Дома все уже спали, но Валент еще не пришел. Вокруг стоял крепкий запах конского навоза, кожи и пота, огня и металла. Притягательно выделялся только аромат жирной, сваренной на сале каши. Укутавшись в шкуры, на широких лежанках похрапывали готы. Пьяные и сытые, они досыпали за ночи недавнего разгула.

Черноволосая круглолицая девушка стряхнула с плеча Амвросия снег. Мальчик с удивлением следил за ее легкими движениями.

– Где это ты бродил? – спросила она на языке римлян.

Недавно князь отдал ее Валенту в помощь. Звали молодую рабыню Ирина. Она была мила и хорошо сложена. В голубых глазах ее горели искорки жизни и добра. Щеки светились румянцем. Пышные уста улыбались с нежностью и легкой насмешкой. Только маленький подбородок казался лишним в ее чертах.

Амвросий молчал, погруженный в думы.

«Как он похож на моего племянника, – подумала Ирина, – только волосы у того были светлее». Она с тоской вспомнила север Италии, где когда-то жила в небольшом селении. Так было до нашествия лангобардов, до новой войны, явившейся в пределы Лигурии. Девушка не знала, где теперь близкие ей прежде люди. Об этом не раз уже она рассказывала Амвросию, сидя у очага. Печальная в такие моменты, она казалась мальчику удивительно красивой.

Дом родителей Ирины сожгли лангобарды, а саму ее продали аварам еще девочкой. Она стала наложницей знатного старика, приближенного кагана. Когда тот умер, Баян решил подарить ее Даврите. Так она попала к склавинам.

– Ты слышал, что я говорю? – спросила Ирина, глядя ребенку в глаза. – У меня хватает дел… Ответь! – Она вздохнула. Даврит обещал дать Валенту в помощь двух рабынь, но прислал лишь ее одну.

– Что? Что ты говоришь? – переспросил Амвросий взволнованно. В голове его, занимая все внимание, еще кружилась удивительная игра и такой богатый открытиями день.

– Где ты был, Амвросий?

– Играл с другом, сыном кузнеца, – гордо ответил мальчик, честно глядя в светлые глаза розовощекой рабыни.

Она поняла его и улыбнулась:

– Главное, чтобы господин не рассердился. Он приходил и спрашивал про тебя. Потом ушел и еще не вернулся.

Переполненный детским счастьем Амвросий пожал плечами. На лице его светилась бесстрашная улыбка. Мир был прекрасен. Малыш приподнялся на носочках, ловя ноздрями притягательный аромат каши, сваренной на свином сале.

– Подбрось дров в огонь, поешь и ложись спать, – тепло прошептала девушка. – Я скажу, что вернулся ты давно: сразу, как только ушел господин.

– Спасибо. Он не будет сердиться?

– Ох, – добродушно усмехнулась рабыня. – Дали же мне тебя! Глупый ты, глупый. Голодный, наверно?

– Не очень.

– Ложись спать, слышишь, крошечный гуляка.

Малыш послушно кивнул, начав осторожно пробираться мимо мертвецки спящих готов к своей постели. За месяцы свободной жизни он успел подрасти и немного окрепнуть: ему не нравились уменьшительные имена. Только ласка согревала его истерзанную душу. Он не понимал этого, а лишь ощущал.

Неожиданно дверь отворилась, и в дом, дыша паром, вошел Валент. Грозно посмотрев на обернувшегося мальчика, он сказал:

– Амвросий, ты наконец возвратился! Я искал тебя, когда солнце еще не село. Ты был мне нужен. Что произошло? Я рассчитывал, что ты вернешься не позднее обеда?

– Кольчуга готова, – с тревогой ответил мальчик. Брови его слегка приподнялись, а руки беспокойно бродили. – Я просто играл.

– Почему ты не сказал об этом мне сразу! – рассерженно произнес Валент. Нервно расстегнул овечью шубу. – Почему? Отвечай.

– Накажи мальчишку, если он виноват, только не мешай нам отдыхать. Выпори его. Он станет умней! Пусть только орет на улице, – со злостью прошипел проснувшийся от голоса римлянина гот. – Разве так можно спать?!

– Я накажу тебя по-другому. Идем! – скомандовал Валент, беря ребенка за шиворот и ведя его к своей комнате мимо спящих воинов.

– Пожалей сироту, – взмолилась Ирина. – Он еще совсем мал.

– Иди спать, Ирина. Не мешай.

От досады девушка скрестила на груди руки. Повадки господина нравились ей, все в нем притягивало ее. Но сейчас он был несправедлив к мальчику. Чем больше она думала об этом, тем больше сердилась. «Не обманывает ли меня зрение: он действительно собирается его бить? Разве эта вина ребенка так велика?» – рассуждала она. Большие глаза девушки поднялись вверх. Она молча прочла молитву, попросив у Божьей Матери защиты для маленького Амвросия, для себя и еще для одного человека.

– Вот я тоже узнал, что римляне мужчины, – хмыкнул молодой веснушчатый гот, почесывая спину, искусанную клопами. – А старики говорили, что все они…

– Эй, девка, ложись под мою шкуру! Я-то знаю, что тебе нужно.

– Спи сам под своей вонючей шкурой, – резко ответила Ирина.

– Спите вы, глиняные головы! – проворчал другой воин.

Худая дверь дважды скрипнула. Валент и Амврсоий оказались в комнате, отделенной от длинного зала. На грубом столе слабо светила забытая хозяином лампада. Всюду в беспорядке лежали какие-то свитки, исписанные и изрисованные куски тонкой березовой коры.

– Сядь! – сурово приказал Валент.

Мальчик опустился на табурет. Римлянин сел возле него на широкое ложе. Глаза ребенка расширились от тревоги и непонимания происходящего. Он был так свободен все эти месяцы. Кто мог подумать, что его кружащуюся от стольких радостей голову снова заставят ожидать боли. «Жить в страхе – хуже всего», – подумал Амвросий. Эта мысль впервые посетила его так четко.

Бешеным движением рук Валент убрал со стола свитки. Новым резким жестом он развернул широкий кусок бересты и схватил свинцовый стержень.

Сердце Амвросия забилось еще сильней. Воздух остановился в легких. «Вот теперь!» – метнулось в его разуме.

– Чего ты ждешь? – внезапно спросил взрослый римлянин, не переставая порывисто дышать.

– Я тебя не боюсь! – дрожащим детским голосом произнес Амвросий. – Бей, если хочешь! Бей! – Он сжал веки, чтобы не видеть наносимых ударов.

«Стерплю, – добавил ребенок мысленно, – бывало…»

Бывший сенатор на миг перестал дышать.

Амвросий сжался. Совсем неожиданно он услышал нервный, но не враждебный смех. «Почему он смеется?» Мальчик приоткрыл глаза.

Широко распахнув рот, Валент хохотал. Руки его то сгребали воздух перед лицом, то опускались на колени. Взгляд римлянина больше не горел, как у дикого зверя. Теперь он снова казался добрым, а не страшным, как минуты назад. Буря пронеслась, ничего не разрушив. Остался только тревожный ветер.

– Ирина права. Ты совсем глупый. Глупый маленький человек.

Мальчик плотно сжал губы. Прищурился немного на левый глаз. Он не считал себя глупым. Может, он еще совсем немного знает об этом мире или не умеет понимать людей, но он не глупый. Вот уж нет!

– Кстати, мой римский изгнанник, как тебе она? Мне кажется, что я не удержусь и завладею ей как женщиной. Когда-нибудь… Станет моей женой, получит свободу. Рабов склавины освобождают легко. Что ты молчишь, Амвросий? – Валент слегка наклонился, чтобы заглянуть в очи мальчика. – Скажи. Ты тоже находишь ее красивой? Я ведь еще не стар, чтобы опять жениться.

Маленький римлянин напряженно пожал плечами. Взгляд его светлых глаз впился в лицо Валента, недавно вновь заросшее бородой. Рот Амвросия растерянно раскрылся. Он ничего не мог сказать. Язык его словно куда-то провалился. Мальчик не чувствовал стеснения. Просто он не находил слов.

– Я научу тебя говорить, – вновь засмеялся римлянин. – Эта наука называется риторика, а тот, кто овладел ей – ритором. Умение ясно излагать свои мысли полезно даже в этой чудесной глуши. Знал бы ты, как я тоскую по полным жизни городам! И еще больше по комфорту моего старого дома.

– По большим римским городам? – выпалил Амвросий, сам не понимая как. Страх его совсем рассеялся. В мальчике снова проснулось природное любопытство. – В тех городах, о которых ты рассказывал?

– О! Мои уроки уже ни к чему. Да, по старым римским городам, с банями и библиотеками, большими рынками и толпами людей на центральных площадях. Окажусь ли я когда-нибудь снова хоть в одном из них? Правда, библиотеки в наш век уже не те, совсем не те.

Амвросий опять не мог ничего произнести. Волшебные картины далекого мира стояли перед его взором. Они манили и пугали его одновременно. «Библиотеки… Что это значит?» – подумал он. Ему с новой силой захотелось все узнать о городах, все до последней капли знания. Захотелось понимать все слова и все видеть своими глазами.

– Ладно, мечты в сторону. Слушай. – Валент посерьезнел. – С этими готами одни неприятности, для чего ты мне и был необходим. Один из наших парней оказался лазутчиком.

– Кем? – удивился новому слову мальчик.

– Сообщником слуг императора. Он продался августу и шпионил среди нас, а теперь сбежал. Сейчас уже поздно задавать тебе вопросы, горячка позади. Хотя? Ты помнишь того белобородого крепыша, который все время твердил какие-то басни про чертей и русалок?

– Конечно! Но русалки не так опасны, как он говорил.

– Хм! – Валент расплылся в добродушной улыбке. – Если они вообще существуют. Не верь россказням, Амвросий. Полагайся на трезвый ум и помни: люди в состоянии выдумать что угодно. Чем меньше они знают, тем больше глупостей способны наговорить. Если знают много – молчат. Запомнил?

Ребенок утвердительно крякнул.

– К делу, мой мальчик! Ты почти все время проводишь здесь. Скажи, ты не слышал, как этот человек сговаривался с кем-то из воинов или делился своими планами?

– Нет. Он любил только поболтать за столом о всяких страшных вещах. Вот, например, кроме русалок еще про горных духов…

– Ясно. Ты ничего не слышал.

– Что он сделал, этот светлобородый предатель? Кого-то убил?

– Да, убил – одного из племенных вождей. Двух дружинников ранил. Возможно, он теперь много может рассказать о планах князя. Этот сказочник-ловкач ускакал, но за ним помчались лучшие разведчики-склавины. Они постараются захватить его живым. Но ты все равно виноват: не сказал мне, что уходишь до ночи. В другой раз я или Ирина должны знать, сколько тебя не будет и где ты сейчас. Ясно?

Малыш кивнул.

– Отлично! – щелкнул пальцами Валент. – Убежишь гулять без спроса, пороть тебя будет самый ворчливый гот. Отдерет так, что ты навсегда запомнишь, что такое римский порядок. Слушай теперь еще. Каждый день я заставлю тебя заниматься. Ты безобразно говоришь на латыни и совсем не умеешь писать. Всему этому предстоит научиться.

– Для чего? – удивился малыш.

– Чтобы я не умер со скуки, а ты вырос не только сильным и смелым, но и неглупым. Книг у меня немного, но все их ты будешь читать. Посмотри сюда, – сказал Валент и указал свинцовым стержнем на развернутый под лампой лист. – Это алфавит: буквы, из которых состоят слова. Каждая из них символизирует звук. Вот это «А», это «В», «С»…

Амвросий с недоумением потер лоб грязной ладонью.

– Возьми стиль, как я, и пиши, – внушительно произнес римлянин, протянув мальчику стержень. – Он сделан из свинца и оставляет следы на коре. Это не будет сразу легко, приготовься. Мне нужно, чтобы ты написал все буквы.

Малыш терпеливо принялся выводить непонятные знаки, одни из которых выходили крупными, а другие маленькими или чересчур кривыми. Мальчика поразило необычность формы того, что он видел. «Как люди могли придумать такие странные закорючки?» – подумал он, напряженно дыша.

Валент взглянул на кору и ухмыльнулся. «Он не напрасно так пыхтел, этот мой языческий крестник, – сказал себе бывший сенатор, – и рука от природы у мальчика хорошая. Он быстро всем овладеет».

– Будешь писать, пока твои знаки не станут такими же, как мои. Это и есть твое наказание, а вместе с тем высшее благо, – добродушно прошептал Валент. – Завтра я хочу видеть, что вышло.