В жилище кузнеца мальчиков усадили отдельно. Они немного успели поболтать. Мать Идария первым подала им заработанную еду. Дети набросились на ароматную пищу, словно волки на отбившуюся от стада овцу. Они ничего не замечали и ни о чем больше не говорили.

«Вот это жизнь, – думал Амвросий с наслаждением, – дня такого не было, чтобы я остался голодным». Ему внезапно вспомнились тяготы прежних лет в землях северной Фракии. Он отогнал эти неприятные мысли. «Забыть! – сказал он себе. – Навсегда забыть!»

– Хорошо, – бурчал Идарий, уплетая новый кусок свежей печени. – Видишь, брат, как это вкусно. – Он проглотил прожеванную пищу. – Это же страсть какое удовольствие… Уф!

Женщины возились у очага, накрывали стол для всей семьи.

– Поели? – спросил кузнец у ребят. – Ну, погуляйте теперь!

– Добро! – кивнул Идарий. – Остаток лишь соберем…

После обеда мальчики пошли в кузницу, куда отец приказал Идарию отнести наконечники для стрел. Кольчуга Валента была готова. Он мог забрать ее в любое время.

– Значит, ты римлянин, как и твой господин? – поинтересовался Идарий. От любопытства его большие болотной зелени глаза казались еще крупней. – Сколько теперь у нас римлян! Раньше столько не было!

– Да, я родим из империи, – ответил Амвросий, проходя вслед за новым знакомым в помещение. – Только я не раб. Совсем не раб.

В прохладе воздуха ощущался запах древесного угля и железа.

– А лет тебе сколько? Мне тринадцатый пошел.

– Не знаю, – с грустью признался малыш, попытавшись сложить пальцы на руке. – Не помню, вроде десять, а может, и двенадцать.

– Это все ничего! Садись!

Ребята уселись на горку соломы. Идарий утер рукавом мокрый нос. Развернул сверток с остатком печенки и овсяными лепешками.

– У нас раньше был раб – римлянин. Отец захватил его, когда ходил на войну. Так он два года назад убежал с сестрой к антам. Помню, у него борода была черная-черная и глаза такие, знаешь, навыкате. Так что отец римлян не любит. Он говорит, что все они подлые собаки, а не мужчины. Что им с сестрой мешало тут остаться? Ох! Но ты другое дело, какой ты римлянин?

– У римлян большие города с высокими стенами! – важно возразил Амвросий. Взгляд его засветился. – Представляешь?

– Ерунда! – отмахнулся сын кузнеца. – Ешь давай, а то лет себе много насчитал, а сам мельче пескаря.

Мальчики вновь принялись жевать.

Окончательно наевшись, Амвросий с любопытством принялся разглядывать помещение. Все для него было новым, невиданным: и казавшиеся огромными молоты, и наковальня, и всевозможные инструменты и приспособления. Особенно странными казались мехи.

– Они нужны, чтобы огонь делался сильнее, – пояснил Идарий, приметивший любопытство приятеля. – Только так можно накалить железо, чтобы выковать из него меч, нож или наконечник копья. Серпов мы не делаем.

Кузница была просторной. Амвросий подумал, что один человек не мог бы здесь трудиться. «Наверное, с отцом Идария работают и другие люди», – мысленно предположил он.

– Смотри, тут всегда стоит Косой! Вон как землю протоптал своими копытищами, – засмеялся сын кузнеца, тыча вниз пальцем. – Видишь?! Он такой здоровяк! Ты его наверняка видал, он в городище самый толстый и сильный.

Амвросий вспомнил, что действительно однажды на дворе подле княжеских конюшен заметил огромного человека с редкой бородой и косыми глазами.

– А Косой он не криво все делает? – шутя спросил мальчик.

– Ты что, Амвросий! Он лучше всех может выковать меч. Какой у него удар, когда он берет молот! – Идарий приоткрыл рот, словно удивляясь своему рассказу. – Птицы валятся с неба только от грохота!

Маленький римлянин живо представил, какой страшный шум должен был производить этот человек в кузнице, что даже птицы не могут удержаться в небе. Звуки городища еще казались Амвросию загадкой. Он выделял в шуме дней лишь голоса людей и животных, но долетавшие до его ушей звуки ударов металла и дерева не всегда рождали в уме ясные картины. Слишком много еще предстояло узнать.

– Ты, что, поверил про птиц? – с любопытством заглядывая в глаза приятелю, удивился Идарий. – Ого! Перун свидетель, это я так сказал… Птицы не падают, конечно…

Мальчики засмеялись. Потом, с теплотой взглянув друг на друга, принялись доедать остатки обеда. Амвросий почти ничего не клал в рот, с удивлением следя за ненасытностью нового знакомого. Идарию пища теперь почему-то казалась еще вкуснее.

– Это что, кольчуга? – спросил маленький римлянин, заметив доспех, висевший подле бревенчатой стены. Свитый из множества колец, он поражал воображение ребенка. – Взгляни, Идарий!

Амвросий видел уже кольчуги, но каждый раз не понимал, как же руки человека могли сплести в единое гибкое почти живое целое столько железных нитей.

– Что? А-а?! Да, кольчуга! Отец смастерил, – с гордостью пояснил Идарий. – Лучше него никто не умеет, даже Косой.

Мальчик промолчал, что Косой вообще не умел делать доспехи.

– В нашем городище князь самых славных мастеров собрал, – добавил сын кузнеца. – Со всех союзных племен! Представляешь? Отца князь старшим поставил. Доверяет. Он с Давритом во всех походах бывал. К самому главному морю ходил. Разных чудес повидал: орлов бородатых и коней с крыльями.

– Вот бы и мне посмотреть на море!

– Подрастем – и мы увидим. Отец и теперь без войны жить не может. Как князь его не отговаривает, всякий раз вновь в чужие страны идет. И хоть бы раз без добычи вернулся! Всякий случай с удачей. Вот Косой, тот дома сидит. Не охотник до битв. Один он такой. Других кузнецов князь сам на войну не пускает. Бережет. А с отцом моим не поспоришь! Так-то.

– Кузница у вас большая, просторная, – заметил Амвросий. – Наверное, тут много людей могут работать?

– Да, десять человек за раз помещается. Отец среди мастеров старшина. Они почти одно оружие делают. Оно для дружины нужно. Так князь повелел. Все не простые оружейники, а самые умелые.

– И секреты знают?

– Еще бы! Во всяком железе разбираются. Закалять умеют в козьей моче. Понял? Вон крынка стоит. Там металл и остывает. Крепким получается.

– Это что, козлиная моча железо прочней делает?

– Секрет есть. Отец в нее еще что-то добавляет. Не знаю уж что. Даже старшим братьям не говорит. Вот как!

– Да?!

– Князь всяких умельцев собрал. По всем ремеслам. Кто из склавин, тем хорошо живется. Рабам – похуже. Они одежду шьют, щиты мастерят, дротики, стрелы… Да ты видал, половина города мастеровым людом заселена. Подле нашей еще кузни стоят и гончары близко…

– Скажи, а какая добыча в походе чаще достается?

– Когда война, то бери что нравится. Что у врагов забрал, то и твое. Тут уж как повезет. Кому скот, кому люди. Ох! Жаль только, отца летом редко вижу. Зимует, а весной снова в путь. Война – дело мужчин, ничего не поделаешь. Когда мы с тобой подрастем, тоже станем за добычей ходить.

– Будем друзьями! – предложил малыш.

– Давай! Весной я тебе покажу пещеру за городищем и места в лесу, где много дичи. Ты из лука стрелять умеешь?

– Нет, – грустно сознался Амвросий. – Только дротики пробовал…

– Ничего, научу! Сделаем себе луки и будем птицу бить и на костре жарить. А ягод тут сколько! Наклонишься, чтобы одну сорвать – и не встать. Тысячи ягод!

Амвросий заулыбался, согретый нарисованными новым другом яркими картинами. Мальчик воображал, как они с луками и полными колчанами стрел пойдут в лес, как увидят пещеру, когда солнце снова согреет землю. «Весна! – мечтательно подумал он. – Приходи скорее!»

– Про пещеру ты только никому не говори, – сын кузнеца строго посмотрел на товарища. – Это ее я нашел. Тайна это. Обещаешь?

– Да! – решительно произнес Амвросий. – Христом клянусь!

– Хорошо, я тебе доверяю, – серьезным тоном ответил Идарий. – На большого зверя мы ходить не будем. Он ведь не свинья, не только покусать может в ярости. Старше станем, тогда хоть на медведя! Так мой отец говорит.

– Скажи, а ты знаешь Мечислава, Келагаста и еще…

– Я с ними не общаюсь: дураки они, – твердо прервал друга Идарий. – В прошлый год они у меня куропатку прямо с вертела в лесу украли. Подобрались невидимо, пока я пошел ветки для отца срезать, и утащили. Недожаренную сожрали, а мне кричат: «Худую птицу поймал, лови завтра лучше зайца!» Как с такими дружить?

– Меня втроем снежками забросали.

– Ничего, мы им покажем! – грозно заявил Идарий, сжимая кулак. – Трусы они и хвастуны, а не дружинников Даврита потомки. Баловни!

– Ты русалок боишься? – полюбопытствовал Амвросий.

– Русалок? – захохотал Идарий. – Это речных баб с хвостами? Чего их бояться! Все про них глупости болтают. Не видал я их, хотя все лето в лесу птицу бил. Вот подрастем, тогда за нами девки хвостами ходить начнут: они-то русалки и есть настоящие.

Маленький римлянин не выдержал и покатился со смеху. Идарий хлопнул себя по коленям ладонями и тоже захохотал.

Когда ребята успокоились, Амвросий сказал:

– Я умею из соломы человечков плести. Хочешь покажу?

– Давай!

Малыш набрал с пола длинной соломы и быстрыми движениями сплел первую фигурку человека.

– Да! Недурно у тебя вышло, – удивился Идарий, разглядывая соломенное существо. – Давай таких целое войско сделаем. Копья им дадим, чтобы играть? Меня научить сможешь?

Наука оказалась простой: несколько движений, хитрых переплетений и узлов позволяли быстро смастерить соломенную фигурку, напоминавшую человека. К вечеру ребята уже взапой играли в войну. Соломенных воинов они разделили на два отряда: склавин и антов. Однако соломенное оружие оказалось ломким. Сын кузнеца принес целую коробку нарезанной для изготовления колец проволоки. Этими копьями ребята и вооружили свои отряды. Битва вышла нешуточной. Склавины разгромили антов.

– Перун! Перун! – выкрикивал довольный Идарий. – Слава!

Амвросий сиял. Душа его пела от счастья. «Ведь мне всегда не с кем было играть, – говорил себе мальчик, – а теперь я не один, теперь я с другом. И мы сможем снова играть вместе! Снова!»

Внезапно и из-за двери донесся женский голос:

– Пора тебе, Идарий! Спать иди. Мать велела.

– Пора, значит, – с грустной улыбкой повторил сын кузнеца.

Покидая друга, маленький римлянин поклялся завтра придумать, как делать соломенных лошадей. Игра обещала стать еще интересней. «Как удивительно это будет! – подумал мальчик. – Разве воины бывают только пешие?!» Соломенные всадники превратились в настоящих. Пронеслись лихо в фантазии ребенка. Блеснули мечами. Неведомый неприятель в ужасе побежал. Конные воины ощетинились копьями, атакуя остановившихся у рощи воинов. С криком бросились на врага. Строй его рассыпался, разлетелся безжизненными телами.

В темном небе горели звезды. Ночной мороз щекотал кожу. Прощаясь, ребята поклялись всегда помогать друг другу, никому не позволяя их обижать. Они крепко обнялись. Поцеловали друг друга в обе щеки, как воины и братья.