Легкомысленное сознание вернулось ближе к вечеру. Вдоволь нагулявшись неведомо где. Я мирно покачивался в плетеном гамаке из крупных побегов зеленого вьюна. Меня окружали тёмные влажные стены, куполом уходящие к низкому потолку. Очевидно, я почивал в одном из виденных ранее земляных домов.

Красновато-розовые закатные лучи, проливаясь через круглое оконце, расчерчивали тёмный утоптанный пол на ровные цветные полоски. За исключением меня, в доме было пусто.

На круглом спиле дерева, служившим столом, находились, на первый взгляд, совершенно не сочетающиеся предметы: парочка пухлых книг на древнем языке, нитки и костяные спицы для вязания, флейта. Тут же, в глубоком обмороке, свисал с края импровизированного стола толстый незаконченный носок. Миска с алой рябиной и моя куртка лежали на пне, выполняющем роль стула. Рядом с ним аккуратнейшим образом примостился меч.

Едва выбравшись из гамака, я тут же устремился к чайнику, болтавшемуся на цепочке под потолком. Мне срочно требовалось утолить жажду. Язык был ватным, мысли превратились в скомканное желе.

Определённо я был рад, что блудная память наконец вернулась в родные пенаты, но чувствовал себя странно. Будто накануне единолично осушил пару бочонков дрянного вина. Вся моя прошлая привычная жизнь, казалась чужой и плоской, как давно прочитанная скучная книга, в которой уже смутно помнишь подробности. Да и не особенно хочешь вспоминать. Последние месяцы стали, пожалуй, самыми яркими и живыми за все триста лет.

А люди и эльфы, окружавшие меня самыми близкими и настоящими.

Я решил пока не открывать друзьям всей правды. Зачем пугать порядочных эльфов раньше времени.

Да и …ОНА… — Принцесса Златавира.

Я был уверен, что стоит правде о моем происхождении выплыть наружу, я потеряю её. Если уже не сделал этого. От тревожной мысли я подскочил на месте, оттолкнув от себя чайник. Обиженно расплескивая вокруг себя воду, он отвесил мне вдогонку чувствительный подзатыльник. Ругаться с норовистой кухонной утварью было не досуг, а потому наскоро приведя себя в порядок, я вышел на воздух.

Но прямо у входа наткнулся совсем не на того, к кому изначально держал путь.

Бывший настоятель храма Иллувалинор — Ирлиан, сидел на мягкой траве и все так же невозмутимо выстругивал свирель. Заметив меня, он поднял глаза и приветливо улыбнулся. Взглядом приглашая сесть подле него. Я немного потоптался на месте, обдумывая как лучше объяснить моему наставнику, что рассиживаться мне сейчас никак нельзя. Её мелкое высочество могла упорхнуть в неизвестном направлении в любую минуту.

Видя мое замешательство, Ирлиан несколько секунд сверлил меня внимательным взглядом, он всегда хорошо чувствовал малейшие колебания моего настроения. Затем понимающе хмыкнул:

— Если ты уже достаточно отдохнул, мы можем отправиться на прогулку.

Я лишь благодарно кивнул. Не сомневаясь, что мой чуткий наставник поведёт путь в нужном направлении. — Как ты себя чувствуешь? — Мягко поинтересовался эльф, неспешно шагая рядом со мной по заросшей папоротником тропинке.

Я пожал плечами, с любопытством оглядываясь вокруг. Вдруг среди зелёного благообразия отыщутся ещё знакомые лица. Но никого видно не было.

— Твои друзья заверили меня, что ты не болен. Всё это лишь последствия травмы, полученной в бою. А ещё рассказали зачем вы прибыли сюда. — Спустя некоторое время спокойно добавил Ирлиан, извлекая из кармана заготовку свирели.

— И зачем же? — Осторожно уточнил я, внезапно почувствовав тревогу. Если всем уже известна правда, вполне может статься что у меня больше нет друзей как нет и…

Имя принцессы Златавира никак не хотело ложиться на язык. Я осознал, что злился на себя за то, что позволил чужеземной девчонке так глубоко залезть ко мне в душу. Очень хотелось презирать и ненавидеть. А лучше совсем наплевать. Но не выходило.

— Ты желал обрести утраченную память и рассчитывал, что я смогу тебе в этом помочь. — Ирлиан поднёс к губам свирель и извлёк из неё тоскливый протяжный звук. Поморщился и спрятал недоделанный инструмент обратно.

— Вы и помогли. Помогли так как я и не смел рассчитывать. — В моем голосе слышалась ирония.

Ирлиан тоже позволил себе усмешку: — Так почему же я не вижу радости на твоём лице, мой мальчик?

Неосознанно я повторил хмыканье бывшего наставника:

— Вы сообщили им? Ну, о том, кто я такой?

Я сорвал травинку, принявшись нервно крутить её в пальцах. Ирлиан молчал, пожевывая губу.

— Понимаешь, — наконец изрёк он, — не думаю, что я вправе принимать подобные решения за тебя.

Моё и без того сильное уважение к Ирлиану в этот момент перешло все границы. Я облегченно выдохнул, порвав несчастную травинку пополам. — Где же тогда остальные?

— В лагере, — коротко ответил Ирлиан, показывая рукой вперед, — видишь, там горят костры? — Он распрямился во весь свой не малый рост, вглядываясь вдаль.

А мне чтобы разглядеть пресловутые костры, пришлось встать на цыпочки. Лишь тогда я узрел бледные всполохи, едва различимые до наступления темноты.

— О! Так вы тоже идёте полюбоваться церемонией открытия дара. — Призрачно промолвили за нашими спинами.

Я круто обернулся. В паре шагов от нас стоял один из друидов. Голова его была покрыта капюшоном, но лицо хорошо просматривалось.

— Приветствую, Экх. Что, много сегодня? — Вежливо осведомился Ирлиан.

— Всего пара человек, — раздражённо отозвался друид, — с качественными половинцами нынче туго. Финиэл совсем разучился работать, — друид покачал головой.

Так вот как выглядит этот самый таинственный Экх, подумал я.

— Некачественные половинцы, — это те, что смазывают старые деревья лакричным маслом? — Неуместно вырвалось у меня.

— Ну конечно, уже нажаловались, — вздохнул Экх, — чем старше деревья, тем капризней они становятся.

Сунув руки в широкие трубы рукавов, друид проплыл мимо.

— Экх ответственный за раскрытие и обучение вновь прибывших. — Шепотом объяснил Ирлиан, следуя за друидом. Но тот все равно услышал.

— И за их промахи я тоже ответственный. — Бросил он через плечо.

Ирлиан лишь улыбнулся: — половинцы в нашем мире как дети. Не стоит судить их строго.

— И возиться с ними приходится почему-то мне. — Ворчливо откликнулся Экх.

— Не только, друг мой, не только. Равно как и детям, им нужна забота и мудрый наставник. — Парировал Ирлиан.

— Напомни мне поговорить с Нейдом, чтобы вместо обычного учителя, тебя поставили на мое место. И возись сколько душе угодно, раз тебе это по нраву. — Брюзжал Экх.

Ирлиан спорить не стал. Он никогда не стеснялся своей любви к воспитанию потомства. И даже когда несмышлёныши вырастали, он по-прежнему относился к ним с пониманием и заботой, готовый в любое время принять их обратно под крыло и залатать раны.

А вот я задал вопрос, давно вертевшийся на языке. Наклонившись к самому уху наставника, едва слышно выдохнул:

— А почему у друидов такие необычные имена? Это же просто порядковые номера. Один, два и так до семи.

Ответил мне Экх. И как только умудрялся расслышать даже то, что не должен был. Видимо сказывались столетия практики.

— Дело в том, что, давая клятву лесу, мы утратили личные имена, — терпеливо разъяснял он, — теперь нас знают под номерами согласно положению в иерархии общины. Нас семеро, имен тоже семь. Первый — Мин, верховный друид. Старший из всех нас. Он не участвует в бытовой жизни леса и общины. Его обязанность отслеживать судьбу мира, общаться с оракулами и сохранять равновесие.

Атт — второй по старшинству. Он тоже не вникает в дела простых эльфов. Общается лишь с Мином и королевским двором. Война и политика, вот две его стихии.

Третий брат — Нейд. Именно он заведует жизнью Ренкхое, традициями леса и законами природы. Кто-то вроде местного старейшины.

Роли остальных четырёх братьев не так значительны, как первые три. Четвёртый — Кан, несёт на себе роль вершителя правосудия и карающей руки одновременно.

Лемп — пятый и самый народный. Именно он разгребает все общественные дела и проблемы. Будь то хворь или смерть, праздник или рождение.

— А вы, стало быть, шестой, который возится с несмышлёными половинцами, как бы чего ни отчудили. — Догадался я.

— Не только с половинцами, — поправил Экх, — со всеми птенцами Иллу-Валиона. Учу новичков дружить с магией.

Я невольно присвистнул: — немаловажная миссия!

В ответ Экх наградил меня скептическим взглядом.

— А чем занят седьмой? — Вернул я разговор в интересное для меня русло.

Я никогда особенно не интересовался чем занимаются в лесу сумасшедшие старики и эльфы вынужденные обособленно ютиться рядом с ними.

Я даже предположить не мог, что коренным жителям Ренкхое нравится подобное затворническое существование.

— Я бы сбежал на второй день, — бывало рассуждал я, сидя за бокалом южного искристого вина, которое теперь вызывало у меня одну лишь дурноту. Уж лучше северный эль. А между прочим, у людей вино куда вкуснее и не такое сладкое. Интересно, почему мы не завозим его на полуостров.

Однако сейчас, возвращаясь к теме менталитета Ренкхое, я был вынужден признать: здесь не так уж и плохо. Чудно, по сравнению с центральным перстом, но не плохо.

— Орд занимается различными хозяйственными вопросами. Чтобы эльфам было что есть, где жить и чем себя занять. Вот, собственно, и всё. А теперь прощайте. Мне пора занять почётное место путеводителя церемонии. — Экх слегка склонился, приложив ладонь к груди и скрылся, петляя среди запалённых кострищ и развешанных живых зелёных штор.

За беседой я и не заметил, как мы достигли лагеря. Казалось, здесь собрался весь западный перст. Эльфы стояли, сидели и качались в плетёных гамаках вокруг костров. В центре расчистили порядочную площадку, где домиком был сложен самый большой костёр, который пока еще не горел. Рядом дремал громадный валун, изрядно заросший бурым мхом.

Вокруг площадки кто-то расставил высоченные шесты, украшенные лентами, цветами и черепами различных животных. Я вспомнил ещё одну причину, по которой недолюбливал Ренкхое и доселе ни разу не побывал здесь, хотя остальной полуостров объездил вдоль и поперёк. Не только из-за уединенного образа жизни. Но и за некое лицемерие, сквозившие в устоях и традициях.

Даже люди знают, что все эльфы не любят и не едят мяса. Ну почти все. Северяне, в чем я был с ними солидарен, ели его много и со вкусом. Жители Ренкхое напротив, презирали земляков и людей поедающих животных и птиц. Кроме того, осуждали буквально каждого, кто рубил деревья, убивал животных и творил прочие безобразия против природы.

Однако все это ни сколько не мешало им в своё удовольствие жечь костры и украшать места собраний черепушками несчастной живности, в которые, по их мнению, вселялись лесные духи.

— После тишины Иллувалинора никак не привыкну к шумным сборищам, — дружелюбно улыбнулся Ирлиан, продвигаясь сквозь весёлые компании эльфов, сидящих то тут, то там.

Народу и правда было много. Жители Ренкхое воспринимали церемонию раскрытия дара как грандиозное торжество. Повсюду гирляндами висели угощения: сушёные грибы, спелые яблоки, гроздья ягод и длиннющие косы молотых орехов и кореньев в меду. Без тени смущения эльфы откусывали понравившиеся лакомства прямо с верёвки, запивая кушанья янтарной жидкостью, плескавшейся в пузатых дубовых бочках, хаотично расставленных по поляне. Кружка, кстати, у каждой бочки была одна, прикованная на цепь. Чтобы не увели. Другой посуды, видно, не было.

Заметив смесь крайнего изумления и брезгливости на моём лице, Ирлиан мягко рассмеялся: — Да-да, эльфов привычных к столичным изыскам или храмовой аскезе может шокировать местное общинное панибратство. Кстати, мальчик мой, я, кажется, вижу то, что тебя точно заинтересует, — тонкий палец Ирлиана, украшенный простым перстнем с круглым агатом, указал на поваленное дерево в самом конце поляны.

Держась особняком, мои друзья о чём-то бурно переговаривались. Точнее переговаривались Кайвин и Улима, Кирэль же неприкрыто зевал, лениво поглядывая по сторонам. Ему явно было скучно. Прогуливающиеся рядом эльфы в ответ с любопытством разглядывали северянина, разительно отличающегося от них и цветом волос и габаритами. Такие же взгляды получали, и мы с Улимой. Словно альбиносы в стае рыжих котов. Своим здесь казался только Кайвин.

Губы сами собой растянулись в радостной улыбке. Я кинулся на встречу друзьям, но Ирлиан придержал меня за плечо.

— Я, пожалуй, пойду поздороваюсь с участниками церемонии. Они, наверное, сильно нервничают перед началом. Увидимся позже. — Искоса бросив грустный и одновременно виноватый взгляд на Кайвина, Ирлиан широким шагом поспешил в противоположном направлении.

А я наконец вернулся к своим.

Завидев меня Кирэль, расплылся в широкой улыбке. — Хвала ясноокой! Не помру со скуки!

— Отто, как ты себя чувствуешь? — Деловито поинтересовался Кайвин, прерывая жаркую дискуссию, заведённую с Улимой.

— Полон жизни и сил! — Бодро доложил я.

Намереваясь заключить меня в сокрушительные объятия, Улима попыталась встать, сбросив с колен упирающегося джина. Недовольно зарычав, он вдруг отрастил длинные лапы и обмотался вокруг Улиминой руки, — да что ж такое! — Процедила она, — ты вообще подарок Отто, вот к нему и цепляйся!

Но спорить с упрямой магической тварью было бесполезно. Чихал он на то, что ему велели. Своего хозяина он определил сам. Любопытно, как Финиэл заставит вернуться строптивого питомца назад?

— Тут оказывается так весело и интересно! — Неожиданно забормотала Улима, отказавшись от борьбы с джинном и рассеянно почесывая его за ухом.

— Сомнительное веселье, — проворчал Кирэль, — ни мяса, ни приличного вина. Про эль я вообще молчу. — Он с досадой зачерпнул кружкой из ближайшей бочки, принюхался к содержимому и сморщившись отдал кружку Улиме.

Мельком я заметил, что на поверхности напитка плавает нераскрывшийся розовый бутон.

— Какая-то сладкая отрава. Мои славные предки рода Харен всем кланом перевернутся в склепе, если узнают, что их праправнук не гордо сражается на поле брани, а в лесу жуёт яблочки и попивает девчачий кисель с цветочками! — Сокрушенно воскликнул он.

Я впервые услышал наследное имя Кирэля. В отличие от арханди — аристократов в боги знают каком поколении, простой эльф вроде моего друга не мог похвастаться звучным названием дома. А посему с гордостью, приличествующей исключительно северному народу, носил своё обычное родовое имя.

— Не с цветочками, а с нектарным медом, — чуть пьяным голосом возразила Улима, успевшая уже убрать четверть содержимого кружки, больше похожей на ведро, — вполне себе вкусно, — резюмировала она и вдруг икнула, зарделась как маковый цвет и прикрыла рот рукавом. Сердито посмотрев на мокнущий в кружке бутон, словно он был виноват в её позоре, подцепила его двумя пальцами и зашвырнула в кусты.

— Вот-вот. Объясни это своему желудку. — Посоветовал Кирэль, с трудом подавляя смешок.

— Кстати, Отто, ты уже видел участников церемонии? — Лукаво спросил Кайвин.

— Нет, а на что мне? — Я хотел сказать, что пришёл сюда не ради праздника, но слова застряли на пол пути ко рту.

К нам уверенно шагала Шарин.

Сейчас она как-никогда мало была похожа на себя. Волнистые волосы искусно заплетены и украшены живыми цветами. В свете костров они переливались темно-багровым цветом.

Улима машинально отодвинулась от меня на несколько шагов.

— Ирлиан сказал, что ты здесь. Я так рада видеть хоть одно родное лицо, — тихо произнесла Шарин, подходя к Улиме. На меня она специально не обращала никакого внимания.

— Я тоже, — поспешно откликнулась Улима, — хочешь нектарной медовухи? — Она протянула кружку Шарин.

— Мне нельзя, — вежливо отказалась принцесса, — никакого хмеля до окончания церемонии.

— Ты что!? Ты участвуешь?! — Поражённо воскликнул я, забыв на миг про наш негласный бойкот. Возможность данного мероприятия не укладывалась в моей голове. Ведь Шарин человек, просто человек. Она сама говорила, что в ней нет ни грамма магии.

— Угу, — она кивнула, по-прежнему не поворачивая в мою сторону головы, — семеро сказали, что часть дара передалась мне от предков по материнской линии. Просто глубоко спит. Надо его разбудить.

— Не надо тебе! — Поспешно вставил я, — ты и так хорошая.

Шарин соизволила наконец одарить меня скептическим взглядом, заломив тонкую бровь.

— А будешь как все. — Неловко закончил я.

Сам не знаю, почему меня так взволновало участие принцессы в подобной церемонии. Когда-то давно, я слышал, что это нечто дикое и даже опасное. Но сам никогда не видел.

Внутренний голос подсказывал, что сия попытка может закончиться для Шарин плачевно.

— Тебе значит можно, а мне нет? — С тихой угрозой проговорила она, манерно вздернув подбородок и сузив голубые глаза, — ты хоть представляешь, сколько пользы я смогу принести людям, моему народу. Да и здесь, к слову, я перестану быть чужой и бесполезной.

— О, да! Кажется, ты уже внесла неоценимый вклад в обновление Иллувалинора, когда решила воспользоваться порталом, — едко заметил я, — корона замучается восстанавливать древний храм за казённые деньги.

— Да сколько можно?! — Я же уже извинилась, я не знала всей глубины возможных последствий! — Всплеснула руками принцесса.

Признание в том, что и она может чего-то не знать, далось ей нелегко. — Кто-нибудь пострадал? — Расстроено спросила она у Кайвина.

— Нервная система Деолина, — криво улыбнулся Кот, — не бери в голову, он вполне заслужил встряску.

— Мне вот не посчастливилось иметь в роду хотя бы одного завалящего эльфа, — завистливо вздохнула Улима, которая не хотела возвращаться к событиям в Иллувалиноре, даже в мыслях.

— Так все поправимо! — В сердцах ляпнул Кирэль, потянувшись приобнять девушку, но тут же замолк под хмурым взглядом Улимы.

— Сущий бывает крайне несправедлив, распределяя родственников. — Вздохнула она.

— В отличие от вашего бога, ясноокая Иллувала любит всех своих детей и заботится о нас. — Философски произнес Кайвин.

— Ой, не начинай! Каких ещё детей!? — Возопила мгновенно вышедшая из себя Улима, подогретая медовухой.

Видимо, Кайвин вернулся к той самой жаркой беседе, прерванной моим появлением.

— Она же вам неумёхам просто пожрать принесла. — Выдала она гневную тираду, неосознанно перейдя невидимую черту. В который раз убедив меня, что после распития хмельных напитков некоторые темы лучше всё-таки не затрагивать. Особенно эмоциональным девушкам.

Породистое лицо Кайвина мгновенно вытянулось и побледнело.

— Повтори ещё раз, что ты только что сказала про ясноокую? — Тихо попросил он.

— И повторю! — Громыхнула расхрабрившаяся от хмеля Улима.

На нас с опаской и интересом стали поглядывать окружающие.

— Давай, милая, ни в чём себе не отказывай, — одобрил Кирэль, с процентами возвращая любопытные взгляды и потирая дюжие кулаки, — хоть в драке развлечёмся.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, человеческая женщина. — Первым взял себя в руки Кайвин.

— Улима права, — неожиданно встряла Шарин, — в некоторых источниках указывается, что за ясноокую богиню эльфы приняли первую человеческую женщину, научившую их простому земледелию, — справочным тоном возвестила принцесса.

Кайвин стал совсем серым. А Кирэль, улучив момент, из-за спины Шарин шутливо показал мне, как пальцем поправляет на носу несуществующие очки. Я не удержался и прыснул.

— Однако доподлинно неизвестно, была ли таковая женщина в природе или нет. Наука склоняется к тому, что всё это чушь.

В том числе и наш Сущий.

Тут уж закипела и Улима.

— Кайвин, могу тебя успокоить. Я, кажется, лично видел богиню, пока самозабвенно проваливался в обморок. Она отвесила мне звучную оплеуху. — Поспешил я обнадёжить друга.

Настал черед Кирэля заливисто смеяться. А Кайвин совсем сник.

— Это была не богиня, — пробубнил он, — это Тилиэль, поганка.

— Кто?! — Дружным трио воскликнули я, Улима и Шарин.

— Кто такая Тилиэль? — Тут же грозно поинтересовалась принцесса.

— Да так... — туманно пояснил я, отчего-то сорвавшимся высоким голосом, — она местная, проводила нас по доброте душевной к друидам.

— Я шла, чтобы сказать, что мне понравилось бродить с тобой по ночному лесу, пришелец, — вредно заявила Тилиэль, так не во время возникшая в поле нашего зрения.

С минуту они с Шарин сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, в которых клянусь честью ясноокой, сверкали молнии.

Улима так и замерла с открытым ртом, наблюдая за разворачивающейся драмой.

— Как поёт песнярь слушали, лунным светом любовались. — Не прерывая зрительный поединок с Шарин, продолжала издеваться эльфийка.

— О, Тилиэль, к нам, кажется, идет Мирандин. — С притворной заинтересованностью сообщил Кирэль, активно всматриваясь вдаль. — Тоже хочет послушать про твои приключения. — Поддержал я авантюру друга.

Услышав знакомое имя, Тилиэль заметно сжалась, втянула голову в плечи и заозиралась по сторонам. Метнув в нас злобный взгляд, она поспешила удалиться, пока скандал не перерос из любовных в разряд семейных и не дошёл до кровной мести.

— Мне тоже пора. Скоро начало. — Холодно произнесла Шарин, поправляя волосы.

— Подожди. — Я хотел остановить её, объяснить, что Тилиэль просто глупая девчонка, которая лезет туда, куда не просят. Но Шарин настойчиво отстранилась.

— Я не люблю ночные прогулки, Отто. И лунный свет меня не привлекает. — Отчеканила она единым духом и зашагала прочь.

— Я с тобой. Буду болеть за тебя. — Воинственно заявила Улима. Догнала Шарин и взяла под руку. Стройным дуэтом наши дамы удалились.

Я тяжело вздохнул.

— Да Унгал с ней, — махнул рукой Кирэль, — никогда не понимал, что ты в ней нашел. Полтора метра вредности и зазнайства.

— Осторожно, по краю ходишь. — Осадил я друга.

— Ну нет. С тобой драться себе дороже, — хохотнул он, — пойдем лучше отыщем чего-нибудь покрепче этой отравы.

Медведь с лёгкостью сгрёб нас с Кайвином в охапку и потащил на пламя горящих костров.

Не знаю, на что надеялся Медведь, но очень скоро выяснилось, что ничего, кроме окаянной сладкой медовухи, которую с таким упоением хлестали лесные эльфы, поблизости нет.

Зато один бойкий юноша, втихаря, предложил нам угоститься тертым листом дурман-травы, после которого визита богини удостоился и сам Кайвин.

— Знаешь, Отто, а я верю тебе. — Заворожённо проговорил он, смотря куда-то сквозь мое плечо.

— По поводу чего? — Насторожённо поинтересовался я.

— По поводу ясноокой. Я, кажется, тоже вижу её! — Подрагивая в священном трепете, сообщил он нам с Кирэлем.

Тот едва успел прихлопнуть рот обеими руками, чтобы не расхохотаться. Он смотрел туда же, куда и Кайвин. Нас с Медведем эта лесная пакость почему-то не брала. Никакого эффекта, только есть захотелось.

Я обернулся, чтобы тоже отдать честь ясноокой, и оторопел. Всё это время несчастный Кайвин пялился на дородную веснушчатую эльфийку в пышном венке из папоротника на буйных кудрявых волосах. Она смеялась, пританцовывая в кругу у костра, под музыку, которую на флейтах и свирелях играли музыканты. Её пышные во всех отношениях формы колыхались в такт музыке. Вот уж действительно гипнотическое зрелище. Есть от чего прийти в священный трепет.

Я моргнул, стараясь развидеть явление богини. Кирэль тем временем постарался переключить внимание одурманенного Кайвина на что-нибудь другое, пока тот не упал на колени и не начал кланяться пышнотелому идолу.

Хвала ясноокой, которая, увидев с небес сие святотатство, решила немедленно его пресечь. Над поляной громко протрубил рог, приглашая всех к началу церемонии.

Девица скользнула в толпу, Кайвин горестно вздохнул и в порыве разочарования одними зубами отхватил сразу половину румяного яблока, висящего над нашими головами.

Среди собравшихся я разглядел высокую фигуру Ирлиана. Она как тёмный флаг маячила над медными головами. Я решительно направился прямо к нему.

— Надо ещё Улиму найти. — Обеспокоенно напомнил Кирэль.

Но долго искать не пришлось, она находилась неподалеку, с неизменным атрибутом в виде джина на руках. Вокруг девушки собралась веселая компания молодых эльфов. Все они с интересом косились то на джина, то на уши и светлые волосы Улимы. Пытались жестами донести до неё комплименты, заставляя девушку отчаянно краснеть. Улима смущалась, но было видно, что внимание ей льстит.

На ходу засучив рукава, Кирэль пушечным ядром ринулся в самую гущу событий. Растолкав незадачливых ухажёров, встал за спиной Улимы, как профессиональный телохранитель. Спорить с внушительным противником никто не рискнул. Эльфы рассеялись по сторонам. Улима обернулась на непрошенного защитника, поджала губы, но ничего не сказала.

— Давно не виделись, Кайвин. — Первым разрушил неловкое молчание, скопившееся вокруг нас, Ирлиан.

— Угу. — Безучастно отозвался Кот, даже не взглянув в сторону бывшего наставника, попутно высматривая кого-то в толпе.

— Он немного не в себе, — прошептал я, — напробовался дурман-травы.

Острые брови Ирлиана поползли вверх. — Ах вот оно что. Ну да, Кайвин же родом отсюда. И как я мог забыть. Бывший настоятель храма ясноокой порылся в недрах своих широких одежд, выуживая на общее обозрение круглую плоскую фляжку. — Это крепкая настойка трескучей ягоды. Дай ему. Мигом отпустит. И второму другу тоже предложи, он же с севера. Оценит.

Хмыкнув, я повернулся, намереваясь попотчевать блаженного, но Кайвина уже и след простыл. Я нелепо закрутился на месте, страшась, что в таком состоянии, мой друг мог публично отмочить какую-нибудь глупость.

— Не переживай, — рука Ирлиана легла мне на плечо, — дурман-трава забирает ненадолго. Вскоре он сам вернётся.

— А ты откуда знаешь, что Кайвин из местных? — Задал я, в сущности, глупый вопрос. Как будто глядя на здешних обитателей, у кого-то могли возникнуть сомнения.

— Я знал его родителей. Крайне уважаемые эльфы.

— Так зачем же эти уважаемые эльфы бросили его как надоевшую вещь?

Я гневно хлебнул из фляжки и сморщился. Острая, но в то же время сладкая с тонкой горчинкой жидкость обожгла язык и десны. Едва сдержался, чтобы не раскашляться.

Ирлиан заботливо похлопал меня по спине.

— Его мать входила в число стражей леса. Погибла от рогов фанвэ. А отец... — Ирлиан осёкся и пожевал губами, подыскивая слова. — В общем, безопаснее было его отправить в мир.

— Один из семерых... — Потрясённо выдохнул я, ошеломленный догадкой.

Ирлиан неопределённо кивнул.

— И он не знает. Не знает про Кайвина?

Ирлиан вновь молча покачал головой.

Забывшись, я вновь приложился к фляжке и сморщился. — А кто именно?

— Это уже неважно, — отмахнулся Ирлиан, — не стоит ворошить прошлое.

— Но Кайвин должен знать!

— Это решать не тебе! — Глаза Ирлиана гневно полыхнули во тьме. — Посмотри лучше туда.

Я послушно проследил за его рукой. Перед нами полным ходом разворачивалось удивительное действо. Участвующие в церемонии половинцы выходили на поляну стройной шеренгой из четырех человек: двух парней, кои плыли вместе с нами на корабле, и двух девушек, одной из которых была Шарин.

Все как один в свободных льняных одеждах, украшенных орнаментом из первородных магических символов Арта-Суран.

Рядом Экх в плаще серебристого цвета вычерчивал на земле такие же знаки.

Половинцы молча расселись вокруг покрытого бурым мхом валуна, скрестив ноги. Каждый из них опустил одну руку в глубокую миску с водой, стоявшую на камне, а вторую прижал ладонью к мшистой поверхности валуна. Все дружно закрыли глаза.

Не размениваясь на приветствие и вступительную речь, Экх принялся тихо мычать какую-то мелодию. Голос его нарастал с каждой нотой. Шарин сидела смирно, стараясь дышать полной грудью. От волнения лицо её было бледным. Но это нисколько не портило хрупкой красоты и очарования этой девушки. На точёных скулах играли водные блики, и мне, как никогда остро, захотелось прикоснуться к атласной коже щёк.

— Кто она для тебя? — Едва слышно шепнул мне на ухо Ирлиан.

— Кто? — Смутившись, я не сразу понял вопроса.

— Та человеческая девушка, которую ты, мой мальчик, поедаешь взглядом уже целых пятнадцать минут.

Тем временем голос Экха достиг максимального уровня громкости.

— Она принцесса Златавира. — Деревянным голосом вымолвил я застывшую в голове истину.

— Мммм... — Уважительно промычал Ирлиан. — Та самая?

— Какая та самая? — Моментально напрягся я. Не хотелось, чтобы меня жалели, вспоминая ошибки прошлого.

Наши взгляды встретились. Мой — серьезный и сосредоточенный, и лукавый, невозмутимый эльфа заменившего мне отца.

— Та самая, которая давеча разнесла половину монастыря, пытаясь освоить портальные перемещения. — Непринужденно отозвался Ирлиан. Говорят, и кабинету моему досталось.

Я неловко кашлянул и потер шею. До чего же странно, громила Иллувалинор Шарин, а виноватым чувствовал себя почему-то я. Так развернуть дело мог только мой бывший наставник.

— Это теперь кабинет Деолина, если что. — Заявил я, словно это меняло суть произошедшего и оправдывало варварские проделки Шарин.

— Верно, — легко согласился Ирлиан, — именно поэтому ты избавлен от воспитательных тумаков бамбуковой тростью.

Я даже задохнулся от такой несправедливости.

— Я-то чем провинился?! — Изумлённо взглянул на Ирлиана.

В его смеющихся глазах плясали весёлые отблески костров.

— Мальчик мой, не задавай вопросы, ответ на которые ты ещё не готов получить.

Я насупленно отвернулся.

— А Деолину оно полезно. Хоть делом займётся, вместо того чтобы строчить всем и каждому дурные жалобные письма о том, в чём он сам толком не разбирается. — Говоря это, Ирлиан не отрывал заворожённого взгляда от эльфов, которые тем временем завели дружный хоровод вокруг инициируемых половинцев и надрывающего горло Экха.

И я мог его понять. Наш разговор отвлек меня, а ведь там было на что посмотреть.

Друиду вторил стройный хор голосов остальных эльфов, носившихся по кругу в яростном темпе. Хвалебная песнь, обращенная к первородной магии, рожденной самой природой, пробирала до мелких мурашек. Которые подобно кружащимся эльфам, носились по телу. И снаружи, и даже внутри.

Природа отвечала своим названным детям. Земля под ногами начала мелко дрожать. Зашумели густые кроны Эходрев над головами присутствующих. Лес, приветствуя впервые обретающих дар, наполнился едва различимым шепотом. Белёсый туман, вынырнув из-за кустов, завихрился вокруг поющего друида, кажется, вошедшего в экстаз. Воздух резко потяжелел от магии. Засверкали голубоватые электрические разряды.

Заметив это, друид тоже завертелся вокруг своей оси и взял особенно высокую ноту. Одна из голубоватых молний попала в миску, в которую в начале ритуала покорно опустили руки половинцы. Посудина зазвенела, расплескивая воду. Но никто из инициируемых не дернулся. Даже глаз не открыл. Голубоватые молнии цепочками маленьких пауков поползли вверх по рукам и предплечьям половинцев, заставив их тела ярко сиять.

Наконец, друид резко бухнулся на колени, за его спиной полыхнул сложенный костёр. Остальные эльфы тоже замерли как вкопанные. Глаза у каждого светились, подобно телам половинцев.

Наступила звенящая тишина. Инициируемые открыли глаза.

Со стороны они походили на фосфоресцирующих призраков. Первым встал юноша и неспешной походкой направился к костру. Все следили за его передвижением, затаив дыхание. К моему величайшему ужасу, он просто вошел внутрь пламени и исчез. За ним потянулся следующий и тоже растаял в огне.

— Сумасшествие какое-то! — Обладая сильным даром от рождения, я никогда не интересовался, как именно проходят подобные церемонии.

— Проверка наличия дара, — поправил Ирлиан, — если не сгоришь, значит магия на месте и защитила тебя.

— А если нет?! — Возопил я раненым ширканом.

— Ну... если нет, то значит нет. — Туманно пояснил бывший наставник.

Когда огонь безвозвратно поглотил третью инициируемую девушку, настала очередь Шарин.

— Но ещё никто не умирал! — Запоздало крикнул мне в спину Ирлиан. А я уже не слушал.

Кинулся в центр действа, но хороводники крепко сомкнули руки, не пропуская меня.

— Да дайте же пройти! — Безуспешно боролся я с черствыми сородичами Кайвина.

Шарин тем временем плавной походкой лебёдушки подошла к пылающему костру. Расправила плечи. Выдохнула.

— Не стоит оно того! Не ходи, слышишь?! — Поднажав, я раскидал ближайших эльфов.

В три прыжка оказался рядом с принцессой. Она оглянулась. Сердито сдвинула брови и нырнула прямо в пляшущие языки пламени. Мои пальцы схватили лишь воздух.

Вот когда пожалеешь об отсутствии у девушки добротной, длинной косы. Намотал такую на руку — и никуда она уже не денется.

Несколько минут я тупо таращился на огонь.

Жизнь в роще вновь закипела. Мимо меня посмеиваясь и показывая пальцами засновали празднующие.

Постояв ещё какое-то время, я сжал кулаки и, печатая шаг, направился прочь от костра.

— Куда это ты намылился? — Спросил меня подошедший Кирэль.

— Начищу мудрое рыло Экху! — Яростно буркнул я.

Сам себе поражаюсь, как легко моя новая ипостась безродного Отто исторгает в мир разные непотребные слова. Помнится, что моим безупречным манерам, вбитым с раннего детства, завидовали даже прожжённые светские львы. Отто перетряхнул мою прошлую личность, как залежалую перину. За что я был ему искренне благодарен.

— А чего только Экху? — обиделся за друида Медведь, — давай сразу всем семерым. Обещаю поддержать, вместе будем в клети сидеть, пожевывая местный силос.

Я скрипнул зубами. — Мне сейчас не смешно.

— И мне, — заверил Кирэль, — совсем не знаешь сути ритуала?

— А ты будто знаешь?! — Пуще прежнего завёлся я.

— Знаю. Все эльфы знают.

— Как видишь, не все!

— Да чтоб тебя! — процедил Кирэль, — всё время забываю, что ты у нас с Луны свалился.

— Вместо того чтобы оскорблять, лучше объясни.

— А чего тут объяснять? — хмыкнул Медведь, — всё с твоей принцессой хорошо. Вон, сам посмотри.

Подбородком Кирэль указал куда-то за моё плечо. Я обернулся и сразу пожалел об этом. Надо было сначала начистить рыло Экху, а уж потом разбираться. Хоть пар бы выпустил.

На сучковатом бревне дружным квартетом восседали только что прошедшие ритуал половинцы. Целые и даже не потрёпанные. Острые колени Шарин торчали в недопустимой близости, по моим меркам, от коленей тощего паренька. В руках принцесса крутила берестяной рожок со сладким пойлом.

Компания шутила и толкалась плечами, задорно смеясь.

— Весело ей. Гневно подумал я. Я тут чуть политический скандал не устроил, а ей весело. — Скрип моих зубов слышала, кажется, половина рощи. Но только не эти весельчаки.

По-прежнему смеясь, они поочередно показывали пальцами на кучу травы и листьев, сложенных перед ними. Я прислушался к их дурашливой возне.

— Нет, я! — Заливалась Шарин.

— Вот уж дудки. Ты уже пробовала! — Хохотал парень сидящий рядом.

— И что? Всё равно я. Я принцесса! — Шарин потянулась к кучке травы, но парень дёрнул её за одежду, усадив на место.

— Нет, я! — Парень тоже попытался дотянуться до сухого мусора, его повело, и он непроизвольно схватился за коленку пытавшейся его остановить принцессы.

— Нет, я! — Пропыхтела Шарин, обхватив его одной рукой за талию.

— Ну всё.... — Грубо сунув фляжку с настойкой трескучей ягоды Кирэлю, от чего содержимое её возмущенно забулькало, я зашагал прямо к спорящим.

— Нет, я! — Гаркнул над их головами, на ходу вызывая магию и щелкая пальцами.

От бушевавших внутри эмоций я слегка перестарался. Кучка полыхнула так, будто кто масла подлил. На одежде Шарин и других половинцев появились подпалины.

Сдавленно ойкнув, соперник принцессы свалился с бревна, кривовато расставив ноги. В феерическом полёте широкие штанины скатились вниз, обнажив тощие волосатые щиколотки.

Довольный собой, я лучезарно улыбнулся Шарин.

— Ты совсем с ума сошёл? Факир недоделанный! — Змеёй зашипела она, ругательства вместо восхищённых оваций. И полезла вытаскивать своего кавалера из-за бревна.

Некоторое время я молча слушал кряхтение и возню рядом. Затем тяжело вздохнув, одной рукой за шкирку вытащил новоиспечённого мага и поставил на землю.

Оказалось, что силой моего огня у парня напрочь сметены брови. Нервно ощупав масштаб бедствия, он поспешил ретироваться.

— Ну почему ты всегда врываешься в ситуацию и всё портишь?! — Накинулась на меня Шарин. — Кто тебя просил? Мы тренировали магию.

— Нам пора. — Невозмутимо заметил я, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Кому это «нам»? Не смей поворачиваться спиной! Я принцесса. Забыл?

— «Нам» — это мне, тебе и остальной нашей дружной компании. — Я изо всех сил сдерживался, чтобы не разжечь очередную бессмысленную ссору.

— Я никуда с тобой не пойду. — Шарин демонстративно скрестила руки и отвернулась. Остатки девичьей гордости, в виде коротенькой косы, оторвавшейся от аккуратно сложенного бублика, болтались между лопаток.

Я скептически хмыкнул и под ошалелыми взглядами остальных половинцев, перекинул упрямицу через плечо.

Ничего другого на свете я так не страшился и в то же время отчаянно не желал, как никогда больше не отпускать эту вредную мелочь. Но мог ли я, обладая теперешним знанием о своей прошлой жизни, позволить себе подобную роскошь? Захочет ли Шарин смотреть на меня, когда узнает правду?

Пока у меня ещё есть время наслаждаться её обществом.

Шарин брыкалась и извивалась, колотила меня крошечными кулачками. Надо отдать ей должное, разок даже укусить попыталась. — Отпусти немедленно, варвар эльфийский! Таскай так своих лесных подружек!

На нас косились окружающие.

Вот оно в чём дело. Я подавил довольную улыбку. Её высочество изволят вредничать из ревности. Ну-ну.

— Как это по-мужски, давить на девушку физическим превосходством! Я думала, эльфы другие, но нет же!

— Ты забыла, что я неправильный эльф. — Повторил я заученную поговорку и для удобства подкинул девушку на плече.

Пискнув от неожиданности, она со всем не по-принцессьи обрушила на меня новый поток проклятий, пока я размеренным голосом втолковывал ей простые истины. — От роли твоего телохранителя меня никто не освобождал. Кроме того, я обещал королю Рогану вернуть тебя домой. Ты же этого хотела?

— Планы поменялись, дикий ты мужлан! — Пропыхтела мне в спину Шарин, — я хочу остаться здесь, чтобы учиться!

Будто налетев на невидимую стену, я замер. Шарин соскользнула с моего плеча на землю. — Зачем? А как же драгоценный Златавир?

— До сих пор не понимаешь? — Она поднялась, попутно отряхивая и поправляя одежду.

— Отнюдь.

— Если у меня будет магия, я смогу гораздо больше сделать для своего народа. Или же построить свою жизнь здесь. Почти наравне с другими.

Я был вынужден признать справедливость её суждений. Магия ценилась в мире людей. Да и на полуострове с ней было куда как легче.

— Здесь столько всего можно изучить! — Восторженно зажмурилась Шарин.

Да и потом, здесь Шарин всегда будет в пределах досягаемости. Ирлиан присмотрит, я смогу навещать её, а потом, кто знает, возможно, удастся уговорить её остаться навсегда, со мной. Много воды утечёт, забудутся старые обиды. Этот план казался мне более чем радужным.

Хорошее настроение вновь расцветило душу. Я даже улыбнулся. — Хорошо. Будь, по-твоему.

— В смысле? — Шарин подозрительно прищурилась, ища подвох. — И ты не будешь ныть и заставлять меня уйти?

— Нет. — Я покачал головой.

Шарин просияла. — Тогда я тебя провожу.

— Я не один, мы найдем дорогу.

— И всё-таки провожу. Я не успела до конца рассказать тебе, какой ты кретин, — Проворчала принцесса.

Я расплылся в улыбке, поймав в руку её хрупкую ладошку.

Держась за руки, мы молча шли вперед, не особо заботясь о выбранном направлении. Было так уютно и тепло в этом молчании, что, когда мы неожиданно столкнулись с Кирэлем, оба досадливо вздохнули.

— Где вас носит? Нужно отыскать Кайвина и делать ноги. Я привязал Тарну вон у той сосны, — Кирэль пальцем показал на дерево, одинокая макушка которого покачивалась на горизонте. — Туда ещё надо дойти.

— А чего его искать? — Подала голос подошедшая Улима. Джин уменьшился в размерах и обвился вокруг её шеи, словно меховое манто. Она глянула на нас с Шарин, поджала губы и отвернулась.

— Вон он, — Улима показала на ближайшие кусты, пройдя сквозь которые, мы обнаружили Кайвина, сладко спящего на коленях у того самого пышнотелого божества.

Само божество со скучающим видом жевало травинку. Оно обрадовалось нам, как родным, перекинуло горе-кавалера в мощные руки Кирэля и быстро уковыляло в неизвестном направлении.

Кайвин напрочь отказывался просыпаться и вообще подавать какие-либо признаки нормальной жизни. Даже не всхрапнул ни разу.

— Что будем делать? — Вопросил Кирэль, осторожно выгрузив ношу на траву.

Рядом затрещали кусты, и, к нашему всеобщему удивлению, появился довольный Ирлиан. В руках он держал небольшой пучок какой-то травы.

— Еле нашёл, прости, Энни, — он поднял голову и увидел нас, — а где Энвиль?

— Ушла, — ответил я, — куда не сообщила.

Ирлиан погрустнел. — Жаль, теперь у неё сложится ошибочное мнение о Кайвине. А он очень славный мальчик.

От отеческого обращения «мальчик» в адрес здоровенной детины, мирно лежавшей на траве, Улима хрюкнула, борясь со смехом.

— Вряд ли он проснется в ближайшее время, — сокрушенно покачал головой Ирлиан, поджигая траву под носом у Кайвина, не реагировавшего на густой дым, ползущий в ноздри. Даже у нас слезы выступили на глазах.

— Останетесь до утра? — С надеждой предложил бывший наставник.

— Не получится. Мы пообещали семерым к ночи покинуть рощу. — Отказался я, от заманчивого предложения.

Ирлиан грустно опустил голову.

Сделав Кайвину парящие носилки из универсального джина, мы двинулись на восток, к сосне и ожидающей нас Тарне. Шарин вызвалась проводить нас до края владений друидов, клятвенно пообещав Ирлиану не задерживаться.

По-прежнему не размыкая рук мы плелись в хвосте, наслаждаясь тишиной и уединением. И вскоре отстали. Постепенно лес накрыла тьма. Находить верный путь становилось всё труднее. Впереди послышались голоса. Кажется, кто-то ругался.

— Да какая разница, что думают остальные! Важно, что думаем я и моя семья!

— Я не хочу быть белой вороной! И мне обещали нечто другое.

— Забудь бредни старой карги, Отто сделал свой выбор. Теперь ты должна сделать свой!

Услышав моё имя, мы с Шарин замерли.

— Это Кирэль и Улима. — Взволнованно прошептала принцесса.

Я кивнул.

— Ещё раз тебе говорю, я не готова так жить. С тобой или без.

Из уст Кирэля полилась быстрая и сбивчивая эльфийская речь. Очевидно, он сильно нервничал.

— Прости, Кирэль, но ты опять говоришь на эльфийском, я тебя не понимаю.

Он не ответил. Послышалась какая-то возня, и всё стихло.

— Я не хочу туда идти. — Категорически заявила Шарин.

— Я тоже. — Поддержал я шепотом.

— Наверное, мне стоит вернуться. Мы уже почти на границе.

— Побудь ещё немного. — Попросил я, приготовившись отстаивать своё желание. Но Шарин, к моему удивлению, безропотно согласилась, усаживаясь прямо на землю.

Счастливо улыбаясь, я положил голову к ней на колени.

— Ты же мне ноги отлежишь. — Прошипела она.

— Вот и прекрасно. Значит, ты не убежишь раньше времени.

Шарин хихикнула, а я воспользовался моментом, приподнялся на локтях и сорвал тёплый поцелуй. Быстро вернулся в исходное положение, чтобы острые кулачки принцессы не добрались до моего лица. Но, к счастью, замерев со сложенными бантиком губами она и не собиралась драться.

— Нет, ты и правда кретин. — Выдохнула Шарин, наклонилась сама, и наши губы снова соприкоснулись.

Одним движением я перекатился на спину, перехватывая инициативу и усаживая хрупкое девичье тело сверху. Она не возражала, отзываясь на мои горячие поцелуи. Казалось, что наяву воплощается моя недавняя мечта. Несмотря на густой лес вокруг, воздуха отчаянно не хватало, и нам пришлось нехотя оторваться друг от друга.

Воспользовавшись передышкой, Шарин ловко соскользнула в бок.

— Нет, сеньор. Не в этих колючих кустах. — Последовал категоричный ответ на мой разочарованный стон.

— Куда отправишься теперь? — Судя по голосу, принцесса только что укротила чудовищный зевок.

Признаться, я ещё не задумывался над этим судьбоносным вопросом. Оставаться в Ренкхое было нельзя. Об Улиме позаботится Кирэль, может они вместе навестят Симкхое. В Иллувалиноре меня ждал разъяренный Деолин с помощниками, а домой не хотелось абсолютно.

Я неопределённо пожал плечами, — может навестить Финиэла? — Тишина со стороны Шарин свидетельствовала, что в темноте она не увидела моего жеста, — я не знаю. Думаю, как всегда, довериться судьбе и случаю.

Шарин фыркнула.

— Надо идти. — Промямлила она, удобно располагая голову на моем плече и снова зевая. Тёплое дыхание опалило кожу на шее.

— Угу. — Легко согласился я, зарывая нос в мягкие волосы, чтобы хоть немного разогнать толпы беснующихся мурашек.

— Бельё совсем не выдают? — Шутливо поинтересовался, пока мои пальцы чертили замысловатые узоры на её животе. Звонкий чувствительный шлепок по руке чётко обозначил границы дозволенного.

— Ты совсем обнаглел, Отто-неправильный эльф. — Сонно, проворчала Шарин. Она что-то ещё шептала, о моих лесных подружках, с которыми я мог позволять себе подобные вольности укрытый покровом ночи и высокой травы. Но после тяжёлого дня, даже огрызаться сил не осталось.

Убаюканный теплом и тонким вишнёвым ароматом, я не заметил, как меня сморил сон.

Маленькая расписанная колыбель, похожая на лодочку, мягко покачивалась в такт маятнику больших напольных часов:

Звёздный ветер промчался мимо,

Древний лес укрывая мглою.

Где деревья шепчут сказания,

Волк седой стоит над горою.

Теплый женский голос ласкал слух, дарил покой и умиротворение:

Сила предков во взгляде зверя,

Дух героев в веках живущих.

Подрастёшь — и придёт твоё время,

Ты померишься силой с грядущим.

А пока спи спокойно, малыш,

Под защитой моей.

Доброе лицо матери, склонилось над колыбелью, ледяные пальцы коснулись лба.

Вздрогнув, я проснулся и приподнял голову. Песня продолжала звучать совсем рядом. Но пела её вовсе не моя мать.

В нескольких шагах от меня сиреневым светом мерцал портал, словно вырванный из древних сказок. Эльфы полуострова давно утратили подобное умение, боясь нарушить целостность полуострова мощными магическими потоками.

А вот нолгорцы ничего не боялись. Прямо напротив портала стоял один из них, в чёрном комбинезоне теней и глухом платке, скрывающем лицо до самых желтых глаз. Он бережно прижимал к груди спящую Шарин:

Я тебе эту песню пою,

Уж в росе первоцвет средь эльфийских полей,

Ветер шепчет мне тайну твою...

Тайну твою.

Ворковал злодей, осторожно поднимаясь на ноги с драгоценной ношей в руках.

Даже не видя его лица, я догадался кто посмел посягнуть на святое.

И всё бы хорошо. Он ворует, я отбираю. Наше противостояние со времён турнира за Шарин превратилось в настоящую традицию. Только покоя лишало одно обстоятельство. Откуда этот треклятый феньяр знает колыбельную моей матери?

Выпрямившись, нолгорец заметил, что я уже не сплю. Жёлтые кошачьи глаза со звёздчатым зрачком блеснули самодовольным превосходством. Коварный Далар Шелд'Арин торопливо пошёл к порталу.

— Рано празднуешь! — Рыкнул я и кинулся вслед за ускользающим соперником. В последний миг мои пальцы ухватили край шелкового платка нолгорца. Внутренности прибило к горлу. Нас закружил яростный портальный вихрь.