Под тяжестью моего тела платок нолгорца стянулся в области шеи и затрещал, перекрыв ему доступ кислорода. От чего он был просто вынужден отпустить Шарин и схватиться за душившую его тряпку. Принцесса глухо шмякнулась затылком об каменный пол и откатилась к стене. Если до этого она спала, то сейчас наверняка потеряла сознание от удара.

Одним резким движением Далар Шелд›арин сорвал платок и отшвырнул в сторону. И без того острые черты исказились гневом. Тонкие губы, тёмной полоской выделявшиеся на мертвенно-бледном лице, превратились в жёсткий оскал.

— Как посмел презренный талорнинг осквернить стены Норхиля своим присутствием?! — Вопросил он зловещим шепотом.

— Как посмел презренный феньяр посягнуть на ту, что ему не принадлежит?! — В тон ему ответил я.

— Вот как? А кому же тогда? — Далар Шелд'арин нарочито задумался, потирая узкий подбородок. — Уж не тебе ли?

— А если и так? — С вызовом ответил я.

На что Далар демонстративно рассмеялся, запрокинув голову.

— Давай приведём Шарин в чувство и спросим у неё? — Предложил я разумное решение нашего спора.

Но Далар лишь презрительно фыркнул: — Какая разница, что себе напридумывала юная принцесса. Девушкам вообще свойственно быть легкомысленными. Шарин принадлежит мне, — отрезал нолгорец, — и это не голос слепого сердца, так решило само проведение.

— Попробуй забери! — Я выхватил меч.

— Я не стану устраивать драку в собственном замке, — отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, нолгорец. — Скоро здесь будет моя личная охрана, так что не советую делать глупости.

— А я советую тебе не поворачиваться ко мне спиной! — Я сделал выпад, но хитрый нолгорец ловко ушел от удара.

— Никакого уважения к древнему духу замка. Чего ещё можно ожидать от глупого талорнинга. — сокрушённо покачал он головой, одной рукой создавая магический щит вокруг себя.

Восприняв происходящее как вызов, я снова напал. И тут же понял, что мои жалкие попытки достать нолгорца, склонившегося над Шарин смешны и до крайности нелепы. Лезвие попросту отлетало от незримого глазу щита, как мяч от пола, рассыпая вокруг снопы искр.

Понаблюдав немного за моими потугами, треклятый феньяр улыбнулся: — Дивись, талорнинг, на неуязвимость моих чар. Норхиль питает меня, а твоя магия здесь бессильна, ибо ты не сын Нолгора! — Язвительно процедил он, убедившись в полной беспомощности моего оружия.

Так и хотелось, от души приложить самоуверенную рожу о дикий камень стен и хорошенько повозить. Забыв о невидимой преграде, левая рука неосознанно взметнулась вверх, желая дотянуться до блестящей черной макушки. Мне казалось, что я был почти у цели, но резкая боль в правом боку смешала все карты. Я зашатался и рухнул на колени.

Закончив осмотр пострадавшей головы принцессы, Далар Шелд'арин лениво повернулся на мой хрип. Взгляд равнодушно прошёлся по моему телу и остановился выше:

— Не стоило Далсинар. В этих стенах он и так хуже безоружного младенца.

Где-то над моей головой прозвучали легкие шаги, обдавая меня ветром с привкусом горьких трав. В поле зрения возникли мягкие сапоги, расписанные выдавленными в коже узорами. К ним прилагался высокий эльф, с бородкой клинышком и одной лишь тонкой косичкой на гладко выбритой голове. Бледный и желтоглазый как все нолгорцы, он держал в руках нож, с которого на пол капал кровь. Моя кровь.

— Простите, Верховный, — мужчина почтительно поклонился, — решил, что так будет спокойнее.

Мужчины потеряли интерес ко мне, обратив внимание друг на друга. Они вели себя так, будто я уже был хладным трупом или предметом интерьера.

Далсинар прошествовал к каменному алтарю и принялся хозяйничать там, противно подскрёбывая чем-то по древнему камню.

За ним проследовал и Далар Шелд'арин, бережно прижимавший всё ещё бесчувственное тело принцессы к груди. Он сгрузил свою ношу у алтаря, продолжая любоваться добытым трофеем:

— Я хочу принести извечный обет Лоривена прямо здесь и сейчас. Готовь церемонию. Ждать смысла нет.

Я тяжело перевалился на спину. Кровь, стремительно покидающая моё тело давала о себе знать. От светящихся на низком сводчатом потолке сталактитов перед глазами в стороны расходились цветные круги. Правый край куртки глухо тюкнулся об пол.

Из кармана выкатился неприметный прозрачный камушек с золотыми прожилками. Драконий камень, который должен был защитить своего владельца от любых вредных чар, но почему-то не сработал…

От внезапно вспыхнувшей надежды я поперхнулся воздухом и зажмурился от боли. — А почему бы и нет? Я ведь даже не пробовал! Осёл!

Стараясь не думать о том, что при малейшем движении из рваной раны на боку мелкими порциями выплевывается кровь, я зажал камень в кулаке, а вторую ладонь приложил к ноющему боку, призвав магию Хейтелин. Она откликнулась быстро и ощутимо. Свечения под плотной курткой видно не было, осмелев я блаженно прикрыл глаза наслаждаясь целительным теплом. Сносное самочувствие стремительно возвращалось в моё истерзанное тело.

Воспользовавшись отсутствием внимания к моей скромной персоне, я осторожно стащил куртку. Чтобы рассмотреть результаты лекарских трудов рубашку тоже пришлось снять. На правом боку зияла приличная дыра и вся ткань вокруг окрасилась влажным багрянцем. Я зашипел от боли, стараясь прикусить собственный язык. Моего мастерства хватило только на то, чтобы от раны остался широкий розовый рубец, воспалённый по краям. Но я был рад и этому.

— Что там сказал, этот зазнайка феньяр? Магия моя здесь бессильна? — Поцеловав спасительный камушек, сунул в карман штанов и гордо выпрямился во весь немалый рост.

Меж тем жрец по имени Далсинар успел испоганить своей корявой росписью бока древнего алтаря. И теперь разжигал угли в мраморной курильнице рядом с ним. В каракулях, выведенных жрецом, я узнал всё те же сакральные символы Арта-Суран.

Четыре знака стихий, символы жизни и хаоса. Перечислять можно было долго, но я был не на уроке древней магии. Меня волновала судьба единственного здесь человека. Распростертого на холодных камнях, у подножия алтаря.

— Эй, феньяр, — крикнул я, специально повысив голос, — а ты оказывается трус! С магией всякий горазд побеждать!

Но Шелд›арин лишь усмехнулся, мягко касаясь пальцами бледной щеки Шарин.

— Давай сразимся, как тогда, на турнире. Никакой магии, только ты и я и наши кулаки!

Далар хмыкнул и ответил, не поднимая глаз: — Я уже сказал, что не буду устраивать драку в собственном замке. Тем более с тобой.

— Отказываешься от честного поединка? — Издевался я.

— Тогда стой и смотри, как мы с Шарин оставляем твою убогую нору. — Продолжил я провоцировать врага.

— С чего вдруг? — Небрежно заинтересовался нолгорец.

А я уже знал за какую веревочку стоит дернуть, чтобы добиться успеха. Хитро улыбнулся, выдерживая торжественную паузу:

— С того, что в отличии от тебя, меня она целовала искренне, а не по расчёту.

Есть! Я не пробил магический щит нолгорца, но зато вполне ощутимо обрушил тот, который он выстроил вокруг своей души. Желаемая реакция взвилась и закипела.

Как бы я ни ненавидел этого Шелд'Арина, я знал, что дураком он не был и прекрасно осознавал истинную суть романтических инсинуаций Шарин в его сторону.

Ноздри Далара яростно затрепетали, капризные губы сошлись в тоненькую нитку.

Коснувшись губами ладони, принцессы, он встал. Заметил, что я вполне живой и почти здоровый тоже стою на ногах. Удивление, скользнувшее по бледному лицу, быстро сменилось яростью. Желтые глаза сузились.

— Начинай брачную церемонию, — коротко бросил он жрецу, — как только объясню этому безумцу, что бывает с теми, кто рискнул оскорблять владыку Норхиля, присоединюсь.

— Ага, объяснит он. Как сказал бы мой друг Медведь: «Держи карман шире, феньяр!» — Бормотал я, принимая боевую стойку, чтобы встретить врага. В клубах густого сизого дыма, расходившегося теперь от курильницы жреца, он выглядел вполне себе устрашающе.

— Я устал от твоего общества, талорнинг. Пора закончить это раз и навсегда.

Далар Шелд'арин обнажил тонкий серебряный меч. Это говорило лишь об одном: мои слова его действительно задели.

Не давая противнику опомниться, я первым сделал выпад. Далар попятился, но успешно парировал. Следом я нанёс ещё несколько мощных ударов. Зал наполнился звуками сражения и лязгом металла о металл, эхом отдающегося от сводчатых стен. Мы кружились словно яростный вихрь, разгоняю вокруг себя сизый дым. Парируя, атакуя, уходя от молниеносных ответных ударов, я боялся лишь одного: что мой залатанный бок начнёт кровоточить снова.

На заднем плане послышалось глухое бормотание жреца. Опустившись на колени и закрыв глаза, он бубнил молитвы, или заклинания, разобрать мне не удалось. Всё время приходилось быть настороже.

Любое отвлечение грозило мне смертельным ударом клинка ловкого нолгорца. На слова мы не разменивались. Рубились яростно, даже остервенело. Глаза застил пот.

Мои силы начинали подходить к концу. Далар видел, что после ранения я уже не так ловок и вынослив, как был до этого.

Не пряча злорадного оскала, он целенаправленно загонял меня в угол. Вскоре обнаженную спину царапнул острый камень стен. Я оказался в ловушке, но сдаваться не собирался. Как говорится, мы ещё попрыгаем. И юную деву у тебя отобьём.

Плашмя выставил меч перед собой. Ровно поперёк, в него с силой вонзился клинок нолгорца. От удара лезвие моего собственного меча больно царапнуло кожу на груди, где тут же выступили крупные капли крови. От напряжения я зарычал, пытаясь отодвинуть опасное оружие от себя. Далар, что есть мочи, давил на клинок сверху. Морщился, хрипел и тоже ни в какую сдаваться не собирался.

Все решил оглушительный визг, сотрясший стены зала. Не сговариваясь, мы резко обернулись.

Очнувшись и обнаружив себя на жертвенном алтаре, вместо крепких мужских объятий, Шарин отчаянно отбивалась от нависавшего сверху жреца. Пригвоздив упирающуюся девицу коленом к древнему камню, мерзавец, своим ножом, собрался оттяпать ей руку. Он уже успел распороть кожу от локтя, до самого запястья. Кровь широкой лентой лилась из сгиба локтя принцессы в подставленную жрецом миску.

— Далсинар! — Рявкнул Шелд'арин таким страшным голосом, что я диву дался, куда делись привычные лениво-мурлыкающие переливы. — Ты с ума сошёл?!

Нолгорец оттолкнул меня прочь и первым метнулся к алтарю со скоростью выпущенной из лука стрелы.

— Чтобы принять наш извечный обет не нужна её кровь! Проводить ритуал единения будем позже! — Потребовал он, разгневавшись.

— Отойди, мальчишка! — Прошипел жрец, и неожиданно всадил нож в грудь своего повелителя, по самую рукоять.

Шарин завопила ещё громче, совсем забыв про раненую руку.

— Тебя заботят лишь собственные интересы и эта человеческая женщина в твоей постели, а я пекусь о благе Нолгора. Ты не достоин звания верховного. Я ошибся, — выплюнул он дерзкие слова в шокированное лицо Далара Шелд'Арина, мешком оседавшего на пол, — когда ты не смог удержать девчонку, всё стало ясно.

Тут подоспел и я. Оборвав пламенную речь, в ярости схватил мерзавца Далсинара за горло и поднял над полом. Желтые глаза полезли из орбит:

— Если убьёшь меня, пожалеешь, — прохрипел жрец, жадно глотая воздух, — процесс уже начался. Его нельзя остановить.

— Какой ещё процесс? — Как следует встряхнул гада, и жрец задёргался.

— Я не враг тебе, — умолял он, борясь за остатки воздуха и синея с каждой секундой, — я не враг.

— Нет, ты не враг, ты хуже грязи на моих сапогах. Предатель своего эллона, — процедил я сквозь зубы и одним мощным броском отправил негодяя в ближайшую стену. Далсинар гулко ударился о шершавый камень, сполз вниз и больше не поднимался.

Впрочем, как и я. Бой и раны вконец доконали меня. Я тяжело плюхнулся на пятую точку и потер ладонями лицо.

Шарин скатилась с перепачканного кровью камня.

Подползла к рвано дышащему нолгорцу и положила голову Шелд'Арина себе на колени.

Из глаз принцессы ручьями текли слёзы. Она попыталась вытащить нож, но застонав от боли Шелд'арин перехватил её руки, отрицательно покачав головой.

Тогда Шарин раскрыла ладони над его раной, в попытке призвать магию, но как мы уже выяснили, плетения которым с малолетства учили эльфов Иллу-Валиона здесь, не работали. Принцесса зарыдала пуще прежнего.

— Отто, он хороший, помоги ему, пожалуйста, у меня ничего не получается. — Всхлипнула она, вытирая мокрое от слёз лицо единственным уцелевшим рукавом.

Вражда враждой, а танцевать на костях поверженного эльфа было ниже моего достоинства.

Я послушно добрался до лежащего нолгорца и тоже попробовал сплести нить Хейтелин. От ладоней слабо заструился свет. Но мешал проклятый нож, кажется застрявший в грудной клетке.

— Потерпи, феньяр, сейчас будет больно, — Пообещал я, хватаясь за торчащую рукоять.

Однако Далар удержал и мою руку.

— Это бессмысленно, — произнёс он хриплым свистящим шепотом. По уголку бескровных губ стекла тонкая струйка крови, — нож затронул сердце. Дольше часа я не протяну. А магия твоя здесь не работает.

На белом лбу нолгорца выступила испарина. Разговор явно давался ему тяжело.

— Ты ошибаешься, попытаться стоит, — настаивал я, — у нас ещё поединок, между прочим, не закончен.

Далар чуть улыбнулся и закашлялся.

— Ты просто не хочешь бороться! — Свирепо рыкнула принцесса.

— Талорнинг победил, — проговорил Далар тихо, ласково проводя пальцами по лицу Шарин. Желтые глаза смотрели нежно и как-то печально. Будто, в прощальной ласке, старались навсегда запечатлеть любимый образ в стекле тускнеющих глаз, — я не смог бы доверить тебя кому-нибудь менее достойному.

Затем добавил еле слышно:

— Жрец сказал, что ошибся. Тогда это меняет всё. Прости меня, душа моего пламени.

На этом силы окончательно покинули нолгорца, прикрыв глаза, он погрузился в тревожное забытие. О том что верховный Нолгора жив говорило лишь его тяжёлое рваное дыхание. Шарин беззвучно плакала, роняя крупные капли слёз на грудь, обтянутую чёрным комбинезоном.

А мне не давали покоя его последние слова:

— Ошибся, все меняет, что он имел в виду?

Поразмыслив, я решился. Сейчас или никогда. Под удивленным взглядом опухших глаз Шарин, я споро лёг рядом с нолгорцем положив руки ему на виски.

После возвращения памяти, у меня на вооружении были не только техники Финиэла, но и собственные трёхсотлетние познания Майделин. Призвать ментальную магию было легко. Единственный вид чар, с детства не требующий от меня особых энергетических затрат.

— Если что произойдёт, тряси меня, пока не очнусь. — Я ткнул пальцем в сторону обалдевшей Шарин.

Видимо считавшей, что все мы здесь сошли с ума и решили прикорнуть на часок другой, оставив её одну в незнакомом месте.

Несколько секунд и я уже мчался сквозь чертоги разума Далара Шелд'Арина, отыскивая в памяти нолгорца тот самый день, когда всё началось. Из-за развивавшейся у Далара предсмертной лихорадки, образы зачастую были смазаны и отрывочны. Я успел порядком отчаяться, провожая взглядом очередной бессвязный кусок воспоминаний, когда вдруг нашёл то, что искал.

Очертания предметов были расплывчаты и перекатывались как потревоженная вода. Но этого было достаточно чтобы рассмотреть остроносые сапоги Далара Шелд'Арина чеканящие шаг вверх по каменной лестнице.

— Это точно, Далсинар? — Спросил он, нервным, срывающимся голосом.

— Ошибки быть не может, верховный владыка. — Едва поспевая за широким шагом нолгорца, позади семенил знакомый жрец.

Эльфы не менялись внешне, а потому, на глаз, определить, как давно происходили созерцаемые события не представлялось возможным.

— В Симкхое пожаловали все влиятельные лица. Крайне небывалое событие. — Отрапортовал Далсинар.

— Кого конкретно ты имеешь в виду? — Нахмурился Далар Шелд›арин, не сбавляя темпа.

— Аман Иллу-Валиона Тхозаир, первый друид, даже люди прибыли инкогнито. Среди них король Роган со свитой. — Перечислил жрец.

— А ты откуда знаешь, если всё это одна сплошная политическая тайна? — Недоверчиво посмотрел на собеседника Далар, повернув голову через плечо.

— Я бы не носил титул верховного жреца, если бы не имел собственных источников важной информации. — Туманно ответил Далсинар.

Далар Шелд'Арин усмехнулся, но расспрашивать не стал.

— Значит, пригласили всех, кроме нас, — зло заметил он, желтые кошачьи глаза верховного правителя нехорошо прищурились, — интересно, что эти талорнинги замышляют за нашей спиной?

— Впервые за многие века оракулы готовятся произнести пророчество. — Благоговейно прошептал жрец.

Далар Шелд'арин резко остановился, будто на прозрачную стену налетел.

— Пророчество? — Недоверчиво повторил он.

Жрец утвердительно кивнул.

— Оно должно быть как-то связано с людьми. Иначе зачем приглашать сюда короля Златавира? — Задумчиво пробормотал нолгорец, потирая подбородок.

— Ходят слухи, что оно напрямую затрагивает будущее эльфийского народа. — Уточнил Далсинар.

Получив такое известие, Далар решительно толкнул тяжёлые двери старинной башни и вошёл внутрь. Небольшая круглая комната с грубыми каменными стенами вмещала единственное украшение — огромное овальное зеркало в богатой резной раме, установленное на пьедестале. Всю его поверхность укрывала плотная белая ткань, которую Далар тут же сорвал, подняв в воздух белёсые вихри пыли.

Окно в башне плотно закрывали деревянные ставни. Единственный источник света давали большие кристаллические сталактиты, висевшие на конусном потолке и покрытые тонкой сетью серебристой паутины.

— Полагаешь, оно ещё действует? — Неуверенно произнес Далар, разглядывая темные, едва колышущиеся, зеркальные глубины. Ни он сам, ни тем более комната в них не отражались.

— Безусловно. — Твёрдо подтвердил жрец, становясь четко за плечом верховного правителя.

— Эти зеркала не в чести ещё со времён лихолетья, когда первая династия Шелд'Аринов заняла Норхиль. Многим интриганам сия игрушка помогла свернуть своих врагов. — Сухо прокомментировал Далар, тонкие холёные пальцы коснулись облупившейся от времени рамы.

— В том числе и вашему деду. — Невозмутимо напомнил жрец.

— Последний раз в него смотрел отец, когда пытался снять проклятие с нашего народа, — тихо признался Шелд'Арин, закрывая глаза. Древние знаки Арта-Суран, спрятанные под витиеватым орнаментом, мгновенно вспыхнули, — потом он обращался к зеркалу, чтобы вернуть сестру, — вспомнил Далар, обводя каждый символ кончиками пальцев, — но кажется это не принесло пользы. Он даже собирался уничтожить сей опасный артефакт.

— И очень глупо бы поступил, если бы я вовремя не переубедил его. — Холодно буркнул жрец.

Далар Шелд'Арин беззвучно рассмеялся.

— К счастью, вы не ваш отец, — отрезал Далсинар, — и сейчас другой случай. Нам необходимо знать, что происходит у нас под самым носом. И лучше если мы увидим всё сами.

Далар покорно кивнул. Его губы зашевелились, произнося необходимые заклинания. По поверхности зеркала прошла мелкая рябь, знаки на раме окрасились черным сиянием.

Пробуждалась древняя, сильная и бесспорно тёмная магия.

Я понимал о чём толкует нолгорец и знал, что представляют собой подобные шпионы в деревянной раме. Такие зеркала, равно как и: усыпляющие арфы, плащи-перевёртыши, колпаки-невидимки, дурман-бокалы и книги-ловушки, были запрещены не только в Нолгоре, но и на полуострове.

После заключения мира главы двух государств договорились уничтожить все аналогичные опасные и не очень честные артефакты. Но видимо общие правила были не писаны для коварных феньяр.

Тьма внутри зеркала закрутилась как большой затягивающий омут, а затем на поверхности проступили очертания пещеры, покрытой толстой коркой инея. Настолько белоснежного, что болели глаза. Со стен и потолка свисали витые сосульки. На заснеженном полу собралась крайне разношерстная и от того привлекающая взгляд компания.

Ярче всех выделялся аман полуострова Иллу-Валион — Тхозаир. В сверкающей шубе из меха полярной лисицы он горделивой осанкой возвышался над стоявшими ближе всех к нему людьми, опираясь на чёрную лакированную трость.

Король Роган и его брат, единственные выглядевшие здесь на несколько десятков лет моложе тех, какими их помнил я, настороженно оглядывались по сторонам. В богатых собольих шубах и шапках они выглядели вполне царственно, но изяществом и стилем, всё равно не дотягивали до амана Тхозаира.

Сбоку особняком притулился Мин — первый друид. По-моему, он был в той же рясе что и в день нашего с ним знакомства в роще Эходрев. Как только не мёрз среди снегов и льда. Судя по облачкам пара, вырывавшимся изо-рта мирно беседовавших с Тхозаиром людей, в пещере царил настоящий мороз.

Хотя может быть свою хламиду, друид натянул прямо на шубу? Чтобы вычурным мехом не портить образ аскета.

Собравшиеся явно чего-то ждали, временами заводя между собой тихие беседы.

— Нельзя ли узнать, когда точно случится пробуждение? — Деликатно поинтересовался Роган, — третий час стоим здесь. Моей жене не здоровится, я не хотел бы надолго покидать её.

— Смотритель сообщил мне семь дней назад, что пещера пришла в движение. Верный знак пробуждения оракулов. Обычно это случается на третью луну после зимнего солнце стояния. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю. — Негромко объяснил Тхозаир.

Роган важно кивнул. Но по рассеянному взгляду, брошенному на стоящего рядом брата, было видно, что понял он до крайности мало.

— Сегодня именно такой день. Поэтому стоит ещё подождать. Оракулы почти ровесники этого мира. Им можно простить некоторую медлительность. — Дипломатично вступился за древних существ аман полуострова. Об оракулах известно было не много. Дескать это какие-то старейшие обитатели полуострова, которые живут в ледниках Симкхое и по большей степени спят, наблюдая сны о смене эпох и судьбах мира. Лишь иногда, примерно раз в сотню-другую лет оракулы просыпались, чтобы донести до сильных мира сего своё очередное пророчество. Вещалось всё в форме строжайшей секретности, и никто кроме наделённых властью к оракулам не допускался. Что ж мне повезло, я смогу постичь их тщательно охраняемую тайну.

Из противоположной стены пещеры, где топорщился широкий намёрзший выступ, густо посыпались снег и ледяная крошка. Стены затрещали, как речной лёд по весне. Я ожидал что сейчас откроется потайная дверь, и выпустит на обозрение какого-нибудь замшелого эльфа, почище лесных друидов. С обмороженным носом и сосульками вместо волос.

Но дверь не открылась. На покрытой льдом поверхности проступили очертания двух гигантских ящеров, вживлённых в стену, как мухи в смолу. Цветом, они полностью сливались с обстановкой. Я понял, что снежный дождь и треск — результат пробуждения громадных существ. Их перепончатые крылья распластались по стене гигантскими листьями, в то время как тела срослись во едино, огибая собой круг. Длинный хвост с острыми пиками змеился рядом.

У меня мелькнула мысль, что вечная мерзлота, поглотившая древних животных, застала их во время брачного танца.

— Или это было одно животное? — Рассмотреть подробнее издалека, как бы я ни силился, не получалось.

Треск и снегопад, прекратились так же резко как начались. На белом полотне вспыхнули две пары ярко-оранжевых глаз, с красноватыми прожилками. Нижний дракон, с неприятным скрежетом приподнял клыкастую морду и выпустил из ноздрей фонтан мелких льдинок вперемешку со снегом. Это было похоже на тяжкий вздох смертельно усталого существа.

Все присутствующие замерли в молчании. Король Роган даже рот открыл от изумления и теперь туда периодически попадали ледяные крошки и снежинки. Но монарх был слишком впечатлён волшебством, творившимся на его глазах, и не замечал дискомфортных ощущений.

Драконья морда приоткрыла зубастую пасть и пещеру наполнил шелестящий хриплый голос:

«В час, когда мир накроет тень сомнения и окончательно затихнет голос разума, под сенью кровавой звезды явится истый сын Нолгора.

И земли примут его, ибо одной они крови.»

Звук продолжал идти, хотя пасть дракона не шевелилась. Высказавшись, он выпустил ещё фонтанчик снежной крошки из ноздрей и замер. Настал черёд выступить второму ящеру.

Как и его сосед, он похрустел намёрзшим льдом, приподнялся и томно вздохнув объявил более высоким тембром:

«Возьмёт он в жены человеческую дочь, рождённую в полночный час в чертогах замка Златавира.

«Лишь только так низвергнутся законы древних войн, лишь им одним доступно помирить врагов, собравши все народы воедино.»

На этих торжественных строчках к первому усталому голосу присоединился второй:

«Сын гор и Дочь блистающего града, — сердца их проведение соединило.

Рука к руке зажгут они для нас зарницу новой эры.»

Эхо отзвучавшего дуэта ещё витало в воздухе, а драконы уже пристроили массивные морды на прежнее место. Янтарные глаза потухли, вновь превратив ящеров в неотделимую часть пещерной стены.

Далар Шелд'Арин, пристально следивший за происходящим через отражение, стоял как громом пораженный. Он медленно повернулся к жрецу: — Ты всё слышал, Далсинар?

— Каждое слово, повелитель. — Почтительно поклонился жрец.

— Понял ли ты то же самое, что и я?

— Разумеется. Теперь на вас лежит огромная ответственность.

Далар Шелд'Арин принялся важно расхаживать перед зеркалом. Как генерал на параде. — Теперь талорнинги не смогут смотреть на нас с таким превосходством! — Горячо воскликнул он.

— Всё верно повелитель, — поддержал жрец, — провидение теперь на вашей стороне. Если только вы женитесь на этой человеческой принцессе.

Энтузиазм Далара как-то разом сдулся.

— Ах да... человеческая девушка…

Вероятно, такая перспектива вызвала у него замешательство.

Он снова подошёл к зеркалу и уткнувшись в него лбом зашептал. Зеркало засветилось жутким черным светом, открыв нашему взору хорошенькую румяную девочку лет четырёх.

Не боясь испачкать светлое платье, она ловко орудовала совочком в королевской оранжерее. Маленькая Шарин с усердием рылась под колючим розовым кустом. Наконец победно вскрикнув, она вытянула из земли розовую ленту червяка и растянув на всю длину залилась радостным смехом.

Нолгорец явно не ожидал такого поворота и затих, зажав пальцами переносицу.

По-моему, у него мелко дергался глаз.

И я не мог его осуждать. Я и сам гнал от себя мысли о том, что, когда я отправился в свой первый учебный военный поход, да и познал другие прелести взрослой жизни, Шарин, сидя по уши в земле, радовалась найденным под кустом червякам.

Без лишних комментариев Далар снова набросил белую ткань на зеркало, предпочитая не видеть дальнейшего развития событий.

Блуждая по чертогам его памяти я видел, что на протяжении последующих пятнадцати лет, он периодически поднимался в башню с зеркалом, расхаживал по комнате, но так и не решился посмотреть на суженную ещё раз. Должно быть разница в возрасте всё ещё шокировала повелителя Нолгора. Однако на словах он спокойно рассуждал о своём долге, принимая Шарин как часть судьбы, от которой не уйти. И будущий брак с ней как жертву необходимую для блага его собственного народа.

Всё оставалось неизменным пока в день его трехсот третьего дня рождения, вездесущий Далсинар не напомнил ему о том, что его нареченная вошла в лета и уже даже успела оскандалиться, отказав светлейшему аманиэлю Иллу-Валиона. Спесивых девиц Далар, судя по реакции, не любил. Мороки много. Но любопытство как известно никого не щадит.

Прежде чем смелой рукой подписать обращение к королю Рогану, с просьбой руки его единственной дочери, Далар Шелд'арин решил посмотреть, в кого превратилась смешная пухлощекая девчонка через пятнадцать лет. Может быть, она так изрослась и подурнела, что женихи сами бегут от нее сверкая пятками. А при дворе всем рассказывают байки о гордом нраве Шарин. Но у Далара в любом случае не было выбора. За него решила провиденция.

Так, вальяжной походкой, покачивая между пальцев хрустальную рюмку янтарного нолгорского рома, в который раз он поднялся в башню с зеркалом. Лёгким движением откинул покрывало. Выдохнул, размял разом одеревеневшие плечи. Не выпуская бокала, одной рукой взялся за раму. Произнёс заклятие. Зеркало отозвалось мгновенно. Вспыхнув бархатным чёрным светом. На плоской поверхности появилась картинка.

Далар Шелд'арин решивший залпом прикончить остатки рома застыл, так и не донеся хрустальную посудину до рта.

В зеркале отражалась Шарин, такой какой я её помнил. Сидя за массивным столом в мастерской, она что-то увлеченно собирала, ворча себе под нос. Работа не спорилась, и Шарин пребывала в легком раздражении. Глаза сверкают, щеки пунцовеют, пружинки над лбом грозно покачиваются в так движениям самой принцессы.

— Да чтоб вас всех разобрало! — Смачно выругалась она, не подозревая что в этот самый момент за ней бесстыдно подглядывают два взрослых эльфа. Пососав порезанный палец, Шарин с остервенением отбросила за спину длиннющую косу, сбив очки с проходившего мимо Вернобия.

Далар неспешно подошел вплотную к зеркалу, жадно вглядываясь в девичье лицо перед ним. Я тоже приблизился и с теплотой заметил, что мастерила Шарин тот самый стилет, впоследствии спасший мне жизнь на арене.

Под вой раненого бизона, который издал искавший на полу очки Вернобий и которому Шарин в стремлении помочь от души проехалась стулом по пальцам, Далар Шелд'арин махом осушил рюмку. Кажется, у него опять дергался глаз.

— Отказала аманиэлю Иллу-Валиона… — прошептал он и взъерошив смоляные волосы быстрой поступью вышел вон. Я хотел последовать за ним, но вдруг все померкло. Исчезли краски. Я оказался один кромешной тьме.

Это значило только одно: верховный эльф Нолгора Далар Шелд'арин, навсегда покинул наш бренный мир.