Нельзя было недооценивать характер Тхозаира из дома Сереброликих, амана полуострова Иллу-Валион и моего отца по совместительству. Если ты запретил ему входить через парадную дверь, уж будь уверен, в ближайшее время он обязательно вломится через окно. И тогда пощады не жди.

Не удивил он и в этот раз. Уже через двадцать минут в просторную залу с громадным круглым столом, где суровые на вид главы самых многочисленных кланов Нолгора, ну и мы с Шарин, конечно, ожидали начала совета, доставили записку. В ней, элегантно, но в безусловно повелительной, почти ультимативной форме, мне рекомендовали перестать вести себя как спесивый юнец и выслушать благолепного амана Иллу-Валиона и моего отца по совместительству, куда уж деваться. Ибо ему, видите ли, есть что мне передать, пока я не наломал дров и не развязал межрасовую войну.

Послание, надо сказать, буквально дышало вдохновляющим энтузиазмом. В конечном счете я махнул рукой и согласился на встречу. Которая, по моему скромному мнению, должна была состояться после совета.

Но аман Тхозаир никогда не позволял себе ждать. Появился незамедлительно. Громко и с помпой. Царственно распахнул дверь, обдав всех присутствующих потоком холодного воздуха и запустив в святая святых нолгорского замка целое стадо талорнингов.

Среди них я узнал первого друида Мина и наставника Ирлиана. Завершали процессию король Златавира Роган вместе со своим братом, королевским советником Вильгельном.

При виде отца Шарин нервно заерзала на стуле. Последним зашёл знакомый мне страж и запер за собой дубовую кованую дверь.

Разрастись напряженной обстановке отец не позволил, сразу перейдя к сути дела, как только вошедшие обрели свое место в пространстве.

— Сегодня славная Карат-Руил зажглась не только для Нолгора, — торжественно возвестил он, — свет великой звезды перемен виден всем, от стен Норхиля до башен Златавира. И каждый посвященный понимает, что это значит.

Он выразительно посмотрел на потупившегося Далсинара, сидящего в дальнем конце стола. На бритом лбу жреца алела внушительная шишка, очень похожая на эту самую звезду. На секунду меня даже совесть кольнула. Как всегда перестарался.

— Именно поэтому тайный совет Нолгора не может пройти в прежнем составе. Ибо теперь вы не вправе решать все самостоятельно. Так вот мы здесь, и можем начать. — Милостиво разрешил аман Иллу-Валиона, очевидно чувствовавший себя здесь как дома.

Предводители горных кланов хмуро переглядывались друг с другом, оторопев от такой невиданной наглости. В отличие от Далсинара они явно не понимали, о чем идет речь, и потихоньку раздражались.

Это не укрылось и от Тхозаира: — Как интересно, важнейшие эльфы в государстве не знают основных вещей. — Снова многозначительный взгляд в сторону жреца.

На сей раз тот выдержал взгляд владыки полуострова и нехотя заговорил: — зачем понапрасну обнадеживать тем, что могло не случиться?

— Но оно случилось, — холодно осадил его Тхозаир, — речь идет о пророчестве, произнесённом оракулом вслух почти двадцать лет назад. — Говори, Далсинар, — пророкотал дородный феньяр с гривой идеально уложенных волос и шрамом на щеке, который почти скрывался за густой бородой, — я хочу услышать все от тебя, а не от напыщенного талорнинга.

Далсинар откашлялся и приступил к изложению своей версии. Мне было интересно, как отнесутся к ней остальные, ведь в памяти Далара я видел, что двадцать лет назад в Симкхое нолгорцев не приглашали.

— Почти двадцать лет назад я узнал, что северные ледники полуострова пришли в движение, оракул просыпался, а значит нас поджидали очередные глобальные изменения. Тогдашнему правителю Нолгора пришло приглашение, дабы он мог самолично узреть предречение оракулов.

— Но он не соизволил явиться. — Вклинился в речь бледный голос друида Мина.

— Он не успел. — Вступился за своего бывшего правителя Далсинар.

— Говорят, собственный сын помог ему отправиться в чертоги Унгалора. — Холодные глаза амана Тхозаира прищурились, сфокусировавшись на мне.

— И все ему только спасибо сказали. Ваглар Шелд'арин был безумен и не спасал, а только еще больше угнетал свой собственный народ. — Пробасил нолгорец со шрамом.

— Нолгорцы не верят в богов, — едко произнес Далсинар, но в тот день Карат-Руил впервые за долгие столетия зажглась над северной башней Норхиля, приветствуя нового владыку — Далара из рода Шелд›арин. Я посчитал своим долгом рассказать ему о готовящемся пророчестве, и мы все же услышали его, воспользовавшись древними знаниями, — Далсинар нервно отвел глаза и поправил ворот рубашки.

Про запрещенное зеркало он благоразумно умолчал. — Тогда мне казалось, что все предельно понятно. В Нолгоре новый владыка, молодой и в добром разуме, кому как не ему было вернуть эльфам былое величие. У людей подрастала дочь, и если цена благополучия Нолгора — кровосмесительный союз с людьми, то мы были готовы его принять, — чопорно закончил жрец.

На лицах предводителей горных кланов застыло непонятное выражение. Видимо, прямо сейчас в их головах происходили какие-то сложные мыслительные процессы.

— Так почему же ты убил его?! — С ненавистью процедила Шарин, прежде чем я успел удержать ее. Опершись на витые подлокотники стула, она перегнулась через стол, коршуном нависнув над жрецом.

— Вранье! — Хрипло прокаркал Далсинар. — Я лишь совершал обряд единения.

— Ты всего лишь убийца, — в свою очередь вымолвил я, — я сам видел, как все случилось.

Краем глаза я заметил, стража, неслышно отделившегося от двери, и тенью проплывающего за спинами сидящих эльфов, подкрадываясь к Далсинару. Напряжённые лица всех присутствующих были неумолимо обращены на жреца. Высокий лоб Далсинара покрылся нервной испариной.

— Я, я догадался, что речь в пророчестве шла не о Даларе. Ещё когда девчонка сбежала от него во второй раз. У Шелд'арина с ней явно не клеилось. Вечная погоня никак не была похожа на перст судьбы. Кроме того, я приглядывал за Даларом, вызывая образы в пряном дыму трав. И однажды узрел лик настоящего избранного. Именно благодаря мне ритуал единения все равно состоялся, — Далсинар самодовольно осклабился. — Состоялся? — Недоверчиво переспросил остроносый эльф из числа предводителей. — Это с кем же?

— С ним! — Когтистый палец Далсинара уткнулся мне в грудь.

Теперь уже я почувствовал, как горит мое лицо под прицелом множества пристальных взглядов.

— И ты уверен, что обряд подействовал?

Далсинар гордо выпятил подбородок. — Чтобы у меня отсох язык, если эти двое теперь не слышат мысли друг друга.

Мы с Шарин понимающе переглянулись и слегка кивнули, подтверждая слова жреца.

— Я и раньше мог видеть вещие сны о Шарин. — Вновь внес смуту я в только что наметившееся равновесие.

— Про-ве-дэн-ци-я, — четко и по слогам прошелестел жрец, — если он сможет вернуть Нолгору былое величие, то я готов служить и ему, — Далсинар отвесил мне снисходительный поклон.

— Предатели мне на службе не нужны. — Сухо отозвался я.

Мои глаза встретились с глазами стража и на плечо подорвавшегося на месте Далсинара легла тяжёлая рука.

— Я старался для общего блага! Неблагодарные! — Голосил он, пока его под белы ручки выводили из комнаты, ропот в которой начал напоминать рой разъяренных пчел:

— Талорнинг на троне Норхиля?

— Как такое возможно?

— Ошибка!

— Он такой же талорнинг, как и любой из вас! — Вновь поднялся аман Тхозаир.

Я решительно боролся с нахлынувшими эмоциями. Если сейчас ещё и отец скажет, что он мне на самом деле чужой дядя, то я, пожалуй, пойду и закончу так же, как приснопамятный Далар Шелд'арин и пропадите вы все пропадом, вместе с Нолгором и проклятой проведэнцией.

Судя по лицу, Шарин, она думала о чём-то похожем.

— Норхиль признал его и не отобрал силу, — спокойно молвил вернувшийся страж, — я сам видел.

Аман Тхозаир энергично указал на него раскрытой узкой ладонью. — Кто ещё из эльфов полуострова может позволить себе колдовать в стенах Норхиля?

В ответ раздалось молчание, но на лицах некоторых нолгорцев все еще блуждало сомнение.

— Докажи им, Нимдраэль! — Распорядившись, отец вновь царственно опустился на свое место.

А меня обуяла целая плеяда смешанных чувств. С одной стороны очень хотелось утереть нос этим неверующим феньяр, но с другой, краешком сознания я понимал, что виной всему вовсе не чудесное пророчество, а волшебный камешек, спрятанный в кармане моих брюк.

Я бледно улыбнулся притихшему собранию и щелчком пальцев зажег на ладони язычки белого пламени. Кажется сей эффектный жест вошёл в список моих любимых фокусов.

Отделившись от моих пальцев, он медленно проплыл по кругу, озаряя холодным сиянием напряженные и удивленные лица. Вернувшись в мои ладони, он тихо потух.

Пространство наполнили шорохи и шелест медленно склонившихся голов. Представление дало нужный эффект.

Аман Тхозаир сиял как начищенное блюдо:

— Надеюсь, теперь ни у кого не осталось сомнений?

Нолгорцы почтительно молчали, лишь изредка бросая зачарованные взгляды на мой лоб. На котором вне всяких сомнений вновь горела метка.

— У меня остались. — Произнес тот, кого я меньше всего ожидал сегодня услышать. Король говорил на своем родном языке и смотрел только на Шарин, будто обращался к ней одной.

— Вы проявили недюжинное гостеприимство, объясняясь на эльфийском языке, — Роган отвесил фальшивый поклон в сторону владыки полуострова, — но благодаря добрейшему сеньору Ирлиану, взявшемуся до нести до нас суть, я кое-что уловил. Непонятно одно: какая роль в этих ваших дрязгах отводится моей дочери?

— Отец! — От смущения Шарин была готова провалиться сквозь землю.

— Этот ваш покойный Шелд'Арин хотя бы попытался сделать ей предложение. — Не обратив на ее гневный шепот ровно никакого внимания, продолжал Роган.

— Разумеется, принцессу здесь никто не обидит. Она останется в достойном статусе при моем сыне. — Попытался успокоить Рогана Тхозаир.

— А что скажешь ты, Шарин? — Король Златавира вновь обратился к дочери внимательным взглядом, — Я понимаю значение пророчества, но ты ведь человек и никогда не любила эльфов. У тебя даже магии нет.

— От судьбы не уйти. — Невзначай бросил аман Тхозаир, демонстративно разглядывая свои собственные руки.

Я искренне поражался отцу. Как только такой весомый титул уживается с полным отсутствием такта? Даже дикие нолгорцы терпеливо ждали окончания беседы, с преувеличенным интересом рассматривая окружающие предметы.

Шарин тоже чувствовавшая себя не в своей тарелке, взмолилась: — Давай поговорим об этом наедине. Мы смущаем остальных.

— Ерунда. — Тут же отмахнулся Тхозаир.

А у меня внутри шевельнулось неприятное предчувствие. Я не знал, понимают ли эти люди до конца, что значит сила провидения. А вдруг Шарин действительно уедет, и мы оба будем страдать, душевно и физически? А ведь она всё время так хотела попасть домой.

Я проводил тяжелым взглядом короля Рогана с дочерью и свитой, покидающих зал. Хотелось бежать за ними. Попросить Шарин не принимать поспешных решений. Но я был вынужден покорно сидеть на месте. Сыновний и монархический долг. Чтоб им всем вместе провалиться.

— Главы нолгорских кланов готовы признать тебя — Нимдраэль из рода Сереброликих, раз уж Норхиль так решил. Против первородной магии мы не пойдём. — Пробасил нолгорец со шрамом, многозначительно переглянувшись с остальными.

— Зовите меня Отто, — машинально поправил я, — Мне так привычнее.

Густые брови нолгорца взлетели вверх, затем он согласно кивнул.

— Назначьте дату коронации и представьте нового жреца взамен Далсинара. — Невозмутимо приказал Тхозаир, игнорируя мой разъяренный взгляд.

Представители нолгорских кланов шумно засобирались на выход.

Тот, что был со шрамом, тоже поднялся, провел могучей ладонью по волосам и вдруг криво улыбнулся: — и все-таки это странно. Талорнинг в Норхиле. Не думал, что когда-нибудь увижу подобное.

— Должно быть, замок чувствует в нем родную душу. — Подал голос друид Мин. — Мать Нимдраэля родилась именно в Норхиле.

Естественная суматоха вокруг мгновенно замерла. Нолгорцы будто приросли к полу, забыв, кажется, что время от времени надо бы дышать.

И я в том числе. — Моя мать была феньяр?!

Не потерял рассудок только аман Тхозаир. В полнейшей тишине он молча поднялся и в одиночестве шагнул за дверь.

Таким я отца еще не видел. Чтобы он упустил возможность эффектно разыграть коронный козырь — это было немыслимо.

Коротко извинившись, я бросился вслед за владыкой полуострова. Ходить далеко не пришлось. Он стоял у ближайшего окна, заложив руки за спину и невидящим взглядом сверлил горизонт.

— Отец...

— Тебе надо жениться на этой смешной девочке, Нимдраэль, — огорошил он меня заявлением, — пусть ты и не горишь особым желанием брать в жены дурнушку, кто же станет тебя осуждать, но в этом состоит твой первейший долг перед народами обоих государств.

Потом можешь развлекаться как хочешь. Государственные заботы я так и быть возьму на себя. По моей просьбе в Ларкхое уже подготовили план по объединению Нолгора с Иллу-Валионом. Земли феньяр мрачные, но очень богатые. Я сделаю из них промышленную провинцию полуострова.

Мы преумножим наше состояние. Вот увидишь.

Я хмыкнул и покачал головой. — Ты, как всегда, врываешься в чужие границы с грацией дикого кабана. С чего ты взял, что я захочу отдать тебе свои земли и свой народ?

— О, как мы заговорили, — протянул аман Тхозаир, — свои земли нужно не только обрести, но и удержать.

— Можешь не сомневаться, у меня получится. — Выпалил я. Затем подумал и исправил:

— У нас получится.

— Эта девочка не протянет и ста, — фыркнул Тхозаир, — послушай добрый совет, просто исполни то, что должен, и не делай на нее ставок. Человеческая жизнь по нашим меркам ничтожна мала, она уйдет, а ты останешься один, заживо гнить душой, перебирая в памяти давно забытые моменты. Я не хочу тебе такой судьбы.

— Ты опоздал, отец. Я люблю Шарин и постараюсь наполнить каждый день ее короткой человеческой жизни самыми счастливыми моментами. Чтобы было что перебирать, когда она уйдет на покой.

Мускул на лице владыки полуострова дрогнул. — И все-таки я пришлю к твоему двору Вирален. Помнится, она неплохо утешала тебя в темные периоды твоей жизни.

Я стиснул зубы, чтобы не начать ругаться. — Теперь я понимаю, почему мама сбежала от тебя. Ты совершенно не умеешь слышать.

На этот раз аман Тхозаир сорвался. Белая рука с силой схватила меня за ворот рубашки, — не смей судить о том, чего не знаешь, — злобно прошептал он мне в лицо.

— Так расскажи. — Хрипло потребовал я, пытаясь ослабить крепкую отцовскую хватку.

Пальцы Тхозаира разжались. Он вновь уставился в окно. Теперь в глазах монарха блестели слезы. — На свете нет и не будет женщины равной твоей матери по красоте, — нежно вымолвил он, — я буквально голову потерял, когда увидел ее в Иллувалиноре. Она еще так дерзко мне отвечала, не желая внимания наглого талорнинга.

Он грустно усмехнулся. — Но ты меня знаешь, свое я не упущу. Вскоре я узнал, что на полуостров ее привела жестокость собственного брата. Пообещав ей защиту и любовь, я увез ее в Ларкхое. Мы поженились, и вскоре чудесным образом появился ты. Это было большое событие. Весь Иллу-Валион целую неделю кутил, по такому поводу.

Однако ни я, ни она не знали, что уроженцы Нолгора не могут надолго оставаться вдали от магии Норхиля, питающей их земли. Твоя мать постепенно таяла, как свечка, и единственное, что я смог сделать, — облегчить ее участь, отправив обратно, на границу, в монастырь Иллувалинор. Ирлиан с радостью принял ее, но вскоре она все равно умерла, унеся с собой и часть моей души. Единственным сокровищем оставался ты. Но я не знал, довлеет ли над тобой проклятие Норхиля так же, как над ней.

— Поэтому сослал меня в Иллувалинор?

Аман Тхозаир кивнул, тяжело вздохнув. — Хвала ясноокой ты вырос крепким и сильным юношей. Опасность миновала, а на горизонте появилось очень выгодное нам пророчество. Едва дочь короля Рогана достигла совершеннолетия, я отправил в Златавир письмо с предложением породниться. Тогда, двадцать лет назад, в Симкхое он не выразил особого восторга, и я боялся, что принцессу отдадут замуж за какого-нибудь человеческого вельможу, нарушив тем самым правильный ход событий.

— А нас с Шарин, значит, как всегда, в расчет не ставили? — Не удержался я от язвительного комментария.

— Но ведь ты же всё равно согласился и даже думается счастлив по итогу. — Парировал Тхозаир.

Я горько усмехнулся. Ты не знаешь отец, через что мне пришлось пройти, чтобы обрести это счастье. А вслух сказал:

— В то время моя жизнь была лишена особого смысла, так почему бы не попытаться принести пользу хоть кому-то.

— Золотые слова, мой мальчик. — Добродушно произнес Ирлиан за моей спиной, вместе с остальной свитой амана Тхозаира появляясь из дверей, где только что без нас завершился тайный совет.

— Совершать поступки не только ради себя — дело сложное и зачастую неблагодарное, и именно это я объясню твоим детям, как только они вырастут и смогут понять. От деда они такой мудрости не дождутся. — Бывший настоятель Иллувалинора метнул лукавый взгляд в сторону владыки полуострова.

У амана Тхозаира нервно дернулся глаз.

Я громко расхохотался. — Лучшего учителя, чем ты, Ирлиан, я вряд ли найду.

— Повелитель, позвольте проводить вас в ваши покои. Вам стоит отдохнуть. — В поле нашего зрения появился верховный страж замка.

— Вот и правильно, а мне пора возвращаться в Арнкхое. Не знаю, до чего договорится король Роган со своей дочерью, но свой военный флот от южных берегов они еще не убрали. Очевидно, люди до сих пор думают, что мы силой удерживаем принцессу. Как бы твой Отторно бед не натворил с горяча.

— Опять эксплуатируешь Эллантира? — Весело полюбопытствовал я.

— Он мой подданый и обязан эксплуатироваться по первому моему повелению. Кроме того, ему полезно лишний раз проявить себя. — Безмятежно ответил аман полуострова и, велев остальным следовать за ним, чинно удалился по коридору.

На деле комнаты, куда меня поместили, оказались просторными и обставленными с поистине королевской роскошью. Не стыдно и гостей принять.

Подозреваю, в этих покоях и обитал при жизни Далар Шелд'арин. На столике стоял знакомый хрустальный графин с янтарной жидкостью и пара таких же рюмок. Похожую я видел в воспоминаниях нолгорца.

Только я, со своими волосами цвета молочного льна, никак не вписывался в мрачный ансамбль тёмной резной мебели. Хмыкнув, я склонился над мраморной чашей для умывания и зашипел от боли: увечный бок, после всех пережитых волнений, решил напомнить о себе с удвоенной силой.

С трудом выпрямился — и в этот момент раздался деликатный стук в дверь.

Кого там ещё принесло...

— Открыто, — буркнул я, осознавая, что пятнадцати минут, для того чтобы настроиться на предстоящую беседу, с кем бы то ни было, мне катастрофически не хватает.

Вопреки моим опасениям, за дверью стоял всего лишь глава замковой стражи. А вот за его широким плечом угадывались напряжённые фигуры Кайвина и Кирэля.

— Эти талор... — он неловко прочистил горло, — эти эльфы утверждают, что являются вашими близкими друзьями и давно ожидают встречи.

Глядя на нолгорца, стоявшего передо мной, ни за что не заподозришь в нём дикого зверского варвара, какими их считали на полуострове. Похоже, эльфы Иллу-Валиона и правда ничего не знали о собственных горных соседях, с которыми жили бок о бок и грызлись не одно столетие.

Я доброжелательно улыбнулся и кивнул:

— Все верно. Пусть войдут.

— Кстати, — я аккуратно вытер руки полотенцем, — я не знаю вашего имени.

Нолгорец, отступивший в сторону, чтобы Кот и Медведь смогли войти в комнату, заметно напрягся: — Не думаю, что это столь важно. Ваш предшественник никогда не интересовался именами служащих. — Пролепетал он, явно выбитый из колеи.

— Он не интересовался, а я буду, — проворчал я, отбросив полотенце на спинку стула, — не звать же тебя в самом деле феньяр.

— Почти угадали, повелитель. Меня зовут Шенияр. Верховный страж замка Норхиль. — Нолгорец изящно поклонился.

— Как много у вас верховных. — Ляпнул я, не подумав.

— Целый совет. — Невозмутимо подтвердил нолгорец.

Я фыркнул, окидывая взглядом усталые, осунувшиеся лица друзей. Я понимал их как никогда. Моё собственное тело ныло каждой клеточкой. — Послушай, Шенияр, не мог бы ты достать мне какую-нибудь рубашку? А то как-то неудобно получается, — заметив недоумение на его лице, я быстро добавил:

— Ну или хотя бы распорядиться, чтобы принесли мои вещи. Они остались…

Я запнулся, сам не зная, как объяснить, где успел разбросать свой нехитрый скарб.

— Ну, там, где нашли жреца и тело Далара Шелд'Арина. Там еще алтарь. — Глуповато добавил я, с ужасом осознавая, что сейчас заработаю себе славу величайшего идиота среди всех правителей Нолгора и за его пределами.

— В малом церемониальном зале. — Нашелся Шенияр и, коротко кивнув, удалился.

— Спасибо. — Искренне поблагодарил я закрытую дверь.

С облегчением повернулся к друзьям и наткнулся на две отстранённые мины. Такие обычно бывают у солдат на парадах или у придворных арханди на особо скучных приёмах.

— Надеюсь, вы не пострадали? — Спросил я бесцветным голосом.

— Всё хорошо, светлейший. — Ответил Кирэль ровным, безэмоциональным тоном.

— Я вас обидел? — Слова давались всё труднее.

Кайвин отрицательно покачал головой: — мы просто не знаем, как вести себя в обществе аманиэля.

— А что здесь знать?! — Тут я действительно рассердился, — то, что память вернулась, не значит, что я перестал быть вашим другом. Отто не исчез, он — это я. Даже больше, чем Нимдраэль. Вот ночевать со мной в пещере, помогать выгрызать утраченное, скандалить у друидов — это, пожалуйста.

А как вспомнил, кто я такой, так сразу и общаться не хотите. Ну ничего, придется нам с Улимой и Шарин самим спасать ваши задницы от гнева нолгорцев.

Закончив возмущённую тираду, я, гневно сопя плеснул ром в одну из рюмок.

— Как знать, — протянул Кирэль, — Отто бы определённо поделился нолгорским ромом с друзьями.

Я резко перевёл на него взгляд. Кирэль уже улыбался. И мои губы сами собой растянулись в ответ.

Я передал Медведю бокал и наполнил второй, для Кайвина.

— Столько всего странного произошло за последние часы, — произнёс он с прозрачным намёком на подробный рассказ, принимая свою порцию напитка, — я слышал, Далар Шелд'Арин убит.

Я прикрыл глаза и просто кивнул. Облегчение от того, что мы наконец объяснились и даже умудрились не поругаться, лишило сознание последних крох рациональности.

— Твой меч приговорил его? — Напряжённо спросил Кайвин.

— Нет, я гнался за ним, но не убивал.

Кайвин облегчённо выдохнул:

— За смерть верховного правителя тебя бы сбросили с утеса Хрод-Ширай.

Тут же перед глазами всплыло нервное лицо Далсинара. И по телу пробежали мурашки. Надеюсь, его смерть была легкой.

— Так зачем ты погнался за феньяр один, ты мог разбудить нас. — Укоризненно проговорил Кирэль. — Сам не знаю. Он порталом выкрал Шарин прямо из леса на границе с Ларкхое. Видимо, защита друидов там уже не действовала. А я просто нырнул следом, боялся вновь потерять её.

— Но ведь порталы создают очень много шума, — нахмурился Кайвин, — почему мы сразу ничего не услышали?

— Да после ночных похождений тебя и громом не разбудить было, — усмехнулся Кирэль, — пока джин не укусил за нос — ноль реакции.

Кайвин свирепо глянул на друга изпод насупленных бровей, но тот, похоже, не заметил. Продолжил рассказ в своей обычной весёлой манере, прихлёбывая ром:

— Мы с Улимой на твой крик прибежали, а вас уже и след простыл. Только сиреневые искры, догорая, падали на траву.

При упоминании имени девушки лицо Кирэля омрачилось.

— Так как же вы догадались, где нас искать? — Я постарался отвлечь его, переведя разговор в более безопасное русло.

— А это не мы. Это джин. Очень полезная зверюга в хозяйстве. Понюхал воздух и траву, где искры потухли, и потащил нас к Тарне.

— Сколько же я всего упустил… — сокрушённо протянул Кайвин.

— Ну, первым делом ты упустил ту пышную красавицу из лесной общины. — Не удержался от шутки Кирэль, руками изображая масштаб пышности её форм.

Пальцы Кайвина с силой сжали бокал. На мгновение я испугался, что хрупкое стекло треснет, но он вовремя ослабил хватку.

— Если ты хоть кому-то расскажешь… — Побойся гнева ясноокой, — притворно возмутился Кирэль, — ты мой лучший друг, я унесу тайну твоих предпочтений в могилу, — и снова тот же выразительный жест, рисующий фигуру щедро одарённой природой девицы.

Казалось, ещё секунда и Кайвин набросится на смеющегося Медведя. Во избежание драки я поспешил ляпнуть первое, что пришло в голову: — А магия у вас в замке отзывается?

Друзья переглянулись, притихли, сосредоточиваясь, пробуя призвать силу. И почти одновременно скорбно покачали головами.

— Что это? Проклятие феньяр? — Прорычал Кирэль.

— Это магия замка, — ответил я, — смотрите фокус, — и в который раз показательно зажёг на ладони белый костёр, как когда-то демонстрировал мне сам Медведь.

Глаза обоих приятелей вылезли из орбит.

— Это что ещё за избирательная система? — Буркнул Кирэль.

— Это не система. Это драконий камень. — Я полез в карман штанов и достал своего крошечного спасителя. Его грани тускло поблёскивали в холодном, почти подземном свете.

Кайвин тут же протянул руку, и прозрачный неровный шарик перекатился на его ладонь.

— Защищает владельца от любых проклятий и злых чар, — восхищённо прошептал он, — и затих.

— Хорошо, что ты его не обменял тогда в депозитории. — Добавил Кирэль, внимательно наблюдая за реакцией друга.

Утекали секунды, но ничего не происходило. Кайвин даже покраснел от натуги, но всё что он смог изобразить это слабые вспышки Файтелин на самых кончиках пальцев.

Такой же итог постиг и Медведя.

Улыбка стекла с моего лица. Сердце гулко забилось от осознания. — Значит, я никого не обманывал, пророчество действительно существует…

— Какое пророчество? — Тут же насторожились друзья.

— Древнее и крайне утомительное, по крайней мере на сегодня, — горячо отозвался я, — слушайте…