Элеонора Вонг.

Стоило переступить границу Андовера, как меня окутал знакомый воздух.

Тяжёлый. Сырой. Пропитанный силой Разлома настолько глубоко, что даже лёгкие невольно сжались.

"Только не снова."

Столько столетий прошло, а этот запах невозможно забыть — запах мира, стоящего на грани гибели.

Мы выехали к берегу Мерримака. Река шумела необычно тихо, словно сама затаила дыхание. Мой взгляд мгновенно нашёл Айлу — она сидела на холодной мостовой, и сквозь одежду медленно проступало алое пятно. Моё зрение позволяло видеть куда больше обычного: кровь не просто вытекала — жизненная сила стремительно покидала её тело.

Александр сорвался прежде, чем я успела что-либо сказать.

Могучий бурый медведь рванул вперёд, ломая камни когтями. Я ощущала под ладонью каждое сокращение его мышц, каждую волну ярости, прокатившуюся по огромному телу. Метка Истинных окончательно сорвала с него последние остатки самообладания.

— Александр! Остановись!

Мой голос растворился в рёве. Он уже ничего не слышал — перед ним существовал лишь один человек.

Айла.

Она дёрнулась. Голова бессильно качнулась в сторону, и сознание окончательно покинуло её. Медведь одним прыжком оказался рядом, заслонил её собой и осторожно подтолкнул мордой — будто надеялся разбудить.

Юна и Найели бросились следом. Белая лисица тихонько ткнулась носом в щёку Айлы. Орлица осторожно коснулась когтями окровавленного рукава.

Никакой реакции. Лишь слабое дыхание.

Я слезла с Александра и перевела взгляд дальше. Именно тогда меня насторожило настоящее.

Никто не двигался. Совершенно никто. Несколько десятков существ окружали площадь — вампиры, оборотни, ведьмы, маги — и все стояли неподвижно. Они не нападали, не защищались. Просто наблюдали.

Холодок пробежал по позвоночнику. Мы опоздали не к битве. Мы вошли прямо в заранее подготовленную сцену.

Единственный хлопок в ладони нарушил тишину.

Передо мной возникли трое.

Я не сразу подняла глаза. Мне и без того было больно — тем особым образом, который не имеет ничего общего с телесной болью.

Азир, Уилл и Мора.

Мои дети. Нет — приёмные дети. Я сама растила их. Учила, защищала и сильно любила. Вложила в каждого из них столько, сколько смогла.

А передо мной стояли совершенно другие существа. В их глазах не осталось ни сострадания, ни тепла — только холодный расчёт.

"Когда? Когда вы успели стать такими?"

— Давно не виделись, Основательница, — спокойно произнёс Уилл.

Я долго смотрела на них. Ответ находился где-то совсем рядом — но сердце упрямо не хотело принимать увиденное.

— Что с вами произошло? — тихо спросила я. — Зачем вы всё это делаете?

Ответа не последовало.

Вместо Уилла вперёд вышла Мора. Спокойно, не торопясь, будто моего вопроса вовсе не существовало. Она прошла совсем рядом — настолько близко, что край её длинного плаща коснулся подола моего платья — и не остановилась, даже не посмотрела в мою сторону.

Прямо перед ней стоял Айзек Морган.

Он тяжело дышал. По груди стекала кровь. Несмотря на это, в его глазах читалось удовлетворение. Он медленно снял с шеи кулон — тот самый, который столько веков считался Печатью, — и без колебаний протянул его Море.

— Теперь он твой.

Мора улыбнулась.

— Благодарю.

Она осторожно взяла украшение обеими руками. Я невольно сделала шаг вперёд.

— Мора... — впервые мой голос дрогнул. — Не делай этого.

Она даже не обернулась.

— Поздно, Основательница.

— Ты не понимаешь...

— Наоборот.

Она посмотрела на кулон почти с благоговением.

— Всё это время именно он удерживал нас в цепях.

— Нет. — Я покачала головой. — Вы всё неправильно поняли.

— Тогда смотри.

Мора крепче сжала украшение. Закрыла глаза и произнесла древнее заклинание — то самое, которое я когда-то надеялась, что никто и никогда не вспомнит. Воздух вокруг задрожал. Фиолетовые руны вспыхнули одна за другой. Кулон засиял ослепительным светом.

На одно короткое мгновение мне показалось, что он сопротивляется.

А затем — хруст. Тонкий. Почти неслышный.

Золотая оправа покрылась трещинами. Ещё одна и ещё. Следующее мгновение украшение рассыпалось прямо в её ладонях.

Над рекой вспыхнуло фиолетовое небо. Разлом вздрогнул и начал раскрываться ещё шире.

— Нет... — прошептала я.

Из глубины Разлома вырвалась чудовищная ударная волна — она смела всё вокруг, камни, пыль, людей, и меня отбросило назад. Я ожидала боли. Но её не было. Будто кто-то осторожно удержал меня прежде, чем я ударилась о стену.

Я медленно открыла глаза. Спина всё ещё касалась холодного кирпича — однако ощущение было странным. Меня словно поддерживали чьи-то руки.

Я осторожно коснулась стены ладонью.

Под пальцами прошла едва заметная дрожь. Совсем как биение сердца.

— Адам...

Имя само сорвалось с губ.

Стена едва заметно дрогнула. По кирпичам пробежала лёгкая рябь — мягкая, узнаваемая, как жест человека, который говорит «я здесь»

Я резко подняла взгляд на мост, на дома, на улицы, на землю под ногами, на весь Андовер. Серебристые линии под старыми камнями пульсировали медленно и ровно — именно так, как пульсирует что-то живое, что никуда не уходило.

"Боже."

Только теперь я наконец поняла. Не печать удерживала Разлом. Весь этот город — все эти столетия — жил. И удерживал его Адам Морган.

Фиолетовое сияние продолжало разрастаться над рекой. Осколки кулона медленно осыпались на каменную мостовую. Мора смотрела на них с торжествующей улыбкой.

— Получилось...

Она подняла голову к небу. Разлом ответил низким гулом, воздух задрожал ещё сильнее, и все вокруг невольно прикрыли лица руками.

Только я продолжала смотреть на город.

На стены, на мостовую, на дома. На едва заметное серебристое свечение под старым камнем, которое не гасло, несмотря ни на что.

"Они совершили страшную ошибку."

В следующее мгновение по площади прокатился тихий, уверенный смех. Совсем рядом. Настолько спокойный, будто происходящее было давно известно тому, кто смеялся.

— Ха... Ха-ха...

Мора резко обернулась.

— Кто здесь?

Позади неё стояла женщина в белом костюме. Белоснежные волосы аккуратно спадали на плечи. Круглые очки блеснули холодным отражением фиолетового света. В руках — веточка лаванды, которой она лениво постукивала по своей ладони. На лице играла лёгкая, почти насмешливая улыбка — та самая, которая всегда появлялась именно тогда, когда ситуация выглядела хуже некуда, а она уже знала, что будет дальше.

"Кассандра."

Она спокойно оглядела площадь. Задержала взгляд на Александре, который продолжал прикрывать собой потерявшую сознание Айлу, на Самрате, на Аджее, на Юне, на Найели. После этого перевела взгляд на меня.

Наши глаза встретились. Я едва заметно улыбнулась. Она всё поняла без слов.

Кассандра медленно сняла очки. Аккуратно протёрла стекло краем белого платка, снова надела их — и лишь затем посмотрела прямо на Мору.

— Закончили?

Мора нахмурилась.

— Кто тебя сюда пустил?

— Никто. — Кассандра пожала плечами. — Я просто пришла.

— Ха, все равно ты опоздала.

— Правда? — Она тихо рассмеялась. — А мне кажется, наоборот. Очень вовремя.

Азир сделал шаг вперёд.

— Не вмешивайся.

— Почему же?

— Всё уже решено.

— Ошибаешься.

Она спокойно посмотрела сначала на него, потом на Уилла. Веточка лаванды перестала постукивать по ладони и замерла. Кассандра слегка склонила голову набок, и в этом маленьком жесте было столько холодной уверенности, что площадь невольно затихла.

Потом её голос изменился. Он стал холодным. Жёстким. Таким, каким его редко слышали даже члены Ассоциации — тем голосом, который не повышается никогда именно потому, что ему незачем.

— Достаточно. Представление окончено.***Кассандра.

Я всегда ненавидела тишину. Она никогда не приходит одна — всегда приносит за собой беду.

Я сидела за длинным столом Совета, лениво перебирая пальцами свежую веточку лаванды. Её аромат успокаивал, напоминая, что даже после самой длинной зимы земля всё равно начинает цвести. Наверное, именно поэтому я так любила лаванду. Она никогда не сдавалась. Хотя никогда не признавала этого даже себе.

Тишину разорвал глухой удар — где-то в самой глубине здания, не звуком, а кожей. Стены едва заметно вздрогнули. Воздух задрожал.

"Началось."

Дверь распахнулась.

— Кассандра!

Лира буквально влетела в зал. Светлые волосы растрепались, из-под них выглядывали маленькие фейрийские уши, полупрозрачные крылья дрожали всё сильнее. Она не успела добежать — ноги подкосились, и девушка упала прямо возле моего кресла.

— Что происходит?..

Я спокойно поднялась. Опустилась рядом. Взяла её холодные ладони.

— Всё хорошо. Мы это исправим. Обещаю.

Она посмотрела на меня глазами ребёнка, который отчаянно хочет поверить взрослому.

— Правда?..

— Правда. Доверишься мне?

Лира едва заметно кивнула. Договорить уже не смогла. Серебристая дымка пробежала по её коже, пальцы стали тяжёлыми, крылья замерли — и через несколько мгновений передо мной стояла каменная статуя.

Я осторожно опустила её руки. Провела ладонью по холодной щеке.

— Прости. Теперь моя очередь.

Я поднялась и подошла к огромной карте мира, занимавшей почти всю стену. Одна за другой вспыхивали метки — красные, синие, фиолетовые. Каждая означала одно: магические существа превращались в камень. По всему миру.

— Вот зараза...

Я устало сняла очки. Потёрла переносицу. В ладони снова появилась свежая веточка лаванды, белоснежный костюм сменил привычную одежду. Я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле.

— Ну что ж. Пора заканчивать этот спектакль.

Передо мной раскрылся портал. Не серебряный, не голубой — фиолетовый. Цвет Разлома.

Никто никогда не задавался вопросом, почему я могу пользоваться магией даже тогда, когда остальные уже бессильны. Даже мама. Даже старейшины. Потому что мою силу питает не мир. Её питает сам Разлом.

Я шагнула вперёд. Фиолетовый портал бесшумно сомкнулся за моей спиной.

Я вдохнула полной грудью.

"Андовер. Старый друг. Сколько веков прошло с нашей последней встречи?"

Дождь уже закончился. По мостовой медленно стекала вода, отражая фиолетовый свет разлома. Я неторопливо огляделась.

Картина оказалась именно такой, какой я и ожидала.

Александр лежал возле Айлы, закрывая её своим огромным телом. Юна и Найели застыли рядом. Самрат и Аджей были готовы броситься в бой в любую секунду. Элеонора стояла чуть поодаль — уставшая, напуганная и, кажется, впервые за несколько столетий действительно растерянная.

Напротив неё — трое. Мора. Уилл. Азир. Мои дорогие бывшие коллеги.

И Айзек. Я едва заметно улыбнулась.

— Представление окончено. Все взгляды одновременно повернулись ко мне. Мора первой прищурилась.

— Что ты такое говоришь?..

— Истину — Я спокойно подошла ближе, словно вокруг не лежали раненые и не висел открытый разлом. — Вы уже закончили ломать чужие игрушки?

Мора усмехнулась.

— Мы разрушили кулон. Разлом открыт. Ты опоздала.

— Правда?

Я сняла очки — и мои глаза вспыхнули насыщенным фиолетовым светом. Лицо Моры мгновенно изменилось. Она сделала шаг назад.

— Твои глаза... Почему они фиолетовые?

Я медленно надела очки обратно.

— Вот именно. Почему?

Повисла тяжёлая тишина.

— Ты... — Она внимательно всматривалась в меня. — Нет... Этого не может быть...

Я лениво пожала плечами.

— Подумай хорошенько. Если магия этого мира исчезла — как я сюда попала?

Мора молчала. Впервые за долгие годы я увидела в её глазах не самоуверенность, а страх. Настоящий. Она всё поняла.

— Ты черпаешь силу... Из Разлома...

— Молодец. Догадалась.

Азир резко шагнул вперёд, Уилл одновременно поднял руку. Оба собирались атаковать. Я даже не посмотрела в их сторону.

— Не советую. Вы проиграли ещё до того, как начали эту игру.

— Убейте её! — резко выкрикнула Мора.

Но никто не успел сделать ни шага. Я спокойно прошла мимо них и опустилась возле Айлы. Девочка едва дышала.

— Ну и устроили же вы цирк...

Я осторожно коснулась её живота. Пуля сама вышла наружу. Рана начала затягиваться прямо под моими пальцами, кровь перестала течь.

Я подняла взгляд. Александр благодарно смотрел на меня. Я покачала головой.

— Благодарить рано. Самое неприятное ещё впереди.

Словно в подтверждение моих слов лапы медведя начали покрываться серым камнем. Александр посмотрел сначала на них, затем на меня. Я спокойно встретила его взгляд.

— Всё идёт так, как должно. Доверься мне.

Он коротко кивнул. Последний раз посмотрел на Айлу. Через мгновение камень полностью сковал его тело.

Следом начали окаменевать Самрат, Юна, Найели, Аджей — один за другим. Мора в ужасе смотрела вокруг.

— Что происходит?! Разлом ведь открыт! Почему?!

Я тихо усмехнулась.

— Нет. Это не Разлом. Это всего лишь третья волна. Разницу ты, похоже, так и не поняла.

Мора резко подняла с земли остатки цепочки.

— Тогда я просто уничтожу его!

Она сделала всего один шаг. Камень мгновенно поднялся по её ногам — до колен, до пояса. Она вскрикнула.

— Нет! Что ты сделала?!

Я посмотрела на неё почти сочувственно.

— Ничего. Это последствия твоего собственного выбора. Ты так долго мечтала о собственном царстве — поздравляю. Теперь оно будет каменным.

Камень поднялся выше. Добрался до груди, шеи, лица. Последнее, что осталось живым, — её глаза, полные ужаса.

— Надеюсь, больше не увидимся.

Через мгновение всё стихло. На площади стояли только статуи. И шелестел ветер.

Лишь Элеонора оставалась живой. Она медленно опустилась на колени, положила ладонь на мостовую и закрыла глаза. Я сразу поняла — она почувствовала его.

— Ты всё-таки почувствовала его.

Элеонора медленно открыла глаза. По её щекам одна за другой покатились слёзы — за столько столетий, впервые.

Я молча наблюдала. Никогда раньше не видела её такой. Не Основательницу, не женщину, сумевшую запечатать Разлом, не легенду. Передо мной сидела просто уставшая женщина.

— Мне жаль... — её голос дрогнул. — Я слишком поздно поняла, что совершила. Тогда я была уверена, что поступаю правильно... Но всё это время он был здесь. Совсем один.

Она осторожно коснулась ладонью мостовой. Камень под её пальцами едва заметно пошёл волнами — будто отвечая.

— Ты всё ещё любишь его.

Она тихо прошептала:

— Любовь не исчезает... Даже если очень этого хочешь...

Я тяжело вздохнула.

— Мама... — Она подняла на меня усталый взгляд. — Ты ведь понимаешь, что сейчас не время сожалеть?

Она горько улыбнулась.

— Понимаю. Но сердце иногда не спрашивает разрешения.

Я подошла ближе и присела рядом. Положила ладонь ей на плечо.

— Всё ещё можно исправить.

Она посмотрела на меня так, словно не поверила.

— Исправить? После всего?

— Да. Если бы было поздно — меня бы здесь уже не было.

Она долго смотрела мне в глаза. Потом очень тихо спросила:

— Значит... ещё есть надежда?

Я кивнула.

— Пока Айла жива — надежда тоже жива.

Элеонора медленно перевела взгляд на девушку. Айла всё ещё лежала без сознания, но дыхание стало ровнее, и лицо постепенно возвращало цвет.

— Она ведь совсем ребёнок... — прошептала Элеонора.

— Для тебя — да. Для мира она уже давно стала последней надеждой.

В этот момент пальцы Айлы едва заметно дрогнули. Я улыбнулась.

— Ну вот. Наша растяпа наконец-то решила проснуться.

Веки Айлы дрогнули. Она тихо застонала, пальцы судорожно сжались, словно пытались ухватиться за что-то невидимое. Я осторожно поддержала её за плечи, помогая приподняться.

— Не спеши. Голова сейчас будет кружиться. Очень сильно.

Она непонимающе посмотрела на меня — сначала на лицо, потом на мои белые волосы, на очки, на веточку лаванды в моей руке. Будто пыталась понять, кто перед ней.

— Где... я?..

— Всё ещё в Андовере. К сожалению.

Она медленно повернула голову — и только теперь увидела площадь. Окаменевших Юну, Найели, Самрата и Аджея. Даже собственный отец застыл неподвижной серой статуей.

Айла резко вздрогнула но не увидела главного Александра.

— Что... Что произошло?.. Почему все...

Она не смогла закончить. Дыхание сбилось. Я спокойно придержала её.

— Медленно. Не торопись. Живых здесь сейчас всего трое — ты, я и она.

Я кивнула в сторону Элеоноры. Айла перевела взгляд.

— Кто вы такие?..

Элеонора едва заметно улыбнулась.

— Рада познакомиться, Айла. Жаль только, что обстоятельства выбрали именно такой момент.

Айла будто не услышала её. Она смотрела на город — пустые улицы, неподвижные дома, каменные фигуры. Тишина давила на уши.

— Нет... Это невозможно... — Она резко схватилась за голову. — Я должна закрыть дверь... Я слышала её... Она звала меня... Говорила, что ждёт... Голоса сказали, что только я могу её закрыть... Что я избранная... Что я Наследница...

Я молча смотрела на неё несколько секунд. Потом все таки не выдержала. Тихо прыснула. Следом рассмеялась уже громче.

— Ха... Ха-ха... Ха-ха-ха...

Мне пришлось даже снять очки — слёзы выступили от смеха.

Айла смотрела на меня совершенно растерянно. Элеонора тяжело вздохнула.

Я наконец с трудом успокоилась. Вытерла глаза и снова надела очки.

— Ох... Какая же великолепная сказка. Давненько я не слышала настолько хорошего спектакля.

Айла нахмурилась.

— Почему вы смеётесь? Разве это неправда?

Я посмотрела ей прямо в глаза. Улыбка медленно исчезла с моего лица.

— Расскажи мне всё. С самого начала. Ничего не пропуская. Что именно говорил тебе Айзек Морган?

Айла глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дрожь.

— Он сказал, что влюбился в пятнадцать лет. В шестнадцать у него родилась я. Потом мама ушла — он говорил, что не выдержала, бросила нас спустя год после моего рождения. А сам он воспитывал меня до пяти лет. Потом тоже исчез. — Она опустила глаза. — Он не объяснил почему.

— Дальше.

— Он сказал, что дедушка изменил бабушке. От этой связи родился он. Поэтому бабушка не смогла его принять и всю жизнь говорила мне, будто он умер.

Голос Айлы сорвался.

— Но ведь бабушка была самой доброй, самой лучшей... Почему она скрыла это? Почему все мне врали? Почему я слышала голоса? Почему меня хотели убить? Даже он — даже человек, который называл себя моим отцом...

Последние слова прозвучали почти шёпотом. Она отчаянно держалась, не позволяя слезам пролиться.

"Упрямая девочка."

Я тяжело вздохнула.

— Теперь послушай настоящую историю, растяпа.

Она подняла на меня взгляд.

— Первое. Твой отец никогда не любил твою мать. Знаю, что после этих слов тебе станет ещё больнее. Но ложь уже принесла достаточно бед.

Я подошла ближе.

— Айзек Морган женился только в двадцать пять лет — на своей ровеснице, которую звали Мария Холл. Они выросли по соседству, дружили, их брак был расчётом. Уютный дом. Деньги. Положение. Ничего больше. Любви между ними не было. Только спустя несколько лет выяснилось, что детей у них быть не может. Тогда Айзек повторил ошибку своего собственного отца — обратился к ведьме. Она предложила древний ритуал. Опасный и запрещённый. Она знала, что в его жилах течёт кровь Теневой ведьмы, поэтому ритуал сработал. Мария забеременела.

Айла слушала, почти перестав дышать.

— Но цена оказалась страшной. Беременность едва не убила твою мать. Тогда вмешалась я. Да — именно я собственными руками забрала магию у вас обоих. У Айзека и у тебя. Потому что иначе ты просто не родилась бы живой. После этого беременность стала спокойнее. Так появилась ты.

Я улыбнулась уголками губ.

— А теперь запомни одну вещь. Твоя бабушка Ария никогда не ненавидела Айзека. Наоборот — она приняла его, любила, защищала. Несмотря на то что он был внебрачным сыном её мужа. Несмотря на измену. Несмотря на боль. Она воспитала его как собственного ребёнка. Именно поэтому его предательство ранило её сильнее всего.

Айла застыла.

— Значит... Он соврал?

— Практически обо всём.

Я посмотрела на застывшую статую Айзека — и даже камень не смог скрыть его настоящее лицо.

— Я редко приходила в ваш дом. Лишь проверяла, всё ли спокойно. Однажды тебе было меньше года. Я вошла в квартиру — ты надрывалась от плача, Ария лежала без сознания, Марии нигде не было, Айзека тоже. Я зашла в твою комнату и увидела густую Тень. Она полностью окутала детскую кроватку. Я сразу поняла — Айзек снова провёл ритуал. Он пытался сделать из собственного младенца сосуд Разлома. У младенца не должно быть такой силы — она разрушает разум. Поэтому я снова лишила тебя магии. Во второй раз. Наказала Айзека, лишила его силы, заперла. Думала — он понял.

Я помолчала.

— Ошиблась. Когда тебе исполнилось пять лет, он снова добрался до тебя. Снова провёл ритуал. И снова попытался связать тебя с Разломом. Именно после этого появились твои страхи. Твои кошмары. Твоё ощущение, будто солнце кусается. Потому что кровь Теневых ведьм невозможно уничтожить полностью — она всегда найдёт дорогу обратно к своему хозяину.

Я снова посмотрела на статую Айзека.

— Мразь. Даже став камнем, ты продолжаешь приносить своей дочери боль.***Дорогие читатели!

Что может пойти не так перед самым финалом конкурсной книги?

Да, в общем-то... всё. 😅

Автор может подвернуть ногу😭Ребёнок может заболетьветрянкой. А через несколько дней мужа ещё и ждёт командировка. Настоящий творческий хаос! Такое ощущение, будто сама Вселенная решила проверить меня на прочность и не хочет отпускать к финалу. 😅

Но не волнуйтесь, сейчас со мной всё в порядке. Я стараюсь справляться и не терять оптимизма. Хотя иногда мне самой хочется одновременно и смеяться, и плакать.

Больше всего я переживаю за детей. Сама я в детстве уже переболела ветрянкой, поэтому за себя не боюсь. Очень надеюсь только, что младшая не заразится. Пока она чувствует себя хорошо, и я искренне надеюсь, что так и останется.

Несмотря ни на что, работа продолжается.

Я уже написала предпоследнюю главу «Города забытых легенд», и вы ее уже прочитали 😅 теперь впереди остались только финальная глава и большой эпилог. Очень надеюсь успеть закончить книгу до конца этой недели, а с понедельника наконец немного отдохнуть.

Хотя... отдых с больными детьми и подвернутой ногой — понятие весьма условное. 😂 Сейчас я больше всего надеюсь услышать от врача: «Гипс не нужен». Держите за меня кулачки! 🤞

Но что бы ни происходило, я стараюсь помнить, что всё случается не просто так. Значит, и в этом есть какой-то смысл.

Пожелайте мне удачи и скорейшего выздоровления.

А пока я восстанавливаюсь, вы можете заглянуть в мои уже завершённые книги. Буду очень рада, если они скрасят ваш вечер.

Спасибо, что вы рядом. С любовью, ваша Александра Royal 🌙🪻