Всю ночь в беспамятстве под открытым небом пролежал Егор. Под утро очнулся и хотел было повернуться, но тут острая боль отдалась в правой ноге. Застонал, стиснул зубы до скрежета. Будто чрез пелену, всплыл день вчерашний.

Вечерело. Спускался по скалистому склону, вдруг нога провалилась во мху меж каменьев. Споткнулся, по инерции всей тяжестью тела своего и завалился, взвыл от боли, от шока в глазах потемнело, и всё будто разом пропало.

Егор хоть и молод годами, но охотник со стажем немалым, да и таёжные секреты ему все были ведомы – от отца познал. Имел своё охотничье угодье в урочище в одной из таёжных речушек. Далеко от рабочего посёлка, а от районного центра ещё более.

Подгнили нижние венцы у зимовья, вот и решил в это лето подправить избушку и путики почистить. Заросли уж больно лесные тропы с годами, ветки то в глаза лезут, то лыжи цепляют, а ведь по путикам зимой с капканами ходить постоянно приходится.

На хорошем счету значился Егор в зверомпромхозе. Каждый год исправно выполнял положенный план по пушнине и дикому мясу. Помощником в этом у Егора была лайка Найда – сука добротная, непоседа и смышлёная, зверя далеко чуяла.

Семья имелась: жена Полина и двое детишек – обе девочки. Как же хотел Егор, чтоб Полина ему сына родила, но так уж выходило – девчушки только и рождались.

«Третьего будем ждать, следующим пацан должен быть!» – уверял он себя и жену в необходимости иметь третьего ребёнка. «А если опять девочка?» – спрашивала его Полина. «Тогда четвертым будет», – в ответ смеялся Егор.

Сейчас же Егор лежал без движения. Сознание пришло, и мозг охватили беспокойные мысли: «Как это я? Что ж с ногой-то? Не сломал ли? Видать, подломал, раз в таком положении оказался… Вот угораздило! Как же до зимовья-то добираться? Кругом ни души, помочь некому…»

Тут думы его прервала Найда. Заметила она, как хозяин глаза приоткрыл и шевельнулся. Радостно подскочила и лизнула в лицо, гавкнула раз несколько, хватила зубами за ворот и потянула.

– Найда, ты моя псина хорошая, не оставила меня одного… – трогательно и слабым голосом произнёс Егор. Хотел погладить собаку, да не тут-то было – боль резанула, и уронил руку.

– Эх, ядрён ты корень, как же теперь до избушки тянуть? Хоть и версты полторы до зимовья, а идти-то я не смогу. А как же до дому теперь добираться? Это надо ж напасть какая…

Найда словно понимала, в какую беду попал хозяин, – беспомощно смотрела на него своими умными глазами, скулила и лаяла.

Превозмогая боль, Егор с особой осторожностью освободил ногу. Морщась от ноющей и пронизывающей ломоты, стал освобождать голень от сапога, чтобы посмотреть, что с ней. Понимал Егор: неловкое движение может повредить и без того, возможно, нарушенную кость.

Нога сильно ныла. «Кость треснула, – осмотрев ногу, с досадой и беспомощно простонал Егор. – Пока тащиться буду до зимовья, распухнет, а далее и с ногой может всякое приключиться… – Но тут Егор спешно эту мысль отогнал: – Ничего, дай Бог, всё обойдётся…»

Егор ножом порезал штанину на несколько полос. С трудом и осторожностью дополз до ближайших осинок. Срезал подходящее деревце и сделал четыре палки-коротышки. Шину накладывал, сдавливая челюсти – травма весьма уж больно и непрестанно в голову отдавала, пот выступал, да в жар бросало и знобило.

Полз Егор, стиснув зубы, упирался локтями и помогал здоровой ногой, старался правую ногу не тревожить.

«Да, брат, дела, надо же как угораздило. Только бы не сломаться, только бы выкарабкаться. Не стонать! Выкарабкаюсь! – командовал себе Егор. – Не тот я человек, чтоб сдаваться. Не тот!..»

Только сейчас Егор осознал, что значит быть в глухой тайге с бедой один на один. Но и тут эти размышления отогнал, мол, не один он, собака рядом, а это ж душа живая, с ней и поговорить можно.

«Нет, таким червяком целый день, а то и два ползти буду…» – морщась от боли, с досадой подумал Егор. И решил срезать пару небольших берёзок. Присмотрел деревца с разветвлениями, чтоб под костыли можно было приспособить.

С трудом поднялся Егор, опираясь на палки. Веселей вроде на душе стало, хоть и острая боль всё тело донимала и в голове чуть кружило. Медленно Егор ковылял, стараясь выбирать себе дорогу ровнее, без зарослей и завалов сухостоя.

Продвигаясь, Егор иной раз прислонялся к какому-либо дереву – напряжение снять хотелось. Тяжело дышал, отдыхал и снова шёл, опираясь на свои самодельные костыли. Найда же радостно сопровождала хозяина, то рядом была, а больше забегала вперёд, как бы торопила Егора к зимовью.

Неожиданно Найда вернулась и взялась громким лаем. Её морда была обращена в сторону пролеска.

– Ты чего всполошилась-то? – удивился настрою собаки Егор, но тут увидел, как средь просвета деревьев мелькнул серый зверь. – Волк! А ты-то отколь здесь взялся? – настороженно удивился Егор.

Волки в этих местах водились, но крайне редко их летом видели. Осенью порой их встречали охотники, видать, голод в местах своего постоянного обитания заставлял искать лёгкую добычу, вот и появлялись они здесь, но не стаями, а отдельными парами или поодиночке.

Сибирская тайга богата: олень, кабарга, коза, изюбр, сохатый, вот и привлекало иногда их здешнее пропитание. Крупное скопление волков сдерживалось в этих местах тем, что для житья эти отдалённые таёжные края им не приемлемы – уж больно много снега зимой выпадает, да и морозы лютые.

Егор прислонился к сосне, снял с плеча двустволку, достал из патронташа два патрона снаряжённые картечью и вложил их в патронник.

Волк пока не предпринимал действий к нападению. Он осторожно на расстоянии изучал свои жертвы, ловил каждое движение человека и собаки. Но, видать, голод или инстинкт делали его смелее, он стал кружить, с каждым разом сужая круг.

– Ну, давай, давай, ещё ближе, что ж ты морду свою серую прячешь? – настороженно призывал Егор зверя. Найда же неистово лаяла и была готова броситься в схватку, ждала команду хозяина.

Егор непрестанно держал ружьё наизготовку, и тут меж деревьев поймал в прицел волка. Зверь стоял боком и осматривался, нет ли где опасности. Немедля нажал на курки, чтоб ударить дуплетом. Услышал Егор краткий гортанный хрип зверя, и всё смолкло.

Найда бросилась стремглав на серого гостя, который лежал, и только вздрагивающая на нём шерсть демонстрировала предсмертные конвульсии зверя. Она хватала волка то за шею, то за конечности, волк же уже был бездыханным.

Егор подковылял к убитому зверю. Довольно крупный самец, Найда же успела своими зубами изрядно «расчесать» его шерсть.

– Как же угораздило тебя в наши места забрести? Зря, зря ты нами хотел заняться. Тут, брат, ваши штучки не проходят, – проворчал Егор и бросил собаке: – Пошли, Найда, потешилась и будет, пошли, хватит огрызаться.

Найда нехотя отошла от волка, вероятно, думала: как бы зверь не поднялся и не напал.

Солнце клонилось к закату, когда охотник и собака добрались до зимовья. Подогрев чай, Егор наскоро поужинал. Накормил Найду и стал раздумывать, как быть дальше. Мысль пришла такая: «Отослать собаку домой. Её появление насторожит домашних, поймут – беда со мной приключилась. А если пешком до посёлка ковылять, так и без ноги могу остаться, а то и завалюсь где в беспамятстве».

Оторвал Егор клочок бумаги и карандашом написал: «Нахожусь в зимовье, подломал ногу, сам не выберусь. Егор Каширин».

– Найда, а ну, подь сюда. Ко мне!

Собака послушно приблизилась и присела на задние лапы, глянула на хозяина.

Обернул Егор письмо в небольшой полиэтиленовый мешочек и надёжно привязал капроновой нитью к ошейнику собаке.

– Найда, я идти не смогу. Давай-ка ты, моя хорошая, беги до посёлка домой, иначе мне хана. Ты понимаешь меня? – так начал свои объяснения Егор собаке в надежде, что она понимает его, а вернее, ему очень хотелось, чтоб поняла.

Собака слушала не моргая, вроде как вникала в смысл слов хозяина, по-своему переваривала его говор в своём мозгу.

– Давай домой, Найда! Домой! – стал более резко призывать Егор собаку.

Найда недоумённо отошла от избы, как бы оценивая: с чего это вдруг хозяин на неё голос повысил, требует, чтобы покинула зимовье.

– Найда, домой! Домой!! – уже прикрикнул Егор.

Найда нехотя, как бы несмело, отошла от избушки, но, видать, поняв команду хозяина, бросилась в чащу и скрылась из виду.

«Только бы добежала благополучно. Не дай бог, если зверь какой встретится, угонится вслед или ввяжется в драку, кто знает…» – переживал Егор.

Но Найда уже под утро была у порога дома. Она скулила и лаяла, давая о себе знать.

Полина, услышав лай, обрадовалась, но вместе с тем и недоумевала: «Что ж так рано Егор вернулся?» Удивлённо глядя на собаку, воскликнула:

– Найда, а почто ты одна?

Найда взвизгнула, залаяла и стала носиться от крыльца к калитке, будто призывала хозяйку следовать за ней.

«Никак что-то с Егором? Иначе одна Найда ни за что не пришла бы. Что ж с ним приключиться могло?..» – терялась в догадках взволнованная Полина и тут на ошейнике собаки заметила маленький свёрток.

Отвязала Полина свёрток и прочла бумажку написанную Егором, тут и всполошилась. Немедля побежала к другу Егора, Григорию Лапину, поведала ему о беде.

Успокоил Григорий Полину и, отложив свои дела, уже вскоре на моторке по речке мчался на выручку товарищу. Знал Лапин, где находится зимовье, не раз бывал здесь. Застал он Егора в бледном и немощном состоянии, помог ему добраться до берега и привёз в посёлок. В этот же день вертолётом доставили Егора в районную больницу.

Вернулся Егор в посёлок через три недели, с аэродрома шёл, опираясь на костыли. Одна нога забинтована, спасли доктора ногу, а оттого и легко на душе. Трепетно встретило семейство своего кормильца. Не меньше, а может, и больше всех радовалась Найда. В её сознании было радостью видеть хозяина, да и вольер уж ей порядком надоел. Раз хозяин рядом, значит, и жизнь иная будет. Её тянет на волю, в тайгу, где она может проявить себя в полной мере и гоняться за лесной живностью и даже вступать в схватку со зверем.

– Найда, хорошая ты моя, что было бы со мною, если б не ты?.. – так говорил Егор, прежде чем зайти в избу, гладил долго собаку по холке, прижимался к её морде, выражая душевную благодарность.