– Э-э-э! – таким был звук, разбудивший Амвросия.

Мальчик спал за столом, уронив голову на руки. Он открыл глаза и увидел, что голос принадлежал миленькой девочке. Она тянула ручки к середине столу, раздосадованно произнося свое «э-э-э». Волосы малышки были красновато-рыжими. Буйные от природы, они и в косах выглядели растрепанными. На миг Амвросию показалось, будто на голове девочки неистово полыхает огонь. Очаровательное округлое личико ее искажало недовольство.

Младший римлянин потер глаза руками и отчаянно зевнул. Сон все еще укрывался в нем повсюду, не желая уходить вслед за тьмой.

– Ну-ка, помоги! – сказала девочка властным тоном.

– Чего? – недоверчиво спросил мальчик. Рот его приоткрылся. Полноватые губы удивленно вытянулись вперед. «Надо ей что?»

– Чего?! Чего?! – передразнила малышка и наморщила носик. – Рот чего раззявил? Пирог дай!

– Какой пирог? Ты кто? – растерянно пробормотал Амвросий.

– Давай пирог, кому говорят! Вон тот с рыбой, на столе. Давай!

Мальчик протянул руку и отрезал большой кусок от оставшегося пирога. Но прежде, чем отдать ломоть, он спросил:

– Ты кто? И зачем тебе пирог? Разве не видишь, спят все еще. – Амвросий указал на лежащих вповалку пьяных мужчин. – Слышишь, как храпят! Разбудишь, будет тебе затрещина. Они много вина осилили.

– Давай пирог, шишига[53]. Домового буду кормить!

«Вот странная какая! И не поймешь, что говорит», – Амвросий вздохнул и протянул малышке кусок пирога. Он уже знал, что склавины верили, будто особое существо – Домовой – охраняет благополучие каждого жилища. Малыш только не представлял, как можно кормить это таинственное создание, домашнего духа.

– Еще давай, – пискнула девочка.

Амвросий потянулся, отрезав два новых куска холодного пирога. Один он отдал девочке. Второй оставил себе. Оглядевшись, он не нашел нигде воды или кваса. Еще летом мальчик оценил этот излюбленный обитателями задунайских земель напиток. Пили его чаще всего в жару. Кислый вкус получался от брожения разведённой в воде смеси из ржаного или ячменного солода, ржаной муки и меда. От кваса нельзя было сильно опьянеть, как от меда.

– Попить у тебя есть? – маленький римлянин снова зевнул.

– Как тебя зовут? – ответила девочка серьезным тоном.

– Амвросий. А ты кто?

– Ты что, готом будешь?

– Нет, я римлянин, – гордо ответил малыш, толком не понимая, что это значит, «римлянин».

– Это еще кто такие? – буркнула кроха совсем как взрослая.

Она прекрасно поняла, о чем хотел сказать новый знакомый. Она лишь дразнила его. Разве римляне не считались врагами? Разве их не презирали и не обращали в рабов? Свободный мальчик, спавший среди германцев, не мог быть невольником, это было понятно. «Выдумывает!» – сказала себе девочка. Живые очи ее продолжали изучать мальчика.

– Ну, это значит… – Амвросий растерянно пытался подобрать выражения. – Это тоже как готы. Они, понимаешь… Они там, за великой рекой, живут в домах, не в лесу. Они землю пашут, и готы тоже, скот разный разводят…

– Пошли! – ответила девочка, которая не могла теперь ничего разобрать. – На дворе тебе голову проветрит. Все слова у тебя выходят кривые да липкие, не по-нашему сказанные. Одно мычание! А что ты гот, это, братец мой, неплохо.

Слово «готы» она услышала вчера первый раз. Его все вокруг повторяли, любуясь на грозных всадников, явившихся к князю. Но теперь пьяные и спящие воины-германцы не казались малышке внушительными, потому не заслуживали они и долгих разговоров.

Девочка выбежала во двор, задирая длинное платье, чтобы оно не мешало ее ножкам перебирать землю. Амвросий вышел за ней, сразу увидев троих мальчишек, стоявших вблизи. Малышка сунула каждому из них по куску пирога. Властно пробурчала:

– Ешьте, шалопаи!

Сама она тоже принялась жевать.

– Ты кто такой? – спросил задиристо самый рослый мальчик.

– Гот он, – буркнула малышка. – Вчера приехал.

– Понятно, – усмехнулся рослый мальчуган. – Я Мечислав, сын княжеского дружинника. А тебя как кличут?

– Амвросий, – робко ответил маленький римлянин.

– Бывают же такие имена! Сразу ясно, что чужак. По-нашему где говорить выучился?

– Рыва научил, мы с ним у Дуная жили.

– Хо! – удивился Мечислав. Произнесенное имя кое о чем ему говорило. – Рыва не рыба, поймать нельзя, а сам он добычи не упустит.

– Пойдешь с нами в снежки играть? Сможешь нас победить, станем друзьями! – предложил другой мальчик. – Меня Келагастом кличут, а это моя сестра Огняна. Мелкая она еще.

Девочка недовольно буркнула.

– А где играть будем? – спросил Амвросий.

– Да прямо здесь! – ответил третий мальчуган, сразу швырнув в собеседника снежок, от которого тот не успел увернуться. – Давай не трусь! Лепи и кидай, поглядим, кто ловчей! Посмотрим, какие вы, готы, герои!

На руках у противников Амвросий заметил рукавицы. Вспомнил, что оставил свои в доме. Но бежать за ними было нельзя. Новые знакомые легко могли принять это за трусость. Быстрым движением горячих пальцев ребенок собрал снег и швырнул его в начавшего забаву мальчика.

– Уворачивайся, Доброгаст! – закричал рослый парнишка.

Было уже поздно: первый снежный снаряд угодил точно в цель, сбив с врага меховую шапку.

– Ну держись! – дружно заорали маленькие склавины, стараясь одновременно попасть в противника.

Амвросий увертывался насколько умел, отвечая одним снежком на три. Меткости броска научил его Рыва, иногда награждая пинком или тычком ножнами меча в живот за неправильно брошенный дротик.

– Есть только одно правило. Если хочешь остаться в живых – учись с детства, – не раз повторял рыжебородый варвар.

Вначале Амвросию показалось, что шанс на победу все же есть. Но, несмотря на первые успехи, мальчик вскоре почувствовал, что за шиворотом у него уже порядком набралось снега. Перевес теперь явно склонился в пользу противника. Однако Амвросий не сдавался, а только отступил. Укрылся он за углом какого-то сарая. Отсюда меткими снарядами он отвечал разъярившимся мальчишкам.

– Вот хитрюга! Спрятался, трус! – кричали они.

– Ну, мы тебя достанем! – громче всех орал Мечислав.

Выбиваясь из сил, Амвросий не чувствовал, что может ответить. Снег под ногами почти закончился. Ребенок вынужден был признать лишь одно спасение – бегство. Но принимать этот путь ему не хотелось.

Неожиданно противники Амвросия, отчаянно вопя, бросились врассыпную. Услышав за спиной смех, мальчик обернулся. Ему было не до шуток! Он замерз и весь промок от растаявшего снега. Даже по лицу его бежала вода. Положив руки на рукоять меча, в пяти шагах от него стоял Валент. Лицо его было серьезным, хоть он и хохотал.

– Пошли греться! – властно обратился к ребенку римлянин. – Эту битву своей жизни ты не проиграл. Но ведь и не выиграл! Почему? Знаешь почему?

– Нет! – замотал головой Амвросий, горячо дыша.

– Потому что не во всякую борьбу необходимо ввязываться. Как получилось, что ты один оказался против стольких мальчишек?

Пока Валент вел мальчика к дому, где вчера пировали готы, тот сбивчиво рассказал ему обо всем случившемся. Мужчина похвалил ребенка за храбрость, но пожурил за необдуманность действий.

Малыш был счастлив, что человек, которого он вчера, защищая, назвал другом, пришел ему сегодня на помощь. «Неужели я не одинок? – спрашивал себя мальчик. – Неужели кто-то готов мне помочь. Господи, спасибо тебе за твою доброту!»

– Будь впредь осторожней, – продолжал римлянин. – Не всякий вызов стоит принимать. Дружба не завоевывается поединком, сколько бы варвары тебе не твердили обратное. Она завоевывается, – Валент на миг остановился, – лишь общим делом и общими идеями. А выражают ее поступки людей, наша взаимная поддержка. В праздности дружбы не бывает.

– Но я думал… – попытался оправдаться Амвросий. Мысли его спутались в смеси радостных чувств и переживаний от неудачи.

Валент открыл дверь.

– Проходи в дом и садись поближе к огню. У нас еще есть другая, более важная тема. Согрейся и просуши одежду.

Горячий от очага и конских тел воздух встретил их приятным приливом. Внутри оказалось пусто. Отпировав, готы куда-то незаметно убрались. Только несколько коней жевали овес в отведенной для них части жилища. Подпол у очага был открыт. Варвары явно старались в нем отыскать нечто пригодное для еды или питья.

– Как здесь тепло! – добродушно признался мальчик, сначала взмокший от недавней борьбы, а потом едва не окоченевший.

Они сели. Римлянин бросил несколько веток в выложенный из камня очаг на земле. Тлеющие угли проснулись, передав огонь новой пище. Красные всплески озарили сухие черные ветки. Стало теплее. Пополз к угольному своду серый дымок.

– Слушай меня внимательно, – начал Валент свою речь. – Ты еще очень мал и поэтому твою судьбу пока решают другие. Это изменится с годами, будь уверен. Рыва сказал мне сегодня утром, что уезжает к своему роду. Его дом – это небольшая деревня, в каких живут склавины. Мне не хочется видеть тебя простым общинником. Сельская жизнь интересна только со стороны. Жизнь рядом с готами в лесной глуши также мало чему может научить человека.

Валент остановился и посмотрел в глаза Амвросию. Мальчик оставался спокоен. Он терпеливо внимал, не понимая лишь значения некоторых слов.

– Поэтому я решил оставить тебя здесь. Мне нужен помощник. Рыва не возражал. Он часто будет приезжать к князю. Вы сможете видеться. Вместе с двумя рабынями, что даст мне Даврит, ты будешь следить за хозяйством в этой казарме.

– Значит, я остаюсь в городе! – воскликнул Амвросий, даже забыв спросить, что же значит «казарма».

Все неясно терзавшие его сомнения рассеялись. Он боялся, что все забудут про него, что ни готы, ни склавины не пожелают его принять. Разве могло быть что-то более страшное сейчас для ребенка, чем оказаться брошенным в неведомой земле, где наверняка полно диких зверей и чудовищ?

– В городе? – смутился Валент. – Это-то ты называешь городом? Это не город, мой мальчик! Это в лучшем случае крепость, – заметил изгнанник, наклоняясь к огню. – Я усыновляю тебя, пусть ты и не можешь сейчас понять, что это означает по римским законам. Твоя обязанность слушаться меня. Помни это.

«Значит, он не обманул меня тогда, в дороге, – подумал мальчик с трудом скрывая свою радость. – Ему нужен помощник. Вот что такое усыновление. Я понимаю, пусть он не выдумывает, будто я ничего не смыслю». Он пообещал себе не подводить этого странного человека.

– Спасибо тебе, – робко промолвил малыш. – Я все буду делать!

Изгнанник улыбнулся с легким смущением.

– Все хорошо, мой мальчик. Теперь мы оба обладаем ясностью. А города… – пальцы Валента подергали волоски бороды. – Придет время, ты увидишь настоящие римские города. Самый прекрасный из них Константинополь, столица империи. Его называют просто – город. В Азии есть Антиохия, в Египте – Александрия. В этих городах обитает множество людей, кипит торговля и процветают ремесла. Из них в синюю бесконечность морей уходят купеческие корабли с трюмами, полными товаров. Творения великих мастеров украшают эти города. Их улицы вымощены камнем, а не гнилыми бревнами. Дома сделаны из кирпича и покрыты черепицей. Высокие каменные стены защищают их. По акведукам с гор десятки тысяч людей получают прозрачную воду. Роскошные дворцы, всюду громоздящиеся храмы, триумфальные арки и колонны – все это есть в таких городах.

– Почему же ты не остался в одном из этих красивых мест? – с волнением произнес малыш. – Там, наверное, так хорошо, так чудесно! Там, наверное, совсем не бывает страха и голода.

– Это не так. Величественные города опасны. В них властвует страх. Их постигают голод и эпидемии. Богатство римлян притягивает врагов. Но хуже всего – коварные императоры. Их интересует только утоление своих аппетитов: власть, серебро и золото, высасываемое из подданных беспощадно. Они жестоко убивают соперников, но они не в силах спасти остатки былого величия Рима. Они только губят их.

– Но разве не бог дарует императорам власть над подданными? – удивился Амвросий. – Разве не из его рук они получают венец?

– Бог? Нет. Они берут ее сами! Нынешний цезарь Юстин начал с ублажения дряхлеющего Юстиниана, а получив титул куропалата, начальника охраны дворца, он вскоре сам взошел на престол[54]. Тайком, в отдалении от жителей столицы, его провозгласили императором. Признание подданных он покупал подачками, раздавая подарки и прощая долги. Может показаться, будто божественный Юстин хотел облагодетельствовать всех. Но первое, что он сделал – это приказал тайно убить своего родственника, возможного претендента на трон.

– Говори дальше, – промолвил мальчик едва различимо.

Сердце его колотилось. Рассказ бывшего сенатора был страшен.

Валент не услышал лопотания ребенка. Он продолжал:

– Как довольны, наверное, были Юстин с императрицей Софией! Равного подарка судьба не могла им дать. В исступлении они топтали голову несчастного. Сейчас этот коварный правитель уже старик. Но тот, кто сменит его, будет таким же, и последующий тоже. Боги здесь ни при чем. Владыкам империи выгодно прикрываться ими.

Малыш внимательно слушал. Дыхание его почти остановилось, даже язык не мог повернуться во рту. Видя замешательство, в которое пришел ребенок, Валент улыбнулся. Морщинки собрались у краев рта на недавно выбритом лице.

– Нет ничего особенного в том, что я сказал. Успокойся. Со временем знания научат тебя выбирать безопасные пути в жизни. Если, конечно, ты захочешь идти по ним.

– А как же города? – нерешительно произнес Амвросий.

– Не нужно быть очень мудрым, чтобы жить в них как простой человек: лавочник, ремесленник, поденщик или слуга. Необходимо лишь все сносить – произвол чиновников, жадность правителей, оскорбления. Но если хочешь что-то изменить, пусть даже самую малость, тогда те, кто властвуют, оказываются против тебя. Так мы и становимся беглецами. Многие стремятся укрыться здесь, за Дунаем. Тут не властен император, нет его слуг и солдат, нет жадных и жестоких вельмож. К последним некоторые прежде отнесли бы и меня. Немало беглых рабов или землепашцев живут среди склавин. Ты не встречал таких?

– Нет, – смущенно ответил ребенок, воображение которого все еще заполняли картины сказочных городов и жестокости тиранов. Он представлял высокие дома, прочные стены, толпы веселых ярко одетых людей на улицах. Но он одновременно чувствовал и опасность, которую таили неизвестные переулки судьбы.

– Время не терпит. Нужно разделить его с делом, – важно произнес римлянин. – В этом доме отныне предстоит постоянно жить полусотне готов вместе с лошадьми. Раз в тридцать дней они будут уезжать, возвращаться в свои селения. На смену им будут прибывать другие. Когда начнется война, все готы отправятся в поход с князем.

– Они пойдут в империю? – полюбопытствовал мальчик.

– Да, скорее всего. Спать ты будешь вот тут. – Валент указал на шкуру, застилавшую лавку у бревенчатой стены. – Вещи сложи прямо под ложем. Дальше я отгорожу комнату для себя. Занимай место, располагайся. Готы скоро придут. Сейчас они охотятся вместе с князем. Они привезут мясо, если повезет. Мы должны сварить кашу. Крупу нам уже прислали. Я сейчас схожу за рабынями. Они помогут.

Мальчик взглянул на мешки, стоявшие в ряд у стены. Потом поднялся и принес свою льняную сумку, сшитую им еще летом. В ней лежало немного вещей. Амвросий достал аккуратно завернутый в ткань нож с простой деревянной ручкой, а сумку сунул под лавку. Шкура, на которую он сел, оказалась большой и теплой. Накрывшись шубой, на ней можно было удобно спать, даже если бы погас огонь.

– Чувствую, ты находишь жилище уютным, – заметил Валент. – Больше не хочешь в большие города?

– Только с Давритом и его воинами. Только со склавинами! Им не страшен никакой император, – ответил мальчик, пряча под шкуру любимый нож. – С ними всегда так спокойно.

– Этого точно не скажут жители ближайших провинций империи, месяцев так через шесть. Ты же не заметишь ничего стоящего в дыме пожаров и в шуме грабежей. Красоту нужно постигать иначе, с мечом стоит лишь отвоевывать для нее будущее.