Элеонора Вонг.

— А дверь… А как же голоса? — повторяла Айла.

Она смотрела на каменные фигуры вокруг так, словно пыталась найти среди них хоть один знакомый взгляд. Перед ней застыла белая лисица. Рядом замер беркут с тёмно-золотистыми перьями. Позади неё огромный бурый медведь, застывший — навсегда, если никто не успеет.

Айла медленно повернула голову.

— Что это за статуи?.. Где остальные? Они что... превратились в камень?

Её дыхание становилось всё чаще. Пальцы дрожали, плечи поднимались от каждого судорожного вдоха.

Кассандра сняла очки, неторопливо протёрла их краем рукава, снова надела и спокойно посмотрела на Айлу.

— Это твои друзья. — Она кивнула в сторону лисицы. — Юна. — Потом на беркута. — Найели. — На двух застывших существ поменьше. — Аджей и Самрат. — Последний взгляд достался медведю. — А это Александр.

— Александр?..

Айла резко обернулась. Перед ней возвышалась огромная каменная фигура медведя. Она осторожно положила ладонь на застывшую шерсть, провела пальцами по тяжёлой морде.

— Он хотел меня защитить.

Голос сорвался.

— Я даже толком не успела поблагодарить за прошлый раз...

Она опустилась рядом с каменной лисицей, обняла её за шею и заплакала — по-настоящему, без сдержанности, так, как плачут, когда больше нет сил держаться.

— Простите меня. Простите... Я должна была что-то сделать.

Кассандра подошла ближе.

— Успокойся, растяпа.

— Перестань меня так называть!

— Хорошо. Тогда слушай внимательно. — Она дала Айле несколько секунд, чтобы та подняла голову. — Кулон восстановлен. Разлом пока находится в стадии третьей волны. У нас ещё есть возможность всё исправить.

Айла вытерла слёзы рукавом.

— Правда?

Кассандра посмотрела на меня.

— Правда, Элеонора?

Я молчала. Слишком много лет я хранила эту тайну. Слишком долго прятала её — даже от собственной дочери.

Кассандра протянула руку. В её ладони покоился кулон. Целый. Словно разрушения никогда не существовало.

— Я восстановила его, — тихо произнесла она. — Возьми.

Айла медленно поднялась. Взяла украшение. Подержала на ладони и посмотрела на меня.

— Что мне делать?

Кассандра тоже перевела взгляд на меня.

— Элеонора, объясни ей.

Что-то внутри сжалось так болезненно, что я почти не смогла вдохнуть. Она впервые назвала меня по имени таким тоном. Не строгим, не холодным. Просто — усталым.

Айла ждала.

— Госпожа Элеонора... что мне делать?

Я отвернулась и мои плечи задрожали сами собой.

— Элеонора?

Я закрыла глаза. Слёзы покатились по щекам — медленно, неудержимо, как всё, что слишком долго держали внутри.

— Это не ключ.

Кассандра замерла.

— Что?

Я повернулась.

— Кулон никогда не был ключом. Никогда не был печатью.

Айла застыла.

— Тогда что это?

Я посмотрела на украшение в её ладони.

— Проклятие.

Тишина стала почти физической.

— Я прокляла род Морганов.

— Зачем? — очень тихо спросила Айла.

Я с трудом вдохнула.

— Из-за Адама.

Кассандра шагнула ко мне.

— Адама Моргана?

— Да. — Слова давались тяжелее, чем я ожидала. — Я любила его. Мы тайно поженились. Я носила под сердцем его ребёнка. Верила ему. Верила каждому обещанию. Он говорил, что будет рядом до конца нашей жизни.

Я коснулась груди ладонью.

— Кулон я изготовила собственными руками. Вложила в него частицу своей силы, чтобы он защищал того, кого я любила. Для меня это был символ любви. А браслет сделал Адам — золотой, с кровавым камнем. Мы обменялись ими как клятвами.

Кассандра слушала молча.

— Однажды я пришла к его дому. Увидела, как семья собирается уезжать. Последовала за ними в другой город. И там увидела Адама с другой женщиной и ребёнком. Незаметно забрала свой браслет и ушла.

Айла прикрыла рот рукой.

— Я была беременна его ребёнком, — продолжила я. — А у него уже была другая семья.

Я почувствовала, как старые воспоминания снова разрывают грудь — так же, как тогда. Так же остро. Время оказалось плохим лекарством.

— Я хотела, чтобы он почувствовал мою боль. Хотела, чтобы каждый Морган ощутил ту же измену. Поэтому вложила проклятие в кулон.

Кассандра приблизилась почти вплотную.

— Ты прокляла целый род из-за одного человека?

Я опустила глаза.

— Да.

— А я?

Я подняла на неё взгляд. Она стояла передо мной с выражением, которого я боялась больше любой ярости. Боль. Простая, человеческая боль.

— Я ведь тоже Морган, — тихо произнесла она. — Значит, всё это время я жила внутри твоего проклятия?

Я не смогла ответить.

— Я защищала этот род. Помогала им. Следила за кулоном, за Разломом, за Ассоциацией. Стирала воспоминания Айлы, когда считала, что защищаю её. — Её голос оставался ровным, и от этого было ещё больнее. — Всё это время я сама находилась внутри твоей мести.

— Кассандра...

— Хватит.

Она отступила на шаг.

— Я не ты, Элеонора. Я не стану тратить остаток жизни на ненависть к Адаму или на бесполезное чувство.

Она посмотрела на Разлом.

— Сейчас главное — закрыть его.

И развернувшись ушла. Айла осталась рядом со мной.

— Тётушка Элеонора...

Я посмотрела на неё.

— Расскажи мне всё.

Я медленно опустилась на холодные каменные плиты. Айла присела рядом, не торопя, не требуя — просто рядом. Как умеют только те, кто сам знает, что такое боль, которую не описать словами.

— Я любила Адама, — повторила я. — Когда увидела его с другой женщиной, внутри меня словно что-то умерло навсегда. Я решила запечатать свои чувства. Стёрла любовь, оставила лишь холод. После рождения Кассандры я почти не уделяла ей внимания. Думала, что так смогу защитить её от собственной боли.

Я посмотрела на каменные стены города.

— Затем случилось худшее.

Голос упал до шёпота.

— Мой приют сожгли. Когда я вернулась, Адам стоял среди пламени. На его руках находилось тело моего младшего брата Лео.

Айла затаила дыхание.

— Я потеряла брата. Потеряла Адама. Потеряла остатки той женщины, которой когда-то была. Я обезумела от боли. Сила вырвалась наружу сама — пространство разорвалось прямо передо мной. Возникла чёрная пустота. Тогда я ещё не понимала, что открыла Разлом.

Айла осторожно взяла меня за плечо.

— А Адам?

— Его я тоже прокляла.

Я посмотрела на каменный силуэт города — на дома, на мост, на улицы, которые всё это время дышали, жили и ждали.

— Я сказала ему: «Ты проведёшь остаток жизни здесь. Будешь видеть своих потомков. Будешь смотреть, как они проходят через ту же боль, которую пережила я».

Я закрыла лицо ладонями.

— Я хотела наказать его. А потом, когда поняла, что сделала — было уже поздно. Я запечатала его внутри Андовера.

Айла медленно обвела взглядом улицы.

— Он стал частью него?

— Да.

Я снова положила ладонь на мокрый камень мостовой. Под пальцами прошла едва заметная дрожь — тихая, живая, терпеливая.

— Город живой. Его стены, земля, река — всё связано с Адамом. Он стал душой этого места.

По щеке Айлы скатилась слеза.

— Значит, всё это время он был здесь совсем один?

— Да. — Я провела ладонью по плите. — Прости меня, Адам.

Голос окончательно сорвался.

— Прости, Айла. Я заставила тебя жить среди последствий своей мести. Прости меня, Кассандра. Я не смогла стать тебе матерью так, как должна была.

Айла крепче сжала мою руку.

— Не вините себя сейчас. Кассандра права — нам нужно закрыть Разлом. Но как?

Я посмотрела на неё.

— В прошлый раз я вошла в Разлом сама. Закрыла его изнутри. Именно поэтому знаю: это можно сделать снова.

***Кассандра.

Я стояла чуть поодаль и судорожно перебирала в голове всё, что только что услышала.

Значит, Элеонора действительно прокляла род Морганов. Меня тоже.

Из-за Адама Моргана. Из-за моего биологического отца. Из-за их великой любви, которая оказалась недостаточно великой, чтобы пережить предательство.

"Какая же нелепость."

Столько лет я защищала этот кулон, считая его ключом к Разлому. Следила за ним. Охраняла. Разбиралась с последствиями чужих ошибок. А теперь выяснилось, что всё это время я защищала проклятие.

— Зараза, — тихо пробормотала я.

Я подняла взгляд к Разлому. Фиолетовое свечение клубилось над Андовером, разливаясь по облакам медленно и неотвратимо. Из него пока никто не вышел. Это уже было неплохо. Нам требовалось одно — понять, как его закрыть.

"Изнутри."

Об этом знала только Элеонора. Я медленно повернулась к Айле, когда та неожиданно спросила:

— Значит, Айзек действительно был главой Ассоциации?

Я кивнула Айле.

— Да. Что, признаться, весьма забавно. Я отсутствовала тринадцать лет — переговоры с другими мирами, соглашения, старые конфликты... А когда вернулась, узнала, что он занял должность главы.

Я усмехнулась.

— К счастью, его свергли. После него Луна Алора стала прекрасным руководителем. С ней у меня было куда меньше хлопот.

Я перевела взгляд на Элеонору, потом обратно на Айлу.

— Хорошо хотя бы то, что тебя он не трогал.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думала, что он изменился. Что, возможно, стал другим человеком.

Я пожала плечами.

— Хотя в подобные трансформации я никогда особенно не верила.

Я подошла к каменным статуям. Найели, Юна, Аджей, Самрат и Александр. Каждый застыл в том положении, в котором находился в момент волны — и что-то живое, несмотря ни на что, осталось в их лицах. Найели смеялась. Юна тянулась вперёд. Александр был наклонён так, словно защищал кого-то.

Я остановилась рядом с ним и провела пальцами по каменной шерсти.

— Их ещё можно спасти.

Я медленно обошла всех пятерых.

— Мора, Азир и Уилл использовали последние остатки своей силы. Они хотели заставить Айлу поверить в историю об избраннице, о двери, которая откроется, о великой силе по ту сторону. Рассчитывали, что она сама войдёт в Разлом или отдаст кулон той силе, которую принимала за святую.

Я посмотрела на Айлу. Её лицо было бледным.

— Они были настолько уверены в собственной победе, что даже не предполагали другого исхода. — Мой взгляд снова поднялся к Разлому. — Вот только они ошиблись.

Элеонора посмотрела на меня.

— Нам нужно закрыть его.

— Я войду.

Я сразу поняла, о чём она.

— Что?

— Я войду в Разлом.

— Нет.

— Я уже проходила через него.

— И вернулась через триста лет.

Элеонора нахмурилась.

— Возможно, больше.

— Вот именно. — Я посмотрела прямо на неё. — Ты даже сама сбилась со счёта.

Я покачала головой.

— Ты снова собираешься стать мученицей.

— Это единственный способ.

— Нет. Мы ещё не знаем всего.

Элеонора медленно опустила взгляд на свой браслет. Тот самый, золотой с кровавым камнем.

— Магическую печать нужно использовать вместе с браслетом. В нём осталась моя сила. Мои чувства. Всё, что я когда-то запечатала.

Я посмотрела на браслет.

"Значит, вот оно. Не кулон а браслет."

Я ничего не ответила. Потому что именно в этот момент поняла ещё одну вещь — ту, о которой молчала уже очень долго.

Я знала о семье Элеоноры больше, чем она сама предполагала. Знала, что её брат жив. Знала, что у него есть семья. Знала, что у него две внучки — Инесс Ариас и Эзабет Ариас. И знала, откуда у Эзабет такая редкая очищающая сила. Она досталась ей по крови. От брата Элеоноры.

Я никогда не рассказывала об этом никому и не собиралась. По крайней мере сейчас.

Пусть у меня останется хотя бы один секрет. После всего, что произошло, мне хотелось иметь хоть какую-то власть над собственной судьбой. Я снова посмотрела на Разлом.

— Как же тебя закрыть...

Слова сорвались почти шёпотом — не к Разлому, а к самой себе, к тому, что ещё не оформилось в решение, но уже жило где-то внутри.

"Изнутри."

Я не успела додумать. Элеонора уже направлялась к мосту. Её белое платье колыхнулось от порыва ветра, и она шла так, будто уже давно приняла это решение и лишь ждала подходящего момента произнести его вслух.

Разлом расширялся. Мост под ним начинал разрушаться — камни один за другим срывались вниз, фиолетовое сияние становилось настолько ярким, что от него болели глаза.

— Элеонора!

Она не остановилась. Я всё поняла сразу. Она собиралась сделать это снова. Снова войти туда. Снова исчезнуть. Снова оставить всех остальных ждать неизвестно сколько лет.

— Нет.

Я бросилась следом. Элеонора уже стояла прямо под Разломом. Земля вокруг неё дрогнула. Огромный кусок мостовой поднялся вверх, словно каменная ладонь, закрывая её от обрушившихся обломков. Город снова защищал её — всё ещё, спустя столько лет.

Айла смотрела на происходящее, совершенно ничего не понимая.

— Что происходит?..

Я не ответила. Я видела только Элеонору. Она собиралась уйти. Снова и в этот раз я не позволю ей сделать это в одиночку.

— Хватит, — прошептала я.

Я сорвалась с места. Подбежала к Элеоноре, схватила браслет и рванула его вверх прежде, чем она успела остановить меня.

— Кассандра!

Я уже была на пороге Разлома. Фиолетовая дымка окружила меня со всех сторон — холодная, плотная, живая.

— Кассандра, не делай этого!

Я посмотрела вниз. Элеонора стояла на разрушенной мостовой, рядом с ней была Айла. Обе смотрели на меня. В глазах Элеоноры — впервые за всё это время — стоял настоящий страх. Не за мир а за меня.

Я улыбнулась.

— Ты сама сказала, что Разлом закрывается изнутри.

Я надела браслет. Кровавый камень вспыхнул ровным красным светом — не угрожающим, а почти тёплым, словно долго ждал именно этого момента.

Внутри меня что-то дрогнуло. Решение, которое я приняла раньше, чем успела его осознать. Я посмотрела прямо на Элеонору.

— Я ждала тебя всё это время.

Фиолетовый свет становился ярче. Холоднее и ближе.

— Теперь твоя очередь ждать меня.

— Кассандра!

Я раскинула руки. Позволила Разлому подхватить меня и нырнула в его сердце.

Фиолетовая дымка сомкнулась над головой — мягко, как вода, как темнота перед сном. Звуки Андовера исчезали один за другим. Последним до меня донёсся крик Элеоноры — полный боли, совсем не похожий на голос Основательницы. Просто голос печальной матери.

А затем наступила тишина.***Айла.

Кассандра исчезла внутри Разлома. Фиолетовая трещина над Андовером вспыхнула так ослепительно, что на несколько секунд весь город растворился в море света. Я едва успела зажмуриться.

Раздался грохот — где-то глубоко внутри земли, словно под мостовой разорвалось огромное сердце. Ударная волна прошла по улицам, ударила в стены домов, подняла с земли воду, пыль, мелкие камни.

И тут же Андовер снова встал на нашу защиту. Каменные стены поднялись вокруг нас, медленно смыкаясь куполом. Элеонора обхватила меня руками, я прижалась к ней изо всех сил, и мы обе дрожали — не от холода, а от того, что только что случилось и что уже невозможно было вернуть.

Несколько секунд спустя всё стихло. Я осторожно открыла глаза. Фиолетового света больше не было. Разлом исчез.

Каменный купол начал осыпаться мелкими кусочками, превращаясь в обычную землю у наших ног. Мы с Элеонорой поднялись. Она смотрела вверх, туда, где ещё несколько мгновений назад было небо, разорванное трещиной. Её лицо стало совершенно белым.

— Кассандра...

Имя прозвучало едва слышно — не как вопрос и не как призыв. Просто имя, произнесённое в пустоту. Потом она опустилась на колени.

— Кассандра!

Элеонора закрыла лицо ладонями и её плечи задрожали.

Я почувствовала, как мои собственные глаза наполняются слезами. Мир вокруг размылся.

— Думаю... всё закончилось, — прошептала я.

Она посмотрела на меня сквозь слёзы.

— Я на это надеюсь.

Я огляделась, тишина, ни гула Разлома. Ни фиолетового света. Ни движения. Только перед нами стояли каменные фигуры — неподвижные, серые, терпеливые.

Александр, Юна, Найели, Аджей, Самрат и другие магические существа, которых я едва успела узнать.

— Почему они остаются каменными? — спросила я дрожащим голосом. — Почему не становятся собой?

Элеонора медленно опустила голову.

— Не знаю.

— Но вы же уже закрывали Разлом! — У меня сорвался голос.

— В прошлый раз я была внутри. Здесь рядом с ними меня не было. Как работает эта волна — я не понимаю.

Она зажала рот ладонью, пытаясь остановить рыдания.

— Прости меня, Айла. Это моя вина.

Я посмотрела на каменный город. Впервые за всё это время я почувствовала себя совершенно беспомощной. Без плана. Без кулона. Без того, кто знал дорогу.

— Боже... помоги нам.

Ветер прошёл по пустой улице — тихий, почти сочувствующий. Я не знаю, сколько времени мы просидели среди этих неподвижных фигур. Может, час. Может, больше. Когда ты ждёшь невозможного, время перестаёт иметь значение.

А потом раздался голос. Низкий, бархатный и почти ласковый.

— Хватит уже плакать. Женщины вы слишком чувствительные.

Я вздрогнула а Элеонора замерла. Рядом с ней стоял мужчина. Он выглядел так, словно вышел из старой картины — старомодная одежда, короткие тёмные волосы, густые брови, тёплые карие глаза, мягкие черты лица. Он медленно опустился перед Элеонорой на одно колено.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Адам?..

Мужчина улыбнулся.

— Привет, Нори.

Следующее мгновение она уже обнимала его — так крепко, словно боялась, что если разожмёт руки, он снова исчезнет. Адам прижал её к себе и провёл ладонью по её белым волосам.

— Как?.. — прошептала Элеонора. — Как ты здесь?

— Сам не до конца понимаю. Просто почувствовал, что город отпустил меня.

Я смотрела на них, не в силах произнести ни слова. Потом Адам повернул голову. Его взгляд остановился на мне — тёплый, узнающий, словно мы давно знакомы.

— Айла.

Он раскрыл руки.

— Иди сюда, растяпа.

Я нахмурилась.

— Почему все меня так называют?

Он рассмеялся.

— Значит, ты действительно внучка Арии.

Элеонора протянула ко мне руки. Я робка подошла. Мы обнялись втроём — и я сама уже плакала, даже не заметив, в какой момент это случилось. Адам гладил меня по волосам, как гладит человек, который умеет держать чужую боль, не отшатываясь от неё.

— Всё хорошо. Теперь вы обе рядом.

Я закрыла глаза. Впервые за эти бесконечные часы внутри стало тихо. Настолько тихо, что я незаметно для себя уснула.

Солнце коснулось моего лица. Я прищурилась. Тёплый воздух пах дождём, мокрым камнем, речной водой — запахами, которые теперь навсегда останутся для меня запахом Андовера.

Я медленно открыла глаза. Первое, что увидела, — бурого медведя. Огромного медведя. Я сидела, прислонившись к его боку. Осторожно подняла голову.

Грудь медведя двигалась. Он дышал. Я резко отстранилась. Медведь открыл глаза. На его морде промелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Только не ешь меня!

Он фыркнул. Я растерянно моргнула.

— Мне это показалось?

Позади раздался треск и я обернулась на звук. Каменная оболочка вокруг белой лисицы покрывалась трещинами — медленно, торжественно, как в замедленной съёмке. Кусочки серого камня осыпались на землю, открывая белоснежную шерсть.

— Юна!

Я бросилась к ней. Следом стала оживать Найели, потом Аджей, потом Самрат. Мы обнимались, плакали, смеялись, говорили все одновременно, и Найели что-то быстро кричала, не останавливаясь, — я не понимала слов, но прекрасно понимала смысл.

Они живы, все живы. Я оглянулась через плечо. Элеонора и Адам спали возле стены, обнявшись. Голова Элеоноры покоилась на его плече, её лицо было совершенно спокойным — впервые за всё время, что я её знала. Ее внуки чуть дрогнули.

— Ой... — Я прикрыла рот ладонью, только сейчас осознав, что именно мой крик, вероятно, и разбудил их.

Элеонора подняла голову. Адам сонно осмотрелся по сторонам. Потом они оба увидели город. Золотая пыльца медленно поднималась над улицами. Она сияла в утреннем свете, кружилась над рекой, оседала на каменных плитах тонким сверкающим слоем. Я подняла лицо.

— Как красиво...

Золотой свет коснулся каменных фигур — одной за другой. Оболочки рассыпались, как скорлупа, и из-под них появлялись живые лица. Враги оседали на землю, приходили в себя, поднимались, переглядывались.

Андовер оживал. Я бросилась к Найели, она обняла меня так крепко, что я едва удержалась на ногах. Юна присоединилась тут же.

А потом я услышала тяжёлый шаг. Обернувшись увидела его, передо мной стоял высокий мужчина — светлые волосы, спадающие на плечи, голубые глаза, строгое выражение лица. Такое знакомое. Такое неожиданно знакомое.

В памяти вспыхнуло мгновение.

Мне семь лет. Зоопарк. Страх. Огромный медведь — и тот, кто встал между нами.

— Это ведь вы... — прошептала я.

Александр чуть нахмурился.

— Что?

— Вы помогли мне тогда. Когда я была маленькой. В зоопарке.

Он помолчал несколько секунд.

— Да.

У меня перехватило дыхание.

— Значит, вы уже несколько раз спасли меня...

Он ничего не ответил — только коротко кивнул. Но мне показалось, что в его взгляде что-то изменилось. Совсем немного. Едва заметно.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо.

Элеонора хлопнула в ладоши — негромко, но так, что все обернулись.

— Пора исправлять то, что натворили.

Она подняла руку и все враги исчезли один за другим. Потом золотой свет разлился по Андоверу широкой волной. Разрушенные стены начали восстанавливаться — камни поднимались с земли сами собой, трещины закрывались, разбитые окна собирались обратно. Мерримак снова зашумел, ровно и спокойно.

Город оживал по-настоящему. Я стояла среди своих друзей, смотрела на весенний Андовер в золотой пыльце и впервые за долгое время ничего не боялась. Потом подняла взгляд к небу. Там, за облаками, оставалась Кассандра.

— Пожалуйста, вернитесь.

Крошечная фиолетовая точка едва заметно вспыхнула среди облаков — и тут же погасла, как ответ на вопрос, который ещё не пришло время задавать.

Я задержала дыхание. Элеонора тоже посмотрела вверх. Адам положил руку ей на плечо. Никто ничего не сказал. Мы просто смотрели. Потому что теперь оставалось только ждать её.

Прошло два месяца после нашей свадьбы с Александром, однако я всё ещё никак не могла привыкнуть к его присутствию рядом.

Даже его собственная квартира — теперь наша — казалась мне чем-то непривычным. Я просыпалась, видела его вещи, слышала шаги за дверью, чувствовала незримое присутствие — и каждый раз внутри что-то едва заметно вздрагивало.

Телефон завибрировал и показал четыре утра. Работа ждёт.

Я поднялась, умылась, привела волосы в порядок и направилась на кухню — и уже почти добралась до двери и открыла его, когда услышала:

— Айла, почему вы встали так рано?

Я замерла и моё сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Боже...

Я прижала ладонь к груди и несколько секунд просто смотрела на него.

Александр сидел за кухонным столом перед компьютером. Светлые волосы слегка растрёпаны, взгляд сосредоточен на экране — и, несмотря на ранний час, он выглядел так, словно давно не спал.

— Тот же вопрос могу задать и вам, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем было на самом деле.

— Я привык рано вставать. — Он на мгновение оторвался от экрана. — Я же говорил, вам совершенно необязательно работать.

— Вы ведь не запрещали мне.

— Конечно. Я просто считаю, что в четыре утра работа может подождать. — Он снова посмотрел на экран. — Сегодня у вас церемония вручения диплома. Лучше подготовьтесь.

— Да, сегодня.

Я сама удивилась тому, как тихо прозвучал мой голос. За последние два месяца мне рассказали о Метке Истинных, о её связи между нами, о том, что Александр теперь чувствует меня так же, как я чувствую его. Однако привыкнуть к этому оказалось куда сложнее, чем я предполагала.

Нашу свадьбу устроили Элеонора и Адам. Объяснили, что защита Александра поможет мне оставаться в безопасности, если враги когда-нибудь выберутся наружу. После всего случившегося я согласилась. До сих пор сама не понимала, что именно тогда двигало мной.

Я посмотрела на него спокойно.

— Вы ведь придёте?

Он остановил пальцы над клавиатурой. Несколько секунд молчал.

— Нет. У меня много работы.

Снова этот холодный ровный голос. Так проходили почти все наши разговоры. Он оставался рядом, заботился, защищал, следил, чтобы я была в безопасности — и при этом держал между нами странную дистанцию, будто боялся однажды сделать лишний шаг.

— Тогда спокойной ночи, — тихо произнесла я.

— Спокойной ночи, Айла.

Я вернулась в комнату. Уснуть сразу не получилось. Я сидела на краю кровати, обхватив руками колени, и думала о том, какими непохожими стали наши жизни всего за два месяца.

Найели и Самрат каким-то невероятным образом всё-таки сошлись — продолжали спорить при каждом удобном случае, но в их привычных препирательствах появилась та самая странная нежность, которую раньше было невозможно заметить.

Юна и Аджей сейчас были в Африке, помогали восстанавливать разрушенные районы.

Мы почти не виделись. Я даже не успела толком рассказать им о свадьбе. Странно было произносить это слово даже мысленно.

"Я вышла замуж. За Александра. Мы просто расписались, обменялись кольцами, а Элеонора с Адамом стали свидетелями. Вот так изменилась моя жизнь."

Сегодня мы должны были наконец увидеться — все вместе. Церемония вручения дипломов. Последняя точка университетской жизни.

Когда я вышла на улицу, у машины уже ждал Вадим.

— На мой старый адрес, пожалуйста.

Он молча кивнул. Через пятнадцать минут я стояла перед знакомой дверью — а ещё через секунду уже оказалась в объятиях Найели и Юны.

— Целую вечность тебя не видела! — Юна крепко прижала меня к себе.

— Всего два месяца прошло.

— Для меня это целая вечность.

Мы поднялись наверх, и я едва успела вставить ключ в замок, как Найели вдруг схватила меня за руку.

— Подожди.

Она уставилась на мои пальцы.

— Это что... обручальное кольцо?

Юна замерла рядом. Обе смотрели на меня глазами, в которых читалось полное потрясение.

— Да, — осторожно произнесла я.

— Когда ты успела выйти замуж?!

— Почему мы узнаём об этом только сейчас?!

— Давайте сначала зайдём внутрь, — предложила я, сдерживая улыбку. — А уже там устроите мне допрос.

Спустя минуту я сидела на краю столика, а подруги расположились напротив с таким видом, словно собрались на следственный эксперимент.

— За кого? — спросила Найели.

Я глубоко вдохнула.

— За Александра.

Тишина.

— За какого Александра? — одновременно переспросили они.

— За куратора России.

Юна медленно прикрыла рот ладонью. Найели моргнула.

— Того самого? Бурого медведя?

— Да.

Они переглянулись.

— Как?!

Я рассмеялась.

— Мы просто расписались. Элеонора с Адамом были рядом.

— У нас с Аджеем только недавно всё стало серьёзно, — призналась Юна.

Найели немедленно повернулась к ней.

— А у нас с Самратом пока только поцелуи.

Я перевела взгляд с одной на другую.

— Только поцелуи? — переспросила я.

Найели покраснела.

— Ну...

Юна закрыла лицо ладонями.

— А у нас с Аджеем уже было...

Она осеклась. Найели медленно повернулась к ней.

— Что было?

— Не начинай.

— Ты сама всё сказала.

— Найели!

— Иди сюда, мне нужны подробности!

— Отойди!

Они сорвались с мест и побежали по квартире, хохоча, пока обе не упали на диван, обессиленные. Я смеялась вместе с ними — так, как давно не смеялась.

— У нас с Александром ничего такого не было, — поспешила я добавить. — Мы только расписались.

Обе остановились.

— Только?

— Только.

Найели прищурилась.

— Тогда вопросов стало ещё больше.

— Начинаю жалеть, что пришла.

— Поздно.

Мы рассмеялись снова — и разговор потёк сам собой, перескакивая с темы на тему. Мы параллельно собирались, делали друг другу лёгкий макияж прямо перед зеркалом, помогали с украшениями, ворчали и смеялись одновременно.

Когда настало время укладывать мои волосы, подруги помогли расплести две длинные драконьи косы, которые когда-то делала мне бабушка.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале. На мгновение перед глазами возникла Ария — её руки, её улыбка, привычный запах лаванды. Я провела пальцами по волосам и тихо улыбнулась.

— Она бы гордилась тобой, — сказала Юна.

— Знаю.

Мы надели мантии, поправили шапочки и наконец отправились в университет. Когда назвали моё имя, сердце забилось так сильно, что я едва услышала слова ведущего. Я поднялась на сцену. Взяла диплом в руки. Посмотрела на него — и почувствовала что-то, для чего сложно подобрать слова. Словно держала в руках доказательство того, что все эти годы были настоящими. Что я справилась. Что я смогла.

Когда я вернулась к подругам, Найели крепко обняла меня. Юна поцеловала в щёку. Мы смеялись, фотографировались, снова обнимались.

И тут появился Аджей — с огромным букетом пионов.

Юна застыла.

— Пионы...

Он протянул ей цветы. Она улыбнулась так широко, что глаза заблестели — и обняла его за шею. А следующую секунду они уже целовались.

— Ох уж эти поцелуи, — тихо прошептала рядом Найели.

Я рассмеялась. Через несколько минут к Найели подошёл Самрат с букетом алых роз.

— Добрый день, красавица. Поздравляю с дипломом.

Найели посмотрела на него, нахмурилась и скрестила руки.

— Ты обещал прийти на церемонию.

— Я немного опоздал.

— Немного?

— Хорошо. Сильно.

Она отвернулась а Самрат тяжело вздохнул.

— Я ведь ещё вчера приехал.

— Мне всё равно.

Я тихонько отошла в сторону, стараясь не мешать их примирению.

А потом на мгновение осталась одна. Я смотрела на университетский двор — на выпускников, родителей, преподавателей, букеты цветов, смеющиеся лица.

И вдруг мне стало очень грустно. Мне очень захотелось увидеть бабушку. Она так мечтала однажды стоять здесь. Поправить мою шапочку. Сказать, что я наконец перестала быть растяпой.

Слёзы выступили сами собой. Я быстро смахнула их тыльной стороной ладони.

— Вот же...

Я улыбнулась сквозь слёзы — и в этот момент услышала знакомые шаги.

Обернулась и увидела своего "мужа". Александр стоял передо мной и в руках держал букет сирени.

Я замерла.

— Это вам.

Он протянул бережно протенул цветы. Я осторожно взяла их — и в тот же момент волосы распустились сами собой. Я почувствовала лёгкое движение за своей спиной, но не обернулась.

— Спасибо.

Он достал из кармана платок и протянул мне.

— На случай, если снова начнёте плакать.

Я густо покраснела.

— Я вовсе...

Он едва заметно улыбнулся.

— Конечно.

Подруги уже смотрели на нас. Найели выглядела так, словно готовила целый список вопросов. Юна просто улыбалась.

Самрат подошёл к Александру, протянул руку.

— Рад тебя видеть.

— Взаимно.

Аджей тоже подошёл. И через несколько секунд Александр уже стоял среди всех нас — будто так и было всегда.

Подбежал фотограф.

— Так, выпускники, общее фото!

Юна обняла Аджея. Найели оказалась рядом с Самратом, который положил руку ей на плечо — она первую секунду хотела что-то сказать, но только улыбнулась.

Александр встал рядом со мной.

— Вы двое выглядите так, словно случайно оказались на одном мероприятии, — рассмеялся фотограф. — Немного ближе.

Я посмотрела на Александра. А он посмотрел на меня. Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, и осторожно взяла его за локоть. Улыбнулась. Он слегка повернул голову — и тоже улыбнулся. Всего одна улыбка. А у меня внутри словно стало теплее.

Фотограф щёлкнул снимок. Я посмотрела чуть в сторону.

За нами стояли Элеонора и Адам. Наверное, именно они отвечали за мои распустившиеся волосы.

Адам обнимал её за плечи. Они смотрели на меня с той нежностью, которую невозможно сыграть. Элеонора улыбалась.

Я посмотрела на подруг. На Аджея. На Самрата. На Александра. На сирень в своих руках.

Когда-то я думала, что моя жизнь закончилась в тот день, когда умерла бабушка. Потом — когда Айзек выстрелил в меня. Потом — когда закрылся Разлом. Оказалось, всё только начиналось.

Мир ещё восстанавливался. Города постепенно возвращали себе жизнь. Люди всё ещё ждали возвращения домой. У меня впереди оставалось столько вопросов, столько дорог, столько неизвестности.

Но впервые мне было спокойно. Я больше не чувствовала себя одинокой.

Я была дома — среди тех, кого любила, среди тех, кто выбрал меня. И рядом стоял человек, с которым мне ещё предстояло научиться жить, смеяться, спорить, любить и однажды перестать смущаться от одной его улыбки.

Я посмотрела на Александра. Он поймал мой взгляд.

— Что?

— Ничего.

Я улыбнулась.

— Просто подумала, что хорошо, что вы всё-таки пришли.

Он чуть склонил голову.

— Я тоже так думаю, Айла.

И на этот раз я уже не стала прятать улыбку.