу поговорить! — Попытался объяснить я, продолжая преследование.

Не сбавляя хода, принцесса с досадой обнаружила, что ботинки закончились и безумным взглядом принялась шарить по сторонам, выискивая чем бы ещё запустить в гнавшегося за ней наследного принца.

— Он прав, обувью не эффективно, надо так, чтобы раз — и готово, и никаких хлопот! — Неожиданно донёсся до меня близкий голос Шарин, но девушка передомной молчала, тщетно пытаясь открутить кованный железный крюк, служащий подставкой для настенного светильника.

Успехом вандализм не увенчался, к моему облегчению. Однако заметив, что расстояние, между нами, стремительно сократилось, Шарин взвизгнула и припустила с новой силой. Взлетела по окаянным ступенькам и глухо впечаталась в запертую дверь. В отчаянье замолотила по ней кулаками. Никакого толку.

Поняв, что теперь Шарин никуда не денется и ей придётся меня выслушать, я шагом добрался до принцессы, держась за бок, в котором нещадно кололо.

— Учти, я буду кусаться! И моя смерть тебе ничего не даст. Отец будет мстить! У нас есть такое оружие что вам и не снилось! — Она грозно потрясла в воздухе кулаком. — Мы вам ещё покажем!

Вдруг я осознал одну удивительную вещь. Последнюю фразу Шарин вновь адресовала мне мысленно. Мою улыбку, в ответ на её забавные угрозы, она, разумеется, расценила как издевательство и попыталась лягнуть меня в голень ещё на подходе. Я ловко перехватил её ногу за бедро, второй упёрся в закрытую дверь, нависая над девушкой.

— Убивать юных дев негуманно…

Шарин зажмурилась и втянула голову в плечи, словно черепашка.

Все рассуждения, звучавшие в голове принцессы, доходили до меня яснее, чем любые звуки. Чтобы убедиться окончательно, я задумался, вложив в послание максимум тепла и искренности:

— Я люблю тебя.

Замер, ожидая реакцию. Какое-то время Шарин не шевелилась. Я даже решил, что ошибся, должно быть она не слышит мои размышления или её хватил удар. Только собрался проверить, как проклятущая дверь поддалась и мы кубарем ввалились в помещение.

Перед глазами мелькнула та самая комната с огромным зеркалом в деревянной раме. С размаху мы бухнулись на пыльный пол.

Мысленные реплики Шарин, вторгшиеся в мой разум, оказались намного выразительнее окружающей обстановки.

Что он сказал, он любит? Меня? Издевается! Или просто лжет? Зачем? Ведь он явно не воспринимает людей. Но, с другой стороны, он не раз выказывал заботу и тепло… А может просто претворялся, чтобы отомстить?

Я мягко вмешался в поток её сомнений:

— Ты совершенно не знаешь меня, Шарин. Я никогда не обманывал тебя.

По расширившимся глазам девушки я утвердился в том, что способ передачи сообщений наконец-таки воспринят и ею. Воспользовавшись моментом, я нежно коснулся её приоткрытых губ своими.

И она отозвалась. Да ещё как! В её ответе сплелись любовь, нежность, тайное обещание и волнение. Напрочь забыв, где мы находимся и зачем, мои руки очертили тонкую талию, зарылись в густое облако волос.

Пальцы Шарин рисовали замысловатые узоры на моих обнаженных плечах.

От сладостного занятия нас отвлекли крики, долетавшие до башни снизу: — Талорнинги, вернее, мои земляки, — быстро исправился я, пытаясь восстановить дыхание под недоуменным взглядом принцессы.

Мы разом вскочили как по тревоге, спешно отряхиваясь и поправляя измятую одежду. Толкаясь, подлетели к окну. Оно было как раз мне по росту. Шарин могла увидеть через него разве что мрачное небо. Сердитый тычок в бок, дал понять, что даму нужно подсадить на широкий каменный подоконник.

— Здесь есть балкон! — Нетерпеливо произнесла Шарин, намекая на мою нерасторопность.

Хотя назвать балконом жалкий клочок серого камня, огороженный низкой витой решеткой можно было с большой натяжкой.

— Он не выдержит даже одного из нас. — Усомнился я, но было уже поздно. Шарин налегла на оконную раму всем своим ягнячьим весом и с деревянным треском, буквально вывалилась наружу. Красно-каштановые волосы тут же подхватил студёный ветер.

Я осторожно вылез следом.

Внизу разворачивалось поистине монументальное зрелище, достойное королевского солнечного театра семи лучей в Ларкхое. Кажется, все жители Норхиля стеклись во двор замка, чтобы посмотреть, как стража теснит в круг трёх пришельцев, свалившихся прямо с неба верхом на гигантской гром-птице. Событие для местных небывалое.

В этих отчаянных храбрецах, потрясающих мечами и факелом, я ожидаемо узнал Кайвина, Кирэля и Улиму. — Отто, их же убьют! — С истеричными нотками в голосе произнесла Шарин, покачиваясь и прижимая ладони ко рту.

По привычке она назвала меня прежним именем и это надо сказать польстило, даже сил придало.

— Спокойствие. — Твёрдо заявил я, на всякий случай пригвоздив непоседливую девицу к месту, мощной ладонью.

От неожиданной тяжести она крякнула, опасливо покосилась вниз и мысленно вознесла хвалу мне и всем богам, за то, что не дали так глупо закончить жизнь. Единственную и неповторимую. Потом добавила уже спокойнее:

— Надо бы спуститься.

Шарин в нерешительности перегнулась через перила, ища какую-нибудь лазейку. Затем сощурилась и выдала: — Они что прилетели на Зурго?! Ха, слава Сущему, она жива!

Меж тем, укрытые щитом из услужливого джина, наши друзья без боя сдаваться не собирались. Тарна пикировала на неприятелей грозно щёлкая клювом, Кирэль в поте лица, яростно рубился сразу с четырьмя соперниками. Кайвин прикрывал его с тыла. Но ярче всех зажигала Улима, в прямом смысле этого слова.

— Отдавайте наших друзей, бездново вы племя! — Вопила она не своим голосом, размахивая факелом над головой. Как только волосы себе не сожгла. Которые, к слову, стояли дыбом не хуже пламенных языков.

Благодаря джину заклятия и оружие не долетали до неё. Зато она крайне удачно подожгла одежду на парочке ближайших нолгорцев. И пока они в панике магией гасили огонь, с победным кличем нацелилась на следующего.

— Вот это женщина!! — От души восхитился Кирэль, лаская взглядом растрепанную Улиму.

— Не надо спускаться. — Категорично заверил я Шарин.

Это душещипательное представление пора было заканчивать. Отточенным приёмом я призвал ментальную магию и как тогда в зале, вновь почувствовал, что она пришла не одна.

— Я Нимдраэль, из дома Сереброликих, единственный сын амана Тхозаира и наследный аманиэль полуострова Иллу-Валион, приказываю вам: — Оставьте этих эльфов в покое и расходитесь по своим делам!

Мой голос громовыми раскатами разнёсся над башнями и стенами Норхиля. — Вы сейчас позволите нам всем уйти и навсегда забудете о том, что здесь произошло!

В нашу сторону не обернулся разве что глухой. Головы присутствующих, отсюда больше напоминавшие размером швейные напёрстки, запрокинулись вверх. Многочисленные взгляды уставились на нас, и я услышал, как Шарин сконфуженно подумала о том, что хорошее должно быть мы сейчас представляем зрелище. Я голый по пояс и в крови, она растрепанная и босая, с разорванным в клочья рукавом. Ну просто парочка уличных попрошаек на ярмарочной сцене.

Однако все Нолгорцы как подкошенные попадали на колени, склонив головы.

На троих друзей я старался вовсе не смотреть. Ведь страшная правда обо мне только что достигла и их ушей.

Вместо этого я повернулся к Шарин. — Ну как тебе сила Майделин в действии?

— М-Майделин? — Недоверчиво спросила она. — Ты думаешь, дело в ней?

— Конечно, а в чём же ещё? — Нахмурился я, не понимая её сомнений.

Шарин ненадолго задумалась, потом зажмурилась и сосредоточилась, передавая мне зрительный образ.

Перед глазами возникла чёткая картина: моя собственная физиономия, окаменевшая от напряжения. Волосы развиваются от магического ветра, временами в них даже, кажется, мерцало статическое электричество. Но самое странное творилось в глазах. Они сияли ярким желтым светом, зрачок вытянулся в звездчатую полоску. А на лбу жила своей жизнью замысловатая метка — пульсирующий знак власти Арта-Суран.

Ясноокая богиня, сохрани...

От неожиданности я даже веки прикрыл:

— Что, и сейчас так?

— Уже меньше, — успокоила Шарин, — он появляется, когда используешь магию. Затем исчезает.

Я тяжело вздохнул:

— Так думаешь, дело в этом? — Спросил я, хотя, в сущности, и сам понимал, чтобы произвести такой быстрый, оглушительный эффект сразу на всю толпу, одной лишь Майделин явно маловато.

— Единственное чего я действительно не пойму, — нахмурилась Шарин, — как эта чудесная компания оказалась здесь. Далар говорил, что без разрешения это ещё не удавалось ни одному эльфу полуострова.

— Потому что доселе ни один из талорнингов не догадался привести с собой джина. Для них не существует пространственных и магических барьеров. — На галерею под нами вышел важный нолгорец в чёрном комбинезоне и платке, как у прочих солдат. Лишь золотой пояс и меч за ним выдавали тот факт, что он был явно не рядовым.

Мы с Шарин одновременно воззрились на подошедшего нолгорца.

— Прежний правитель скончался. — Резко сменил тему мужчина и зачем-то указал тонким пальцем в небо.

Я даже, грешным делом, подумал, уж не летает ли над нами мстительный дух Далара Шелд'Арина.

— Карат-Руил, — ахнула Шарин, вглядываясь в небесную высь, — звезда перемен, я читала о ней. Появляется, когда в Нолгоре на смену одному правителю приходит другой.

Нолгорец утвердительно кивнул:

— В простонародье её называют Карат-Наетерн — вестник судьбоносного перелома, звезда смены эпох. Её действительно можно увидеть исключительно в период заката одной короны и рассвета другой. И неизменно над северной башней замка Норхиль. — Просветил он невежественных пришельцев.

— Ты же утверждала, что про Нолгор людям ничего не известно. — Поддел я Шарин, тоже задрав голову к багровой мерцающей бусине, словно комета, оставившей в небе за собой розоватый облачный хвост.

— Это общая история эльфийского народа, там звезда упоминается вскользь. — Не замедлила огрызнуться в ответ принцесса.

— Это значит, что место верховного эльфа Нолгора свободно, — напомнил о себе страж, — Норхиль признал в вас нового владыку, поставив свою печать. Хоть мне и самому не совсем ясен этот… — он запнулся, подыскивая слово, — выбор, игнорировать его мы не вправе. Ваших друзей сопроводят в гостевые покои и окажут должный приём. — А вас ждёт тайный совет Нолгора. Карат-Наетерн горит в небе больше часа. Главы горных кланов наверняка уже в пути. Так что скоро нам будет понятно, как быть дальше, — деловито объяснил нолгорец и зачемто добавил, почти шепотом: — кроме того, через границу прорываются король талорнингов с отрядом. — Страж вдруг осёкся, бросив на меня виноватый взгляд:

— Прикажете пропустить? — С горечью вымолвил он.

— Нет. — Отозвался я просто.

Нолгорец тут же вскинул на меня удивлённые глаза.

— Что им тут делать?

Уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке. Он поклонился, приглашая следовать за ним.

— Это же твой отец, — недовольно проворчала в мыслях Шарин. — Ты не можешь его не пустить.

— Ещё как могу. — Беззаботно отозвался я.