К местным не пойдём, — категорично заявил Кирэль, то и дело тревожно поглядывая на Улиму.

Девушка торопливо заворачивала в широкую льняную салфетку снедь, прихваченную из трапезной. Салфетка очень походила на ту, в которой не так давно Улима топила свою жалость к Кайвину. Но я старался об этом не думать.

— Полностью согласен, — поддержал Кот, — сомневаюсь, что местные жители обрадуются, увидев у себя человека, пускай даже и женщину. К тому же подозреваю, что именно там нас будут искать в первую очередь.

— Предполагаешь, что за нами организуют погоню? — Недоверчиво хмыкнул я, извлекая из кармана недавно приобретённую карту и раскрывая её во всю ширину.

Спешно покинув храм, мы укрылись в первой попавшейся низине, покрытой высокими зарослями травы, очень напоминавшей гигантскую осоку. Я ткнул пальцем в карту приближая местность. На бумаге отразилась наша лощина, вздыбившаяся тысячами толстых, острых листьев, качавшихся на ветру. Крошечная золотая стрелочка пульсировала между ними, указывая моё положение. Рядом мерцали три небольших красноватых расплывчатых пятна. Таким образом карта отражала живых существ, находящихся поблизости. По словам продавца, красным обозначались все двуногие, от людей до фей и лепреконов. Синим значились животные и прочие волшебные народы, совсем не похожие на эльфов.

Я двинул пальцем влево, подальше от горных поселений, пульсировавших вверху плотной красной аурой.

Там мне открылся вид на восходящий холмистый край, заканчивающийся довольно крутым обрывом.

Идти туда явно не следовало и я переместил палец вправо оглядывая расположенную там территорию. Сначала карта ничего не показывала кроме густых травянистых побегов, затем мне в глаза бросилась извилистая тропинка уходящая круто вниз. Я проследил по ней указательным пальцем и убедился, что в итоге она выведет нас на улицы Ламкхое.

Радостно улыбаясь, я закрыл карту, как раз в тот момент, когда меня настиг голос Кирэля:

— Эй, Отто, ты чего там застрял? — Медведь, в истинной манере зверя, в честь которого его прозвали, прокладывал себе путь в траве, аккурат в сторону обрыва.

— Искал дорогу по карте. — Я поднял голову, с удивлением заметив, что мои спутники опережают меня метров на пятьсот. Каждый яростно продирался через жесткие заросли. Стараясь действовать единым фронтом, каждый все больше удалялся в свою сторону. Руки Улимы успели покрыться мелкими царапинами, она болезненно морщилась, но прятаться за широкую спину Кирэля отказалась.

— Стойте! — Закричал я, догнав остальных, — нельзя идти туда, там обрыв!

— Откуда ты знаешь? — Кирэль вопросительно взглянул на Кайвина.

— Карта показала. — Я похлопал себя по карману.

— А где разбить лагерь, она случайно не сообщила? — Ехидно пошутил Кирэль, подняв лицо к стремительно темнеющему небу. Но пробираться сквозь траву перестал. Остальные тоже замерли, ожидая от меня продолжения мысли.

— Если пойдём вправо, там будет тропинка, и мы сумеем спуститься в Ламкхое. — Я пальцем прочертил направление.

Именно в этот момент, в траве за спиной Кирэля послышался характерный шорох, будто кто-то тоже решил прогуляться по заросшей лощине вечерком. Все замерли.

— Не хочу никого пугать, но здесь водятся ширканы, — негромко предупредил Кайвин, — я совсем забыл об этом.

— Шир… кто? — Я замолк на полу фразе, мне показалось что в траве сверкнули изумрудные глаза.

— Огромные сумеречные кошки. Дикие и кровожадные. Очень любят лакомиться мясом заблудших эльфов. — Говорил Кайвин спокойно, но я видел, как кровь отхлынула от его лица.

Кирэль сглотнул и очень медленно, стараясь не издавать лишнего шороха повернулся к товарищу, держа наготове мерцающий меч.

В зарослях вновь раздались шорохи и низкое шипение. Кайвин плавно, по кошачьи поравнялся с приятелем, сделал знак рукой, чтобы тот оставался на месте и пригнувшись ловко нырнул в траву. Я заметил, что его ладонь многозначительно покоилась на голенище сапога, в котором Кот наверняка спрятал купленный в Ламкхое нож.

С минуту стояла оглушительная тишина, нарушаемая только свистящим дыханием насмерть перепуганной Улимы. Кайвин как будто исчез. Не успел я разволноваться, как с противоположной стороны, словно пробка из бутылки, спиной вперёд вылетел наш приятель. Следом за ним в гигантском прыжке выскочила громадная саблезубая кошка. Глаза бешено сверкают, зубы щёлкают как заведённые прямо над головой у эльфа. — Он не один! Бегите! — Рявкнул Кайвин, перекрывая шипение и утробный рык издаваемые ширканом.

Не помня себя Кирэль, подскочил к другу и мощным ударом меча снёс голову дикой кошке. Она откатилась в траву. Кайвин тут же вскочил на ноги. Пронзительный вопль Улимы огласил округу.

Не давая нам даже крошечной передышки из зарослей, появился ещё один ширкан, на вид самец, более дикий и свирепый. Его облезлые пятнистые бока судорожно вздымались. Глядя на добычу, он алчно облизнулся и зашипел.

— Не смотрите им в глаза! — Что есть мочи орал Кайвин, — если ширкан не атакует сразу, значит, он гипнотизирует жертву!

Сам Кайвин смотрел куда-то чуть левее кошачьего уха, медленно обходя зверюгу по дуге, с ножом наготове.

На поляне появилась вторая кошка, прекратив демонстративно облизываться она в два прыжка преодолела разделяющее нас расстояние и кинулась на меня. Не скажу, что был совсем уж готов, но успел откатиться. Длинные когти царапнули куртку, не причинив мне вреда.

Рассвирепевший ширкан зарычал ещё пуще, готовясь на новый заход. Я тоже вынул меч и чуть было не выронил его. Нас окружала целая стая голодных пятнистых кошек. Не спеша нападать, они оценивали обстановку.

— Это наш шанс, — решил я, — напасть первыми, выиграть время.

Очевидно, так думали и остальные. Молодецки взмахнув мечом, Кирэль разрубил ближайшего хищника пополам, он тяжело рухнул на землю, разбрызгивая кровь.

Где-то рядом со мной Улима визжала во весь голос. На неё нацелились целых два взрослых ширкана.

Кайвин метко метнул нож и кошка почти что схватившая Улиму за ногу пала мертвой.

— Хватай нож и защищайся! — Проорал он Улиме, срывая с плеча лук. Прицелится ему не удавалось, слишком стремительно налетали враги.

Широкими шагами я пронёсся вперёд, увернувшись от лязгнувших рядом с мои лицом клыков и встал перед Кайвином, готовый защищать его, пока он метко, одного за другим, укладывает противников на лопатки.

Кирэль отбросил ещё двоих, охотившихся за Улимой.

Обеими руками держа перед собой нож Кайвина, как пику, Улима похныкивая отползала в траву. Так и не решившись воспользоваться оружием по назначению.

— Надо уходить! — Выдохнул Кайвин, — мы не одолеем целую стаю. У меня скоро кончатся стрелы, ну или кому-то придётся стать ужином. — Быстрый взгляд в сторону Улимы.

— Тогда бежим! — Крикнул я, награждая нападающего на меня ширкана последним сильным ударом меча.

Кайвин схватил с земли трухлявую ветку, мгновенно вспыхнувшую под плетением Лайтелин и швырнул самодельный факел в самый центр стаи, на миг отрезая нас от мечущихся в страхе хищников.

Мы нырнули в заросли и понеслись во весь дух, не разбирая дороги. Я очень надеялся, что так самозабвенно летим мы не к обрыву. Это было бы очень глупо, спастись от стаи разъяренных диких кошек и закончить свою жизнь упав в высоты.

Постепенно рык и шипение гнавшихся за нами ширканов начали затихать и вскоре пропали совсем. Наверное, стая решила поискать себе не такую строптивую добычу.

Затормозив, наша четвёрка плашмя кинулась на землю, с трудом переводя дыхание.

— Все живы? — Сиплым голосом спросил Кайвин, тяжело держась за сердце.

— Все, — Простонал Кирэль, отпуская руку Улимы, — только где мы?

Не говоря ни слова, я полез в карман за картой. Золотая стрелочка показывала, что мы очень сильно уклонились на север и Ламкхое осталось где-то за нашими спинами. Я ещё немного приблизил местность и провёл пальцем влево, желая получше рассмотреть окрестности. Мое внимание привлекло бесформенно пятно, колышущееся среди неподвижных горных холмов. Неужели водоём?

Максимально увеличив масштаб, я убедился, что это настоящий пруд или, скорее, заболоченная территория. Перспектива складывалась не особенно радостная. Вернуться в храм или ближайшие деревни, значило подвергнуть себя аресту или боги знает ещё каким малоприятным процедурам. Оставалось либо до победного сражаться с дикими кошками, либо смиренно тонуть в болоте.

С тяжким вздохом я склонился над картой, надеясь отыскать хотя бы крохотный, но выход. Напряженно вглядываясь в пергамент у меня в руках, я почти касался его носом. Глаза уже успели покраснеть и заслезиться, в тот момент, когда я заметил то, что искал. Сердце радостно подпрыгнуло. Тоненькая словно нить тропинка огибала заросшие кочки, покрытые водой уходя в темнеющий каменный грот. Если бы не чудо карта, я бы ни за что бы не отыскал его. Сверху грот выглядел как большой зеленеющий холм, с растущими на нем горными соснами и кустами.

Вход от любопытных глаз укрывали шторы из вьющегося плюща.

— Кажется, я нашёл подходящее место для ночлега, — поделился я открытием, — есть подходящий грот неподалеку. Хотя, признаюсь честно, я не уверен, затоплен он или нет. Справа болото. Небольшое, но тем не менее.

— Я слышал об этом месте, — неожиданно заявил Кайвин, — старшие послушники травили байки, мальчишкам вроде нас, о том, что на спор прыгали там по кочкам, кто первый свалится в воду. Хотя настоятель Ирлиан и прочие наставники завещали нам обходить болото стороной.

— Та-ак, — Улима сердито сложила руки на груди, — сначала ширканы, теперь вот это. Уж лучше вернуться к эльфам, они, конечно, тоже с приветом, но с ними хотя бы можно договориться.

Поняв какую глупость, сморозила, Улима резко замолчала и обведя всех присутствующих виноватым взглядом, принялась с излишним тщанием отрясать подол платья от грязи и налипших травинок.

— Я нашёл маленькую тропку на карте, почти не заметную. Мы могли бы пойти и хотя бы взглянуть на неё, — я развёл руками, — лучшего варианта у нас нет.

— Согласен, — одобрил Кирэль, — нам действительно стоит послушать Отто и отправиться искать грот, если мы не хотим стать ужином для шастающих здесь тварей.

В жизни найти тропинку, оказалось ничуть не легче чем на карте. На мир стремительно опускалась ночь и моим приятелям в конце концов пришлось зажечь в ладонях по крошечному волшебному костерку. Его белый свет шарил по влажным кочкам и тёмной воде, иногда выхватывая из чернильного сумрака очертания карликовых деревьев и чахлых кустов.

Сам грот уже маячил перед нами, похожий на сгорбленного великана, пьющего болотную воду, чьи волосы неопрятно свешивались на лицо.

По совету Кирэля, я тоже призвал ниточки Лайтелин из своего сознания, формируя в руках светящиеся язычки пламени, которые совсем не обжигали. Повинуясь моему плетению, они вытягивались на глазах и теплели. Вскоре я обзавёлся собственным источником света. Улима добросовестно держала передомной развёрнутую карту.

— Мы уже на месте. Тропинка должна быть совсем близко. Где-то в траве, может быть чуть левее. — Подбодрил я своих спутников.

Огласив пространство витиеватой бранью, Кирэль с плеском провалился в воду по самую талию.

— Дружище, ты уверен, что умеешь читать эту окаянную карту? — Мрачно осведомился он, пока Кайвин помогал ему обрести твёрдую почву под ногами.

— Абсолютно уверен, — сухо ответил я, — ты просто слишком широко шагаешь.

Нашу перепалку, как всегда, урезонил Кайвин: — Тихо, друзья мои, — опустившись на колени, он ощупывал пространство впереди себя. — Думаю, я нашёл начало тропинки.

Плотным строем, один за другим, дыша друг другу в затылки мы медленно пробрались ко входу в грот. От чёрной зияющей дыры неуютно веяло сыростью и холодом. Мы с Кайвином первыми шагнули внутрь. Кирэль уговаривал Улиму последовать нашему примеру. Темнеющий холм, явно наводил на неё ужас.

Углубившись, мы остановились чтобы получше осмотреться, костерки в ладонях осветили влажный земляной пол и стены с потолком, заросшие голубым мхом и корнями. Внутри земля чудесным образом сочеталась с горными каменными породами.

К нашему общему облегчению грот не был затоплен. Но запах все равно стоял затхлый, земляной. Свернув влево, мы обнаружили довольно глубокую яму, из темноты которой на нас уставились два огромных, желтых хищных глаза.

Я выругался про себя за невнимательность и зато что уже второй раз так рано и не вовремя убирал карту. Она ведь могла показать, что здесь кто-то есть. Я невольно сделал шаг назад, схватив Кайвина за плечо и наткнулся на Улиму. Бедняга от неожиданности пошатнулась и верно упала бы, если бы Кирэль не подхватил её.

— Что там такое? — Горячим шёпотом спросила она, нервно прижимаясь к моему плечу.

Янтарные глаза погасли, послышалось копошение, и слабенькая энергетическая вспышка озарила грот. Я приблизился, повыше поднимая ладонь со светящимся пламенем. От открывшейся моему взору картины, нехорошо скрутило желудок. На самом дне глубокой ямы скукожилась гигантская, гром-птица. Ей явно было тесно. Но птица не обращала внимания на дискомфорт. И не удивительно. Из её могучей груди веером торчали стрелы. Часть была небрежно обломана. Время от времени птица утробно вскрикивала, перебирая исполинскими крыльями, по которым красивой волной проходили голубоватые разряды. Она делала попытки подняться, но боль снова и снова укладывала её на землю. И тут меня осенило.

Я так резко повернулся к Кирэлю, что в шее пребольно хрустнуло. — По-моему именно она принесла в храм Шарин. Киолин говорил, что её подстрелили на границе.

— Какое живучее создание. — Восхитился Кирэль, поражённый увиденным зрелищем.

— Интересно мы сможем ей помочь? — Я осторожно подошёл к краю ямы, пытаясь рассмотреть всю серьёзность повреждений. Заметив, что птица не реагирует, я спрыгнул вниз. На этот раз птица настороженно щелкнула клювом в полуметре от моей вытянутой руки.

— Спокойно птичка, спокойно, мы просто хотим помочь. — Припевал я медленно подкрадываясь ближе.

Следом за мной слез и Кайвин. Улима тоже хотела, но Кирэль пригвоздил её к месту положив на плечо мощную ладонь.

Приблизившись, я осторожно дотронулся до древка одной из стрел. Желтые глаза внимательно наблюдали за мной. Птица не шевелилась. Было видно, что она сильно ослабла, пребывая здесь без еды и питья.

— Давай на счёт три, — предложил Кайвин, взявшись обеими руками сразу за две стрелы, — второй попытки она нам не даст.

Погасив пламя в ладони, я тоже схватился за последнюю оставшуюся стрелу.

Кайвин начал отсчёт: — один! — Мы заняли положение, упершись пятками в твёрдую стенку ямы, — два! — Крепче сжали стрелы, — три! — Дернули изо всех сил.

Пронзительный птичий крик, расколол пространство. Когти сверкнули в темноте, подсвеченные синеватыми вспышками, волнами, пробегавшими по отливающим сталью перьям.

Животное металось на месте, орошая все вокруг каплями тёплой крови. Несколько раз бедняга пыталась взлететь, но крылья не слушались.

— Давай наверх, она нас сейчас раздавит! — Рявкнул Кайвин поспешно забираясь по краю ямы. Из-под его сапог сыпалась земля вперемешку с маленькими камнями.

Сверху Кирэль уже с готовностью подавал руку. Но я медлил. Нельзя же бросить птицу вот так, с кровоточащими ранами. Ведь это по вине эльфов её последние часы проходят в болезненной агонии. А ещё по вине Шарин невесть как пригнавшей бедолагу к границе.

— Отто, давай скорее, она вот-вот заденет тебя! — Проорал сверху Кирэль.

Я резко повернулся к животному, метавшемуся от боли. — Если бы только она успокоилась, Кайвин вполне мог бы попробовать залечить её раны.

— Отто! — Истерически возопил Кирэль.

Его голос послужил отправной пружиной. Я с силой оттолкнулся от земли, сгруппировавшись перекатился, боком уходя от удара мощных когтистых лап. В миллиметре над моей головой шуршали гигантские крылья, ероша волосы на макушке.

Кайвин, Кирэль и Улима поочерёдно, а то и все хором кричали мне сверху, очевидно ругаясь и призывая проклятья на мою бестолковую голову. Сосредоточившись на птице, я не слышал их, за свистом перьев и гулкими ударами сердца в ушах.

Животное заметило меня, решив, что я намерен причинить очередную порцию боли и теперь ещё неистовей топталось на месте, силясь напугать и прогнать восвояси. А мне всего-то надо было дотронуться до её головы. К моему счастью, оно было истощено и быстро теряло силы.

Огласив грот протяжным громоподобным вскриком, птица начала оседать.

Обеими ладонями я поймал её вытянутую в большой крючковатый клюв морду и уставился в янтарные глаза. Некоторое время мы внимательно изучали друг друга. Я пытался внушить птице желание успокоиться и заснуть. При этом все внутри меня дрожало от напряжения. Ещё никогда мне не приходилось испытывать силу Майделин на животных. По крайней мере в этой новой жизни.

Я боялся дышать, моргнуть и все испортить.

Наконец птица шумно выдохнула и прикрыла глаза. Обессиленно я отпустил массивную морду, и она тут же спрятала её под крыло. Ещё какое-то время я молча сидел рядом, опустив голову и прислушиваясь к мерному дыханию, тёплыми волнами обдававшему меня. В поле моего зрения возникли сапоги Кайвина, на тонкой подошве, сделанные из мягкой эластичной кожи, с медными заклепками, уходящими вверх по голенищу. Они позволяли эльфу двигаться бесшумно, почти по кошачьи. Сапоги приблизились и колени их хозяина согнулись. Рядом со мной появилось лицо их владельца. Осунувшееся и встревоженное.

— Отто, ты как? Ранений нет? — Взволнованным шёпотом осведомился Кайвин, лихорадочно обшаривая зелёными глазами мои лицо и руки, — могу подлатать тебя, если понадобится. После лечения и отдыха, я уже не так бесполезен.

— Лучше её, — показал я пальцем на мирно отдыхающую птицу, — пока она спит. У тебя, вроде бы, не так плохо с Хейтелин, как у Кирэля.

— Я все слышу! — Донёсся сверху возмущённый голос Медведя.

Кайвин напрягся. По лицу загуляли желваки, — гром-птицы и раненые крайне опасны, а уж здоровая, она точно нас убьёт, — голос его звучал хрипло и глухо. — Если мы её бросим, она умрёт, — грустно возразил я, — а я не хочу смотреть на это и знать, что мы могли помочь, но ничего не сделали.

Кайвин вновь скептически оглядел спящего монстра.

— Помочь то я могу, — согласился он спустя мгновение, — но вот ночевать здесь станет решительно невозможно.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Я же, кажется, говорил, гром-птицы довольно агрессивные создания, хотя и не хищники. Здоровая особь прикончит нас одной левой, даже не потрудившись разбудить.

Я вновь посмотрел на посапывающую птицу, из-под приоткрытых век которой светились желтые радужки глаз. Образованная мной связь ещё не остыла, подсказывая, что это животное не причинит нам вреда, оно будет мирно спать, набираясь сил до самого утра.

— Сделай это пожалуйста для меня, — мягко попросил я друга, — уверяю тебя, до рассвета она не проснётся.

Некоторое время Кайвин сверлил меня пристальным взглядом, затем пожал плечами и добавил: — Ладно, раз уж мы вытащили стрелы, стоит завершить начатое. — С этими словами он поднялся и направился к птице, осторожно заползая под огромное распростёртое крыло.

Я заметил, что все это время, перегнувшись через край ямы, за нами сверху наблюдает любопытная Улима. Встретившись со мной глазами, она робко улыбнулась.

В последнее время Улима вновь стала расточать в мой адрес загадочные взгляды и томные улыбки. Подобное внимание безмерно утомляло и мне очень хотелось узнать, не связано ли это как-нибудь с её встречей с Шарин.

— Поднимайся сюда, Кирэль развёл огонь. Скоро ужин. — Весело сообщила она, протягивая мне руку.

Я с недоверием воззрился на хрупкую ладонь и уже собирался сказать, что сам справлюсь, но меня опередил Кирэль, появляясь за спиной Улимы, — позвольте, — тоном, не терпящим возражений, проговорил Медведь и одной рукой переставил Улиму в сторону, словно она вообще ничего не весила, — а то он, чего доброго, руку тебе с корнем выдернет.

Под насупленным взглядом девушки, Кирэль запросто помог мне подняться. Наверху действительно было куда уютнее. Пока мы прохлаждались в яме, обуздывая дикое животное, Кирэль и Улима разбили небольшой лагерь и развели костёр. На кривоватой палке над огнём аппетитно румянились лепешки. Источая умопомрачительный аромат.

— Послушники расщедрились на копченую курятину и помидоры, видимо ещё не в курсе, что меня причислили к лику нолгорских шпионов, — Улима гордо продемонстрировала два ярко-красных томата и вдруг сникла, — или эльфы такое не едят?

— Не едяяят… — Довольно пропел Кирэль, выхватывая из рук Улимы увесистую тушку, накрытую салфеткой, — не едяяят! — Повторил он, с треском разламывая курицу пополам, — хорошо, что ты не эльф Улима, нам бы такой деликатес ни в жизнь не предложили бы. А впрочем, они правы, курица так себе, — притворно сморщился он, протягивая мне вторую половину и с наслаждением запуская зубы в свою порцию.

Вскоре подошёл Кайвин. Поглядев на Кирэля жадно расправлявшегося с курицей, сморщил породистый нос и принялся за лепешки и помидоры, любезно предложенные Улимой. Та смотрела на Кирэля с почти суеверным ужасом. Это не укрылось от Кайвина.

— Вот видишь, Улима, даже среди эльфов встречаются редкостные дикари. — Со вздохом произнёс Кот.

В ответ Кирэль с полным ртом, промычал что-то неразборчивое окропив всех вокруг ошмётками курицы.

После ужина решено было отправится спать, дабы со свежими силами продолжить путь завтра. Памятуя о нашем пернатом соседе, договорились по очереди дежурить и в случае опасности поднимать тревогу. Первым нести вахту выпало мне. Точнее я сам вызвался. Ведь вылечить опасное животное было моей идеей.

Я привалился спиной к стене грота, вдоль края ямы, свесив одну ногу вниз. Вскоре грот наполнился мирным дыханием спящих, отдающимся от земляных стен. Огромное тело, покрытое темно-синими, отливающими сталью перьями ритмично вздымалось, то и дело пуская сквозь оперение голубоватые всполохи.

Я сам изо всех сил старался не поддаваться дрёме, любуясь энергетическими волнами, прокатывавшимися по телу птицы.

— Страшно было там, внизу, когда она взбесилась? — Голос Улимы шептал мне почти в самое ухо.

Я вздрогнул и медленно повернулся. Лицо девушки находилось в непосредственной близости от моего собственного.

— Ты что здесь делаешь? — Укоризненно прошептал я.

— Собираюсь ложиться спать. — Беззаботным тоном ответила Улима, демонстрируя любезно одолженный Кирэлем плащ.

— Ну не здесь же именно? — Я попытался отодвинуться, но понял, что загнал себя в ловушку. Сзади была лишь пустота.

Заметив это, Улима победно улыбнулась, поудобнее устраиваясь на моём плече.

— Иди спать к костру! — Попытался возмутиться я.

— Не пойду. Там жарко и Кирэль храпит. А на другом конце грота холодно, — сердито пожаловалась она, — тебе что, жалко?

— Могу отдать тебе и свой плащ тоже, в куртке я точно не замёрзну. — Я уже хотел выпростать руки из складок ткани, но Улима покачала головой.

— Мне и тут хорошо. Ты следи там, за птичкой, не отвлекайся. — Её руки крепко обвили мою талию.

От такой наглости я даже не нашёлся что ответить. Но уже через пару секунд опомнился и потрепал нахалку за плечо.

— Ну что? — Недовольно отозвалась она, поднимая голову.

— Скажи мне, Улима, вы с Шарин помирились?

Тема девушке явно не понравилась. Но она взяла себя в руки и сухо ответила. — Да мы и не ссорились.

— А ты рассказала ей про свою роль в её похищении? — Мне было неприятно задевать болезненные струны девичьей души, но я должен был знать откуда растут ноги у такого странного поведения. Ведь мы с Улимой объяснились ещё у подножия Стражницы. И тогда мне казалось, что девушка меня поняла. Или хотя бы сделала вид.

— Рассказала, — Улима гордо тряхнула головой, — и, представь себе, она не разозлилась.

— И что же она ответила? — Я подался вперёд. Каждая клеточка моего тела замерла от напряжения и нетерпения.

— Она заявила, что не держит зла на меня, ибо любовь часто лишает людей здравомыслия. Потому то она, то есть Шарин и решила не пускать её в свою жизнь. Чтобы не выглядеть потом глупо и не повторять моих и чужих ошибок, — глаза девушки лукаво блеснули, — а ещё сказала, что если у нас с тобой что-нибудь получится, то она, в смысле Шарин, будет только рада.

— Так и сказала? — Сдавленно переспросил я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— А что она могла ещё сказать? С судьбой ведь не спорят. — Горячо отозвалась Улима, но тут же прикусила язык, поняв, что сболтнула больше, чем планировала.

Интересно, это происки Улимы или Шарин сама просветила её насчёт провиденции? Всё-таки почуяв в словах Улимы подвох, я тихо спросил: — Что ты ей наплела, страшная женщина?

— Ничего особенного, — сердито пожала плечами Улима, — просто поделилась предсказанием ромарки и всё.

— И всё. — Вновь обессиленно привалился затылком к стене, прикрыв глаза.

Сказанное Улимой многое объясняло. Если раньше её слепую веру в предсказание ромарки сдерживало чувство вины перед Шарин, то сейчас ушло и оно. А сама Шарин тоже хороша, наука, эксперименты. Верит словам какой-то старой мошенницы. А даже если не верит, могла бы хоть попытаться разубедить Улиму. Но нет, Шарин кажется самой нравится такое положение дел.

Сложив руки на груди, я сердито заерзал на месте, якобы устраиваясь поудобнее. На самом же деле, рассчитывая избавится от Улимы. Но куда там, вцепилась как репей. Оставив попытки отцепиться от назойливой соседки, сделал вид что собираюсь спать. Сурово закрыл глаза.

По внутренней стороне век пронеслась легкая тень, встревожив меня. Не успел я опомниться, как почувствовал чужие губы на своих. Безусловно мягкие и тёплые, но всё-таки чужие. Они не шевелились, не делали попыток продлить поцелуй, просто прижались и застыли в ожидании.

— Улима, — взмолился я, пытаясь отстраниться и не упасть в яму, — ради всего святого, что ты творишь? — Я серьезно глянул на девушку, но в её лице не было ни капли раскаяния. Разве щеки слега порозовели.

Она не ответила на мой вопрос, продолжая обжигать меня откровенным взглядом, от которого смутился уже я и чуть не свалился с насиженного места. В подобном молчании прошли еще долгие десять секунд. В дальнем конце грота громко всхрапнул Кирэль.

Я почувствовал, что у меня сдают нервы. — Если ты будешь так на меня смотреть, то, чего доброго, дыру прожжёшь, а мне жаль эту куртку.

Хмыкнув Улима, наконец отвела взгляд и с наслаждением потянулась.

— Если ромарка была права насчёт моей судьбы, а врать ей резона не было, то скорее всего дело в том, что ты, как и Шарин боишься настоящих чувств, вот и не подпускаешь меня. — Заявила она, сворачиваясь клубочком под масштабным плащом Кирэля.

— Доброй ночи, Отто. — Бросила Улима через плечо, поворачиваясь ко мне спиной. Через мгновение её дыхание замедлилось, переходя в размеренное посапывание.

Я же остался сидеть один, обескураженный и слишком рассерженный чтобы заснуть.

Поведение Улимы разбередило стары раны. Я только успокоился и смирился с произошедшим. Мал по малу у меня даже начала проклевываться надежда, что в очередной раз отыскав Шарин, мы сможем начать всё с нуля. И пусть она едет в свой Златавир, в конце концов, это не край мира. Можно переписываться. — Кисло уговаривал я себя, но тоненький внутренний голосок нахально сообщил мне, что я могу сколько угодно врать о том, что степень счастливости моего будущего не зависит от наличия в нем человеческой девицы с глазами лазорьки. Только исход всегда будет один и тот же: пока жив, я буду всеми правдами и не правдами пытаться вплестись в её судьбу.

— Как там сказал Далар Шелд'арин на турнире? — Таково великое и благородное чувство ответственности светлых эльфов за порученные им дела. Оно присуще всему моему народу, — обстоятельно объяснил себе я обуревающие меня чувства, — а Шарин как раз и есть такое дело. Ведь меня наняли её охранять. Все просто. Хочет она того или нет, но свой долг я выполню.

Но судя по реакции на слова Улимы, Шарин моего участия не хотела. И это страшно раздражало. В глубине души я желал, чтобы Шарин отреагировала на новости Улимы как-нибудь иначе. Я не жаждал ссор между девушками, но она могла бы прийти ко мне, узнать моё мнение по этому поводу. А не просто сбегать, оставив меня выслушивать обвинения в трусости и малодушии от Улимы.

Закинув руки за голову, я хмуро разглядывал земляной потолок грота, затянутый переплетёнными узловатыми корнями. Огромная усталость враз навалилась на плечи. Понять свою, а уж тем более чужую душу, разобраться в перипетиях страстей и межличностных отношений, так похожих на корневой узор на потоке, все это крайне утомительно, даже для эльфа обладающего…

— Майделин! — В сознании вспыхнула озорная лампочка.

А почему бы мне сейчас не попытаться проникнуть в разум Улимы и не посмотреть, о чем её сны? Вдруг там будет что-то сокровенное о Шарин. Например, их правдивый разговор. Но я был на дежурстве и не мог позволить себе заснуть, пока меня не сменит кто-то из приятелей.

Но тогда я бы уже не смог осуществить свои коварные планы. Я воровато оглянулся на спящую птицу: — Я ведь совсем ненадолго и собираюсь не спать, а прогуляться в сны и сознание Улимы. — Бормотал я, придвигаясь ближе к девушке.

Совесть вопила о том, что я поступаю не честно. Но набрасываться на меня с поцелуями тоже не верх благородства. Поэтому отмахнувшись от внутреннего голоса, я осторожно приложил руки к голове Улимы. Она поёжилась под холодными пальцами, но не проснулась.

Прикрыв глаза, я сосредоточенно отыскивал в своём сознании изящные нити Майделин, сплетая их и посылая к голове Улимы. Вскоре картинка перед глазами сменилась, я видел море цветных пятен, слышал отдаленные голоса, детский смех. Иногда из общей какофонии красок и звуков отделялись отчетливые фразы и образы: высокий мужчина с усами, маленькая девочка, ромарка, пятнистая кошка и сиреневое платье, расшитое звездами. Все они принадлежали каким-то воспоминаниям Улимы и кроме ромарки были мне не знакомы. Я почувствовал, как жгучее разочарование развернулось в груди. В эту ночь Шарин Улиме не снилась.

Пока я предавался меланхолии сон девушки неожиданно сменился.

Густая гряда тёмного леса стояла передомной. Вверху чернели и переплетались между собой исполинские кроны, так что я с трудом мог видеть редкие куски неба, усыпанного звёздами. На тропинке рядом со мной темнела фигура. Вероятно, это была сама Улима. Равно как и я, она со страхом оглядывалась по сторонам.

За моей спиной хрустнула ветка. Девушка вздрогнула и наугад побежала вперёд, не слишком разбирая дорогу в темноте. Кусты цеплялись за её одежду, то и дело она спотыкалась, хватаясь за ближайшие деревья, но тут же вставала, отчаянно продолжая путь. Листва вокруг странно шелестела, будто по ней гулял невесомый ветер или кто-то задевал её полами тонкого плаща.

Наконец впереди замаячила полянка, залитая голубоватым лунным светом. Вскрикнув от страха и боли, девушка зацепилась за корень и ничком вывалилась на прогалину.

Я мог поклясться, что от неожиданности вскрикнул с ней в унисон. Я наконец разглядел её. Это была Шарин. Видимо, не первый час блуждающая в чаще. В растрепанных волосах набились листья и веточки. На ней всё ещё была одежда, выданная в храме, и подол длинного халата был сильно изорван. Всхлипнув, она поднялась на колени и огляделась.

Лес над ней шумно трещал ветвями, скрипя могучими стволами. Как будто смеялся над горем непрошеной гостьи. Этот зловещий смех подхватывали кусты, пытаясь дотянуться и хлестнуть девушку прутьями. Но вдруг все стихло. Ветра и смеха как небывало. На противоположном конце поляны обозначились зловещие тени, с лицами укрытыми капюшонами. Они медленно брали Шарин в кольцо.

Зарычав, я хотел броситься к одинокой фигурке, сидящей на влажном мху. Но тут меня буквально оторвало от земли и закинуло на толстую ветку одного из деревьев. От неожиданности я возмущённо вскрикнул, но крик мой никто не услышал. Правда не всё было так плохо. В моём новом положении поляна виднелась как на ладони, и я мог спокойно наблюдать за происходящим из тени деревьев.

— Ты все равно сейчас не сможешь помочь. — Проговорил кто-то рядом, я обернулся и взглядом наткнулся на Финиэла вальяжно прислонившегося спиной к широкому стволу.

Подобрав одну ногу, он беззаботно болтал второй в воздухе. В зубах у него дымила тонкая трубка, источая сладковатый аромат. Глаза тускло фосфоресцировали в темноте.

Предвосхищая град вопросов, он отрицательно замотал головой.

— Не спрашивай, как я оказался здесь. Это пока что сложный вопрос для тебя. Скажем так: я отправил джина приглядывать за тобой и иногда он сообщает мне любопытные вещи. Например, что теперь у тебя есть драконий камень, тебя с позором выгнали из храма, а сейчас ты смотришь один из самых интересных астральных снов.

Посмотрев на свои призрачные руки, я обнаружил что вновь напоминаю не упокоенного духа. Финиэл, будучи таким же прозрачным понимающе рассмеялся.

— Постой-ка, ты же говорил, что не умеешь вызывать астральные сны по желанию? — Я вперил в собеседника испытывающий взгляд.

Финиэл закатил глаза. — Ну прости, ты же понимаешь, что не досуг мне было с тобой тогда возится. Кроме того, это действительно не просто.

— Зачем сейчас пожаловал? — Грубо перебил я собеседника, чувствуя, что буквально раздуваюсь, от переполнявшего меня чувства несправедливости.

— В моих интересах Отто, чтобы ты не натворил бед и не отказался рассчитаться со мной. Ты должен мне услугу, помнишь?

— Вот оно. Злость сменилась предвкушением. И по нашей улице прокатится телега с золотом. Уж я тебе окажу услугу, на век запомнишь. — Угомонив подобными мыслями внутреннего зверя, я вновь обратил свой взор к поляне, где к притихшей Шарин устремились две фигуры, закутанные в плащи. Одна присела рядом и принялась что-то тихо говорить девушке.

Даже мой хваленый эльфийский слух не мог разобрать свистящий шёпот, доносившийся из-под капюшона. Та слабо кивала, утирая слезы тыльной стороной ладони. Затем фигуры помогли ей подняться и увлекли за собой в чащу.

— Ну вот, — разочарованно протянул Финиэл, — я думал будет что-то зрелищное.

Он вздохнул и потушил трубку.

— Кто это был? — На ум приходили разные чудища, вроде жнецов Унгалора с уродливыми когтистыми лапами вместо рук, — какой прок от этих дурацких снов, если даже помочь нельзя, — я с сожалением вглядывался во тьму между деревьями, где недавно исчезла Шарин.

Финиэл только укоризненно головой покачал. Дескать видал невежд, но таких…

— Подобные сны особая привилегия, — поучительным тоном ответил он, — крепкая связь, которую не все способны оценить.

— Я точно нет, — отмахнулся я от туманных высказываний Финиэла, — безропотно смотреть как страдает важный для тебя эльф или человек? Лучше сразу в омут.

Я был так поглощён сценой, разворачивавшейся на поляне, что не заметил, как придвинулся на самый край ветки.

— Ты сейчас свалишься, — спокойно предупредил Финиэл, — хотя в нынешней ипостаси сомневаюсь, что у тебя останутся хотя бы синяки. А что до народа, забравшего твою подругу, — он постучал трубкой по стволу выбивая остатки обгорелой курительной смеси, — вероятнее всего, это зелёные следопыты.

Звучало не очень обнадеживающе. Особенно напрягаться заставляло слово зелёные. — Что это за существа?

— Эльфы, — Финиэл весело посмотрел на меня, — что-то вроде местной стражи. Живут в лесной общине Ренкхое, служат друидам, берегут западный перст от чужаков.

Финиэл коротко рассмеялся, а я почувствовал себя полным идиотом.

— Так значит мы в лесах Ренкхое?

— А сам как думаешь? — Пожал плечами Финиэл, — я полагал, что именно ты расскажешь мне подробности, ведь это твой астральный сон. И человеческая женщина, за которой пожаловал знакома тебе, а не мне. На корабле вроде была покрупнее.

— Ты прав. Это не Улима. — Я смущённо крякнул и отвернулся, рассматривая узоры на древесной коре.

— Ах вот оно что, — Финиэл понимающе присвистнул, — а эти человеческие женщины знают о существовании друг друга?

— Это не то, о чем ты думаешь, — я свирепо посмотрел на Финиэла.

— Ну разумеется, — деликатно согласился он, пряча трубку во внутренний карман куртки.

Однако весь его вид говорил о том, что мне он не поверил.

— Зачем ты вообще явился в мой сон? — Сердито отчеканил я, сделав существенный нажим на слове «мой».

— Я пришёл дать тебе парочку добрых советов и сделать ещё один подарок, — жизнерадостно ответил Финиэл, растягивая губы в довольной улыбке.

— С чего вдруг такая щедрость? — Подозрительно прищурился я.

— Потому что я так решил, — сухо отрезал Финиэл, — пожалуй начну с доброго совета.

Он выдержал эффектную паузу.

— Когда завтра начнёшь спорить с друзьями как вам быстрее добраться в Ренкхое…

— А с чего ты взял…

— Помолчи пожалуйста, — осадил меня Финиэл, — так вот, когда будете спорить, обязательно помни: гром-птицы не только одни из самых опасных существ, но и одни из самых верных, по крайней мере для тех, кто проявил к ним доброту.

Он задумчиво сдвинул светлые брови, образовав глубокую вертикальную складку на лбу. — Эта живность водится только в Нолгоре, видимо поэтому бытует мнение, что приручить её могут только феньяр. Ерунда на мой взгляд, хотя может они и правы.

— К чему ты клонишь? — Я начинал терять терпение.

— К тому, что доверие одна из главных добродетелей ясноокой, — он наставительно поднял вверх палец, — а без риска не бывает полной победы.

— А бывают советы без загадок? — Съязвил я, но Финиэл никак не отреагировал на мою колкость.

— Бывают, — буднично согласился эльф, — вот тебе совет без загадок. Драконий камень никому не отдавай, не меняй и не продавай, даже в крайнем случае.

— Почему это? Уже второе существо на полуострове говорило об уникальности этого камня. Мне бы радоваться, но я, наоборот, чувствовал какую-то необъяснимую тяжесть на сердце, когда вспоминал подарок гнома.

— Потому что это крайне ценная вещь. И полезная.

— Если он такой замечательный, зачем гном отдал мне его, он же разбирается, почему не оставил себе?

— Гном! — Издевательски хохотнул Финиэл, — они слишком поверхностны для таких вещей. Видят выгоду только в явных драгоценностях. Алмазы, рубины, сапфиры — вот это их стезя, а за обычный прозрачный камушек много не выручишь, — Финиэл сокрушенно покачал головой, — он должно быть рад-радёшенек что так удачно избавился от бесполезной вещицы.

— Лепрекон в депозитории говорил, что из драконова камня получится неплохой накопитель. — Я достал камушек и повертел в руках. В его глубине отражался свет небесных звёзд.

— Получится, но не для витков магии. Драконий камень вбирает в себя лишь негативную энергию и любые проклятья. Может помочь преодолеть защитные барьеры. При этом у него нет никакого резерва, и он готов служить практически бесконечно, — Финиэл хмыкнул, — похоже пройдоха лепрекон понял, что вы не сведущи в вещах такого рода и решил порядочно навариться. Какой высокопоставленный арханди откажется отвалить крупную сумму за такой надежный и, по сути, вечный щит?

— Ого! — Я по-новому взглянул на кривоватый шарик, покоящийся в моих пальцах. — Так вот ты каков, драконий камень.

— Есть ещё легенда, что счастливец нашедший такой камень может рассчитывать на бесконечную милость духов. Но я не знаю правдива ли она, — Финиэл с хрустом потянулся, — заговорился я с тобой, пора возвращаться, но прежде обещанный подарок.

Поднеся сложённые пальцы к губам, Финиэл призывно свистнул, уставившись вниз. Я ожидал что сейчас на земле под нами появится роскошная лошадь, или одно из тех рогатых существ, похожих на оленя, мельком виденное мной в Ламкхое. Оно перевозило эльфов, как лошади перевозят людей.

Послышались мелкие шаги и на под деревом нарисовался коричневый пёс, формой тела напоминавший толстенький цилиндр. На голове красовались два острых уха, изо рта свешивался малиновый язык. Задрав остроносую морду, пёс весело взирал на нас. Хвост- обрубок так и ходил по земле.

— Зачем мне собака? — Опешил я, — её же надо кормить.

— Ты плохо обо мне думаешь. Это не просто собака, — Финиэл наградил меня укоризненным взглядом, — это мой джин. И я хочу, чтобы некоторое время он побыл с тобой. Мне, конечно, будет его не хватать, но чего не сделаешь для светлого будущего.

— А джина кормить не надо? — На всякий случай уточнил я и Финиэл раздраженно возвёл глаза к небу, вопрошая у ясноокой за что ему достался такой несообразительный собеседник.

— Просвети, чем ты собрался кормить сгусток материальной магии? Просто не обижай его и он будет тебе служить. Любую просьбу достаточно озвучить ему вслух.

— Ага. И доносить тебе тоже будет.

Лицо Финиэла озарила широкая улыбка, — само собой. Он же все-таки мой джин, — Финиэл потёр ладони и подытожил, — если мы все порешали, то, пожалуй, тебе пора, — он неожиданно подался ко мне, — удачи тебе Отто! — Весело пропел Финиэл, сталкивая меня вниз.

— Подожди, как зовут джина?! — От неожиданности я с криком полетел к земле.

Удара не ожидал, помня своё бестелесное состояние. Тем сильнее было мое удивление, когда я плашмя грянулся оземь, выбив из лёгких последние запасы воздуха. Искренне надеясь, что не раздавил беднягу джина, я в панике вскочил и огляделся. Леса вокруг уже не было, собаки, впрочем, тоже. А прямо передомной маячили два огромных янтарных глаза. Они разглядывали меня с настороженным любопытством.

— Как там этот горе сторож? — Донёсся саркастичный голос Кирэля, — живой?

Его скуластое лицо показалось на верху, у края ямы с птицей, в которую я, по-видимому, всё-таки упал.

Рядом появилась растрепанная голова Улимы. — Отто, ты как? Ты сильно кричал во сне.

— Сам ещё не понял. — Буркнул я, возвращая напряженный взгляд к птице напротив.

— Ты главное не шевелись, — это подошёл Кайвин, — они не любят резких движений. Я сейчас попробую её отвлечь.

Мы с птицей молча взирали друг на друга, никто не решался сделать первый шаг. Вскоре гляделки ей надоели, и она принялась клювом чистить перья. Но стоило мне отступить по направлению к краю, как птица подняла голову и не мигая уставилась на меня.

— Давай я просто пойду своей дорогой, а ты тут посидишь сама, почистишь пёрышки. — Бормотал я, по миллиметру отступая в сторону.

Казалось, птица внимательно слушает меня, склонив массивную голову на бок. Может быть, мне бы и удалось потихоньку выбраться из ямы, но тут подоспела помощь. С глухим стуком в яму упала самодельная верёвка, сделанная из связанных между собой плащей. Мы с птицей одновременно вздрогнули.

— Как только Улима кинет приманку, хватайся за верёвку и забирайся вверх, мы с Кирэлем тебя вытащим.

Не успел Кайвин договорить, Улима уже начала действовать. То ли девушка сильно волновалась, то ли не рассчитала траекторию броска, но туесок, прихваченный ещё из дома Улиминой тётки и полный каких-то крупных, алых мясистых плодов, от души проехался по моему носу, перевернулся и плюхнулся прямо мне под ноги. С ног до головы окропив меня сочной пахучей мякотью. Улима в ужасе попятилась, зажав рот ладонями.

Птица, как назло, тоже проявила интерес к лакомству. Гортанно вскрикнув, она попыталась подняться в тесной яме, приближаясь ко мне.

— Скорее вылезай! — Рявкнул Кайвин.

Кирэль исчез. Наверное, побежал за оружием. Улима снова вскрикнула подобно птице и лишилась чувств. А мое тело словно свинцом налилось. Я не смог бы пошевелиться, даже если бы очень хотел. Страх сковал не только ноги, но и все внутри меня.

Тем временем птица приблизилась ко мне вплотную. Тёплое дыхание прошлось по щекам. В миллиметре от моего горла щёлкнул мощный клюв. Я приготовился к удару, но птица лишь осторожно сняла с меня кусочек лакомства, при этом курлыкнув от удовольствия. Голова её опустилась, выискивая на земляном полу остатки угощения.

— Так ты голодная! — Сообразил я.

Оказавшись наверху, первым делом я увидел джина, с энтузиазмом облизывавшего лицо бесчувственной Улимы.

Откуда здесь взялась эта псина? — Спросил Кирэль, настороженно глядя на животное.

— Подарок. — Улыбнулся я и рассказал друзьям о своих ночных приключениях, опустив момент что изначально хотел просто проникнуть в сон Улимы. Все слушали с вящим интересом и только восхищённо качали головами.

Все кроме Улимы. Она достаточно прохладно отнеслась к новой информации о Шарин и не сказав ни слова ушла собирать вещи.

А я свистом подозвал к себе радостного джина и попросил: — Дружище, можешь найти ещё таких же вкусных ягод, для нашей птички.

Звонко тявкнув, пёс растаял в водовороте золотых искр.

— Всё-таки Ренкхое…, — задумчиво произнёс Кайвин, потирая подбородок, — я надеялся, что в свете последних событий наши планы поменяются. Туда сложнее добираться, чем в столицу или любой другой перст. По крайней мере дольше.

— Зато теперь я точно уверен, что там найду ответы на все свои вопросы. — Я развёл руками отламывая большой кусок от оставшейся с вечера лепешки.

— Без транспорта, нам предстоят не меньше нескольких суток пути. Может быть дня два или три. А если Киолин и правда написал во дворец и нас ищет королевская стража, то и все пять. — Продолжил рассуждать Кайвин.

Я был вынужден признать, что Кот прав. Пешком мы будем добираться крайне долго. Неизвестно что за это время может случиться с Шарин. Ситуация получалась тупиковая.

Я стал хмуро наблюдать, как птица с аппетитом поедает принесённые джином ягоды. И тут меня осенило. Финиэл же ясно сказал. Гром-птицы самые опасные, но и самые верные. — Вот что он имел в виду! — Мы же можем полететь, — потрясено промолвил я, не отрывая завороженного взгляда от животного в яме.

Кирэль тоже уставился на птицу и лицо его просветлело. — Молодец Отто! Это будет самое безрассудное приключение в моей жизни!

— Но это чистое безумие, — вмешался Кайвин, — гром-птицы подвластны только жителям Нолгора. Стоит сесть на неё, и она сбросит нас при первом же удобном случае.

— Финиэл сказал, что это суеверие.

— И много твой Финиэл обуздал таких птиц? — С легкой иронией спросил Кайвин.

Крыть было нечем.

— Но мы можем хотя бы попробовать.

— Эльфы хоть и считаются бессмертными, но вполне себе разбиваются, упав высоты, — подчеркнул Кайвин, — цена ошибки слишком высока.

— Вот именно! — Выпалил я, — пока мы будем шастать по полуострову, с Шарин может произойти беда. Вы можете отправляться пешком, а я полечу.

— Я с тобой, Отторно! — Кирэль решительно встал рядом.

Теперь все смотрели на Улиму. Неодобрительно поджав губы, она сверлила взглядом пол. Я понимал, что сейчас в ней борются две стороны. Одна предпочитала скорее убедиться, что с принцессой все хорошо. Вторая более тёмная хотела спокойного путешествия, желательно в другую сторону от Ренкхое. Тяжело вздохнув, девушка наконец произнесла: — я пойду туда, куда скажет Отто.

— Ну что ж, — смиренно изрёк Кайвин, — я в меньшинстве. Значит, решено.

Летим в Ренкхое на этой... — он покосился на птицу, — зверюге. В конце концов всего пара часов мучений, и мы на месте.

Он выпрямился и оправил одежду. — Отто, попроси своего джина найти прочные сети и крючья. На корабле Финиэла они должны быть. Надо вызволять наш транспорт из ямы.

— Ты слышал? — Я обратился к джину, безмятежно валявшемуся на спине.

Улима рассеянно почесывала его плюшевое брюхо. Тот радостно тявкнул и исчез.

Через четверть часа, переругиваясь и споря мы натянули добытую сеть в нескольких метрах над полом ямы. Оставалось каким-то образом загнать в неё птицу. План состоял в том, чтобы животное поднялось чуть выше края ямы и смогло перелететь наверх. Но упрямое пернатое существо с опаской смотрело на сеть и отказывалось шевелиться. Кирэль предложил обмазать джина ягодами и выложить в качестве приманки. Но тут же отказался от подобного плана, признав идею сыроватой, под свирепым взглядом Улимы.

— По-моему Майделин — наш единственный шанс, — подвел итог Кайвин, — если мы хотим улететь до наступления темноты.

— Согласен. — Я спрыгнул в яму.

Стараясь не потерять зрительного контакта с глазами похожими на два больших апельсина, я слегка пригнулся и на полусогнутых ногах двинулся вперёд. Завидев мое приближение, птица беспокойно завозилась, но нападать не стала: — не бойся, я хочу помочь, — шептал я на ходу, — ты верно устала сидеть здесь, скоро мы отправимся в полет.

Я подкрался к птице и почти не дыша, осторожно коснулся перьев. Неожиданно мягких и тёплых наощупь. Птица утробно курлыкнула, блаженно прикрыв на миг глаза.

Я ласково погладил широкую шею и грудь, мысленно посылая первые нити плетения Майделин в птичье сознание: — идём со мной.

Животное моргнуло, неуклюже приподнялось на лапах и не без труда взгромоздилось на сотворенный нами сетчатый настил.

Я услышал, как ругнулся Кирэль, когда крючья под весом птицы ещё глубже вспороли края ямы, прочертив там бугристые полосы.

— Отто, быстрее! — Взмолился Медведь, — веревки долго не выдержат!

Недолго думая, я вскочил на гладкую, блестящую спину. — Ну давай же! — Нетерпеливо, словно лошадь, подстегнул птицу пятками. К моему удивлению, это возымело эффект.

Резко оттолкнувшись, птица вспорхнула на край ямы и расправила наконец исполинские крылья, едва не сбив Кайвина с ног. Мощные потоки воздуха разметали угли погасшего костра. Птица продолжала гарцевать на месте, радуясь освобождению.

— Ха-ха! — Торжествующе воскликнул Кирэль, — я назову её Тарна — «везунчик, получивший второй шанс».

По гигантскому птичьему телу одна за другой прокатывались синие и голубые световые волны.

— Залезайте скорее, она вот-вот взлетит! — Прокричал я сверху, стараясь удержаться на мускулистой спине.

Птица выпрямилась во весь рост и свод грота затрещал. На всех присутствующих посыпались комья земли и мелкие камни. Кайвин уже сидел позади меня и протягивал руку Кирэлю. Тот с силой удерживал Улиму, рванувшую за вещами. — Да брось ты это барахло, самое ценное мы уже взяли! — Он бесцеремонно пихнул девушку в руки Кайвина и сам залез следом.

А Тарна тем временем проделала порядочную дыру в потолке. Оттуда на нас хлынул яркий солнечный свет вперемешку со свежим ветром. Совершенно не обращая внимание на четверых наездников на её широкой спине, Тарна выбралась наружу. Оглушительный птичий крик разнесся по горам.

— Граница с Нолгором совсем рядом. Если нас заметят, начнут стрелять. — Выдохнул Кайвин мне в ухо.

Вцепившись в перья, я неуклюже повернулся к Улиме. Бледная, втиснутая между мной и Кайвином, она отчаянно прижимала к себе джина. — Можешь сделать нам прочный щит? — Попросил я собаку, помня, что по словам Финиэла, он выполнит любую просьбу.

Тот молча начал раздуваться до таких размеров, что Улиме в конце концов пришлось выпустить его. Он взмыл в небо накрыв нас собой, будто большой пузырь.

Слов ни у кого не нашлось.

Тем временем наши тела сотряс ещё один мощный толчок и птица наконец взмыла в небеса. Когда земля резко ушла вниз, Улима испустила пронзительный вопль. В лицо ударил ветер, растрепав волосы. Под визг Улимы, Тарна заложила несколько крутых виражей, поднимаясь выше к облакам. Рискуя соскользнуть вниз, я наклонился к самой голове птицы. Образованная ранее связь Майделин отзывалась легко. Мысленно я прошептал:

— Тебе нужно в леса Ренкхое.

Я не знал, поняла ли меня Тарна, но больше поделать ничего не мог. Сзади тоже все стихло, но повернуться и оценить обстановку, я не решился. Слишком уже ненадёжным было моё расположение на спине у птицы. Оставалось только смирно сидеть и смотреть по сторонам.

День был в разгаре и яркое солнце нещадно палило сквозь образованный джином купол, припекая головы седоков и окрашивая спину Тарны в глубокие, насыщенные тона, с металлическим отливом. Мне казалось, что наш везунчик никуда не торопится, делая мощные размеренные взмахи исполинскими крыльями, величиной в рост взрослого эльфа. Однако стоило посмотреть вниз, как сразу становилась ясна истинная скорость. Под нами стремительно проносились поля, расчерченные лентами рек, холмистые долины деревни и каменные города с пиками цветных крыш.

Некоторые эльфы, приложив ладонь к глазам поднимали вверх головы, показывали пальцами. Другие свистели и махали нам вслед на прощание. Ветер трепал перья Тарны, рождая в груди приятное ощущение свободы. Я почувствовал, как в предвкушении грядущих приключений, по моему лицу растекается довольная улыбка.

— Столица! — Воскликнул Кайвин из-за моей спины, добавив что-то ещё, но его слова утонули в порывах ветра.

Я пристальнее пригляделся к местности под нашими ногами.

Все в Ларкхое было выполнено из искрящегося белого камня. Он сверкал на солнце слепя глаза. Вереницы однотипных каплевидных домов, окруженных рядами белоствольных деревьев, листья на которых были золотыми, стекались к центру, где возвышалась громадная статуя Иллувала с горящим матовым шаром поднятым высоко на головой.

Я вспомнил, что видел её в одном из воспоминаний. Значит где-то рядом должен быть стоглавый дворец. И я нашёл его, в нескольких метрах от центральной площади.

Его нельзя было пропустить. Крошечные, маленькие, большие, средние и просто огромные башни и башенки рвались в небеса, полоща на верхушках флаги с королевским гербом. Что именно было нарисовано на полотнищах рассмотреть мне не удалось.

Сверху дворец производил впечатление ощетинившегося ежа. К нему вела широкая аллея из точно таких же златолистных деревьев, какие я видел в других частях города. Я бросил прощальный взгляд на сердце полуострова, стремительно остающееся позади, и посмотрел в лево. Далеко-далеко на горизонте виднелась безбрежная морская гладь, похожая на огромное смятое покрывало.

Если я правильно понимал географию Иллу-Валиона там должен был находиться южный перст Арнкхое, следовательно, Тарна услышала меня и направлялась на запад.

И действительно, вскоре пейзаж изменился: просторные сады и поля сменились густым зелёным ковром лесов. Солнечный свет местами прорывался сквозь плотные кроны деревьев, но всё равно кое где между стволами простирался белёсый туман. Сердце екнуло, когда Тарна неожиданно пошла на снижение. Сзади вновь послышался сдавленный вскрик Улимы, будто кто зажал ей рот ладонью.

Плавно описывая широкие круги, Тарна спускалась вниз. Кроны под нами сплелись так тесно, что казалось мы просто приземлимся сверху, как на большой зелёный матрас.

Ещё немного и деревья стремительно понеслись на нас. Мимо замелькали ветки и мощные птичьи лапы с мягким толчком коснулись земли. Я кулем скатился с широкой спины. За несколько часов полёта руки и ноги одеревенели и отказывались слушаться.

Кайвин спустился с большим изяществом, но было видно, что ему тоже не комфортно.

Он деловито разминал затёкшие конечности.

Больше всех досталось Улиме. Её вспотевшее лицо очень подходило к окружающей обстановке своим нежно-зелёным цветом. Дрожа, она стояла на коленях, опершись на руки и гипнотизируя мох перед собой.

Один лишь Кирэль, как всегда, был бодр и весел. Он присел рядом с страдающей Улимой, но тут же отскочил в сторону, беднягу вывернуло практически на его сапоги. Пока Кайвин, сжалившись над несчастной, приводил Улиму в порядок с помощью Хейтелин, мы с Кирэлем осмотрелись.

— Ты знаешь, куда именно мы попали? — Поинтересовался он, рассеянно почёсывая джина за ухом. Он уже успел вернуть себе облик собаки и с радостным поскуливанием носился вокруг нас.

Я молча покачал головой и полез в карман за картой. Сам до конца не понимая, что хотел там отыскать: местонахождение Шарин, путь к друидам или табличку с надписью иди сюда и все получится. Но, разумеется, ничего подобного на карте не было и в помине. Крохотная золотая стрелочка указывала, что мы находимся на самом краю лесной чащи. А рядом потихоньку собирались пульсирующие красной аурой точки.

— М-да, — неоднозначно прокомментировал Кирэль, заглядывавший мне через плечо, — эти леса древнейшее место на полуострове. Раньше они покрывали весь Иллу-Валион, но после пришествия ясноокой и роста численности эльфов и других народов, леса вырубили, осталось только Ренкхое, со священной рощей Эходрев. Именно там обитают друиды, но её ты тоже вряд ли найдёшь на карте. Они ревностно охраняют свои границы. — Он кивнул на приближающихся гостей.

Инстинктивно мы сгрудились вокруг Кайвина и Улимы.

Вопрос, что делать дальше, повис в воздухе.

Я торопливо перехватил пергамент, который едва не вырвал у меня из рук внезапно налетевший шквалистый ветер. Неожиданно вокруг стало гораздо темнее, будто резко завечерело или солнце закрыло плотными тучами.

— Положите оружие на траву, и мы не причиним вам вреда. — Донёсся до нас голос исходящий одновременно с нескольких сторон, словно эхо, принесённое ветром.

— Кто здесь? — Резко крикнул Кирэль, хватаясь за меч.

— Не стоит кричать в нашем лесу, пришелец, — тот же эхоподобный голос, — делай что говорят и не пострадаешь.

— Держи карман шире! — Огрызнулся Кирэль, приняв боевую стойку.

— Пусть сначала покажется тот, кто говорит. — Предложил Кайвин, озираясь по сторонам. Лук он не доставал, но его тонкие пальцы любовно поглаживали рукоять длинного ножа.

— Зелёные следопыты. — Тихо пробормотал я. Словно бы услышав мои слова, лес вокруг нас ощерился стрелами. Между стволов показались уже виденные мной ранее фигуры в колпаках.

— Плохо дело. — Констатировал Кайвин, взглядом пересчитывая противников.

— Предлагаешь сдаться? — Я медленно засунул карту в карман.

— Ещё чего! — Процедил сквозь зубы Кирэль, беспокойно подглядывая на Улиму, сидящую под деревом. Глаза её были закрыты, кажется, она вообще лишилась чувств.

— Зачем вы пришли сюда без приглашения? — Спросила одна из фигур. Кто именно разобрать было невозможно. Капюшоны наглухо скрывали лица. — А вам то что? — Грубовато поинтересовался Кирэль, прежде чем я успел наступить ему на ногу.

— Вы явились верхом на нолгорской твари, — холодно ответили ему, — может быть вы шпионы?

Не сговариваясь, мы дружно посмотрели на Тарну. Она мирно клевала что-то в ближайших кустах.

— Мы не шпионы, — спокойно пояснил Кайвин, — мы прибыли из храма ясноокой в Ламкхое.

— Ходят слухи, что храм атаковали нолгорцы, в сговоре с людьми. А вы посмели привести сюда человека. — Прозвучало в ответ.

— Это всего лишь слухи. — Твёрдо ответил Кайвин.

— Мы не имеем к ним отношения, — солгал я, смело выступая вперёд, — мы пришли навестить настоятеля Ирлиана и забрать ещё одного человека, девушку, которая попала сюда случайно.

Уже через секунду я понял, что, сказав последнюю фразу, совершил чудовищную ошибку. Среди фигур в плащах прошлось недовольное шипение и ветер поднялся с новой силой.

— Вы гневаете лес. Та человеческая женщина, называющая себя принцессой Златавира, заслуживает быть посаженной в клеть, за своё невежество и то горе, которое она принесла нашему народу разжигая конфликт с людьми. И если вы поддерживаете её, значит вы тоже предатели. — Голос звенел от гнева.

Мне так и не удалось понять говорил с нами один эльф или несколько, голос перемежался и перемещался, похожий один на другой. — Я задам последний вопрос, прежде чем взять вас в плен. Намерены ли вы продолжать сопротивление?

Кирэль издевательски хохотнул, поудобнее перехватывая меч. С тяжким вздохом Кайвин стащил с плеча лук.

— Ответ принимается. — Угрожающе прозвучал голос.

Но прежде, чем первая стрела достигла цели, из чащи донёсся треск и тяжёлый топот. Что-то огромное и страшное стремительно приближалось, сметая всё на своем пути. Я понял это не только по издаваемому шуму, но и по воцарившейся мертвенной тишине. Фигуры в капюшонах тоже явно узнавали звуки и боялись того, кто их издаёт. Я обернулся и встретился с искажённым ужасом лицом Кайвина.

— Фанвэ! — Раздался чей-то испуганный голос, уже без призрачной таинственности. — Пришельцы разбудили лихо!