На второй день после того как не стало Фая, племя аунов праздновало возвращение Каура, Ари и Вао.

Женщины наготовили много мяса. Мужчины, женщины и дети ели и слушали вернувшихся воинов-путешественников. Все радовались, что теперь они обретут новое место на другой Большой реке, где в неё вливается Малая река и их течения катятся дальше и сливаются в Большую воду. Не терпелось увидеть племя куланов, раскрывших много секретов, научивших владеть луком и стрелами, высекать из камня огонь, ловить рыбу необычным приёмом. Не терпелось лицезреть благодатные места, богатые зверем и птицей, и стадо мамонтов, по рассказам очевидцев, безмятежно пасущихся на бескрайних равнинах.

Сан же с Гемом и Рау пересказывали, а Вао, Каур и Ари впервые слушали их приключения. Они восхищались находчивостью и проявленной смелостью соплеменников.

Мау как подменили – он воспрянул духом, в нём добавилась сила, она дала возможность передвигаться, пока ещё слабо, но самостоятельно. И это не могло не радовать Вао и Неги, и всё племя. Ведь предстоит дальний переход длиною в несколько дней, и его смогут преодолеть только безболезненные люди.

Вскоре как-то в один из дней при закате Мау перед собравшимся у очага аунами высказался:

– Ауны не будут здесь больше охотиться. Для племени настал срок покинуть временный стан и идти на новые места.

– Отец, но ты ещё слаб, и нужно время обрести тебе крепкие ноги, – заметил Вао, на что вождь с уверенностью возразил:

– Пройдут три ночи и два дня, и Мау станет таким, как был прежде!

Прозвучавшие слова получили возглас единодушного одобрения аунов.

Но и ещё два события праздновало племя. Вао и Ари объявили о своём решении взять в жёны: один – Лаю, второй – Неги. Восторг возник неописуемый. Больше всех трепетали от счастливого волнения девушки. После перенесённых страданий в неволе их сердца ещё больше осознали цену и радость жизни.

Хотя и так все в племени знали о симпатиях молодых людей друг к другу, а всё же годами сложившуюся норму следовало соблюсти.

Мау вышел вперёд и провозгласил:

– Лая достойна Вао, а Вао достоин Лаи. Но я хочу услышать голос Каура.

Каур подошёл к дочери, взял её за руку, та не противилась, а глянув вначале на отца, взгляд перевела на Вао. Отец подвёл Лаю к Вао и произнёс:

– Вао, ты храбрый воин! В большом пути ты победил вожака стаи волков и свалил гиену. Каур отдаёт в жёны тебе Лаю! Я знаю, ваш союз будет прочным, как камень, высекающий огонь.

Вао взял за руку Лаю и поклонился Кауру, затем Мау. А Мау подал знак дочери подойти к нему. Неги повиновалась и предстала пред отцом. Он взял руку Неги и произнёс:

– Ауны ране слышали из моих уст, что моя дочь будет принадлежать Ари, и Ари получит её, если этого захочет.

Ари подался вперёд, демонстрируя готовность осуществить своё желание. Этот шаг и решил судьбы молодых людей – Мау передал Ари дочь из рук в руки. Ари поклонился вождю и отвёл девушку в сторону, и веселье продолжалось.

Два дня прошли обыденно, а на третий действительно Мау уверенно ходил и даже не только мог нести посильную ношу, но и крепко сжимать неповреждённой рукой рубило или копьё.

Шумно собиралось племя, укладывая свой нехитрый скарб, в основном представлявший выделанные шкуры животных, чтоб в пути было на чём проводить ночи, а часть использовать на починку одежды. Мужчины осматривали оружие – дубины, копья, дротики. При надобности перетягивали натуго кожаными ремнями заострённые наконечники, надёжно прикрепляя к древкам.

Каур, Ари, Сан, Гем и Рау и ещё несколько аунов изготовили луки и стрелы. Когда они увидели впервые это оружие в руках Вао и каково оно в действии, пришли в восторг и, не откладывая, взялись за заготовки. Ещё более восхищались, когда своими руками сделали необыкновенную дугу с натянутым кожаным шнуром и выпустили первые быстролетящие стрелы.

Длинной людской вереницей след в след племя аунов продвигалось на север. Впереди шли те, кому предстоящий путь был знаком. Для Вао, Каура и Ари остались приметны холмы, склоны гор и низины. Они не похожи друг на друга – разнятся плотностью растительности и видами деревьев и кустарников. Этот ландшафт им стал куда роднее и близким к сердцу, супротив той Большой реки с пещерой. Наверное, потому, что там впереди их ждут богатые угодья и размеренная жизнь, а вынужденно покинутая стоянка ассоциировалась с трагедией, вызванной паулами.

Дни не были пасмурными, а ночи всегда тёплые и безветренные.

Впереди показалась гряда скал и склон из известковых плит, всё с тем же покрытием – пёстрым лишайником. А чуть ниже путникам открылись широколистные папоротники и многообразие трав. Дальше шла полоса хвойных и лиственных деревьев. Как же они манили Вао, Каура и Ари продолжать путь, вести племя дальше к заветному краю!

Проведя очередную ночь под открытым небом, ауны значительно продвинулись дальше и вскоре достигли скалистого взгорья, покрытого роскошной растительностью, а дальше чрез несколько часов ступили на мари. Те самые мари, что держат человека, но стоит на них ступить мамонту, он тут же завязнет по самое брюхо. Значит, впереди им откроется более обширная равнина, где трое аунов встретили другое стадо мастодонтов. Можно пройти низиной, по звериным тропам, но проводники решили напрямки, им хотелось, чтобы ауны с высоты взгорья увидели просторы этой огромной долины, которую разделяет пополам Большая река.

Вао, Ари и Кауру местность напомнила встречу со стаей волков, задравших косуль и как они напали на волков, чтобы отвоевать часть их добычи и, конечно же, схватку с гиеной. Здесь гиена когтями зацепила руку Вао, оставив на память шрам. Это были минуты отчаянного сражения за жизнь и за снедь, борьба за выживание – останется тот, кто сильнее и проворней.

И поднялись ауны на гребень холма, и им действительно открылся невообразимый мир, от которого захватывало дух.

Обширная благоухающая равнина открылась пред взором аунов, и её пересекало русло местами в окружении базальтовых столбов и плит.

– Большая река! – торжествовали мужчины, женщины и дети.

– Вот он, Новый край! – воскликнул Вао, и ему вторили возгласами Каур и Ари: – Ауны достигли Большой реки! Мы увидим, как пасутся мамонты и много животных! Эта река аунов и в ней много рыбы!

– Здесь ауны устроят жилища на долгие времена! – воскликнул Мау, и его глаза светились блеском радости от удовлетворения конца пройденного пути и от представшей взору картины.

Ауны нашли хорошее место для стоянки. Это было слияние Малой реки в Большую реку на плоском взгорке, позволявшем обозревать подходы к будущим жилищам. Теперь они будут жить не в пещере, а устроят конусообразные или сводчатые укрытия из рёбер мамонтов, стволов и веток деревьев, поверх покрыв их шкурами животных. Ауны будут изучать Новый край и вести промысел, налаживать и совершенствовать своё бытие.

Пока не добыли ни одного мамонта, и обглоданных костей нет, так что всё племя приступило к заготовке разной толщины стволов деревьев и веток, а шкуры использовать те, что принеси с собой. Пройдёт немного времени, и охотники добудут зверя, и будет в достатке еда и шкуры.

Никто не догадывался из аунов, с каким трудом Мау преодолел длинный путь. Рана затянулась, но плечо и рука ныли и силы отнимали. Мау не показывал виду, чтобы ускорить выход племени на новые места обитания. Только в ночи он расслаблялся, когда все предавались сну, кроме тех, кто был в дозоре.

Группа охотников во главе с Вао отправились в поисках добычи. Сын вождя вёл аунов к скалам, что возвышались недалеко от устья Малой реки. И чутьё его не подвело. Удалось спугнуть несколько коз, что шли к водопою. Животные рванули с желанием скрыться от людей на скалах, они близко и для двуногих врагов окажутся недоступны. Однако не все так поступили, козы в замешательстве разделились, основная часть стремглав бросилась берегом, затем исчезла в густых зарослях.

Охотники бежали следом за теми, кто выбрал скалы. Подбежали и заметили двух особей, одна крупная, вторая – малая, они стояли на приступке скалы. Вао снял с плеча лук, вложил стрелу, натянул туго тетиву, прицелился и выпустил её в цель. Наконечник стрелы глубоко впился в тело козы, она вздрогнула, свалилась, дёрнулась от смертельной раны и вскоре затихла, так и оставшись на приступке. Козлёнок смотрел то на обездвиженную мать, то на людей, не понимая, что произошло, но, заметив и ощутив запах крови, он в страхе жался к скале и понимал, как жесток этот мир, в котором сильнейший уничтожает слабого, беззащитного.

Вао с одним из охотников – Каем, взобрались на скалу. Кай поднял добычу на плечи и осторожно начал спускаться вниз. Вао приблизился к козлёнку, обхватил его руками, цепко держал, тот брыкался, издавал жалобные звуки.

Спустившись со скалы, Вао длинной полоской из кожи связал ему ноги и, взвалив на плечи, готов был отправиться в обратный путь. Кай вместе с одним из охотников понесли трофей. Что ж мясо добыли, и оно сегодня же будет жариться над огнём.

В стойбище Вао опустил козлёнка на землю, тот жалобно мекал и дёргался, стараясь освободиться. Подошла Лая, присела рядом с животным и разглядывала малыша, ей стало жаль его. Она попросила Вао:

– Вао, это дочь убитой козы. Отдай мне свою добычу.

– Ты хочешь сама приготовить еду? – удивился Вао.

– Лая будет её кормить, и она вырастет и станет жить в племени и даст нашим детям молоко.

Вао изумился смекалке Лаи. «А кто его знает, – подумал Вао, – ведь Мау рассказывал, как люди прикормили диких собак и теперь они служат им в охоте на зверя и охраняют куланов. Будет хорошо, если вождь куланов сдержит слово и подарит мне собак». Он развязал кожаные ремни на ногах самочки и передал её в руки Лаи со словами:

– Бери, она твоя.

Лая прижала к себе малышку, и та тут же затихла. Чем было объяснить такое? Наверное, почувствовала душу защитницы и теперь нечего ей бояться людей, а может, от страха, что если сейчас вырвется из рук женщины на свободу, то в одиночестве ей не выжить, она станет лёгкой добычей любого хищника.

– Я добуду к ней в пару козлёнка, и ты вместе с Неги вскормите обоих, – улыбаясь, пообещал Вао.

Наскоро, но основательно ауны обжили новое место. И Вао стал размышлять о походе к Большой воде. Он обещал куланам вернуться и сообща уничтожить племя ненавистных им хауков и теперь так не желательных для стоянки аунов, разместившейся в нескольких днях пути от них.

Мау сидел у очага, смотрел на огонь, думал. Вао подошёл к отцу и промолвил:

– Мне пора вместе с Ари и Кауром отправиться с воинами твоего племени к Большой воде. Вождь племени куланов Мау будет рад видеть аунов. Куланы и ауны выступят против племени людоедов и уничтожат их. Им нет места в долине Большой реки, они злобные, как волки, и со временем принесут нам беду.

Мау молчал, продолжал думать, глядя уже не на огонь, а на облако в небе. Оно плыло и меняло форму, из вытянутого вида стало собираться в кучу, а когда превратилось в своеобразный огромный шар, ответил:

– Хорошо, Вао поведёт воинов. Я в небе увидел добрый знак. Ты, Каур и Ари знаете путь. Вы трое прошли долгими и опасными дорогами, а с воинами-аунами вам куда легче будет достичь племени куланов, вы осилите любого врага и хищника в случае встречи с ними и вернётесь назад тем числом, которым покинете стоянку. В стойбище останется несколько мужчин для защиты женщин и детей от нападения хищников. Мау хотел бы увидеть вождя Мау и Большую воду и обратить в бегство хауков, но рана ещё даёт о себе знать, и я останусь.

– Вао с аунами передаст Мау твоё желание. Когда ты, отец, обретёшь полную силу, мы вместе побываем у Большой воды.

– Так будет! Время даст мне силы! – утвердительно воскликнул Мау. Как бы хотелось ему сейчас отправиться вместе с воинами на восток, но сдерживал недуг, к тому же он всё же вождь и обязан быть в стойбище племени.