На следующий день воины аунов отправились в путь. Каждый из них жаждал битвы с племенем людоедов, которых видели своими глазами Вао, Каур и Ари. Этих кровожадных дикарей они уничтожат, они не хотят, чтобы те, прознав о поселении аунов на Большой реке, появились в их стане. Ауны уже натерпелись горя и не желали иметь по соседству свирепого, подобно волкам, племени хауков.

Мау, проводив аунов, продолжал сожалеть, что не возглавил воинов в столь опасном деле. Разные мысли витали в голове. Нет, в таком состоянии он не воин, размышлял Мау, но настанет час, и он крепко будет держать оружие и ещё не раз покажет пример, на что способен в схватке со зверем. А пока Мау будет обживать стоянку, давать мудрые советы оставшимся в стойбище воинам, изготовлять вместе с ними топоры, ножи и наконечники из базальта, кремня и калчедана, собирать почву, которая под дождём становится вязкой жижей. А женщины возьмутся её месить с водой и лепить формы чаш и обжигать их в огне. Вождь видел в этом не только пользу в посуде, но и возможность выжигать иные потребные изделия. Он обязательно подумает и решит, какие. К возвращению Вао он сплетёт из тонких прочных стеблей длинную сеть для ловли рыбы. Как же велик человеческий разум, порой толкающий к чему-то новому! Вот и сейчас Мау вдруг осенило: такую сеть испробовать на звериной тропе! Другое дело, что из этого выйдет, выдержит ли она?

Мау примечал, как Лая старалась во всём. Она не отставала от женщин, успевала всюду, внимание уделяла и ему – проявляла заботу. Он смотрел на жену сына и чувствовал, что Лая, как и Неги, знает состояние его души и сопереживает ему.

Как-то Лая спросила сестру Вао:

– Неги, Мау тревожит его немощь, которая пока ещё донимает, я заметила скрытую боль на его лице. Его рукам и телу сейчас нужен покой, и тогда к нему быстро вернётся прежняя сила. Но он не бережёт себя – наравне с мужчинами занят делами.

– Неги знает, но отец не хочет говорить об этом. Мау больше думает о воинах, ушедших туда, где встаёт солнце, в сторону Большой воды.

Лая вздохнула:

– Они вступят в смертельную схватку с людоедами вместе с куланами, которых мы ещё не видели. Отец рассказывал о племени хауков, они злобные, и Лая боится за жизнь отца, Ари и Вао и всех аунов.

– Вао, Ари и Каур и кто нас вызволил из заточения на покинутой племенем Большой реке умудрены опытом, они сильны и отважны. Воины, что с ними, почти не уступают им в ловкости и сообща одолеют племя хауков.

Слова Неги взбодрили Лаю:

– И тогда мы тоже увидим Большую воду и добудем солёный песок, о котором поведали Вао, Ари и мой отец.

Широкой лентой Большая река раскинула свои берега. Как же завораживающе окружают её местами базальтовые столбы, а где-то и переходящие в огромные слоистые плиты. Сочные высокие травы, деревья вперемешку с кустарниками представляют собой сплошную благоухающую зелень. Но средь этой красоты, воины аунов продвигавшиеся вдоль русла, знали: всё обманчиво, таит в себе и другую жизнь – скрытную – звери и крупные грызуны, они с разным нравом и потребностями. Одни питаются растительностью, другие жаждут крови и плоти. Последние земные твари, если одолевает их голод, готовы броситься на особей крупнее их самих или разорвать ослабшего или погибшего в схватке собрата. Все хищники живут по своим правилам, заложенным их предками, и таким правилам, бывает, следуют и люди, если они уподобляются волкам, как племя хауков.

Место стоянки хауков впереди, и Вао, Ари и Каур хорошо помнят падь со скальными проявлениями, где в глубине её обосновалось племя людоедов. Возникло желание самим, без участия куланов, напасть на хауков, но они отклонили эту затею. Бесстрашия и мужества аунам не занимать, но их мало. Да и Вао отговорил от порыва, сославшись на обещание, данное Мау, что они вместе с его воинами совершат возмездие над мерзким племенем. Вао размышлял и о своей хитрости, задуманной тогда, когда приметил узкое ущелье недалеко от стана хауков, использовать его в битве с низкорослыми дикарями. Он до сих пор не поделился этим с Кауром и Ари, и не из-за того, чтоб удивить своей выдумкой, а она была пока преждевременна, и хотелось самому всё домыслить, а уж затем обсудить сообща с ними и куланами.

Как и на обратном пути, бывалая тройка воинов повела аунов в обход стойбища хауков. Обойти как можно дальше стороной, дабы случайно не встретиться с охотниками из числа людоедов. Хауки не должны знать, что на Большой реке недавно обосновалось другое племя, заключившее союз с куланами.

Обогнув очередной поворот водного русла, впереди показался знакомый скальный прижим. Его-то в своё время и преодолевали Вао, Ари и Каур, с его высоты они далеко впереди и увидели Большую воду. А внизу, в долине, средь пышной растительности и скальных пород, случайно и обнаружили хауков.

Отсюда до куланов два дня непрерывного пути, и ауны спешили.

Вот наконец те берега Большой реки, где они раздваиваются. Один берег уходит на север, другой – на юг, противоположного берега нет, он потерялся или настолько отодвинулся вдаль, что ушёл за горизонт в Большую воду, туда, где восходит солнце.

Ауны приблизились к стоянке куланов, и первые звуки известили об этом – послышался лай собак, учуявших чужие запахи.

Остановив шаг, ауны ждали появления кого-либо из куланов, но раньше появились злобные псы. Аунам приходилось встречать подобных животных, они напоминали волков. Мау говорил, что предки аунов относили их к братьям серых хищников, но нрав у тех был иной. Они не нападали на людей, а порой даже шли по следу человека в поисках остатков еды, хватали обглоданные кости, лаяли, не подпуская при этом какую-либо живность к себе. Почему ауны не додумались прикормить их, используя их лай для отпугивания хищников или дать знать при приближении людей из чужого племени? Над этим ауны как-то не задумывались. А как оказалось, эти животные, вскормленные человеком, готовы не только известить об опасности, но и защитить своих благодетелей, помочь им найти зверя и добыть его.

Первый, кто показался из куланов, был всё тот же Гай. Увидев издали вооружённых людей чужого племени, он вначале оторопел: «неужели пожаловали хауки?!» и готов был подать голос тревоги. Однако, узнав лица Вао, Каура и Ари и вид шедших воинов, Гай сразу переменился в лице, оно осветилось улыбкой.

– Гай рад видеть аунов!

Собаки продолжали неистово наседать на незнакомцев, и Гай осадил их громким возгласом, дав понять – это те люди, которые заслуживают приёма и уважения. Собаки сменили свой гнев на милость, но продолжали тихо рычать, изучая чужаков. Когда же Гай подошёл к аунам, собаки успокоились и вовсе замолкли, но и готовы были исполнить свой долг.

Гай проводил аунов до стоянки. Алон был сдержанный в эмоциях, но в глазах светилась нескрываемая радость. Это был мудрый вождь, наученный долголетним опытом, его степенность и спокойствие придавали куланам уверенность в их повседневности.

– Алон ждал Вао, Каура и Ари! Алон знал, вы сдержите слово и приведёте воинов своего племени.

– Да, мы пришли, чтобы уничтожить хауков! – за всех воскликнул Вао. – Племя людоедов не должно жить в долине Большой реки. Хауки аунам и куланам будут приносить горе. Ауны и куланы будут сохранять крепкий союз и жить в мире!

– Так будет! – возвышенно произнёс Алон.

Вот та Большая вода, которую так хотелось увидеть воинам аунов. Вот то племя, о котором рассказывали Каур, Ари и Вао. Это те самые куланы, что раскрыли секреты камней, высекающих огонь, и научили плести сети из тонких прутьев растений, и что не менее важно – ауны теперь владеют луками и стрелами.

Хотелось удовлетворить любопытство ощутить вкус Большой воды. Ауны подошли к берегу, ладонями зачерпывали воду и подносили ко рту, сначала нюхали, затем пробовали и тут же недовольно морщились – она действительно была горькая, не та, что в озёрах, Большой реке и её притоках. А как из Большой воды куланы добывают белый солёный песок, они наслышаны со слов Вао, Каура и Ари.

Появление гостей обернулось торжеством. На огне жарилось много мяса и рыба, люди двух племён шумно говорили, делились успехами в охоте на зверя. Вао меж делом наблюдал за собаками. Они лежали в стороне и наблюдали за людьми. До них доносился запах готовящегося мяса, и они с нетерпением ждали, когда же им достанется что-либо из съестного.

Куланы рассказывали, как они прожили дни, после того как их покинули Вао, Каур и Ари, а ауны – о своих переходах до Малой реки, где она сливается в Большую реку, об обустройстве стоянки. Ауны пришли в негодование, услышав новость, как хауки выследили женщин с детьми, собиравших корни и травы, с ними были две собаки. Женщины и дети убегали, а собаки кинулись на защиту, но от пущенных хауками в собак стрел из лука они погибли, и те унесли их в свой стан.

Алон, узнав, что Мау в схватке с саблезубым тигром получил сильную рану, сожалел о недуге вождя аунов, но и восхищался его победой над таким крупным и злобным хищником.

Он и сам побывал в подобном переплёте. И ауны узнали о его подвиге. Алон сразился тоже с тигром, но не с саблезубым, но всё же крупным полосатым махайродусом. Пятеро каулов возвращались с охоты. Четверо попарно несли подвязанную к жердине тушу убитого оленя. Тигр случайно обнаружил охотников и видел, как они остановили копытного зверя и повалили своим оружием. Тигр шёл по пятам, выжидая удобного момента к нападению. Но его подвела сухая ветка старого дерева, попавшая под лапу, она хрустнула, а Алон уловил шум. Он пропустил вперёд куланов, а сам пристально вглядывался в заросли в сторону хруста, это мог быть или зверь, или человек. «Неужели хауки?» – мелькнуло у него в голове. Но нет, те бы уже с воинственными криками и с оружием в руках не замедлили напасть, ведь куланов всего пятеро и они обладатели добычи. Значит, зверь. Но какой? А тот тут же дал о себе знать – через три прыжка он оказался пред Алоном, готовый вскочить на него, свалить, рвать когтями и зубами его голову и спину. Алон успел вонзить в открытую пасть хищника копьё. Тигр взвыл от раны, он фыркнул, брызнув кровью. На миг замер, припал к земле и готов был в ярости броситься вновь. Но этого момента хватило, Алон нанёс дубиной сильный удар по голове хищника. Послышался не только хруст лобной кости, но и предсмертное храпение, сопровождаемое струйками вытекающей крови. Четверо куланов, что несли тушу оленя, бросили наземь трофей и кинулись на помощь вождю, но лишь оказались свидетелями окончания быстротечной схватки.

Вао обратил внимание на одеяние вождя из выделанной шкуры тигра и спросил:

– Вождь племени куланов, не от того ли тигра на тебе одежда?

– Да, это шкура того самого хищника, – без бахвальства ответил Алон.

Перешли к самой важной для всех темы – хауки.

– Наш союз сильный, у него много воинов. Куланы и ауны вооружены лучше, чем хауки, у наших воинов острее ножи, копья и дротики и крепкие дубины. Алон видит у воинов аунов такие же, как у куланов, луки и стрелы, способные сразить дикарей. Мы нападём и уничтожим их!

– Алон, ты мудрый и смелый вождь, но позволь сказать слово, – обратился Вао.

– Говори, Вао – сын вождя племени аунов. Ты и ваши воины могут всё говорить.

– Воинов много и все они достойно вооружены и готовы к борьбе. Но любая битва приносит жертвы, кто-либо из куланов или аунов могут погибнуть и получить кровавые раны. Мы победим, но мне не хотелось бы печального исхода схватки. Наши женщины, как и ваши, будут в большой печали по погибшим, а на газах детей появятся капли воды.

– Но, кроме прямого столкновения, у нас нет выбора. И кто погибнет, тот погибнет во имя благополучия племён.

Вао долго думал, как поступить, и нашёл выход.

– На пути к вам и возвращаясь, я заметил несильно широкую, но глубокую расщелину в скале – ущелье, оно не особо далеко от стойбища хауков.

– Куланы знают эту глубокую пропасть. Это ущелье злых духов хауков, – пояснил Алон.

– Мы сбросим людоедов в ущелье, их плоть будут пожирать хищники, – заверял Вао.

– Вао задумал устроить ловушку, как для мамонта или быстроногих оленей?

– Да. Мы разделим воинов. Все, кроме двух-трёх воинов из числа куланов, будут в засаде у пропасти, а эта горстка воинов направится к стану хауков. Они бросят в их сторону дротики и громко выкрикнут свой гнев и обратятся в бегство. Дикари не оставят куланов безнаказанными, увидев что их численность мала, и кинутся за ними в погоню. Куланы побегут, увлекая хауков за собой до ущелья. Под кромкой расщелины я приметил выступы, они позволяют, если осторожно, спуститься до ниши, там могут укрыться не более трёх человек. Куланы спустятся и затаятся. Я покажу нишу тем, кому предстоит заманить людоедов. Дикари добегут до края ущелья и будут удивлены исчезновением беглецов. Столпятся на краю пропасти. Вот тут ауны и куланы из засады бросятся, подобно быстрому ветру, с дубинами и копьями на хауков. Мы будем теснить их к краю ущелья, пока все они не окажутся на дне пропасти.

Вао закончил говорить, и воцарилось молчание, но не долгое. Послышались одобрительные голоса, а Алон заметил:

– Собаки останутся с женщинами и детьми, иначе лаем обнаружат куланов и аунов.

Солнце заканчивало свой путь. Хауки, сидя у очага, доедали то, что удалось добыть из реки. Еды не хватало, и они решили с восходом отправиться на охоту. Может, повезёт и охотники завалят оленя или несколько косуль. Да что угодно, лишь бы убить какую-ниубдь бегающую тварь и насытиться.

Внезапно в отдалении появились два человека. Они были без оружия и в сторону хауков бросили по камню и, издав боевой клич, кинулись наутёк. Людоеды признали в них куланов. Знать, случайно забрели, выказали свой гнев и теперь спасались бегством. Все мужчины, схватив какое попало под руки оружие, кинулись за ними. Чего там – всего двое куланов, они догонят их и убьют, вот тебе и еда на несколько дней!

Вихрем неслись куланы, увлекая за собой взбесившихся дикарей, а те, кто, размахивая руками, а иные оружием, что успели прихватить с собой, бежали по следу и издавали злобные звуки. Они злорадствовали – куланы сбились с пути и бегут к ущелью духов, эта преграда остановит куланов, что для них станет последними минутами в жизни.

Однако, достигнув ущелья, хауки опешили – куланы исчезли, будто провалились сквозь землю. В сторону их след не вёл, а примятая трава и лишайник подсказали их бег в пропасть, значит, от страха быть заживо съеденными бросились в бездну. Что ж, придётся обойти ущелье, до того места, где оно переходило в более пологий вид, и спускаться на самую глубину и вытаскивать добычу наверх. Высоко и тяжко поднимать, но это трофей и он как нельзя кстати.

Хауки столпились у края ущелья, осматривали его глубину, разглядывали, где тела беглецов, где следы крови или кусков от одежды, от того, как, падая, цеплялись за острые скальные выступы.

Этого момента и ждали в засаде ауны и куланы. Вооружённым скопом и с воинственными криками они, подобно порывистому ветру, набросились на хауков. Те, обезумев, что попали в западню, отчаянно стали защищаться. Но где там, разве можно против лавины воинов, обрушившихся на них, было устоять.

Хауков теснили, они из последних сил пытались спастись, уйти в сторону вдоль ущелья и сбежать. Но и это сделать не удалось – плотное кольцо аунов и куланов всюду преграждало им путь к отступлению. Прижатые к кромке ущелья людоеды в ужасе беспорядочно толпились и с воплями падали в пропасть, на дне которой каждый из них находил свою смерть.

Натиск был коротким и стремительным, никто из аунов и куланов не пострадал, лишь двое получили малозначительные раны. Двое куланов, что разозлили хауков и заманили к ущелью, покинули нишу и воссоединились с воинами.

Алон воскликнул:

– Союз куланов и аунов победил! Людоеды не будут причинять вред нашим племенам!

– А как быть с их женщинами и детьми? – спросил Ари, на что Алон, словно давно думал об этом, вздохнув, ответил:

– Они остались без охотников. Пусть их съедят хищники, подобные им самим. – И вновь воскликнул: – Большая река и Большая вода, как ауны и куланы, теперь свободны от хауков!

Как же жесток этот первозданный мир в борьбе за выживание, как же непредсказуем он был в прошедших и грядущих днях бытия древних племён…

На исходе дня ауны и куланы сидели у очага и поедали куски жареного мяса и рыбу. Алон, насытившись, поднялся и подал знак Вао следовать за ним. Они подошли к стае собак, и вождь сказал:

– Алон обещал подарить собак. Алон хочет сдержать слово. Пусть Вао сам выберет двух лучших псов. Отныне они будут твоими!

Прошёл ещё один день, и ауны засобирались в обратный путь. Куланы всем племенем провожали аунов. Вао держал на руках одного щенка, второй был у Ари, они поначалу недовольно визжали, лаяли, пытались вырваться на свободу, потом смирились, почувствовав сильную хватку новых хозяев. Их следовало унести за пределы стоянки куланов, туда, где нет запахов ставшего им родным стойбища и четвероногих собратьев. Так вынужденно пришлось поступить, иначе псы никак не покинули бы берегов Большой воды. Это были взявшие уже силу молодые кобель и сука. Животные подрастут и дадут приплод. Собаки будут помогать в охоте и защищать племя. Да что там, теперь ауны и сами прикормят диких собак, и стая зверей обретёт новую жизнь среди людей.

Бескрайняя морская даль. Её горизонт посветлел, и вскоре показался красноватый оттенок зарева от просыпающегося солнца, а затем выплыл и его огненно-жёлтый диск. Первые яркие лучи осветили тех, кто оставался у устья Большой реки, и тех, кто уже направился по её берегам на запад. Они не оглядывались, спешили туда, где их ждало родное племя аунов.