Дело обрело чрезвычайно плачевный для Фая оборот: презрение, гневный укор, унижение окружили его. От этого не оправдаешься, ничем не загладишь. Он потерял ещё имевшийся хоть какой-то авторитет, а теперь подлежит позорному изгнанию.

Но Фай вдруг встрепенулся, найдя возможность, а вернее, уловку всё же достичь своей цели – стать вождём и получить Неги в жёны. Этот манёвр был нелёгок, опасен и тоже мог стоить ему жизни, но это лучше, чем быть растерзанным какими-либо хищниками. Отбросив всю трагедийность своего положения и найдя шанс выжить, он выпрямился, к нему вернулась самоуверенность, смешанная со злобой, полная ненависти к тем, кто пред ним стоит, и крикнул:

– Вао сильный и смелый воин, но Фай сильнее его! – Он глянул в глаза Вао и продолжал: – Фай убьёт тебя, если осмелишься на поединок со мной!

Мау сверкнул глазами и за сына ответил:

– Фай недостойный биться с Вао.

На что Фай презренно ответил:

– Я слышу голос Мау, поджавшего хвост, а Вао притих, словно озёрная вода в безветренное время.

Слова Фая больно задели Вао, да так, что сердце хотело вырваться из груди, негодование вспыхнуло, подобно проснувшемуся вулкану, о котором рассказывал мудрый Мау.

А Фай надменно добавил:

– Если Вао будет повержен, то я стану вождём, а Неги будет женой вождя! Если Вао откажется от поединка и племя аунов оставит Фая один на один со смертельной опасностью, то Фай приведёт к вам паулов и они уничтожат вас!

Гул возмущения прокатился средь племени, а Вао с кипящей в душе яростью громогласно бросил:

– Нет, Фай не может быть изгнанным из племени! Фай должен умереть, как кровожадный хищник от дубины воина-ауна! Я готов сразиться с тобой!

Вот уж какова оказалась концовка долгодневного похода. Кто предполагал этакий финал? Не удалось праздновать возвращение Вао, Каура и Ари, не получилось у аунов сегодня услышать красноречивые рассказы об их приключениях, о новой Большой реке, о Большой воде и племени куланов.

Биться два воина, Вао и Фай, решили на копьях и дубинах. Теперь они уже противники. Нет, не противники, больше – непримиримые, ненавидящие друг друга враги.

Противостояние напоминало схватку охотника с хищником. Кто ловчее, сильнее и хитрее, у того больше шансов сделать упреждающий бросок и умело применить своё оружие: человек – рубило, копьё или дубину, зверь – острые клыки и когти. Но здесь зверя нет, а два противоборствующих человека, один – защищающий добро, второй – примкнувший к злу.

Мау внутренне противился стихийно возникшему поединку, но вызов был сделан, и в глазах аунов потерять своё достоинство он не желал, это касалось не только его самого, а больше – Вао, это на него будет возложено правление племенем. И если бы Вао стерпел и не принял вызов, то потерял бы уважение всего племени. Мау, будучи уверенным в ловкости и силе сына, всё же в душе переживал и даже страдал больше, чем от раны, нанесённой тигром, – на кону поставлена высокая цена – не только жизнь, но и родовая утрата главенства над племенем, а дочь станет женой Фая против его и её воли. Мау не представлял бытие аунов, если Фай станет вождём, тогда всё изменится не в лучшую сторону.

Превозмогая боль, Мау ползком выбрался наружу, ему помогала Неги. Она присела рядом с отцом, присоединилась и Лая.

Из аунов образовалось широкое большое кольцо из мужчин, женщин и малышей, свидетелями могли стать и грудные дети – их женщины держали на руках. В центре людского окружения своей жизнью дышал жаром очаг.

Противники стояли друг против друга, оценивающе определялись, как лучше начать. Фай первым сделал выпад копьём, но Вао отбил его направление. Фай повторил ещё раз, за ним ещё, но оно не достигало желаемой цели.

Вао понимал: Фай представляет опасность, но сейчас он возбуждён и суетится, самому же нужна выдержка, не поддаться на его обманчивый манёвр, улучить удобный момент и нанести сокрушающий удар. Ему вспомнилось, как он дубиной раздробил череп матёрому вожаку волков, это был удар, достойный похвалы, и его оценили Каур и Ари. Фай слабее вожака волков, и Вао одолеет его!

Вао сделал попытку воспользоваться копьём, проткнуть живот противника, но то ли верная реакция Фая, то ли не совсем удачный выпад помогли ему избежать смертельной раны. Фай упредил удар копья дубиной, и с такой силой, что древко треснуло и переломилось. В руках Вао остался обломок древка.

Ауны ахнули, а Неги и Лая закрыли руками лица и с затаённым дыханием продолжали наблюдать, что будет дальше.

Все понимали – обрубок копья без острого наконечника – это просто палка и ею можно лишь отбиваться, нанести же серьёзный вред не так просто. Фай же довольно ухмыльнулся, а глаза налились кровью. Теперь у него превосходство – не приближаясь вплотную, может вонзить копьё в тело противника, да и дубина в надёжной руке.

Фай чаще начал делать выпады, иногда в один-два прыжка и с занесённой над головой дубиной старался обрушить удар. Вао же следил за каждым движением Фая, и дубины встречались и издавали хруст. Думалось, они вот-вот треснут. Дубина, если не обрушится на голову, на плечо или грудь, то всё одно она представляла опасность – вскользь задев тело, может своей узловатой поверхностью нанести серьёзную рваную травму.

Вао не выпускал из руки сломанное копьё, какое-никакое, но всё же может помочь в нужный момент.

Если на поединок душа Фао несла его из-за страха быть изгнанным и одновременно желание завоевать своё право стать вождём аунов, то душа Вао разрывалась от ярости на хищника в облике ненавистного ему человека, пожелавшего убить отца и сестру.

Вао зорко следил за глазами Фая, пытался уловить его очередное движение, выпад. Но раз, отреагировав на взмах его дубины, он пропустил удар копья. Наконечник задел бок и уколол кожу, не зацепив рёбра. Появилась кровь, она стекала тонкой струёй. Женщины ахнули, а более всех испугались Лая и Неги, мужчины же восприняли молча и продолжали следить за схваткой. Они знали: не всегда бывает так – если хищник ранит охотника, то хищник одержит над ним победу, к тому ж были уверены в превосходстве Вао.

Вао напрягся, нанесённая рана для него непростительна – проглядел. Но не обращал внимания на стекающую кровь и боль. Он не отвлекался, ум работал в другом направлении.

Фай же подал злобный возглас, увидев кровь на противнике. Он торжествовал – Фай сломал копьё Вао, Фай ранил Вао, он потеряет силу, и за Фаем теперь остаётся решающий удар. У Мау большая рана и он немощен, у Вао неглубокая, а изловчившись, можно повторить удар копьём и вспороть живот Вао, выпустить ему кишки. Да, он сделает это! Эйфория успехов сейчас окрыляла Фая.

Дубины схлёстывались несколько раз, отлетали частицы узловатого обожжённого корня, но ни один из ударов не порадовал противников в желанном и верном результате.

Вао чувствовал в себе силы и не сомневался, ударом дубины он всё равно прикончит Фая, и в глазах противника он увидел беспокойные проблески смятения. Моральные же силы ему придавало негодование от злобных слов, сказанных врагом в желании возглавить племя и взять в жёны Неги. Этого Вао не позволит ни при каких обстоятельствах! Если дело дойдёт до рукопашной схватки, он Фаю перегрызёт горло.

Мало кто помнит из племени родителей Фая, только те, что годами старше. Вао из рассказа отца знает: по характеру они были скупыми, всё тянули к себе, да с хитрецой, за что ауны их и недолюбливали. А ушли из жизни, когда Фаю лет восемь исполнилось. Мать Клая по болезни мир оставила, а отец Палай погиб – смерть ужасную принял. Загнали мамонта в ловушку и давай бить камнями и колоть копьями и дубинами размахивать. Однако ямина оказалась недостаточно глубокой, да мамонт проворство проявил, так в ярости вылез и пошёл на охотников. Кого бивнем зацепил, кого хоботом покалечил, а Палая ступнёй растоптал – не успел увернуться. С тех пор наученные горьким опытом ауны ямы рыли куда глубже, чтоб мамонт и выбраться не смог.

Фая племя сообща растило. Сначала женщинам в делах и сборе трав помогал, а как юношей стал, так мужчины его к охоте приваживать стали. Да, ласки не знал, но и без внимания не был, а откуда у него вот внутренняя злоба проявилась, так и не понять. Может, по крови передалось, а может, из отсутствия лидерства, заложенного ему отцом. Тот говорил часто ему, внушал: «вырастешь – возьмёшь силу, спуску никому не давай, во всём будь первым, и тогда вождём станешь!» Ох уж как Фай вынашивал эту мечту. Ан нет, не выходит. Вождь племени Мау, а тут и Вао годами прёт и он будет вождём. Зависть-то и добавила злобу на всех и вся, а больше на сына Мау.

Ещё до начала поединка Вао приметил обрубок сухого дерева, приготовленного для костра, он лежал вблизи очага и ждал своего часа. И в сей момент мелькнула мысль: ведь можно прибегнуть к манёвру и приблизить победу – заставить противника в пылу противоборства отступить, а тот, не заметив позади себя препятствия, запнётся и потеряет устойчивость на ногах или сразу упадёт.

Вао наступал на Фая таким образом, чтобы тот пятился задом в направлении обрубка дерева. Он всем видом демонстрировал решительность воткнуть конец обломка копья ему в лицо, и это весьма настораживало Фая – есть опасение лишиться глаза.

Фай отступал, пятясь, ни на миг не упуская движения Вао, и готов был в случае малейшей промашки Вао нанести свой удар.

Короткий и резкий выпад Вао заставил Фая вновь тут же отпрянуть и сделать очередной шаг назад. Этого хватило – он запнулся и завалился наземь на спину. Произошедшую оплошность следовало молниеносно исправить, и Фай резко развернулся телом на живот и упёрся руками в землю, чтобы встать на ноги. Но сделать этого не успел. Вао ждал этого момента и, описав дубиной дугу, верным взмахом всей силой приложил её на затылок Фая. Послышался треск черепа, и брызнула кровь, раздался предсмертный храп из гортани Фая, это был последний изданный им звук в его жизни…