Тётка Улимы была женщиной суровой и явно не пользовалась популярностью у местных жителей. Это чувствовалось ещё на подъезде к её жилищу, одиноким отшельником торчащему в низине под холмистой насыпью, на которой раскинулась довольно большая рыбацкая деревня Златок.
Аккуратные одноэтажные домики из жёлтого камня значительно отличались от стоящей на деревянных сваях, грубой мазанки родственницы Улимы, где чистое бельё полоскалось на ветру вместе с вяленой рыбой, сушёными травами и корешками. Никаких тебе аккуратных заборчиков, как у остальных, или чистеньких двориков с курами. Старый плетень с битыми крынками и изрытый свиньями песчаный пятак перед домом. Был даже небольшой огородик, больше похожий на заросшую сорняком поляну. Хотя что я мог знать о пользе хаотично растущих в нём трав.
От деревни в низину вела ухабистая пыльная дорожка, которую явно использовали нечасто.
— Чего надо? — Грубо проворчала фигуристая женщина средних лет с загорелым обветренным лицом, приоткрывая щербатую дверь. Природный шарм у Улимы был явно даром семейным.
— Мир твоему дому, тётушка! Это я. — Весело воскликнула Улима и лучезарно улыбнулась.
Тётушка её энтузиазма не разделила. Прищурила пронзительные серые глаза и буркнула:
— Вижу, что ты. Зачем явилась? Из дворца выгнали? Я предупреждала, останешься на улице, ко мне не приходи. Не пожалею!
Тут взгляд женщины переместился на меня. Некоторое время оценивающе скользил по моему лицу. Наконец её настигло какое-то озарение. На щеках проступили алые пятна.
Она распахнула дверь шире и грозно скомандовала:
— Зайдите, оба! Только быстрее! Не хватало, чтобы кто-нибудь из деревенских углядел.
Она ткнула мозолистым натруженным пальцем в мою сторону.
— И за что такой позор на мою седую голову…
От неожиданного заявления я даже попятился.
Хозяйка дома прошлась по скрипучим выскобленным доскам к печи и принялась ловко орудовать на полках рядом.
Голова у неё, к слову, и правда пестрела лёгкой проседью среди густых пшеничных волос, собранных в пышный пучок.
— Ну что вы, тётя, какие седины, вы ещё так молоды. — Льстиво отозвалась Улима.
— Наградил же Сущий племянницей, беспутной. Ведь устроила на тёплом месте, чего спокойно не сидится. А я ведь матери твоей обещала, присматривать клялась. Знать бы заранее, что и эта такая… Ох, я бы… — Женщина продолжила ворчать себе под нос, не переставая перебирать склянки.
Человеческий слух Улимы не мог разобрать недовольное брюзжание родственницы. Поэтому она плюхнулась на широкую лавку и блаженно вытянула затёкшие после верховой езды конечности.
— А мы тебе сейчас такое расскажем...
— Слышать ничего не желаю! — Оборвала племянницу не на шутку распаляющаяся женщина. От чего та вздрогнула, и вся подобралась.
— Ну чего застыл, как статуя? Мало мне твои кровь попортили. Чуть не умер один прямо на пороге. Иди вон в светёлку.
Там они сидят теперь. — Женщина резко указала рукой с зажатым в ней флаконом из красного стекла на низкую дверь за её спиной. — А мне с Улимой потолковать нужно.
— М-м… — Я беспокойно переступил с ноги на ногу. — Кто там сидит?
— Да эльфы, вот вроде тебя. Только не белые. — Нетерпеливо проворчала она. — Иди же, ну!
Я взглянул на Улиму, она ответила мне не менее недоумевающим взглядом. Пожав плечами, я пересек просторную комнату и толкнул указанную дверь. В лицо ударили порыв свежего ветра и яркий солнечный свет из открытого окна. После спертого воздуха в основной комнате, подобный вброс казался живительным.
С прикроватного столика, опрокидывая кружки и склянки поднялась мощная фигура и вскоре я ощутил тяжелую ладонь на своём плече.
— Чтоб меня в Унгал унесло! Посмотрите, кто тут! Это же наш смельчак и спаситель! — Меня вновь хорошенько потрепали за плечо. — Как знал, что мы ещё встретимся!
— Кирэль, ты опять устроил погром. Неужели трудно проявить хотя бы каплю аккуратности? Ты же всё-таки эльф. — Донёсся усталый голос из недр грубо сколоченной кровати в углу.
— Прости, Кайвин, но здесь для меня слишком мало места! — Со смешком ответил здоровяк.
Я быстро проморгался и заметил второго собеседника, чья перевязанная нога покоилась на горе лоскутных подушек.
— Рад видеть тебя, белый Лис. — Мягко улыбнулся мне эльф по имени Кайвин, убрав медную прядь с измождённого лица.
Я смотрел на этих двоих и с трудом узнавал своих недавних товарищей по арене.
— Кот и Медведь! — Я почувствовал, как моё лицо озарилось ответной улыбкой. Они согласно закивали.
— Надо же, помнит! А своё настоящее имя так нам и не назвал. — Шутливо проворчал Кирэль.
Скрывать от знакомых правду я не видел никакого смысла. Напротив, они могли быть мне полезны в качестве живого справочника по эльфийским землям и возможностям поисков моей утраченной памяти.
— Непременно назову, когда вспомню. А пока можете звать меня Отто, как и все остальные.
В комнате повисло молчание. Кирэль застыл с открытым ртом, а Кайвин внимательно разглядывал меня серьёзным прищуренным взглядом.
— Я как раз подозревал нечто подобное. — Тихо произнёс он. — Взрослый эльф, не умеющий плести банальную Файтелин, не называющий свой отряд и собственное имя.
Он задумчиво провёл пальцем по верхней губе.
— Ты потерял память в битве при Суйда?
Я кивнул.
— После того сражения в голове пустота. Словно кто-то отрезал все нити, связывающие меня с прошлой жизнью.
— Скверно. — Сочувственно вымолвил Кайвин. — И что? Совсем никаких проблесков на горизонте?
Я замешкался на мгновение, размышляя, что из пережитого мною достойного внимания чужих ушей.
— Иногда у меня возникают видения. Отголоски моих воспоминаний, но чаще всего они не связаны между собой и составить целостную картину почти невозможно.
— Скверно, мой друг, очень скверно. — Снова вымолвил Кайвин, поджав губы.
— Но одну закономерность я всё же выявил.
Две пары волооких глаз мгновенно заинтересовались моим сообщением.
— Видения появляются лишь когда я испытываю сильные эмоции или оказываюсь в местах, где уже побывал раньше.
— Что ж, это вполне объяснимо. — Разумно отозвался Кайвин.
— Поэтому я хочу отправиться в путешествие по Иллу-Валиону. Возможно, так мне удастся собрать больше осколков своей памяти.
— Вот это дело! — Громко одобрил Кирэль. — Я бы тоже не отказался вернуться в родные края. Насладиться северным сиянием и горячим элем. — Он мечтательно закатил глаза, блаженно погладив себя по животу.
— Честно говоря, я полагал, что вы уже давно скрылись на эльфийской стороне. — Усаживаясь прямо на деревянный пол с широкими прорехами меж досок, я неопределённо махнул рукой в направлении, где по моему скромному предположению находился полуостров.
— Кайвин серьёзно повредил ногу, когда мы бежали от Лизария. Один из стражников ранил его мечом. А меч, видно, был непростой. Ядовитый зараза. Вот и сидим теперь, ждём у моря погоды. — Вздохнул Кирэль, плюхаясь на пол рядом.
— Как ты понимаешь, помочь пленным беглым эльфам охотников мало. — Снова подал голос Кайвин, взирая на нас с высоты деревянной кровати.
— Слава ясноокой Иллувала, нам встретилась эта добрая женщина.
— Ага, добрая. За её доброту я тут пашу не хуже кентавров в полях Ламкхое. — Фыркнул Кирэль. — Это ты тут отлёживаешься, а у меня с утра до ночи навоз, скот и рыба. Видеть её уже не могу. — Кирэль поднёс ладонь к горлу показывая степень своей ненависти к несчастным позвоночным.
— А ты, вижу, времени зря не терял. — Он кивком указал на добытую мной одежду и экипировку.
Две пары глаз снова уставились на меня в ожидании увлекательной истории. На их фоне моя жизнь после арены Лизария действительно выглядела волшебным приключением. Но говорить им об этом отчего-то было не ловко. Потому я просто усмехнулся, отведя взгляд.
— Досталось в наследство от цепных псов Лизария. Долгая история. Как-нибудь расскажу.
И тут же постарался незаметно сменить тему разговора.
— Кайвин, а разве магия Хейтелин не способна излечить твою ногу?
— Конечно, может. Но чтобы творить магию, необходимы полные энергетические запасы, а у меня по вечерам жар, и на одной рыбе особенно не восстановишься. — Эльф печально развёл руками. — Иолана накладывает травяные компрессы, но действуют они чрезвычайно медленно.
— Сам по себе факт, что они вообще работают, — это уже чудо.
Без магии люди пользуются всякой ерундой, от которой сами же мрут как мухи. — Скептически проворчал Кирэль.
Я бросил на него удивлённый взгляд.
— Видел я, знахаря местного. — Медведь неодобрительно поджал губы. — Где это видано лихорадку примочками из коровьих лепёшек лечить? Дева трясётся вся, вот-вот с духом проститься, а он её горяченьким мажет. И все по лицу норовит, да погуще. От одного запаха в пору издохнуть.
— А ты почему не помог? Ты же можешь сотворить Хейтелин и спасти бедняжку за пять минут. — Едва сдерживая смех, наставлял я разошедшегося Кирэля. — И для друга давно мог бы сделать доброе дело.
Кайвин тоже подавил смешок, элегантно прикрыв рот ладонью, но услышав мои последние слова энергично замотал головой. — Нет-нет, благодарю. Лучше уж так.
— Лет двести назад, в юности, я мечтал стать ибатом. — Пустился в воспоминания, ничуть не обидевшийся Кирэль, на его мужественном, скуластом лице заиграла хищная улыбка. — Однажды взялся лечить шишку у младшей сестры. Шишка исчезла, но добротный рог, который вырос на её месте, никак не спиливался — ни магией, ни ножовкой. Отвалился только к празднику зимнего солнцестояния, да, и то лишь потому, что сестра, преследуя меня в очередном припадке мести, зацепилась им за дверную притолоку амбара, а отец, уставший от нашего шумного противостояния, в сердцах эту самую дверь распахнул. — Эх, были времена! — ностальгично протянул он. — Матушка, зато страшно обрадовалась. Боялась, что никто не захочет жениться на рогатой девушке. Теперь, конечно, берут любых: рогатых, хвостатых. Лишь бы дитя принесла. — Грустно завершил он и махнул рукой.
— А что рог? — Зачарованно поинтересовался я.
— А что ему сделается? — Кирэль рассеянно почесал за ухом. — Торчит себе у входа, зерна не просит. Достать его тогда не получилось. Крепко засел. Оцет все сетовал сестре, что не могла она воткнуться, где пониже в стену, такой крюк в хозяйстве пропадает.
Я от души расхохотался, закрыв лицо ладонью. Среди всех моих знакомых Кирэль меньше всего походил на эльфа, особенно на тех высокородных красавцев, что изображены на портретах в библиотечной энциклопедии. Даже в сравнении с Кайвином. При всей положенной эльфам красоте, Кирэль был прост и приятен в своей открытости и непосредственности. Интересно, все жители Симкхое такие или только те, что не были арханди?
— Да погоди ты заливаться. — Прогудел Медведь, демонстрируя самую широкую из своих улыбок. — Вот с отцовской тёткой, правда смешно вышло. У неё был сломан копчик, по счастливой случайности, я тоже приложил руку к исцелению, так вот, вы не поверите! — Внезапно сам Кирэль разразился оглушительным гортанным смехом, от которого, кажется, слегка подпрыгнули пузырьки на прикроватном столике Кайвина. — У неё вырос… — Выдавил он сквозь слезы катившиеся из угольно- тёмных глаз.
— Ну ясно. — Прервал я интригующее повествование. — Магия Хейтелин тебе не даётся.
— Увы. — Кирэль пожал плечами, вытирая слёзы. — Могу лечить только насморк и расстройство желудка. Я больше спец по боевым видам магии. — Он горделиво выпрямился и с хрустом размял огромные кулаки, похожие на небольшие тыквы.
— Сейчас, друг мой, ты скорее фермер. — Добродушно отметил Кайвин.
Кирэль скорчил гримасу и проворчал:
— Уже не чаю, когда возьму в руки меч, а не вилы и тяпку.
— Захочешь есть, обрадуешься и тяпке. — Прозвучал голос Улиминой тётки, неожиданно возникнувшей в дверях и пропустившей внутрь заплаканную девушку с миской отвара и бинтов.
— Всё в порядке? — Быстрым движением я поднялся на ноги, заботливо положив ладонь на плечо явно расстроенной Улимы. По её резкому молчаливому кивку я понял, что она не хочет продолжать обсуждение.
Улима аккуратно поставила свою ношу на прикроватный столик и сразу начала готовить компресс.
— Ну что, ветреник, — тётка Иолана метнула строгий взгляд в мою сторону. — Если намерен приносить пользу людям, возьми своего приятеля и марш за мной, там сети полны доверху.
Опешив от такой наглости, мы с Кирэлем обменялись взглядами. Медведь возвёл тёмные очи к потолку и покорно проследовал за хозяйкой дома, а я сгрёб свои пожитки в угол, бережно укрыл курткой и, бросив на Улиму последний обеспокоенный взгляд, последовал за Медведем.
Выйдя на согретый солнцем двор, я первым делом заметил Кирэля, по колено в морской воде. Наклонившись, он примеривался к подборам, удерживающим льняную сеть. Завидев меня, он призывно помахал рукой.
— Дружище, давай вместе! Улов сегодня богатый! — Следуя его примеру, я снял рубашку и обувь, для удобства закатав штаны до колен. Прохладная морская вода ласкала стопы и освежала голову.
— Берись здесь и плавно тяни на себя. — Он показал пальцем на толстые верёвки, сдерживающие противоположный конец сети. — Смотри не порви, — предупредил он, осторожно подтягивая свой край к берегу. — Иначе старая карга нам головы пооткусает. Я уже имел неосторожность испортить полотно, когда доставал первый раз. Тут началось такое, будто любимого ребёнка загубили.
Кирэль содрогнулся и поёжился.
— Хотя её понять можно, тётка-то видать вековуха, некому в доме помочь.
Он хохотнул.
Слабо улыбнувшись непонятной шутке, я встал со своего края, чувствуя, как жесткий канат, заскользил по рукам, царапая кожу.
Мы осторожно потянули полную рыбы снасть, стараясь действовать плавно и синхронно, чувствуя, как напрягаются мышцы спины, стремясь удержать сеть над водой. Прислушиваясь к маршу свинцовых грузил, позвякивающих на волнах, я глубоко дышал, пытаясь не сбиться с общего ритма. Кирэль же наоборот, широко улыбался, рассматривая добычу.
— Вот это да! В этот раз повезло. Ты видел когда-нибудь столько аргона? — Заметив мое непонимание, он добавил: — Люди зовут её Серебрянкой.
И вновь моя рассеянная улыбка вместо ответа.
— Поверить не могу, что ты настолько ничего не помнишь! — Прокряхтел Кирэль, подтягивая сеть ещё ближе к берегу. Реакция Медведя была искренней и крайне забавной.
Я усмехнулся, тоже поспешно подтягивая свою часть, чтобы не отстать от приятеля. Сеть медленно двигалась к песчаной кромке, мерно покачиваясь на волнах.
Рыба, разбуженная движением, начала плескаться и барахтаться, играя на солнце черной и серебристой чешуёй.
— Осторожнее, замри! Пусть успокоится. — Шептал Кирэль, с трудом удерживая натиск сопротивляющейся рыбы. — Ого, да тут и жарт есть! — Кирэль внимательно осмотрел видневшийся сквозь водную гладь улов. — Вон те черные колючки. Вообще-то они ядовитые, но говорят, что в Арнкхое их считают деликатесом. Как по мне, они там на юге все с большим приветом. Из ядовитых игл делают бурду, которую потом скармливают дуракам, желающим вмиг овладеть искусством Майделин. Якобы третий глаз открывается даже у тех, кто с рождения не способен к ментальной магии. — Он снова захихикал. — Как думаешь, врут?
Я многозначительно промолчал. Поняв свою оплошность, Кирэль поспешил свернуть тему и вновь сосредоточенно подтянул свой край.
— А людям они зачем? — Задал я вопрос, чтобы разрядить неловкую ситуацию.
Медведь неопределённо пожал плечами. — Понятия не имею. Но судя по отношению местных, жарта избегают все, кроме Иоланы. Она отдаёт его жиличке, которая обитает у нее на чердаке. Та делает какую-то настойку, которую пьёт, чтобы войти в магический транс.
Я нахмурился. — У тётки Улимы живёт эльфийская женщина?
— Да нет, конечно! — Отмахнулся Кирэль. — Ромарка.
Видя, что я по-прежнему жду объяснений, он проворчал. — Ясноокая, дай мне сил, и этого не помнит. Ромары — обычные обманщики, попрошайки и скитальцы. Никакой от них пользы, беспокойство одно. А у Иоланы обитает просто разряженная старуха, которая считает, что обладает даром предвидения.
В общем, напьётся разной дряни до особого состояния и гадает на картах.
Я рассмеялся такому простому, но крайне жизненному определению. — Будто эльфы не гадают.
— Ну мы же не сумасшедшие. — Казалось, Кирэль даже обиделся. — Для предсказаний у нас есть оракул, в ледниках Симкхое. Будущее и судьбы мира — это его забота. А вот в карты эльфы играют.
— И ты тоже? — Поддел я приятеля.
Кирэль огляделся по сторонам и кивнул. — Только Кайвину не говори. Культ ясноокой Иллувала запрещает подобные увеселения, не к лицу они возвышенным существам вроде нас. — Он весело подмигнул. — Но уж больно этот нолгорский фирст затягивает. Быстрые партии и всего один шанс обыграть соперника. Название, собственно, так и переводится на человеческий — «шанс». Вот и режемся втихую. — Он заговорщически поиграл бровями.
Я вновь рассмеялся и спросил, возвращаясь к изначальной теме:
— А вам эта жиличка с чердака тоже гадала?
— Да. — Кирэль скептически скривил рот. — Несла полную чушь, о том, что я вскоре стану капитаном королевской гвардии. — Он с улыбкой покачал головой. — Где я и где гвардия. Туда берут только арханди. Благородных по праву крови и рождения. И плевать всем на твои военные качества. — Кирэль досадливо дернул уголком рта и продолжил:
— А Кайвину обещала встречу с самой богиней.
Здесь мы оба заулыбались абсурдности данного обещания.
До берега было рукой подать, но облегчение я почувствовал лишь тогда, когда добыча оказалась на песке. Мы дружно опустились рядом, чтобы отдышаться.
— Когда эльфы ловят рыбу, они не причиняют ей вреда. — С сожалением выдохнул Кирэль, освободив первого крупного жарта. Черного и ершистого. Он осторожно передал его мне. — Отпусти в море, от греха подальше.
Я послушно отнес извивающуюся рыбу в воду. — А как эльфы это делают? — Мигом заинтересовался новой информацией из моего родного мира.
— Магией, конечно. — Кирэль пожал плечами. — Как же ещё?
Новая партия освобождённой рыбы перекочевала из моих рук в высокую корзину.
— Покажешь? — С энтузиазмом спросил я приятеля.
Кирэль в этот момент выуживавший горсть мелкой серебрянки, сочувственно взглянул на меня. — Что, даже это не помнишь?
— Увы. — Я развёл руками.
— М-да... Клянусь ясноокой, когда-нибудь я перестану этому удивляться. Он почесал затылок. — Ладно. Покажу. Не велика наука.
Аккуратно, избегая повреждений, Кирэль отправил в корзину очередную рыбную порцию и поднялся. — Идем.
Мы вновь погрузились в воду, на этот раз практически по пояс. Кирэль повернулся лицом к далекому горизонту и замер, опустив ладони на переливчатую гладь. Прикрыл глаза. Пошевелил пальцами. По воде растеклись тонкие светящиеся ниточки. Мерцая и будто вибрируя, они стали потихоньку собираться в замысловатый узор, повинуясь движениям пальцев.
В моменте Кирэль встряхнул кисти — и о чудо! Из недр морской пучины прямо к нему приплыл небольшой косяк серебрянки. Кирэль поболтал руками, разгоняя рыбок, и обернулся. — Теперь твоя очередь. Давай, опусти руки в воду и закрой глаза.
Я послушно замер, ожидая дальнейших инструкций.
— Твоя задача — создать в воде вибрации, привлекающие рыб. Это магия на стыке бытовой Лайтелин и стихийной Эльмаин. Их просто нужно правильно сплести.
Я нервно хихикнул. На что Кирэль заявил менторским тоном: — Здесь нет ничего сложного, даже ребенок справится. Главное — расслабиться.
Вот с последним как раз было сложно. Особенно в моменты, когда прохладные волны обнимали живот.
— Представь, как по твоим рукам течёт теплая светлая энергия. Она рождается в сердце и плавно стекает с кончиков пальцев. — Продолжал напутствовать Кирэль. — Доверься ей, позволь вести себя. Собери вокруг энергию воды, добавь желание призвать необходимое, немного чувства обладания, подчинения, затем добавь спокойствие и силу. Как только почувствуешь лёгкое покалывание, начинай плести всё, что успел ощутить и призвать. Ниточку к ниточке.
Я вновь прислушался к себе. Теплые волны, идущие ко мне и от меня, действительно стали ощущаться более явственно. В теле разлилась приятная истома, а кончики пальцев на руках и ногах мелко закололо. Я будто наяву ощущал присутствие тонких податливых нитей в моих руках. Неспешно шевеля пальцами, я словно плёл косу из мягких шелковых прядей. С каждым новым витком мощь и свечение нарастали.
Моя энергия резонировала с водой, создавая вполне ощутимую вибрацию вокруг. Внезапно моей руки коснулось что-то твердое и прохладное. А потом ещё и ещё. Я распахнул глаза, ожидая увидеть целый рыбий гарнизон, и разочарованно вздохнул. Рядом с моей ладонью описывала круги всего одна небольшая рыбка с длинным вуалевым хвостом. Ее полупрозрачные чешуйки искрились голубоватым таинственным светом. — Я так старался, а приплыла только ты, малышка. — Протянул руку, и рыбка охотно подплыла ближе.
— Ничего себе, только! — Присвистнул Кирэль. — Знаешь, кого ты приманил, хитрый Лис? Это же хрустальный лазарь!
Он понизил голос до шепота. — Редкая удача! Слышал, такие есть только во дворце амана Тхозаира. Потому как другим поймать их не под силу.
Я сгреб малютку в горсть. На ощупь она оказалась очень твердой, будто и правда из хрусталя. Осторожно погладил гостью по спине. Глаза у рыбешки были большими, круглыми и внезапно голубыми. Не ожидающими подвоха или опасности. — Совсем как у Шарин. — Нечаянно подумал я. Рыбка и правда чем-то напоминала принцессу. Маленькая и любопытная. Не хватало только косы.
— Что вы там нашли?! — Крикнула с берега Улима, обнимая целый ворох каких-то жёлтых лопухов.
От неожиданности я выронил маленькую гостью. Лишь на ладони осталось несколько блестящих чешуек. Я сжал их в кулаке.
— Отто поймал лазаря. — Восхищённо возвестил Кирэль, когда мы оба мокрые и довольные выбрались на берег.
— Какого ещё лазаря? — Нахмурилась Улима.
Я показал ей чешуйки. — Лазорька у нас уже больше сорока лет не водится. — Заметила подкравшаяся тётка Иолана. — Ты, ветреник, оказывается, счастливчик.
— Лазорька значит... — Мысленно повторил я, завороженно пялясь на мерцающие кусочки чешуи, отдавая себе отчет, что у Шарин теперь появилось новое прозвище.
Неожиданно моё запястье обхватила довольно жёсткая, смуглая рука с длинными неухоженными ногтями. Кривые пальцы бесцеремонно стряхнули чешуйки к себе на ладонь, вырвав меня из задумчивости.
— Дай-ка сюда. Проскрипел незнакомый голос. — Раз ты такой везучий, сделаю твоему собрату лекарство.
Круто развернулся, чтобы лицом к лицу встретиться с самой наглостью в человеческом облике, и замер, наткнувшись взглядом на пожилое лицо, испещренное сетью крошечных наколок. Кое-где тонкие линии заканчивались разноцветными точками или миниатюрными символами. Все вместе они рождали замысловатую паутину знаков и линий, понятных, видимо, только тому, кто их носил.
Выцветшие карие глаза внимательно всматривались в меня. — И как я сразу не поняла, лазорька ведь не делает подарков просто так. Это все знают. — Хрипло прошептала она. — У тебя интересная судьба, эльф.
Свободной рукой, тоже покрытой сетью татуировок, она намертво вцепилась мне в плечо. — Иолана, я забираю этого эльфа, хочу погадать ему.
Я умоляюще посмотрел на тетку Улимы, но та только пожала плечами. — Прости, ветреник, ромарам не отказывают в их праве.
— Кажется, у кого-то сегодня крайне удачный день, и этот счастливчик явно не я. — Проворчал Кирэль, хмуро наблюдая как я скрываюсь за дверью вслед за странной жиличкой Иоланы и недовольно косясь на две корзины ещё не обработанной рыбы. Улима тут же вызвалась помочь.
В доме женщина отвела меня в свое душное чердачное логово, велев расположиться прямо на полу под гирляндами разномастных шалей и платков, свисавших с веревок под низким потолком. Сама скрылась в недрах развешанных цветастых тряпок. Краем глаза я заметил застланный покрывалом соломенный топчан, мелькнувший в дальнем углу и, очевидно, служивший ромарке постелью.
— Ты не серчай на меня. — Вдруг заговорила она, появившись совсем с другой стороны и усаживаясь напротив. На разделяющее нас подобие стола без ножек опустился деревянный поднос. На котором колода потрёпанный карт теснилась между полной оловянной кружкой и курительной трубкой. — И на Иолану не серчай. Она мне так и сказала: хороший видать эльф Отто. Даром что ветреник.
Даже добрые новости эта женщина передавала так, что становилось неловко. — Позвольте узнать, за что же я должен сердиться?
Женщина вздохнула и принялась набивать трубку. — Иолана с горяча подумала, что вы с Улимой беглые. А прячетесь, потому что ребёнка ждёте.
Мои глаза невольно округлились до размера блюдец. — Как ей вообще такое в голову пришло? Улима — мой друг. И только.
Не отводя от меня внимательного взгляда, ромарка молча опрокинула содержимое кружки в себя, сморщилась и отерла рот рукавом.
Я взъерошил волосы. Абсурдность предположения смешила и оскорбляла одновременно. — Да я просто... просто проводил её, прежде чем продолжить свой путь.
— Улима тётке то же самое сказала, да только и она своё не с потолка взяла. — Ромарка неспешно раскуривала трубку, наполняя и без того душное помещение едким сизым дымом. — Видела, как Улима смотрит на тебя. И ты смотришь. Да только сдаётся мне, не в её сторону. Женщина протянула мне колоду. — На вот, подержи маленько.
Пока я перебирал в пальцах ветхие карты, ромарка затянула какой-то гортанный мотив раскачиваясь на лавке словно маятник. Серьги под её черно-седыми косами томно позвякивали. Покачавшись ещё немного, она забрала у меня колоду и принялась выкладывать на стол по одной карте, бормоча себе под нос. Наверняка женщина думала, что её не слышат, но мой острый слух позволял разобрать каждое слово.
— Карта Странника — в прошлом, вся жизнь сплошная неопределенность, частые поиски и перемены. Ещё карта Алхимика, стало быть, ходил по краю. Ну да. Вот и карта Тени здесь. Риск и опасность. Интересно, что с ним сейчас происходит?
Узловатый сухой палец царапнул новую карту, появившуюся на столе.
— Ключ к Граалю. Хм. Твой разум занят поиском сокровенного знания. Но лишь в испытаниях откроются тайны и обретётся духовная мудрость. — Уже громче добавила ромарка, обращаясь ко мне: — душа стремится познать любовь. Мммм... сложная будет, тернистая. Об этом говорят Сердца Пик. — Она указала на следующую карту и сокрушённо покачала головой. — Ум и сердце ругаются, вот и нет у тебя внутри согласия. Выбирать, однако, придется.
Женщина ловко извлекла из колоды сразу две карты и шлепнула на стол. — Петля Судьбы и Бумеранг. М-да, на ошибках ты не учишься и выберешь неправильно, но неизбежность предначертанного вернет всё на круги своя. И выход найдется. Видишь Луч Света? — Она нетерпеливо постучала пальцем по очередной карте. Затем вдохнула клубящийся вокруг нас дымок.
Я что есть мочи боролся с подступающей дурнотой. На лбу заблестели капельки пота. Ничего не замечая вокруг, ромарка блаженно прикрыла глаза и выудила ещё две карты. — Два крыла и Дракон напоследок. Значит, как бы ни брыкался, получишь ты сполна всё, что причитается, и главную ценность в жизни разыщешь.
Стараясь удержаться в сознании, я сглотнул вязкую слюну, смахнув со стола несуществующую пылинку. — Если честно, то я не очень понимаю, о чём речь. Оторвавшись от созерцания сучковатого узора столешницы, посмотрел на ромарку и замер. Невесть в какой момент её взгляд потерял всякую осмысленность. Женщина не то уснула с открытыми глазами, не то созерцала нечто более интересное в глубинах своего сознания. Горящая трубка так и застыла в её корявой руке, недонесённая до рта.
— Милая сеньора, погодите умирать, мы ещё не определились по поводу моего будущего. — Бормоча, подался вперед и помахал рукой перед лицом женщины. Никакого эффекта.
Однако в стекле карих глаз я уловил смутное движение, похожее на тени или блики от свечей, которых здесь не было. Придвинулся ещё ближе. Наверняка со стороны казалось, будто я хочу поцеловать пожилую сеньору. Но в этот момент мне было плевать на собственный моральный облик. Заворожённый образами, я будто смотрел сквозь круглое окно, всё дальше выпадая из реальности.
Блики в глазах ромарки действительно оказались отсветами пламени свечи.
Только горела она не в доме Улиминой тётки, а в паланкине.
На коленях перед столиком все в той же сорочке и одеяле, сидела Шарин. Её распущенные волосы красноватой рекой разливались по полу. Нависнув сверху, вооруженный овальной костяной щеткой, Далар Шелд'Арин собственноручно расчёсывал мягкие красно-каштановые пряди.
Я чуть не взвыл от досады. Это точно какая-то дрянная магия нолгорца, призванная действовать мне на нервы. Доколе я буду беспомощно созерцать сие безобразие? Не хочу! Пустите меня назад! Мой тяжёлый вздох растворился в небытии.
— Мы уже почти на месте, не стоит расстраиваться из-за пустяка, моя дорогая. — Попутно мурлыкнул Далар, сплетая локоны Шарин в добротную косу. — В замке Норхиль у вас будут тысячи слуг, а кроме того, в ваше распоряжение поступят моя библиотека, кабинет и подвалы замка. Там вы сможете сколько угодно заниматься хоть наукой, хоть каменноглавов разводить.
Усмехнувшись, Шарин проверила прическу руками. Околдованной она не выглядела. Поднялась с улыбкой, ласково заглянула в кошачьи глаза нолгорца. Едва затянувшиеся ранки в моей душе снова начали кровоточить и саднить.
— Благодарю тебя, мастер-хранитель всех библиотек и подземных нор Норхиля. — Шарин сделала шутливый книксен, коснувшись рукой щеки Далара. Ободрённый её благосклонностью, нолгорец прильнул к девичьей ладошке губами и тут же заключил Шарин в крепкие объятия. Та не сопротивлялась, плавно покачиваясь в руках размякшего нолгорца.
Я вновь почувствовал подкатившую тошноту.
Видимо, их телячьими нежностями я объелся дальше некуда.
— Обещаю, тебе понравится в Нолгоре, душа моего пламени. — Прошептал Далар в макушку принцессы и отстранился. — На рассвете будем на месте, а сейчас мне пора.
Шарин, завернувшись в одеяло по самое горло, отправилась провожать гостя до порога. Невольной тенью я плыл следом. Приобняв принцессу за плечи, Далар откинул полог. — Дивись красоте и величию своего нового дома, Шарин. — Мягко сказал он.
Любопытство пересилило, и я тоже выглянул из-за спины принцессы. Подивиться там и вправду было на что:
Под несущимся в густом воздухе паланкином простирались могучие горные склоны и равнины с пышными купами цветных деревьев, в кронах которых, даже в темноте, таинственно мерцала красным, жёлтым и оранжевым остроконечная листва. По холмам скакали удивительные рогатые существа, выбивая копытами серебряные искры. Кое-где виднелись огоньки городов и деревень, блестели под льдом лужицы озёр. А далеко впереди каменным гигантом нависал замок Норхиль.
Острые пики и башни которого были выдолблены прямо в чёрном граните скалы. От чего контуры замка казались нечёткими. Множество огней в овальных окнах делали замок похожим на улей диких пчел. Норхиль одновременно ужасал и захватывал дух своей чудовищной притягательной красотой.
Паланкин, удерживаемый в воздухе двумя огромными птицами иссиня-стального цвета, направлялся как раз в широкий тоннель под ним. В темноте виднелись только голубоватые всполохи, проходящие сквозь перья.
— До скорой встречи, душа моего пламени. — Далар Шелд'Арин нежно провел пальцем по щеке принцессы и без всяких церемоний шагнул прямо во тьму.
Мы с Шарин одновременно потрясенно охнули.
Но шок принцессы прошел гораздо быстрее моего. Она сбросила одеяло. Холодный ветер тут же немилосердно вцепился в полы её сорочки. — Я тоже обещаю. — Прошептала она, пальцем поглаживая небольшой нож с резной рукояткой.
Несколько секунд принцесса задумчиво смотрела то на оружие, то на вновь появившиеся под ногами пейзажи. Лицо её приобрело какую-то зверскую решимость. Не успел я броситься к ней, забыв про свой бесплотный облик, как Шарин, стиснув зубы, сиганула вниз, только коса змеёй взметнулась к небу.