Утро в Ренкхое выдалось на редкость свежим и приятным. Несмотря на то, что всю ночь мы с Тилиэль бродили по лесу, наблюдая скрытые чудеса, свежими и отдохнувшими чувствовали себя все. С новыми силами двинулись в путь, гораздо бодрее, чем накануне.

Проснувшись под боком у Кирэля, Улима стыдливо прятала от меня глаза, стараясь держаться на расстоянии.

К слову, досталось и Медведю. Обвинив его в коварстве и намерении воспользоваться ситуацией, Улима напрочь отказывалась разговаривать и с ним.

Взяв на руки счастливого джина, она отчаянно пыталась завести беседу с Тилиэль на человеческом языке. Судя по реакции эльфийки, та понимала её примерно так же, как Улима остальных эльфов. Да и понять особого стремления не выказывала.

С приходом нового дня к ней вернулись надменность и подчёркнутая холодность. Она вновь обращалась ко мне сухим прозвищем «пришелец», напрочь забыв мое имя. Будто и не было этой волшебной ночи занятой простыми душевными разговорами.

— Знаете, что я думаю? — Мрачно объявил Кирэль, шагая рядом с нами по пружинящему мху и буравя тяжёлым взглядом затылок Улимы, — вот мы с Кайвином закончили королевскую военную академию, научились искусно обращаться с Файтелин, получили уйму знаний, которые, кстати говоря, мне ни разу не пригодились. Зато самого главного нам так и не рассказали!

— Чего именно? — Кайвин скептически изогнул бровь. — Как все-таки работает голова у женщин? А? — Кирэль вонзил ещё один обиженный взгляд в спину Улимы.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском редких веток под нашими сапогами. Мы с Кайвином быстренько переглянулись, а уголки губ Кирэля уже подрагивали, готовые в любой момент сорваться в улыбку.

— А и ладно! — Он обреченно махнул рукой.

Наш дружный смех лавиной обрушился на лес, спугнув стайку птиц. Тарна, идущая на привязи следом, шарахнулась в сторону, недовольно воскликнув.

Так толкаясь и перешучиваясь, мы почти нагнали идущих впереди девушек.

— Потише вы там! — Сердито шикнула Тилиэль, обернувшись к нашей неразлучной троице.

Взгляд Улимы был полностью солидарен с ней.

— Мы почти дошли до рощи Эходрев, — объявила эльфийка, — проявите уважение.

— Как думаешь, Кайвин, она, по-моему, и правда твоя родственница? Такая же зануда. — Быстро определил друга Кирэль.

— Понятия не имею, да и не хочу понимать. Если бы я был нужен своим родным, они бы не оставили меня одного посреди площади. Или же, по крайней мере, сообщили бы о причинах такого поступка в записке, — сухо отозвался Кот, — моя семья — это ты и теперь ещё Отто.

Я робко улыбнулся, смутившись от столь откровенного признания. В этой новой жизни я еще ни разу не переступал рубеж выгодно-договорных отношений.

И не выступал в статусе просто личности, когда другие эльфы и люди ничего от тебя не ждут, а находятся рядом, потому что таково их искреннее и свободное желание.

Кот и Медведь оказались первыми, кто познакомил меня с приятной стороной взаимоотношений. Стороной дружбы.

— Не стоит смущаться, друг мой, ты уде два раза спасал мне жизнь. — Невозмутимо сказал Кайвин, покосившись в мою сторону.

Оскалившись в широченной улыбке Кирэль, хлопнул Кота по плечу.

— Поддерживаю твой настрой, — весело добавил он, — тебе и Отто всегда будут рады в моем доме. Как только приедем, матушка обязательно напечёт самых вкусных лепешек с мясом шиповика. Во всем Симкхое не попробуешь лучше.

— Но особенно обрадуется отец, — продолжил Кирэль, — он обожает гостей. Да и за прочими хлопотами, сопутствующими появлению в доме новых эльфов, у матери не будет времени ворчать, когда он слишком уж долго засиживается в кабачке карлика.

— Презабавное заведение, честное слово, — никогда не унывающий балагур Кирэль ударился в воспоминания, — эльф коротышка, представляете, такой вот уродился. Предприимчивый как стадо лепреконов. Переделал избу в трактир. А изба у него стоит аккурат на берегу самого маленького озера в Симкхое, в народе прозванного Карлик. Вот и вышло, что карлик открыл заведение у Карлика, — Кирэль заливисто рассмеялся, — может ростом он и не вышел, зато какой варит эль! — Медведь блаженно закатил глаза. — И разрешает играть в фирст. В трактире до утра гвалт стоит. Однако на последнем слове Кирэль прикусил язык и с опаской скосил взгляд на Кайвина, — ну фирст это не обязательно. Отец вот его тоже не очень жалует, — скомкано закончил Медведь срывающимся голосом. Наверняка вспомнив, что ясноокая Иллувала, которую так свято чтит его лучший друг, не одобряет азартных игр.

Я поспешно спрятал готовую вырваться наружу улыбку, живо представив себе семейство Кирэля, простое и дружное, перед нашим приездом, в едином душевном порыве прикапывающее на заднем дворе потрёпанную колоду карт и графинчик лучшего пряного северного эля. На лицах у всех читалось благостное умиротворение и только по щеке главы семейства скатилась большая скупая слеза.

Я мотнул головой прогоняя странное видение. На самом деле я завидовал Медведю, которому в отличие от нас с Кайвином было куда возвращаться. Сам я даже не подозревал, существовал ли у меня когда-нибудь вообще дом и кто-то хотя бы отдаленно напоминающий семью.

— Кстати, Отто, — вдруг сменил тему Кайвин, очевидно думавший о том же, о чем и я, — Тилиэль случайно не говорила что-нибудь новое о Шарин?

— Я больше не спрашивал, — коротко ответил Коту, — она жива и этого пока достаточно чтобы не сойти с ума.

По мере приближения к священной роще друидов, лес менялся на глазах. Мох исчез, уступив место чистым утоптанным тропинкам. Деревья стали толще и мощнее, некоторые казались и вовсе необъятными. Не было видно вокруг ни пустоцветов, ни щелкунов. И я смекнул что мы вступили в более цивилизованную и обжитую эльфами часть Ренкхое. Меж деревьев потянулись дома, больше похожие на землянки с мшистой крышей. Женщины развешивали на ближайших ветвях гирлянды грибов и крючковатых кореньев для сушки. Кое-кто пас на травянистых лужайках однорогих красивых лошадей.

И все местные жители, как один, напоминали Кайвина по цвету глаз и волос.

— Вот это генофонд! — Восхищённо присвистнул Кирэль, но его реплика осталась без внимания.

Я заметил, что некоторые жилища строились прямо на деревьях. К ним змейкой огибая ствол вели тонкие витиеватые ступени.

Наша компания остановилась на пороге необычной рощи, больше похожей на шатёр из гигантских крон, полумесяцем растущих друг за другом. Мы все дожидались Тилиэль, она пошла сообщить о нашем прибытии и узнать, когда нам соизволят уделить время.

— Простите. — Откуда-то из-под локтя Улимы зазвучал густой низкий голос. Улима с визгом отпрянула в сторону, от неожиданности выпустив джина из рук.

— Эх, новенькая. — Обреченно констатировал голос и судорожно вздохнул.

Принадлежал он широкому древесному стволу, из которого на Улиму грустно взирала вполне эльфийская физиономия. Морщинистая и усталая. Борозды и сучки на коре делали её похожей на древнего старика.

— Судя по вашему потрясённому лицу, вы абсолютно ничего не понимаете в деревьях, — проворчал старец, изучая Улиму недовольным взглядом, — а раз так, то не могли бы вы все-таки убрать с него выражение застигнутого врасплох сурка и поскорее передать Экху, что ваши сородичи, окаянные половинцы, опять намазали меня вовсе не средством от короедов, а лакричным маслом.

Теперь ствол чешется сил нет.

Улима беспомощно оглянулась на нас, не поняв ни слова из того, что ей сказали.

Дерево испустило очередной тяжкий вздох.

— Так вы передадите Экху, а? — Вопросило оно после продолжительной паузы, — ну или почешите что ли. Мне самому нечем. — В голосе древесного гиганта отчетливо послышалась мольба.

Никто не спешил с ответом. Все молча разглядывали необычного собеседника широко раскрытыми глазами. Наконец я выдавил из себя судьбоносное: — Простите, а кто такой Экх?

В этот момент вернулась Тилиэль в сопровождении стражи, одетой в зелёные плащи, и махнула рукой, призывая следовать за ними.

— Неучи… — пробурчало дерево нам вслед, но все поняли, что обращалось оно главным образом к Улиме.

— Половинцы в круг не допускаются! — Категорично заявил один из стражей, преградив нам путь. Тилиэль едва не врезалась носом в его широкую грудь.

— Вам надо в лагерь. А дальше мастер Кан определит, чем вам заниматься. — Второй страж аккуратно взял Улиму под локоток, разворачивая в противоположном направлении. От страха девушка готова была шлепнуться в обморок.

— Иди с ним. — Одними губами шепнул ей Кайвин.

Улима зыркнула на меня взглядом человека, которого только что предали, но Кота послушалась.

— Что за... — начал возмущаться Кирэль, но Кайвин выразительно покачал головой, заставив Медведя замолчать. Похоже, и он понимал, что сейчас неподходящее время для того, чтобы качать права.

Мы прошли сквозь сплетенную из ветвей арку и по ступеням, выбитым прямо в земле, спустились вниз. Кроме призрачного тумана пространство заполнял невнятный ропот и перешептывание множества тихих голосов. На удивление, смысл их разговора не смог различить даже мой эльфийский слух.

По центру, на возвышении, полукругом стояли семь каменных тронов, на которых сидело семь, как мне показалось, совершенно одинаковых каменных фигур. Лишь подойдя ближе, я смог заметить, что фигуры эти живые.

Это были самые обычные эльфы, просто настолько древние, что кожа их превратилась выбеленный пергамент, волосы занесла седина, глаза в темноте казались тлеющими угольками. Если можно представить себе холодные угли.

Эльфы не стареют телом, однако возраст выдают глаза. Вся мудрость и опыт прожитых веков остаётся в их глубине, накладывая свой особый отпечаток. Чем старше эльф, тем тяжелее и умудрённей взгляд.

Эта истина тараном сразила меня, и я отступил под прицельным взглядом семи пар глаз. Ничего не выражающих и равнодушных. Перед нами были очень древние существа. В своей жизни эти глаза видели столько, что в ряд ли их могли взволновать трое пришельцев во главе с юной Тилиэль.

Один из друидов плавно поднял вверх ладонь с длинными овалами ногтей и гомон вмиг исчез. Тилиэль тут же упала на одно колено, низко склонившись. Я завертел головой пытаясь понять кому друид подал знак. Но никого не увидел, кроме стража, смиренно застывшего за нашими спинами. — Берите выше, юноша. Здесь, внизу, вы ничего не найдёте. — Приятным высоким голосом произнес один из друидов, очевидно наблюдавший за мной.

В ответ на мой непонимающий взгляд он лишь вздохнул и поднял льдистые глаза вверх.

Я последовал его примеру и у меня натурально отпала челюсть. Из далекой вышины, где-то на уровне облаков, проглядывающих сквозь могучие ветви, на нас взирали сотни древесных лиц. Все они походили на грубо вырезанные маски. Одни смеялись, другие кривили неровные рты в злобной гримасе. Никакой мимики, подобной дереву встреченному нами ранее, не было и в помине.

— Вы знаете зачем вас привели сюда? — Спросил второй друид, его голос звучал тише и медленнее чем у первого.

— Конечно, — уверенно вступил Кирэль, опережая всех, — немножко встряхнули ваш лесок. Ему если честно даже на пользу.

Мы с Кайвином тревожно переглянулись. Выступление Кирэля грозило обернуться настоящей бедой.

— Как любопытно, — спокойно отозвался третий друид, удостоив Кирэля очередным равнодушным взглядом, — а мы слышали, что вы совершили святотатство, убив стража леса — одного из немногих оставшихся древних существ.

— Это моя вина, мудрейший, — неожиданно пролепетала Тилиэль не поднимая головы, — мне не хватило мужества погибнуть от рогов священного фанвэ. Я позволила убить его.

— Интересно посмотреть, как бы ты не позволила. — Негромко буркнул Кирэль себе под нос. — Встань, дитя. — Властно распорядился один из друидов, сидевших в центре круга. Тилиэль неуверенно поднялась.

— Твой проступок воистину прискорбен, но кто вправе ожидать смиренного принятия судьбы от столь юного создания. Иногда на это не способны даже зрелые эльфы. — Рассудительно заметил друид и я невольно начал проникаться к нему уважением.

— На первый раз, мы простим тебя дитя, — вмешался другой друид, — но впредь относись к нашим законам более ответственно.

Тилиэль сконфуженно отступила в тень за нашими спинами, а все внимание вновь обратилось к нам. Я не смотрел на семерых эльфов сидящих впереди, но физически ощущал как каждый из них прожигает меня внимательным взглядом.

— Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что мы не можем оставить пришельцев безнаказанными за столь тяжкое преступление? — Наконец нарушил молчание один из семерых.

Кирэль многозначительно хмыкнул.

— А если сами захотим уйти? Будете удерживать силой? — Северянин оценивающе обвёл взглядом семь тонких фигур и единственного стражника на входе.

— Для начала попробуйте уйти. — Приятно улыбаясь проговорил друид, ближе всех сидевший к Кирэлю.

Северянин тут же развернулся на пятках и угрожающе двинулся к стражу. Тот невозмутимо отошёл, освобождая путь. Медведь запнулся и замер.

Несколько секунд Кирэль стоял в нерешительности, занеся ладонь над рукоятью меча. Затем все-таки ринулся вперёд. Взявшиеся из ниоткуда, толстые ветви тотчас преградили ему путь, сплетясь в крепкую витиеватую решетку. Медведь не растерялся и рубанул по ним мечом. Посыпались искры.

Тилиэль вскрикнула.

Одна из древесных лиан отделилась от собратьев и наотмашь хлестнула северянина по груди. Кирэля отбросило на несколько метров. Пролетев через весь круг, он плашмя рухнул у изножья помоста, на котором чинно восседали друиды.

Меч опасно отлетел в сторону и с лязгом воткнулся в землю. Медведь тяжело дышал и не спешил подниматься. Пространство огласилось резким скрежещущим смехом, доносившимся со всех сторон.

Сверху спустилась ещё одна коричневая лиана и опутавшись будто змея вокруг лодыжки Кирэля вздёрнула его вверх. Медведь неистово забился, вертясь и рыча в попытках освободиться.

Моё терпение лопнуло, я ринулся на помощь к другу, находу выхватывая меч. Но добежать не смог. Под нарастающий противный хохот земля ушла из-под ног, все задрожало и закружилось в бешеном танце. Я отбивался сразу от сотни, нет от тысячи острых корявых веток, норовящих схватить, проткнуть, убить.

Голос Кайвина прорезал хаос, полный тревоги и страха:

— Перестаньте! Отпустите!

По-видимому, он тоже отчаянно боролся с древесными гигантами.

От негодования я забился ещё яростней, но ничего не добился, лишь капкан из ветвей стал крепче, да мерзкий смех громче.

— Они все поняли! Перестаньте же! — Паника в голосе Кота нарастала с каждым словом.

Наконец кто-то из друидов громко произнёс:

— Довольно!

Кружение и тряска мигом прекратились. Исчез и смех.

Я кулем рухнул на влажную землю с высоты человеческого роста, дыхание выбило из лёгких.

Поднявшись, заметил, что Кирэль сидит рядом, кашляя и держась обеими руками за горло. Меж пальцев северянина я разглядел багровеющие полосы, очень похожие на след от удавки.

Бледный Кайвин уже помогал нам подняться на ноги.

— На сей раз достаточно, — безразлично заключил друид, сидящий в самом центре полукруга.

Никого из остальных друидов нисколько не взволновала сцена разыгравшаяся прямо перед ними. Будто это было обыденным и довольно скучным делом.

— Надеюсь, вы усвоили важный урок: не стоит пытаться принести свои порядки в наш дом, — продолжил друид, который показался мне самым старшим и солидным среди всех, — мы строили отношения с лесом Эходрев долгие столетия и не вам решать, чему быть здесь, а чему нет. Вы можете лишь уважать наш труд и дружбу древних деревьев, — длинный перст указал на Кайвина, — в жилах вашего друга, течёт кровь леса, и я вижу, что он лучше всех понимает, о чем я сейчас говорю.

По лицу Кайвина легкой волной прошлось удивление, но он быстро совладал с собой.

— Впредь прислушивайтесь к нему, — скорее потребовал, чем посоветовал друид, — а теперь прошу вас к ночи покинуть Ренкхое. Обида рощи, не так скоротечна, как наша.

— У меня есть просьба! — Глухо прохрипел я, делая шаг вперёд. Семеро молчали, но я понял, что мне позволено договорить, — я шёл сюда за одним человеком.

— Рад, что ты начал этот разговор, — неожиданно вмешался другой друид, — мы боялись, что ошиблись. Мы знаем зачем ты здесь.

Я открыл рот, намереваясь продолжить.

— И знаем о второй причине тоже, — поддакнул его сосед, — мы знаем о тебе всё, от рождения и до смерти.

— Смерти? — Мой голос ослабел, — но откуда?

— У нас свои источники. Ты ничего не помнишь. И это нам тоже известно. Однако мы не те, кто вправе открывать тебе тайны судеб, — туманно ответил центральный друид, — но так и быть. Иди зачем пришёл, стража проводит тебя.

— А мои друзья? — Я обменялся встревоженными взглядами с Кайвином и Кирэлем.

— Можешь взять их с собой, если хочешь.

— Вы просто шайка пустоголовых бандитов! Это ж надо устроить такое в священной роще! — Кипятилась Тилиэль, пока мы снова шли по одной из лесных извилистых тропок, — никакого уважения!

Кирэль сипло засмеялся. После наказания друидов он ещё не мог толком говорить.

Страж вёл нас прямиком в зелёную лесную глушь, где каждое громадное дерево было превращено в диковинный дом. На деревьях попроще висели плетёные гамаки и искусно сделанные ширмы из широких листьев.

Среди корней одного из гигантов сидел темноволосый эльф и аккуратно работая перочинным ножом выстругивал свирель.

Наше приближение, судя по всему, он заметил ещё издали и вскинул голову. Взгляд глубоких серых глаз мельком прошёлся по моим спутникам, споткнулся на Кайвине и наконец замер на моём лице. Губы незнакомца дрогнули. Отложив работу, эльф плавно поднялся на встречу.

Он был невероятно высок, даже по меркам моего народа. Но напоминал скорее гибкую лозу, чем громадную неповоротливую скалу. Кошачьей бесшумной походкой великан приблизился к нам и сходу заключил меня в объятия.

Отчего-то подумалось, что, если в прошлой жизни у меня существовал отец, я хотел бы чтобы он был похож на эльфа стоящего передомной. Тёплый свет и затаенная мудрость искрились в его лице, в каждом лучике морщин собиравшихся вокруг его губ и глаз, всякий раз, когда он улыбался. Его присутствие успокаивало, дарило надежду и странное, едва уловимое чувство дома. Надежной крепости и зашиты.

— Рад видеть тебя мой мальчик. — Прошептал он мне в макушку.

И тут меня прорвало. Вся моя прежняя жизнь яркой лентой пронеслась перед глазами. События трехсотлетней выдержки хлынули в сознание как вино из сорванного в бочонке крана. Я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь не сойти с ума от обилия образов лиц и имён гвоздями, начинивших мою и без того раскалённую голову. В ушах звенело.

Поддерживаемый удивительным эльфом, я грузно осел на землю, приготовившись упасть в обморок.

На заднем фоне шептались беспокойные голоса, кажется, они ругались или спорили. Всё это уже не важно. Я парил в чертогах своего разума, ставших как никогда чёткими и понятными. Какое мне дело до того, что происходит вокруг, когда тут так уютно и интересно. Мне хотелось одного — вновь увлечённо знакомиться с собой. Но отчалить в сладостное забвение мне не разрешили. Горячая ладонь со звонким шлепком впечаталась мне в щеку.

Я невольно поморщился, приоткрыв глаза. И чуть не лишился чувств во второй раз. Надомной склонилась ясноокая богиня, с венком из пышных цветов в волосах. Она обеспокоенно разглядывала мое лицо и в ответ на глупую улыбку, растянувшую мои губы, только сердито фыркнула и попыталась залепить мне ещё одну оплеуху.

Забыв убояться вселенского гнева, я ловко перехватил божественную руку и пылко прижался к ней губами, — я знал, что ты существуешь. Сходи к Кайвину он тебя очень почитает, — попросил я заплетающимся языком и снова попытался отключиться.

— Эх. Надо было мне попробовать, — услышал я раздосадованный голос Кирэля, пробивающийся сквозь шум в ушах, — вечно с этим парнем что-то творится.

Меня приподняли и как следует встряхнули за плечи. Но не добившись этим никаких результатов, оставили в покое.