Зелёные следопыты» сорвались с места и стали забираться по деревьям с такой скоростью и проворством, что я и глазом моргнуть не успел, как поляна опустела. Кирэль метнулся к Улиме, закинул её обмякшее тело на плечо и вскарабкался на ближайшую ветку. Джин не отставал.

И тут на поляну выскочило нечто. Не меньше десяти метров в холке, с огромными восьмиконечными рогами на черепообразной голове. К пикам острых рогов пристали куски молочно-белой паутины. В глазницах зловеще горело изумрудное пламя.

Издав чудовищный рёв и выпустив по струйке пара из каждой ноздри-щели, оно ринулось прямо на нас.

Кайвин по-кошачьи вскочил на соседнее дерево и подал мне руку. Я едва успел подтянуться, когда мощные рога вонзились в ствол ровно там, где секунду назад была моя голова. Дерево отчаянно затряслось и затрещало, так что я чуть не свалился обратно.

А лесное лихо, без труда выдернув рога из ствола, заходило на новый круг. Покопав корявым копытом землю, оно с чудовищным рёвом снова боднуло наше убежище.

— Пусть бесится, — дрожащим голосом выдохнул Кайвин, — ему сюда не добраться.

Стоило его последним словам растаять в воздухе, как сверху, прямо над нами, с пронзительным криком вниз рухнуло тело. Густой мшистый ковёр смягчил падение, но плащ всё равно перекосился, капюшон съехал набок, и я увидел совсем юную девушку с лицом, раскрашенным зелёной краской. Отползая назад, она с ужасом смотрела на чудовище, тут же нацелившееся на новую лёгкую добычу.

Прежде чем я успел взвесить все за и против, мои сапоги приземлились на пружинистую подстилку из мха.

— Эй, ты, рогатый! — Я запустил первой попавшейся палкой в чудовище. — Тут есть добыча посытней! — Храбро крикнул я дрогнувшим голосом. Хотя и не был уверен, чем именно питается костлявый уродец.

Фанвэ мигом развернулся в мою сторону, угрожающе наклонив рогатую голову и в бешенстве взрывая копытом землю. Надо признаться, что дальше плана у меня никакого не было. Я отбежал, пропуская разъярённое чудовище по левую сторону от себя. Оно круто развернулось и во весь дух понеслось обратно.

Я достал меч. Прицепился и как следует рубанул по панцирю из толстых переплетённых корней. Посыпались зелёные искры, но никакого вреда чудовищу я не нанес. Только ещё больше разозлил.

Я скрипнул зубами, продолжая играть в смертельные догонялки. Раздражало и то, что никто из сидевших на деревьях эльфов не пытался вступить в бой. Даже ради спасения их товарища.

Кстати, сама эльфийская девушка, из-за которой я теперь наматывал круги и петли по поляне, надеясь, что зверюга вымотается и отстанет, исчезла из поля зрения.

Но вредное чудовище и не думало уставать. Вон как несётся, только земля да мох летят из-под копыт.

Я нашёл взглядом эльфийку, которая, к моему удивлению, лихорадочно шарила в складках своего плаща, даже не глядя в нашу сторону. Очень хотелось надеяться, что она ищет какое-нибудь действенное оружие, потому что у меня заканчивались силы.

Отвлекшись на девушку, я потерял бдительность и был жестоко сбит с ног мощным ударом рогов под рёбра. Об боли из глаз посыпались искры, я пролетел несколько метров и мешком рухнул в кусты. Краем глаза я заметил, как джин спорхнул с дерева и кинулся на фанвэ застилая ему глаза. Где-то над моей головой слышалось хриплое дыхание и частый дробный топот копыт, сотрясающих землю.

Кажется это конец, мельком подумал я, с трудом поднимаясь на локтях, по правому боку текло что-то тёплое и влажное. Стоило пошевелиться чуть активнее, как дыхание тут же сбилось под приступом боли.

Из-за кустов послышался гортанный клёкот и хлопанье крыльев, затем душераздирающий вопль и неистовый рёв монстра. Видимо несмотря на сопротивление, он все-таки прикончил девушку.

На силу поднявшись я раздвинул тонкие ветки. Прямо перед моим убежищем в воздухе зависла невесть откуда вернувшаяся Тарна. Она грозно щёлкала клювом и царапала когтями, не подпуская ко мне чудище, которое в агонии носилось по поляне натыкаясь на деревья. На крупе у него сидел джин и самозабвенно грыз ветви панциря, а в глазу у фанвэ торчала стрела Кайвина, светящаяся сейчас ярким голубоватым сиянием. От стрелы во все стороны стремительно расползались морозные узоры, будто какая болезнь разъедала чудовище изнутри.

Сделав ещё несколько быстрых скачков, оно завыло, замотала рогатой головой, пытаясь попутно сбросить джина. Наконец, корявые ноги подкосились и фанвэ упал, завалившись на бок. Из зубастого рта, глазниц и ноздрей головы-черепушки клубами валил дым. Словно кто-то плеснул воды в догорающий костёр.

Кайвин во весь рост, стоявший на ветке, взирал на поверженного врага со смесью злости и жадного удовлетворения. Лицо его было перекошенно от напряжения, челюсти сжаты.

Эльфийская девушка, живая и здоровая, наоборот, с ужасом осматривала безжизненное тело чудовища.

Потихоньку с деревьев начали спускаться остальные эльфы. Кайвин тут же бросился ко мне и попробовал поднять, закинув мою руку себе на плечо.

Я со стоном поморщился, но все-таки принял вертикальное положение, собрав всю свою волю в кулак.

В таком виде приковыляли обратно на поляну, где вокруг мертвого чудища собрался целый консилиум.

Спасённая эльфийка, завидев нас решительно шагнула на встречу. Только сейчас я смог разглядеть её скуластое лицо в полосках зелёной краски. Она, пожалуй, могла бы быть младшей сестрой Кайвина. Те же волосы, тот же цвет глаз. Только губы полнее. Кот тоже, по-видимому, заметил необычное сходство и с прищуром уставился на неё.

Я рассчитывал, что сейчас нас будут благодарить и осыпать признательностью за спасённую жизнь, но девушка лишь сердито ткнула в меня тонким пальцем.

— Из-за тебя погиб фанвэ! — Её губы скривились в злобной гримасе, — вы убили стража леса! Он был здесь раньше вас, а вы…

— Ну извини! — Не выдержал я, старательно игнорируя пульсирующую боль в правом боку, — в следующий раз будем спасать твою жизнь аккуратнее, — сказал я с нескрываемым сарказмом.

Девушка хотела добавить что-то ещё, но её прервал властный мужской голос.

— Отойди, Тилиэль, твоё наказание мы обсудим позже.

Презрительно фыркнув, девушка ушла, а напротив нас появился другой эльф, судя по виду тоже родственник Кайвина. Я искоса взглянул на своего друга, который мрачно и недоверчиво рассматривал нового собеседника.

— Вы совершили преступление, пришельцы, — меж тем заговорил лесной эльф, обращаясь исключительно к Кайвину. Видимо, его внешность внушала больше доверия, — причинять вред кому-либо из уцелевшего вида фанвэ строжайше запрещено. Странно что вы этого не знаете, — холодно отчеканил он, на слове «вы» многозначительно сверкнув глазами в сторону Кайвина. — Но так как вы не местные и не знаете наших законов, вас не убьют сразу.

Я не удержался от нервного смешка. Вот это благодарность за спасение одной из них.

— Слабое утешение. — Язвительно молвил Кайвин.

— Вас отправят в рощу Эходрев, на суд к друидам. Там решат, что с вами делать. — Продолжил эльф, будто не замечая нашей реакции.

— Мы спасли одну из вас. Думаю, имеем право ожидать хотя бы небольшой благодарности. — Обиженно озвучил Кайвин мои собственные мысли.

— Вы вмешались туда, где вас не ждали. Судьба Тилиэль — умереть сегодня от священных рогов фанвэ. Убив лихо, вы нарушили естественный порядок вещей. Теперь нас всех ляжет столетнее проклятие. — Возразил эльф.

— Мне просто любопытно, вы все тут в лесу, такие чо... — но договорить я не сумел, Кайвин незаметно сжал мой локоть, призывая не усугублять конфликт.

— Тилиэль! — Громко позвал эльф. Та мгновенно вернулась и почтительно присела на одно колено, словно солдат на военной присяге.

— Сегодня ты совершила сразу две страшные и непоправимые ошибки: осталась живой и позволила пришельцам убить одного из последних представителей вида фанвэ.

— А что ей следовало делать? Ведь у неё даже оружия не было! — Гневно вставил я свои пять витков. Возмущенный столь вопиющей несправедливостью. С каких пор жертву наказывают за счастливое спасение своей единственной и неповторимой жизни?

Кайвин рядом застонал.

Эльф ничего не ответил, даже головы не повернул. Но на его лице заиграли желваки. — Итак, Тилиэль, в качестве наказания ты отправишься на суд к друидам вместе с пришельцами, а за одно проследишь чтобы по пути они не перебили всех местных обитателей. Ты поняла?

Тилиэль покорно выслушала приговор, затем ловко встала и кивнула.

На этом остальные эльфы, поглубже надвинув капюшоны, тенями растворились в лесу, не забыв прихватить с собой тело чудовища. — Ну что, Тилли, показывай дорогу! — Весело усмехнулся Кирэль, когда осталась только наша компания.

— Назовёшь меня ещё раз Тилли — отведаешь моего ножа. — Зло процедила девушка.

— Сначала нужно подлатать Отто, у него рваная рана в боку. — Кайвин приподнял край моей рубашки, внимательно осматривая повреждение.

— На это нет времени, — мстительно заявила Тилиэль, — дорога дальняя, нам надо успеть пройти половину леса засветло.

— Кайвин, если выяснится, что ты родом из лесных, мой тебе совет: ни в коем случае не признавайся. Отрицай, как только возможно, — пропыхтел я тоном умирающего эльфа, после двух часов напряжённой ходьбы по корням и кочкам.

Иногда мне казалось, что эта вредная особа специально выбрала путь позабористее, чтобы я мучился подольше. И кто меня дёрнул спасать её тощую задницу.

Кайвин лишь отмахнулся, умело залечивая мою рану. После всех мучений, Тилиэль наконец согласилась устроить привал.

— Знаешь, Отто, я так стремилась попасть в ваш мир, стать его частью, — подала слабый голос Улима, цвет лица которой все ещё отдавал зеленью, — а теперь понимаю, что это все ужасная ошибка, — девушка всхлипнула, отталкивая джина пытавшегося лизнуть её лицо, — люди считают, что здесь интересно, магия и волшебство. А это настоящий ужас! Полёты, чудища и полное пренебрежение остальных эльфов. Один сплошной кошмар!

Она разрыдалась, утираясь рукавом. — В человеческих землях хотя бы нет чудовищ. — Улима уткнулась головой в колени. Плечи её беззвучно сотрясались. — Там водятся твари пострашнее. — Глубокомысленно добавил Кирэль, закончив привязывать Тарну к дереву и садясь рядом с девушкой.

Я сразу догадался, что он имел в виду головорезов Лизария.

Кирэль заботливо поглаживал Улиму по плечам.

Чувство жалости к этой девушке и меня затопило с головой. Я даже не ощутил, когда Кайвин с помощью Хейтелин затянул мои раны. Наверное, это действительно ужасно оказаться в мире, где ты слабое звено, которое при желании может обидеть каждый. Или, не обладая даже крохами магии, ты ежесекундно рискуешь погибнуть от самой банальной случайности.

— Я собираюсь отправиться за едой. — Резко объявила Тилиэль, появляясь из-за кустов.

Джин тут же принялся с интересом обнюхивать её сапоги. Тилиэль с опаской шарахнулась в сторону, пытаясь отпихнуть назойливую бестию ногой.

— Это всего лишь джин, он не кусается. — Дружелюбно сообщил я.

Но девушка как будто не слышала. Избавившись наконец от надоедливой псины, она холодно добавила:

— Хотите есть — идите со мной и помогите. Кормить всех я не собираюсь.

Кайвин с готовностью поднялся на ноги.

— Тебе лучше отдохнуть, Отто, и восстановить силы, — предложил он, — я принесу пищи на всех.

Но перспектива остаться наедине с Кирэлем и Улимой, уже устроившей голову на его плече и поливавшей солёными слезами льняную рубашку северянина, заранее не вызывала энтузиазма.

— Нет-нет, — поспешно вскочил я на ноги, хватаясь за ближайший ствол, чтобы удержать равновесие. Перед глазами плясали жёлтые мушки, — со мной всё хорошо, я пойду с вами.

Под надменное хмыканье Тилиэль мы углубились в чащу. В отличие от знакомых мшистых полян и просторных просек, трава здесь доходила нам почти до колен. Джин так и вообще пропал из виду, нырнув в густое зелёное море. Наверху как маячки виднелась только пара коричневых ушек.

— Здесь можно разжиться грибами и ягодами, — лекторским сухим тоном объясняла Тилиэль, — ищите высокие грибы, с закрученной ножкой и острой шляпкой. Они самые сытные.

— А эти можно брать? Вроде выглядят вполне съедобными. — Я присел возле семейки толстых мясистых грибов с массивными шляпками. Едва я коснулся крайнего гриба, послышался ритмичный клацающий звук, вся семейка затряслась, повторяя его и рассыпая вокруг коричневатую пыль. Я поспешно отпрянул и чуть не завалился в ближайшие кусты.

— Это щелкуны, — рассмеялась Тилиэль, — выглядят аппетитно, но есть их не советую. Я не стану делать ещё один привал, ради того, чтобы ты мог посидеть в кустах.

С недовольным видом я выпрямился, и увидел, как Кайвин сгружает целую пригоршню тонких рыжих грибов в невесть откуда взявшуюся корзину. Но тут корзина радостно гавкнула, и я все понял.

— Из ягод берите только пестрянку — круглые красные плоды с мелкими жёлтыми крапинками. Светятся вон там впереди. — Тилиэль, указала на россыпь тусклых красных огоньков, мелькавших среди травы.

Пока мы самозабвенно собирали пестрянку в кузовок производства джина, я чувствовал странное шептание за моей спиной.

Резко обернувшись, я никого не увидел. Стоило мне вернуться к ягодам, шептание возобновилось:

— Странник устал, решил отдохнуть, к красочным снам лежит его путь…

Опять крутнулся на месте. Никого. Взялся за пестрянку:

— Странника путь, во снах где-нибудь, надо лишь лечь и отдохнуть…

Тихое бормотание и впрямь нагоняло дремоту. Я посмотрел на Кайвина старательно прячущего зевок в кулаке.

— Если ещё не нашёл ты свой путь, суетность мира давит на грудь, значит ещё не прилёг отдохнуть…

— Кто это шепчет?! — Раздражённо вскочил я на ноги.

— Пустоцветы. Бестолковые создания, болтают ерунду, призывая жертву уснуть. Просто не слушай их. — Сварливо отозвалась Тилиэль, которую навязчивый шепот нисколько не задевал.

— А что потом? — Сдавленно уточнил я.

— Любопытный пришелец, — фыркнула Тилиэль, продолжая аккуратно снимать ягоды с куста, — просто качаются поблизости и наслаждаются, наблюдая, как очередной путник прислушивается к их бессмыслице и засыпает. На то они и пустоцветы.

Сказав это, она сердито топнула на стайку ярких фиолетовых цветов, очень похожих на колокольчики. Растения потихоньку подбирались к нам, с разных концов поляны, подперев любопытные качающиеся головки длинными зелёными лианами. — Кыш пустомели!

Цветы тут же боязливо съежились, скрывшись в траве.

— Больше не поместится. — Кайвин выпрямился последним, с трудом удерживая полный ярких ягод и грибов кузовок.

При этих словах джин ловко растянулся.

Грибы и ягоды ухнули вниз и сверху образовалось ещё приличное пространство. Кайвин моргнул и жалостливо попросил, обращаясь прямиком к корзине: — Я благодарен тебе за помощь, но сил собирать пестрянку у меня больше нет.

Кузовок тут же вернулся к изначальным размерам. Довольные добычей, мы вернулись в лагерь.

— А мясо? — Тут же разочарованно протянул Кирэль, осматривая плоды наших трудов.

Тилиэль наградила его полным ярости и презрения взглядом, — Мирандин предупреждал, что вы варвары и за вами нужно следить. Я не допущу убийства здесь, — угрожающе предупредила она.

— Еда ради выживания — это не убийство! — Запротестовал Кирэль, — там, откуда я родом, без мяса долго не протянуть, — внушал он беспутной лесной эльфийке, горой нависая над сидящей на корточках мальчишеской фигуркой, — замёрзнешь насмерть, понимаешь ты это или нет?! — Все пуще распалялся Кирэль, видя, что на его проникновенную речь Тилиэль, мягко говоря, начхать.

Она невозмутимо раскладывала ягоды пестрянки на широких плотных листьях, призванных заменить нам тарелки.

— Мы не в Симкхое. — Закончив, выплюнула Тилиэль в гневное лицо северянина, распрямившись во весь рост.

— Ужин готов. — Вклинился в разгоравшуюся ссору спокойный голос Кайвина, который все это время молча и сосредоточено жарил на костре добытые грибы. Неожиданно Тилиэль оказалась права: грибы были на редкость вкусными и сытными. Даже Кирэль благосклонно кивнул, попробовав предложенное угощение.

Хотя изначально смотрел на пищу с гримасой недоверия и отвращения.

Ягоды пестрянки на десерт, наоборот, оказались приторно сладкими и вязали рот. Так что свою порцию я без сожалений отдал Тарне. Она поблагодарила меня, ласково тронув клювом за плечо.

Тем временем круглая белая луна поднялась над верхушками деревьев, но её свет не достигал поляны, оставляя лишь слабые отсветы на мшистом ковре. Все худо-бедно устроились на ночлег: Тарна под деревом, Кайвин на толстой извилистой ветке, словно огромный кот. Улима и джин сопели в объятиях Кирэля. Девушка так устала и до сих пор не отошла от перелёта, что не возражала даже против близкого присутствия Медведя. Не было только Тилиэль. Она обходила территорию вокруг поляны, расставляя сигнальные ловушки на случай опасности.

Я же прислонился спиной к дереву, подложив куртку под спину. Получилось довольно удобно. Глаза потихоньку смыкались, в голове звучала бессмысленная песенка пустоцветов:

— «Если ещё не нашёл ты свой путь, суетность мира давит на грудь, нужно лишь лечь и отдохнуть…».

Всё-таки болтовня цветов не такая уж и пустая. Сонно размышлял я, сладко позёвывая. Всё переживается легче во сне. И физические раны и душевные. Стоит только на минутку прикрыть глаза, как все тревоги дня тают в тумане сновидений.

Яркие образы вихрем закружились передо мной, собираясь в цельную картину сна.

Естественно, первым делом, я увидел Шарин. Даже ни на грамм не удивился. Это вредное высочество глубоко пропитала каждую клеточку в мозгу. А может её отец применил какую-то магию, не позволяющую выкинуть принцессу из головы, пока не верну её в Златавир? Да нет. Ерунда. Люди так не умеют.

Шарин медленно приближалась ко мне, бесшумно ступая по поляне, на которой был разбит наш лагерь. Тонкая белая сорочка, та самая в которой я видел её в последний раз, призрачно светилась во тьме. Она подплыла ближе и без стеснения уселась сверху на мои вытянутые ноги. Тонкий палец нежно провёл по моему подбородку.

Я рвано выдохнул, потянувшись ей на встречу. Удивительные глаза многообещающе сверкали в темноте. Наши губы встретились в горячем поцелуе. Пальцы Шарин запутались в моих волосах. Вторая рука сквозь рубашку настойчиво гладила мою бешено вздымающуюся грудь. Мои руки нагло отыскали и очертили линию узких бёдер. Это было так чарующе неправдоподобно и непохоже на Шарин, что я засомневался. Она никогда не повела бы себя столь безвкусно и вульгарно.

А жаль…

Наклонившись к моему уху, принцесса прошептала чужим высоким голосом: — Давай, пришелец, не стесняйся…

Дёрнувшись, я мигом убрал руки, брезгливо отталкивая от себя чудесное видение. Голубые глаза Шарин превратились в зелёные Тилиэль. Она обиженно взирала на меня, сидя на земле.

— Прости, я думал, что вижу сон. — Я подал ей руку. Но она лишь фыркнула, растянувшись рядом на мягком мху, в крайне провокационной позе.

— Судя по всему, твой сон был о девушке. — Ядовито заметила она.

— Да. — честно подтвердил я.

— Она из наших? — Серьёзно спросила Тилиэль.

— Отнюдь. — Уклончиво ответил я, не желая встречаться с её взглядом.

— Ясно, — делано равнодушным тоном бросила эльфийка, — конечно, наши женщины для тебя уже не те. Что с них возьмёшь кроме красоты. Так ведь теперь рассуждают все эльфы? — В голосе её прозвучала горечь. Но она тут же тряхнула головой и улыбнулась.

— Какая, в сущности, разница, — Тилиэль пожала плечами, вычерчивая узоры пальцем на мху, — главное, чтобы желание было взаимным. Этого достаточно.

Я упрямо покачал головой. — Ты заблуждаешься. Я же сказал, что это был всего лишь сон.

— До чего же скучно. — Протянула Тилиэль, закатывая глаза.

— Может быть ты просто выбрала не того эльфа? — Я иронично приподнял бровь.

Тилиэль с шумом выпустила воздух из груди.

— Здоровяк занят, приставать к рыжему, всё равно что соблазнять собственного брата, — она вновь призывно посмотрела на меня, — остаёшься ты.

— Зачем вообще кого-то соблазнять?

— В этих лесах всё до тошноты старомодно и однообразно, все друг друга знают. Знают моего старшего брата и потому меня обходят стороной.

— Мирандин? — Вспомнил я эльфа, командующего отрядом.

— Ну что ты, вовсе нет, — она небрежно подперла голову рукой, — Мирандин просто старший в дружине. Которому я, кстати, однажды отказала, — гордо вскинула подбородок Тилиэль, стараясь произвести на меня впечатление.

Но не добившись желаемого эффекта продолжила разговор:

— Мой собственный брат сейчас далеко отсюда, служит в страже у друидов. Он ещё не знает во что я с вами вляпалась. Как доберёмся до места, замучает нравоучениями.

— Может быть он просто заботится о своей маленькой сестре? — Мягко урезонил я Тилиэль.

— Я не маленькая! — Она вскинулась, рывком сев на колени. — Мне уже почти двести.

Тут я уважительно покачал головой, не желая давить на больную мозоль.

— Ну так что, теперь ты согласен развлечься? — Она вновь призывно выпятила едва заметную грудь.

С трудом сдерживая смех, я отстранился и покачал головой. — Тилиэль, ты же одна из немногочисленных эльфийских женщин. Зачем разменивать себя на случайных странников?

— Да. Нас мало. Но и польза от нашего существования столь же ничтожна, как и наше число, — вспылила она, покраснев от раздражения, — те остатки женщин, кто ещё был способен, принести потомство и создать семью, помнят другую жизнь. И трясутся над своей честью как гусыни над яйцами, — она горько усмехнулась, — мать все время плачет, глядя на меня и понимая, что я последняя чистокровная девушка из нашей семьи. Надоело! В конце концов я хочу получать от жизни удовольствие, — она мечтательно закрыла глаза, — вот бы уехать в Арнкхое… там сейчас все арханди обретаются.

— И чего же тебе не хватает для исполнения мечты, Тилиэль? — Я тоже лёг на здоровый бок, подперев голову ладонью.

— На юге тепло, рядом океан, можно целый день есть фрукты, пить вино и плескаться в бассейнах с нектарной водой вместе с гольфинами. Но пока не достигну совершеннолетия меня никто не отпустит. — Грустно завершила Тилиэль.

— Кто такие гольфины? — Я наморщил лоб пытаясь вспомнить слышал ли я где-то подобное название.

Тилиэль посмотрела на меня долгим недоверчивым взглядом, потом выдохнула: — Ну ты даёшь. Это бесполые существа, красивые, очень похожи на эльфов, только живут под водой. Говорят, в искусстве любви им нет равных, — кокетливо улыбнулась она, откинувшись на спину и сложив руки за головой, — я думала все молодые эльфы хоть раз испытывали на себе действие чар водяного народа.

— Увы. — Пожал плечами я.

— Странный ты. — Тилиэль вглядывалась в ажурное переплетение крон над нашими головами.

— Меня зовут Отто. — Представился я, решив, что не очень-то вежливо вести по ночам задушевные беседы с девушкой, которая даже имени твоего не знает.

— Я же говорю, странный. — Прошептала она.

— Скорее неправильный. — Улыбнулся я.

Тилиэль не ответила. Закрыв изумрудные глаза, она прислушивалась к доносившимся до нас отдаленным звукам.

— Песнярь поёт, — пробормотала она, — значит и правда луна созрела.

Я тоже навострил уши. То, что коснулось моего слуха не шло ни в какое сравнение со всем тем, что мне доводилось слышать ранее. Дивное пение будто лилось прямо с небесной вышины, окутывая лес. Это была не просто песнь, это был чистый свет, несущий благодатное успокоение всякому кто слышал его.

Губы Тилиэль шевелились, вторя мотиву чудесной мелодии. Заметив мой интерес, она молча встала и взяв меня за руку, потянула туда, откуда, по её мнению, доносилась песня.

Мы крались по ночному лесу не расцепляя рук, ловко подныривали под ветки, уворачивались от паутин. Наконец, Тилиэль с тихим шелестом раздвинула кусты и восхищённо прошептала: — Смотри! Такое бывает только при полной луне.

А восхитится было от чего. На сосне с противоположной стороны абсолютно круглой поляны восседала большущая птица, очень похожая на павлина. Яркий оранжевый жар волнами расходился от её богатого оперения, освещая всю поляну, будто на ней горело несколько больших костров. Задрав хохлатую голову вверх песнярь, самозабвенно выводил рулады, разносившийся по всему лесу.

— Так он обновляет и исцеляет лес и всех, кто находится под его покровом, — пояснила Тилиэль, — песнярь поёт, а духи радуются и танцуют. Но сейчас это песня скорби, по почившему фанвэ. Видишь, каору плачут.

Под пение волшебной птицы на поляне кружились ещё более диковинные существа. Внешне они напоминали обычных людей, но с длинными, почти до земли, серебряными волосами и светящейся кожей.

Держась за руки существа водили хороводы, затем распадались на пары и кружились, просто взявшись за руки, разбрызгивая вокруг себя голубоватые блестящие искры слёз. Волосы лентами метались за их спинами.

— Каору, — тихо подсказала мне Тилиэль, — лесные духи, большие поклонники музыки и песен. Если хочешь задобрить их и не заблудиться в лесу, носи с собой это, — она извлекла из кармана потертую самодельную свирель.

— А там лесири, — Тилиэль указала на листву, покрытую крупными искрящимися каплями, — они подпитывают деревья и кустарники. И тоже любят музыку.

Приглядевшись, я заметил что то, что я ошибочно принял за ночную росу, на самом деле маленькие круглоголовые человечки с прозрачным жидким тельцем. Подобрав под себя ножки, они слушали как поёт песнярь и качали круглыми головками в такт. Тилиэль протянула руку, и один малыш забрался к ней на ладонь.

Эльфийка бережно погладила его указательным пальцем и отпустила обратно на листок.

— Как здесь волшебно. — Я с трудом мог оторваться от завораживающего танца каору, жалея, что не могу разделить это чудо с Шарин.

— Это древний лес, он и должен быть таким, — промолвила Тилиэль, — сегодня ночью время чудес, Отто-неправильный эльф, — её рука многозначительно легла на мое колено.

Я подавил тяжёлый вздох и мягко промолвил, глядя прямо в плывущие зелёные глаза Тилиэль: — Ты права, так давай не будем портить его земными наслаждениями.

Рука с моего колена мигом исчезла.

Теперь уже я заключил в ладони мягкую лапку обиженной Тилиэль. — Вернёмся в лагерь. Скоро рассвет.