17 июня 2022 года, Усть-Манск

Как известно, пятое следствие знаменитого закона Мэрфи гласит: «Предоставленные самим себе события обязательно развиваются от плохого к худшему». Действие этого следствия в полной мере ощутил на себе майор Рокотов, когда утром в воскресенье ехал на работу. Конечно, если бы Ирина не отправилась в отпуск без него, а стоически осталась разделить с мужем все тяготы очередного расследования, Андрей и не подумал бы в законный выходной мчаться в управление. В конце концов, начальник имеет преимущество перед подчинёнными – остаться дома, но на оперативной связи со следственной группой.

Теперь же, став «соломенным вдовцом», Рокотов неожиданно для себя понял, что просто не может находится в квартире один! Ему нечего тут делать!.. Нет даже собаки, которую нужно было бы выгуливать, кормить, мыть ей лапы. Нет и кошки, которая бы мяукала по утрам, требуя внимания и питания…

Поэтому, сделав утреннюю пробежку по парку и приняв контрастный душ, Андрей завёл своего бывалого «тушканчика» корейской породы и вырулил со двора. Позавтракать он рассчитывал уже в управлении, где на первом этаже новое начальство согласилось открыть крохотное кафе для сотрудников, правда, только с внутренним входом в целях безопасности.

Однако, согласно закону другого американского деятеля, психолога, Рокотов попал в пробку там, где её не должно было быть – на объездной дороге вокруг Академгородка: «Если неприятность должна случиться, она случается; но если не должна – случается тоже».

Андрей скоро пожалел, что не взял для себя предложенный интендантом управления служебный маячок. И в довершение, едва он решил хотя бы развлечься местными новостями и включил радио, запел мобильник. Одного взгляда на экран оказалось достаточно, чтобы настроение у майора упало до нуля. Звонила бывшая жена, ныне – его личный вестник неприятностей.

– Привет, Рокотов. Отдыхаешь?..

– Здравствуй, Альбина. Уже нет.

– Никак на службу собрался? В воскресенье-то?..

– Представь себе!.. А тебе-то почему не спится? Восемь часов утра… Муж спать не даёт?

– Не смешно, Рокотов. – Она сменила тон, в голосе прорезались знакомые прокурорские нотки, которые всегда бесили Андрея во время их недолгой совместной жизни. – Где отчёт о ходе следствия?

– А нечего пока докладывать, – с изрядной долей ехидства сказал он. – Работаем, товарищ следователь!.. Отрабатываем версии, ищем подозреваемых, опрашиваем свидетелей…

– Вот это и напиши!

– Некогда. Преступники продолжают своё чёрное дело. Наш святой долг – пресечь их действия как можно быстрее.

– Прекрати ёрничать, Рокотов! – Альбина явно потеряла терпение. – Ты же меня знаешь. Я ж с тебя с живого не слезу. Чтобы к вечеру отчёт был у меня на рабочем компе!..

В трубке запел отбой. Андрей посмотрел на погасший экран мобильника и сказал:

– И тебе хорошего дня, дорогая!..

Пробка кончилась, и майор обрадованно втопил педаль газа. До управления ничего неприятного не произошло, а вот едва он переступил порог служебной кафешки и заказал любимый омлет с помидорами, примчался взлохмаченный Почкин, ещё не успевший сдать суточное дежурство.

– Андрей Васильевич, у нас новый труп!

И это – на всё кафе. А глотка у парня лужёная, хоть сейчас в протоиереи.

– Приятного аппетита, Валера. – Рокотов со вздохом отставил едва начатое блюдо, одним глотком допил кофе и встал.

– Ох, извините, товарищ майор! – как всегда, с опозданием осознал свою бестактность лейтенант. – У нас правда труп.

– Где? Когда?..

Они уже шли по коридору к лифту, и Андрей привычно настраивал себя на долгий рабочий день, когда всё, что не касалось конкретных обстоятельств дела, приобретало для него призрачные очертания, превращалось в тени и вообще падало в своей значимости до нуля.

– Звонили из отделения посёлка Новый, – отдуваясь, на ходу докладывал Почкин. – Сегодня, в восемь тридцать утра, им позвонила владелица частного отеля «У Татьяны», что расположен на улице Демьяна Бедного, дом двадцать один. Она сообщила, что в одном из номеров, куда вчера поселилась влюблённая пара – мужчина и женщина, происходит нечто странное. Ночью был слышен непонятный шум, а под утро потянуло палёным. Датчики пожарной системы не сработали, но никто в номере не отзывается…

– А почему нам-то позвонили?

– Так по нашей же ориентировке. Женщина в длинном тёмно-красном платье старинного покроя была, к тому же явная хантыйка на лицо, а мужчина – наоборот, славянской наружности, одет по-современному, модно…

Они уже были в своём отделе. Кроме Почкина наличествовал ещё один «неженатик» – Павел Власкин. А вот Лукошкина вполне ожидаемо на рабочем месте не оказалось. Лейтенанты дружно стали есть глазами начальство. Рокотов по очереди внимательно осмотрел обоих, прикинул боеготовность: Валера уже заряжен, а вот Паша пребывает в воскресной нирване; либо Почкин ещё не сказал ему о новой проблеме, либо Власкин не счёл проблему достойной его внимания. Но сейчас мы это исправим!

– Товарищи офицеры, есть сигнал! – рявкнул Рокотов. От неожиданности Власкин едва не облил свои летние брюки кофе и сделал укоризненную гримасу. – Группа – на выезд!..

Однако спустя пять минут все трое уже сидели в дежурном минивэне и, как полагается, неслись со включённой «мигалкой» по запруженным на выезд из города улицам и проспектам.

– Думаю, нет смысла заезжать в отделение, товарищ майор? – подал голос Почкин. – Поехали сразу на адрес?

– Правильное решение, – согласился Рокотов. – Миша, давай на Демьяна Бедного, двадцать один.

Водитель-сержант молча кивнул и прибавил газу, пустив минивэн по осевой и включив сирену.

Всё-таки они потратили не менее получаса, прежде чем добрались до места. Издали Андрей увидел сразу две стоявшие у обочины бело-синие легковушки с работающими проблесковыми маячками и двоих парней в форме ППС. Миша припарковал минивэн виртуозно – в притирку к тротуару и в двадцати сантиметрах от бампера патрульной «Лады». Стоявший возле машины пэпээсник погрозил ему кулаком и покрутил пальцем у виска.

Группа выбралась наружу, окунувшись из прохлады салона в набиравшую силу июньскую жару. К ним подошёл старший наряда в форме лейтенанта.

– Здравия желаю, коллеги! – козырнул он. – Быстро же вы добрались. Идёмте за мной, не пожалеете.

Вчетвером они поднялись на невысокое крыльцо, где над входной дверью расположилась надпись: «Отель „У Татьяны“» на фоне стилизованного кокошника. Пройдя через небольшой холл мимо стойки администратора, за которой сидела бледная девица в белой блузке и черной мини-юбочке и мелкими глотками пила воду, полицейские подошли к лестнице на второй этаж.

– Нам до конца по коридору, номер двести шестнадцать, – сказал патрульный.

Пока поднимались по лестнице, устланной мягким, гасящим шаги покрытием, Рокотов отчётливо слышал, как у девицы стучат зубы о стакан. Коридор тоже был выстелен звукопоглощающим ковром, так что, когда полицейские подошли к открытой двери номера, стоявший внутри на посту ещё один – сержант ППС – вздрогнул от неожиданности, а рука его рефлекторно дёрнулась к кобуре. Лишь увидев перед собой командира, парень расслабился и отступил к стене.

Номер был небольшой, но уютный – класса «комфорт»: одна просторная комната с двуспальной кроватью, санузел с сидячей ванной вместо душа, кондиционер в углу под потолком, большое окно с дверью на террасу, столик с чайным набором, телевизор на стене напротив кровати, шкаф-купе для одежды. Всё было новое, чистое, но картину сильно портило то, что лежало на кровати поверх покрывала.

В первый момент Рокотову показалось, что он видит сгоревший манекен. Нечто человекообразное – руки, ноги, голова – покрытое толстым слоем нагара, так что ни одежды, ни кожи, ни черт лица фактически уже не было. Вместе с тем набивная ткань покрывала на кровати выглядела абсолютно целой, без каких-либо повреждений – механических или термических. Будто страшную игрушку просто положили поверх постели, так, для прикола, горничную попугать. Но поза останков подсказала сыщикам, что несчастная жертва всё же пыталась спастись и почти добралась до края кровати – одна её рука свешивалась вниз, едва касаясь ковра, а голова словно смотрела вперёд, на дверь.

– Ёкарный бабай! – очнулся наконец Почкин и зачем-то с силой потёр себе щёки обеими руками. – Барбекю, а не труп!..

– Давай-ка повежливей, Валера! – цыкнул на него Рокотов, обходя кровать и заглядывая за неё. Там, между стеной и краем постели, лежали на полу летние мужские туфли. Целые. – И позвони Даниле. Хоть и выходной, но он, думаю, не откажется помочь… Паша, приступай. А мы пока поговорим с персоналом. Проводите нас, лейтенант!..

Втроём они вернулись в холл первого этажа.

– Данила приехать не сможет, товарищ майор, – доложил Почкин. – Он на даче. Сказал, чтобы вызвали труповозку, а он, как вернётся, займётся телом…

Рокотов понимающе кивнул, затем указал Почкину на трясущуюся девицу за стойкой: займись! Сам же толкнул дверь с надписью: «Директор» и очутился в светлом и просторном кабинете, обставленном в стиле «хайтек», а не в старорусском, как Андрей ожидал, вспомнив вывеску над входом.

В кабинете за технологичным, напичканным оргтехникой и электроникой столом сидела яркая блондинка лет сорока в костюме бизнес-леди и что-то быстро набирала на сенсорной клавиатуре, встроенной в поверхность стола. На вошедшего она почти не обратила внимания, только дёрнула недовольно краем чувственного рта. Рокотову пришлось кашлянуть и даже постучать по открытой двери. Лишь тогда бизнес-леди соизволила поднять на него тяжёлый, с поволокой взгляд.

– Что вам угодно? – спросила она низким контральто. – Я занята.

– Мне угодно задать вам несколько вопросов, – холодно ответил Андрей, показывая удостоверение и решительно садясь напротив хозяйки кабинета в удобное эргономичное кресло.

– Я занята, – так же холодно парировала дама и снова принялась бегать пальцами по клавиатуре.

– Я занят не меньше вашего, мадам. Однако я могу вызвать вас повесткой, и вы потратите тогда несоизмеримо больше времени, чем сейчас.

Она перестала писать, откинулась на спинку своего точно такого же эргономичного кресла, заложила ногу на ногу и сплела руки под внушительной грудью. Её взгляд, упёртый теперь точно в лоб Рокотову, стал ещё холоднее и тяжелее. Дама молча ждала продолжения.

Тогда Андрей вспомнил уроки Соболева насчёт установления контакта с собеседником и тоже принял похожую позу. «Мадам» усмехнулась и вынула из кармана жакета вейп, неспешно зарядила в него патрон и выпустила в сторону майора струйку дыма. В кабинете повис тонкий запах жасмина и ещё чего-то – Андрей не разобрал. Поскольку он не курил, то вынужден был закончить пантомиму и перейти к делу:

– Итак, Татьяна…

– …Леонидовна…

– Итак, Татьяна Леонидовна, что вы можете сообщить мне по поводу… э-э… несчастного случая в вашем отеле?

– Ничего. – Она повела плечиком, будто сбрасывала бретельку бюстгальтера.

– Кто же тогда поднял весь переполох? – нахмурился Рокотов. Он терпеть не мог таких вот «свидетелей»: сначала шумят, психуют, вызывают полицию, а потом – в кусты, дескать, сами разбирайтесь, а мы тут ни при чём.

– Моя горничная, Анфиса. Она там, в холле, сидит. Бедняжка! Видимо, никогда обгорелых тел не видела!..

– А вы, значит, видели.

– Достаточно. Я десять лет проработала медиком в МЧС!..

Опаньки! Рокотов напрягся – вот это поворот! Чудны дела Твои, Господи! Бывший врач МЧС – владелец частного отеля. А бывший врач-кардиолог – теперь частный сыщик… Однако виду Андрей не подал и спросил:

– И каков ваш вердикт?

– Его туда подложили. Он сгорел в другом месте.

– Он?!

– Конечно. – Дама вдруг поменяла позу, опёрлась локтями о столешницу, подалась вперёд, к майору, так что тот смог лицезреть изрядную часть её бюста в вырезе блузки. – Вы же сами видели, что тело мужское. Все признаки налицо. Он горел долго…

– Ну, насчёт признаков вы поторопились, Татьяна Леонидовна, – покачал головой Рокотов. – Труп лежит на животе, почти свесившись с кровати, так что… – Он не договорил, увидев, как резко изменилось её лицо.

Глаза дамы расширились, красивый рот приоткрылся, а вейп вдруг мелко затрясся в пальцах. Она стремительно побледнела и снова откинулась на спинку кресла, сильно затянулась несколько раз подряд, пуская дым через ноздри, потом прошептала:

– Этого не может быть!.. Когда я вошла, он лежал на спине, головой к окну!.. Я… я видела все признаки…

– Так, успокойтесь-ка, Татьяна Леонидовна. И давайте всё сначала и поподробнее! – решительно приказал Рокотов.

И дама сдалась. Она приехала в отель, как обычно, к восьми часам утра, чтобы проверить, всё ли готово к приёму – должны были заехать старые клиенты, торговцы лесом из Китая…

– Ого! – удивился Андрей. – Только без обид: с каких это пор китайские бизнесмены останавливаются в мелких ночлежках?!

– Ничего странного. – Дама заметно успокоилась и снова приняла расслабленную позу. – Просто эти не афишируют свои сделки, предпочитают тишину и уют!..

– Ну да, ну да!.. – усмехнулся Рокотов. – Надо будет нашим друзьям из ОБЭП подкинуть идею… Извините, прошу вас, продолжайте.

– Ну, я приехала. Анфиса – её дежурство было – уже проверила пустые номера, сидела на кухне, завтракала… Я вместе с ней разобрала брони, мы выпили по чашечке капучино, и тут Анфиса говорит, мол, вчерашняя парочка из шестнадцатого до сих пор не выглядывала, завтрак не заказывала. Я сказала, что, наверное, они ещё спят, но Анфиса заявила, мол, нет, она сама слышала в номере какой-то шум или даже крик, только глухой…

– Пара занималась обычным в таких случаях делом…

– Вот и я так сказала. Но горничная продолжала утверждать, что шум был очень странный. Тогда я позвонила в номер – никто не отозвался. И я велела Анфисе пойти и постучать в дверь. Она ушла, а потом… – Дама невольно передёрнула плечами. – Она кричала так, будто это её жгли живьём!..

Рокотов не удержался и хмыкнул на этот пассаж: м-да, профессия иногда накладывает свой отпечаток!.. И далеко не всегда уместный.

– Я, конечно, кинулась к ней на помощь, – продолжала Татьяна Леонидовна, вставляя новый патрон в свой вейп. – Ну, и увидела ту самую картину… Потом отвела Анфису вниз, дала валерьянки и позвонила в полицию.

– То есть в номере был только труп и больше никого? – уточнил Рокотов. – Никаких следов второго человека?

– Ну, знаете! Я не проводила осмотра! Как-то не до того было!..

– Хорошо… И ни вы, ни ваша горничная не видели, чтобы кто-то из номера выходил?

– Нет.

– А тех, кто туда вчера вселился, вы сами видели?

Дама выпустила клуб дыма – теперь вишнёвого – и медленно покачала головой, как бы в задумчивости. Андрей ждал.

– Я вчера уехала поздно… – будто вспоминая, с расстановкой заговорила она. – Я сидела здесь, в кабинете… дверь была приоткрыта… душный был вечер, а кондиционер забарахлил, вот я и открыла проветрить немного… Полина, наш администратор, уже ушла домой… и до завтра, то есть до сегодня, в отеле никто не должен был появиться…

– Но появилась эта парочка, – поторопил её Рокотов. – Так вы их видели или нет?..

– Можно сказать, что нет. Я услышала голоса, в проёме двери мелькнули две фигуры – мужская и женская. Ни их лиц, ни даже подробностей одежды я разглядеть не успела. Потом я услышала голос Анфисы – она исполняет обязанности администратора иногда. К разговору я не стала прислушиваться, ясно было и так…

– Что именно?

– Парочка решила остановиться на ночь после романтического вечера. Обычное дело… особенно летом…

– И что было дальше?

– Ничего. Анфиса сама заселила их в шестнадцатый номер.

– А запись в журнале вы видели?

– Нет. Да её и не было…

– Почему?

– Потому что в таких случаях мы клиентов не записываем. – Дама с вызовом посмотрела Андрею в глаза. – Да, я знаю, что это нарушение. Ну и что?.. Я просто даю возможность моим девочкам немного подзаработать.

– За долю и без налогов… – кивнул Рокотов с улыбкой. – Понимаю!.. И не волнуйтесь, Татьяна Леонидовна, я никуда об этом сообщать не стану. Пусть остаётся на вашей совести. Ещё что-нибудь хотите добавить к вашему рассказу?

– Разве что… – Она повела красивыми, умело подкрашенными зелёными глазами. – …Я всё-таки припоминаю: женщина та была странновато одета… на ней было длинное тёмно-красное платье… такие никто уже не носит… Пожалуй, всё.

– Тогда не смею больше отнимать у вас драгоценное время. – Андрей поднялся, шагнул к столу и взял за кончики пальцев её протянутую руку с шикарным маникюром, коснулся губами кисти и почувствовал, как она вздрогнула, словно от слабого разряда. «А ты ещё не совсем в пень превратился, майор! – самодовольно сказал он себе. – У тебя ещё остаются шансы!..»

– Было приятно с вами познакомиться, господин Рокотов. Надеюсь, ещё увидимся, – произнесла бизнес-леди своим сногсшибательным контральто и одарила Андрея чарующим взглядом.

– С удовольствием, Татьяна Леонидовна, – в тон ей откликнулся Рокотов. – Лишь бы не в качестве дознавателя и подозреваемого.

Она томно улыбнулась, и Андрей поспешно выскочил из кабинета, дабы не совершить фатальной ошибки. В холле его дожидался Почкин, от нетерпения мотавшийся по помещению из угла в угол. Горничной Анфисы за стойкой администратора уже не было.

– Ну, что у тебя? – Рокотов постарался принять деловой вид.

– Есть информация, товарищ майор! Ценная!.. – радостно затараторил лейтенант. – Во-первых, Анфиса – это девушка, которую я допрашивал – работает здесь горничной. И вчера именно она заселила пару в шестнадцатый номер…

– Как они выглядели?

– Женщина полностью подходит под описание нашей клиентки: остячка в красном платье. А вот мужчина нам незнакомый – средних лет, импозантный, в дорогом костюме…

– А ну-ка, Валера, поднимемся к Павлу, – перебил его Рокотов. – Наверняка он уже что-то накопал?..

Власкин ждал их, сидя на пуфике возле двери и тщательно раскладывая в чемоданчике свой мудрёный инвентарь. Вид у него был недовольный.

– Что, сокол мой, невесел? Что нос повесил? – хлопнул его по плечу Андрей, хотя и знал по опыту: если Паша хмур или зол, значит, ничего из осмотра на месте не выудил и теперь придётся ждать полной экспертизы.

– Нечему радоваться, товарищ майор, – отмахнулся Власкин. – Отпечатков много, и все разные. Идентифицировать труп не представляется возможным из-за сильного термического повреждения. Пусть им Данила занимается. Единственное, что могу сказать, это мужчина, лет пятидесяти или старше. Об этом свидетельствует состояние его зубов. Ну и… горел он голым – точно.

– Где же его одежда в таком случае?

– Шкаф пуст. Только штиблеты вот летние, сорок второй размер. Похоже, его…

Почкин подошёл к окну и выглянул, даже перегнулся через подоконник.

– Товарищ майор, внизу контейнеры с мусором стоят…

– Ага. Ну, пойди посмотри на всякий случай. – Рокотов достал мобильник. – Чую, без специалиста по чертовщине нам не обойтись, – добавил он.

– Кого вы имеете в виду, Андрей Васильевич? – не понял Власкин.

– Нашего общего знакомого, частного детектива Соболева… Алло, Вадим?.. Привет!.. Сильно занят?.. А где ты сейчас?.. Отлично! Будь добр, подскочи на Бактин. Демьяна Бедного, двадцать один… Ага, угадал, ЧП потустороннего масштаба. Спасибо, дружище! Жду!..

– В таком случае разрешите отбыть в лабораторию, товарищ майор, – поджал губы Власкин. – К вечеру постараюсь что-нибудь узнать.

– Свободен, старлей! – Рокотову было сейчас не до профессиональных терзаний подчинённых.

Власкин ушёл, зато вернулся Почкин, неся в руках охапку одежды. От охапки ощутимо несло пропастиной. Андрей невольно поморщился.

– Это его?

– С большой вероятностью, – кивнул Почкин, раскладывая добычу прямо на полу номера – светлый летний мужской костюм, рубашку с коротким рукавом и трусы. – Где Паша? Будет ему работёнка!..

– Уехал твой Паша! Обиделся, что я ещё одного эксперта позвал. Нашёл что-нибудь?..

– Нет… А, есть! – Почкин вытащил бумажник из внутреннего кармана куртки, развернул. – Пустой!.. Ни денег, ни документов…

– Мимо! – подытожил Рокотов. – Что ж, подождём подмогу.

* * *

Соболев появился в отеле спустя полчаса. В холл вошёл стремительной и в то же время бесшумной походкой крепкий мужчина средних лет, одетый по-летнему – лёгкие брюки, рубашка с короткими рукавами, сумка-кенгуру через плечо. Горничная Анфиса, которая теперь совершенно успокоилась, смерила гостя оценивающим взглядом и подарила ему одну из своих сногсшибательных улыбок. Вадим послал ей воздушный поцелуй, увидел в кресле для посетителей Рокотова и мгновенно очутился рядом, в соседнем кресле. Они обменялись рукопожатием, и Андрей спросил:

– Пробки?..

– Нет. Общественный транспорт. – Соболев оглядел холл. – А где покойник?

– Наверху. Ты что, не на своей «кореянке»?

– Она попросила отгул. Пошли?..

В номере всё оставалось по-прежнему, даже труп больше не думал перемещаться, видимо, чтобы не пугать живых. Вадим постоял на пороге, внимательно осматривая помещение, потом подошёл к кровати. Присел, разглядывая то, что когда-то было лицом, вытащил мощную лупу «Левенгук» с подсветкой и принялся по сантиметру изучать труп и постель под ним.

Рокотов и Почкин постояли немного у него за спиной, затем майор махнул рукой, и оба снова спустились на первый этаж.

– Анфиса, – обратился к девушке Андрей, – пожалуйста, заварите нам чай и дайте что-нибудь съесть. Маковой росинки во рту не было с утра.

Горничная упорхнула на кухню, тогда Рокотов быстро шмыгнул за стойку, раскрыл журнал регистрации и повёл пальцем по списку. Нужная запись обнаружилась в самом низу страницы.

– «Сарыгин В.С., Айлат Ёвэр-нэ. – 1 сут. + зав.; 2000=», – прочитал майор. – Ну, вот, Татьяна Леонидовна, а вы говорили, что ваша горничная себе на карман работает!..

– Как её зовут? – не понял Почкин. – Ай Ёвэ?!

– Айлат Ёвэр-нэ! – раздался с лестницы голос Соболева. Он легко перемахнул перила и очутился сразу возле кресел для посетителей, удобно устроился в одном из них и кивнул сыщикам на другие. Втроём они удобно расселись вокруг овального столика, на который шустрая Анфиса тут же выставила чайный набор и тарелку с бутербродами. – По-хантыйски означает «молодая волчица».

– Всё-то ты у нас знаешь и на всех-то языках говоришь! – посетовал Рокотов, принимаясь за бутерброд с колбасой. – А что по трупу?

– Либо самовозгорание, либо пирокинез.

– Чего-о?! – поперхнулся Почкин. – Это что ещё за зверь такой?!

– Пирокинез, лейтенант, это когда тебя поджигают на расстоянии, без спичек и бензина, просто по желанию, – невозмутимо пояснил Вадим и тоже ухватил бутерброд.

– Не пудри мозги моему сотруднику, Соболев. Ему ещё жить да жить!.. Давай-ка ближе к реальности, – потребовал Рокотов.

– Хорошо. Реальность такова: взрослый мужчина весом под восемьдесят килограммов сгорает примерно наполовину. При этом окружающие предметы не пострадали ни в малейшей степени.

– Его сожгли в другом месте, а потом принесли сюда, – тут же сообразил Почкин.

– Вряд ли… – Вадим обернулся к стойке, увидел Анфису и поманил к себе рукой. – Золотце вы наше, скажите пожалуйста, вчера поздно вечером или сегодня рано утром кто-либо входил в отель с большой и тяжёлой сумкой или большим чемоданом?

– Вообще никто не приходил! Эти… двое… они последними были. – У девушки снова задрожала нижняя губа, и Соболев поспешно взял её за руку и поцеловал в ладонь. – Всё-всё, милая, больше не буду! Успокойтесь!..

Отпустив впечатлительную горничную, Вадим посмотрел на сыщиков, как на нерадивых школьников.

– Коллеги, если вы и дальше намерены следовать строго научным методам расследования, то нам с вами не по дороге, – развёл он руками и поднялся.

– Погоди, дружище, – остановил его Андрей. – Но согласись, твоя версия так же требует доказательств. А где они?

Соболев с минуту смотрел то на него, то на Почкина, потом сказал:

– Вы на машине?.. Тогда давайте прокатимся, тут недалеко.

Они сели в патрульную «Весту», которую предусмотрительно оставили им местные полицейские вместе с водителем, и Вадим попросил:

– Отвезите нас на улицу Станиславского, двадцать шесть, пожалуйста.

– Это же дом Боровикова?! – удивился Почкин. – Мы там уже были… обыск делали…

– В доме, но не на участке, – уточнил Соболев.

Когда подъехали к воротам, сидевший рядом с водителем Вадим присвистнул:

– Ух ты! Похоже, хозяин решил привести усадьбу в порядок?!

– Что ты имеешь в виду? – сразу насторожился Рокотов, выбираясь из машины вслед за ним.

– То, что два дня назад здесь всё было заброшено! Трава – по пояс… А сейчас – гляди-ка!..

Ворота были если не новые, то уж точно отремонтированы и покрашены, за калиткой начиналась отсыпанная песком пополам с гравием дорожка, ведущая прямо к крыльцу веранды, сверкающей свежевымытыми окнами. А вместо бурьяна во дворе раскинулся вполне ухоженный газон с двумя клумбами. Сыщики гуськом прошли по дорожке, но Соболев не стал подниматься на крыльцо, как думал Андрей, а свернул на тропку, огибавшую дом справа. Пройдя по ней, они очутились на заднем дворе – тоже в основном приведённом в порядок. Исчезли груды хлама и обломков, появился небольшой и аккуратный сарайчик, закрытый на висячий замок, напротив сарая расположилась современная площадка с мангалом под навесом, столиком и лавочкой. Но вот дальше… половина участка до забора осталась нетронутой цивилизацией – дикое поле. Правда, лабораторных столов тоже теперь не было, зато сгоревшие останки столба по-прежнему торчали из травы гнилым чёрным зубом.

– Прошу сюда, господа! – театральным жестом пригласил за собой Соболев, продрался через осот и лопухи и остановился перед горельцем. – Что вы тут видите?

– Обгорелый пень… – разочарованно сказал Почкин.

– Правильно. А чего вы НЕ видите?

– Ты хочешь нам сказать, – медленно проговорил Рокотов, обходя горелец по кругу, – что отсутствуют следы пожара, костра?.. Но ведь пень старый!..

– Не пень, а горелец, остаток чего-то большого, скорее всего, столба! И сажа на нём свежая. Это тебе любой эксперт скажет. – Соболев тоже обошёл останки. – А чтобы сжечь двух-трёхметровый столб такой толщины, потребуется очень много дров и времени. Значит, костёр должен был неизбежно затронуть всё вокруг в радиусе метров пяти, не меньше. И сейчас в этом круге практически ничего бы не росло, потому как верхний слой дёрна выгорел бы полностью. Ничего не напоминает?..

– Ёлы-палы! – только и смог сказать Почкин, присел на корточки и стал раздвигать траву, стараясь разглядеть почву под ней. – Так это что, тоже ваш… как его… пирокинез?!

– Бинго, лейтенант! Хрустальная сова ваша!.. – Вадим хлопнул в ладоши. – И почерк совпадает. А, Андрей?..

Рокотов поскрёб пальцем столб – сажа жирная, не прибитая дождём. Но картина в голове не складывалась.

– Мистику к делу не пришьёшь, Вадик, – развёл он руками.

– Зато она поможет нам изловить эту вашу Айлат Ёвэр-нэ – «молодую волчицу». Я уверен, она или шаманка, или сама Нэй-анки, Мать Огня…

– Это ещё что за зверь?

– О! Нэй-анки – отдельная тема. О ней поговорим позже, а сейчас мне пора, господа. – Соболев протянул майору руку. – Вам есть над чем подумать, а мне нужно срочно кое с кем посоветоваться. Пока!..

И он быстро, на этот раз не задев ни одного лопуха, скрылся из виду. Рокотов некоторое время смотрел ему вслед, потом вздохнул и набрал номер Власкина.

– Паша, подскочи на адрес: улица Станиславского, двадцать шесть… да, где обыск делали… надо ещё кое-что проверить…

* * *

Вадиму пришлось снова брать такси, и он по достоинству оценил преимущества общественного транспорта, которым пользовался очень редко, предпочитая самому сидеть за рулём. Пока маленький «Рено-Логан» вёз его через весь город, Соболев-таки дозвонился до человека, с которым был знаком, но не общался достаточно долго, а теперь, ввиду необычных обстоятельств, хотел обязательно посоветоваться. Звали этого человека Артемий Владиславович Мухортов, большинство людей знали его как народного целителя, автора ряда уникальных оздоровительных методик, а достаточно ограниченный круг лиц, в который, к своему счастью, входил и Вадим, знал его истинную сущность. Мухортов являлся учеником самого Саи-баба, индийского философа и йога, достигшего уровня Брахмы и овладевшего почти всеми высшими сиддхами – паранормальными сверхспособностями. Конечно, Мухортову было ещё далеко до своего учителя, но кое-что он уже действительно мог и в прошлом не раз помогал Соболеву в раскрытии дел, особенно, если от них за версту разило мистикой и той же паранормальщиной. С полицией же Мухортов отказывался сотрудничать наотрез, поскольку считал их оптом недальновидными и примитивными, и переубедить его у Соболева так и не получилось до сих пор, хотя он и честно пытался.

Одной из важных новых способностей Артемия Владиславовича Вадим считал две малые сиддхи – Даршана, ясновидение, и Правачана, яснослышание. Именно они помогали Соболеву в большинстве случаев, когда он вообще рисковал обратиться к Мухортову за содействием. И вот теперь Вадим рискнул позвонить экстрасенсу снова. К его удивлению, Артемий Владиславович не только взял трубку, но и, выслушав сбивчивый рассказ Соболева, сказал:

– Приезжайте, Вадим Игоревич, поговорим.

Мухортов жил в Заречье, в собственном доме, собственной постройки. Это был высокий, статный мужчина с густыми, абсолютно белыми волосами, забранными на затылке в «конский хвост», и такой же белой окладистой бородой. Конечно, не как у Льва Николаевича, но всё же. А ещё Артемий Владиславович жилист и подвижен, будто двадцатилетний юноша. По паспорту ему минуло пятьдесят, но Вадим сомневался в дате рождения, поскольку Мухортов практиковал хатха-йогу, дающую контроль над телом и происходящими в нём жизненными процессами. Экстрасенсу в равной степени могло быть и сорок, и восемьдесят лет.

Когда такси остановилось перед воротами усадьбы и Соболев вышел из машины, калитка, расположенная справа от ворот, вдруг открылась сама собой, хотя ни глазка видеодатчика, ни обычной видеокамеры над входом Вадим не заметил.

Он вошёл в обширный двор, половину которого занимал фруктовый сад – груши, яблони, сливы, вишня, а другая половина представляла собой луг с великолепным разнотравьем. И почти у любого посетителя возникало желание пробежаться по этому чудесному полю, а потом лечь навзничь, закрыть глаза и дышать полной грудью, впитывая в себя смесь удивительных живых ароматов!..

Соболев тоже испытал это чувство, однако сделал над собой усилие и прошёл по дорожке из лиственничных спилов к крыльцу, украшенному затейливой резьбой в сибирском стиле.

Хозяин появился на крыльце в тот же момент, что и Вадим. На Мухортове была надета просторная рубашка-апаш и широкие штаны из тонкого полотна. Ходил экстрасенс по дому, как всегда, босиком.

– Прошу, Вадим Игоревич, проходите на террасу, почаёвничаем. – Мухортов сделал приглашающий жест.

– Благодарю, Артемий Владиславович, – мягко произнёс Соболев, – но времени на чаепитие совсем нет.

– Разве?.. А мне представляется, что нам есть о чём потолковать.

Вадим посмотрел на часы – почти полдень, прикинул, успеет ли снова повидаться с Рокотовым, и кивнул. Они уселись напротив друг друга в плетённые из лозы кресла. Из дома вдруг вышла молодая женщина в летнем сарафане с подносом, на котором стояли большой заварочный чайник, две чайные пары и две розетки – с земляникой и мёдом.

– Ух ты! – невольно вырвалось у Соболева при виде любимой ягоды. – Откуда такое сокровище?

– Ранний ремонтантный сорт, «Сибирская красавица», – не без гордости пояснил Мухортов, кидая в рот пару душистых розовых шариков.

Вадим тоже положил на язык сразу десяток ягод и зажмурился от удовольствия.

– Мм!.. Вы волшебник, Артемий Владиславович!.. – Он проглотил лакомство, сделал глоток чая и посерьёзнел. – У меня возникла проблема, и без вашей помощи я не смогу её решить.

– Я знаю, о чём вы хотите меня попросить, Вадим Игоревич, но – увы! – в данном случае я помочь вам не в силах, – твёрдо произнёс Мухортов.

– Вы даже не выслушали…

– Поверьте, я знаю. Речь идёт о целом ряде трагических событий, произошедших в городе за последние несколько дней и, несомненно, связанных между собой. Конкретно: вы хотите найти некую… особу женского пола, по вашему мнению, причастную к оным. Но всё дело в том, что она лично ни при чём.

– Как это – ни при чём?! – Соболев отставил недопитую чашку. – Она же людей живьём сжигает! Эта ведьма или шаманка, владеющая пирокинезом, бродит по Усть-Манску и сеет смерть и разрушения! И её надо остановить как можно быстрее!..

– Это не она. Все несчастья происходят по другой причине, – с какой-то усталостью в голосе сказал Мухортов, тоже отставив чай. – По чистой случайности один человек своими необдуманными действиями разбудил древнего духа, спавшего в своей обители более полутора столетий. И теперь этот дух – никем не контролируемый и не умиротворённый, заметьте! – делает то, что и всегда: питается и набирает силу.

– Это дух огня, Нэй-анки?.. Я прав?.. – глухо уточнил Вадим. Экстрасенс кивнул. – И что же теперь делать? Как его усмирить? Не можете помочь, так хотя бы подскажите, в каком направлении искать? Пожалуйста, Артемий Владиславович!..

– Да, вы правы. Это огненное божество автохтонных племён Приобья. В разные времена его называли по-разному, но чаще всего Най-эква или Нэй-анки – Мать Огня.

– Я читал, что этот дух выглядит как старуха в красном халате и с семью языками, и при ней нельзя раздеваться мужчинам…

– Верно. Иначе Нэй-анки поглотит такого мужчину. А насчёт старухи в халате… Во-первых, легенды тоже изменяются во времени, а во-вторых, думаю, эта женщина… шаманка, как вы её называете, всего лишь временное вместилище духа. Нэй-анки выбрала её как наиболее подходящую, пока не насытится и не обретёт новую обитель.

– И… сколько, по-вашему, этот дух будет… насыщаться? – мрачно спросил Соболев. – Сколько ещё людей должно погибнуть?

– Понятия не имею, – пожал плечами Мухортов. – Может быть, Нэй-анки уже насытилась и всё прекратится уже сегодня. А может быть, ей понадобится месяц… год… суть не в этом.

– А в чём же тогда?

– В умиротворении. Тот, кто разбудил духа, должен совершить обряд умиротворения, причём только на месте новой обители, или, как это ещё принято называть, месте силы.

Они помолчали, думая каждый о своём. Потом Вадим попросил:

– Последнее, Артемий Владиславович, подскажите, что нужно для обряда, каковы его условия, и я больше не стану вас беспокоить.

Мухортов молчал. Долго и утомительно для Соболева, но в конце концов произнёс:

– Земляное масло и священное огниво. А сам обряд должен быть осуществлён в день летнего солнцестояния, на закате солнца. В месте силы, разумеется… А теперь прошу вас, Вадим Игоревич, уходите. Я и так сказал вам намного больше, чем мне позволено. Всего вам доброго! И пусть вам сопутствует удача.

Не дожидаясь ответа Соболева, экстрасенс стремительно поднялся и скрылся в глубине дома. Вместо него на террасу вышла давешняя женщина, но уже в камуфляже и берцах, ведя на коротком строгом поводке двух здоровенных алабаев. При виде постороннего псы остановились и пристально посмотрели на него. Вадим сглотнул, медленно поднялся из кресла и так же неспешно, не сводя глаз с собак, спустился с крыльца. Женщина с собаками тоже спустилась на дорожку, однако не стала провожать Соболева, а скрылась за углом дома.

Вадим облегчённо выдохнул и направился к калитке, которая снова самостоятельно открылась перед ним и закрылась за ним, причём настолько резко, что ощутимо поддала ему пониже спины.

– Вот же упрямец! – в сердцах вырвалось у Соболева. – Ведь всё подробно рассказал, а сам действовать отказался! Маги, блин!.. Да вас сам чёрт не разберёт, чего вы хотите и чего добиваетесь!.. – Он оглянулся на ворота усадьбы. – А может, вы просто трус, Артемий Владиславович?

Что-то произошло с пространством вокруг Вадима. Какое-то непонятное то ли движение, то ли искажение, словно лёгкая рябь пробежала по воздуху, и Соболев, к своему изумлению, обнаружил, что стоит не в уютном зелёном проулке, куда выходили ворота усадьбы Мухортова, а на тротуаре у перекрёстка, на оживлённой улице микрорайона Заречье!..

– Ах, вот даже как! – опомнившись, сказал Вадим. – Ладно, Артемий Владиславович, спасибо и на том. Обойдёмся без вас!..

Он вызвал такси и поехал домой. Настроение было подпорчено, но решимости не убавилось. По крайней мере, он теперь знал, что нужно сделать, чтобы остановить буйство древнего духа. Оставалось найти необходимые компоненты и оказаться в нужное время в нужном месте.

– Как два пальца об асфальт, Вадим Игоревич! – сказал он сам себе, войдя в квартиру и застывая на пороге гостиной.

Посреди комнаты, прямо на паласе сидел на большом дерюжном мешке дед Шишок и раскуривал свою трубку. Несколько секунд Соболев разглядывал его и комнату, потом решительно подошёл и отобрал трубку.

– Эге, мил человек, пошто курево забирашь?! – возмутился дедок. – Не твоё оно!

– Курить вообще вредно, Серафим Афанасьевич, – строго сказал Вадим. – А в моём доме – особенно. Здесь везде, – он показал на потолок, – датчики дыма. Не хотите же вы, чтобы вас арестовали за поджог квартиры?

– Как это – арестовали?! Почему за поджог?..

– Датчики дыма поднимут тревогу, примчится пожарная команда, увидит, что пожара нет, а есть курящий в неположенном месте гражданин, – терпеливо пояснил Соболев. – Вас задержат и, скорее всего, оштрафуют за нарушение техники безопасности и ложный вызов. Да и мне попадёт как владельцу квартиры…

– Ужо не попадёт! – хитро прищурился Шишок. – Я энти твои нюхалки заткнул. Ничево они не учуют. Отдай курево!..

Вадим оторопело посмотрел на ближайший датчик и только теперь заметил, что тот замазан чем-то, очень похожим на смолу! «Ну, это уже ни в какие ворота!» – решил он.

– Вот что, Серафим Афанасьевич, – веско начал Соболев, – во-первых, как вы попали в мою квартиру, во-вторых, зачем вы сюда явились, и в-третьих, почему вы распоряжаетесь моим имуществом?

– А куды ж мне итить-от? – со вздохом развёл руками тот. – Девка энта красная совсем распоясалась, прибить грозилась… огнём давеча швырялась – не попала. Вот и ушёл я из дому. А без дома мне нельзя, помру. Так я што подумал: покуда ты, мил человек, ту девку усмиришь, я у тебя поживу. Стеснять не буду, ты меня и замечать-от не станешь. Лады?..

Соболев, конечно, слегка обалдел от такого поворота, но рассудок вовремя подсказал, что дед прав: из дома Боровикова его выжили, идти ему действительно некуда, а у Вадима, по сути, пустая квартира. Разумеется, пока не вернулась Лена. Да и поговорить будет с кем вечерком – уж больно дедок интересный!..

– Лады, Серафим Афанасьевич, – сказал он вслух. – Только курить всё равно вы будете исключительно на балконе. Это понятно?..

– Чего уж не понять!.. – разулыбался дед и с мешком в обнимку потрусил на балкон.