18 июня 2022 года, Усть-Манск

Результаты судмедэкспертизы Данила Седых представил только на следующее утро, поэтому остаток дня Рокотов посвятил составлению формального отчёта для своей бывшей въедливой жёнушки, а ныне – старшему следователю прокуратуры. По опыту зная, что если Альбина сказала «завтра», то лучше всего подготовиться накануне. Андрей терпеть не мог писать всякие служебные бумажки, с протоколами допроса или свидетельскими показаниями он ещё мирился, как с неотвратимым бедствием, но отчёты!.. С другой стороны, «залез в кузов – зовись груздем», в смысле, стал начальником – изволь заниматься бюрократией.

На ночь, чтобы не снились кошмары, Рокотов выпил скрепя сердце граммов сто коньяка из неприкосновенного запаса. Поэтому утром встал легко, а гимнастика и душ оказали своё волшебное действие и закрепили в душе и теле майора позитивное отношение к действительности, по крайней мере на текущий день.

В итоге Андрей прибыл на службу вовремя, бодрым и почти весёлым. Но на этот раз его опередили. В кабинете уже сидел за своим столом лейтенант Почкин. Он зевал, пил кофе и шуршал пакетом с сухариками. На мониторе перед ним крутилось какое-то видео, похоже, с камеры наблюдения.

– Доброе утро, товарищ майор! – отсалютовал Почкин. – Хотите сухариков?

– Лучше результаты вскрытия. А что за кино у тебя?

– Нашли запись с камеры ЦОДД, что на перекрёстке улиц Демьяна Бедного и Тургенева. Наша пара пришла в гостиницу пешком!

– Из города?! – Рокотов подошёл к столу и заглянул в монитор. Запись была не ахти: поздний вечер, солнце уже зашло, но вечерняя зорька полыхала вовсю, и потому часть кадра оказалась засвеченной – отражённые лучи задевали объектив. Тем не менее в оставшемся кадре можно было рассмотреть, как двое появляются из-за живой изгороди – гряды кустов боярышника – и идут в обнимку к крыльцу отеля. Мужчина в светлом летнем костюме, женщина в длинном платье, казалось, полыхающем закатным пламенем.

– Они пришли со стороны улицы Станиславского, – уверенно сказал Почкин.

– Похоже… А есть камера на том перекрёстке?

– Нет, но чуть дальше, у перехода к школе висит…

– А запись?

– Надо позвонить капитану Афиногенову, наверняка найдут. Запись ведь свежая, вряд ли затёрли.

Рокотов схватился за телефон. На том конце долго не брали трубку, но всё же ответили.

– Капитан Афиногенов. Слушаю!..

– Приветствую, Егор Иванович. Рокотов… Есть срочное дело. Нужна запись с камеры у перехода возле школы номер сорок шесть, что в посёлке Новый.

– Делайте запрос, товарищ майор, всё предоставим.

– Вы меня не поняли, капитан. – Андрей добавил в голос металл. – Я веду дело об убийстве нескольких человек, которое находится на особом контроле городской прокуратуры. Надеюсь, вам понятен термин «приоритет»?

– Так в чём же дело? Ваш запрос обработают вне очереди, и к обеду вы получите все необходимые записи. – В голосе капитана звучала неприкрытая издёвка, но Рокотову пока была неясна её истинная подоплёка. Однако время поджимало: через час или чуть больше проявится Альбина и начнёт заживо снимать с майора кожу.

– Афиногенов, только честно, кто тебе отдавил любимую мозоль?

Капитан яростно засопел в трубку. Он молчал добрую минуту, наконец выдал:

– Твой лейтенант! Этот наглец взял за моду в моё отсутствие являться в отдел и крутить шуры-муры с моими сотрудницами!

Рокотов с трудом сдержался, чтобы не захохотать. Но всё же сохранил строгое выражение и грозно повернулся к Почкину.

– Твоя работа?..

– Какая работа?! Я ничего такого… – Лейтенант явно растерялся, взгляд забегал по кабинету. – А что такого? – тут же перешёл он в атаку. – Имею право! Я холостяк. И я не виноват, что мне понравилась девушка из отдела товарища капитана!..

– Егор Иванович, – примирительно сказал в трубку Андрей, – преступник будет наказан должным образом, а вас я прошу, пожалуйста, пришлите видео безо всякой бюрократии.

– За какое число, время?.. – спросил уже более мирно Афиногенов после паузы.

– Шестнадцатое июня, от двадцати двух до двадцати четырёх… и семнадцатое июня от пяти до восьми утра.

– Ждите. Перешлём по «горячему каналу».

В трубке запели гудки отбоя. Рокотов неспеша положил трубку, опёрся о край стола и навис над Почкиным, как скала. Лейтенант попробовал гордо выпрямиться, но стушевался и отвернулся.

– Валера, – проникновенно сказал Андрей, – давай-ка ты будешь разводить свои матримонии после работы! Усёк?..

– Усёк… – пробурчал тот. – Я же как лучше хотел… Для всего отдела!..

– Хотел как лучше, а получилось как всегда. Больше к этой теме не возвращаемся.

– Так точно…

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет шумно ввалились Данила Седых и Павел Власкин. Седых, как обычно, зацепил и обрушил своим неизменным «волшебным» чемоданчиком вешалку у двери.

– Здравия желаю, господа офицеры! – гаркнул Данила и постарался щёлкнуть каблуками, но летние сандалии оказались плохой заменой форменным ботинкам. Пятка одного сандалия зацепилась за пятку другого, и хозяин едва не растянулся во весь рост посреди служебного кабинета.

– Имей в виду, Данила, – как можно строже сказал ему Рокотов, – сломаешь или вывихнешь себе здесь что-нибудь, больничный открыть не дам! Спишу на служебную халатность!..

Почкин фыркнул и спрятался за монитор. Власкин гыгыкнул и показал большой палец. Седых обиженно посмотрел на майора, подобрал упавший чемодан и сел за свой стол.

– Ну, чем вы нас порадуете, Ватсон? – Андрей решил, что перегнул, и попробовал перевести всё в шутку. Но эксперт её не принял.

– Вот официальное заключение, Андрей Васильевич, ознакомьтесь. – Он протянул Рокотову тонкую папку.

– Данила, да брось!.. Я пошутил… – Андрей кинул папку на свой стол. – Нет ничего приятнее, чем слушать твои захватывающие истории о тайнах вскрытия или загадочных отпечатках! Я прав, Валера?..

– А то! – немедленно отозвался тот из-за монитора. – Ждём с нетерпением!

– А где капитан Лукошкин? – спросил Седых, заметно подобрев. О, лесть! Ты прекрасна!..

– Капитан Лукошкин на спецзадании. Пытается поймать преступников из засады.

Все недоумённо посмотрели на начальника. Но Рокотов сохранил на лице серьёзное выражение, и Власкин осторожно поинтересовался:

– И где же засада?

– Известно, где! В кустах возле дома лихоимца Боровикова. – Теперь прыснули все четверо.

Отсмеявшись, Седых окончательно размяк и принял прежний вид – фокстерьера перед лисьей норой.

– Итак, господа сыщики, результаты экспертизы. Труп принадлежит мужчине пятидесяти лет плюс-минус два года. Незадолго до смерти мужчина употреблял алкоголь в смеси с мусцимолом и иботеновой кислотой…

– Какой-какой кислотой?..

– Иботеновой. И она, и мусцимол в значительных количествах содержатся в ряде грибов рода Amanitae…

– Погоди, Данила, – поморщился Рокотов. – Давай-ка излагай по-русски!..

– Хорошо, по-русски. Погибший гражданин накануне употреблял настойку на грибах типа мухоморов.

– Ого! – присвистнул Почкин. – Наркоман, что ли?..

– Необязательно. Концентрация алкалоидов в крови указывает на умеренную интоксикацию…

– Я же просил – по-русски! – рявкнул Андрей.

– Извините, товарищ майор. – Седых искренне развёл руками. – Привычка!.. Так вот. Учитывая обстоятельства гибели гражданина, высказываю версию: весьма вероятно, его сначала опоили настойкой на мухоморах, а затем сожгли. Возможно, из гуманных соображений.

– И где же тут гуманность? – спросил простодушный Почкин.

– Под действием алка… э-э… отравы человек почти гарантированно теряет болевую чувствительность, равно как и контроль над окружающей обстановкой.

Седых замолчал. Остальные тоже притихли, переваривая услышанное. Оптимизма заключение судмедэксперта не прибавило. Получалось, что эта неуловимая местная «Мата Хари» – «молодая волчица» – целенаправленно отлавливает и уничтожает зрелых мужчин. Причём, как только что выяснилось, не только с помощью огня, но и отравы! Мотивы её пока оставались непонятны, и это обстоятельство больше всего раздражало и пугало Рокотова. Причём больше пугало. Потому что тянуло на классический «висяк». Очень трудно поймать преступника, мотивы которого следствию не ясны. А ждать случая не позволит родная прокуратура и следственный комитет, в лице бывшей супруги. Пресловутый отчёт дамокловым мечом продолжал висеть над майором.

«Как же ей удаётся каждый раз остаться незамеченной?.. Камер полно, но ни на одной эта „волчица“ не засветилась настолько чётко, чтобы её лицо можно было прогнать по базам и выяснить наконец, кто она такая!..» – Эта мысль навязчивой мухой жужжала в голове Рокотова и мешала думать о чём-то другом. «Погоди ещё немного, – успокаивал он сам себя. – Видишь же, что она наглеет от собственной безнаказанности. Значит, скоро непременно проколется!..» Но умом майор понимал, что это слабое утешение и ещё слабее как аргумент для отчёта следователю комитета.

– Так, – нарушил наконец молчание Рокотов, – с трупом всё ясно. Одно не ясно: чей же он. А что по одежде, Паша? Валера вчера тебе завёз костюм и трусы?..

– Ну, сказать, что это принадлежало покойнику, не могу. Потому что все следы сала и пота на трупе сгорели. А так… мужская одежда, почти новая, пятьдесят второго размера… и – да, имеются слабые следы выделений кожных желёз женского организма.

– И ты туда же?!

– Пардон, – Власкин помотал головой, – по-русски: одежду, прежде чем выбросить, держала в руках – видимо, тщательно осматривала – женщина. Теперь всё, товарищ майор.

– Ну, всё – так всё. – Андрей поднялся. – Предлагаю прерваться и пойти позавтракать, – он глянул на часы, – а то и заодно пообедать.

Лейтенанты не возражали, но Данила сказал, что поедет к себе, и отдел в полном составе вышел из кабинета. Поэтому никто и не увидел и не услышал, как на мониторе Почкина возник значок видеоархива и раздался мелодичный сигнал. Следом по майорскому столу молчаливо запрыгал поставленный на режим вибрации и нарочно оставленный в кабинете мобильник Рокотова. На его экране высветилась рамка определителя номера с текстом: «Страшнее кошки зверя нет» и поясной портрет старшего следователя следственного комитета следственного управления по Усть-Манской области А.Л. Бортнюк в парадной форме.

* * *

На месте пожарища на Кузнечном взвозе с раннего утра уже кипела работа. Люди трудились молча, с каким-то ожесточением. Накануне все завалы разобрали сами, отказавшись от помощи пожарных, весь более-менее пригодный материал рассортировали и сложили у нетронутого огнём забора, а горелое увезли на свалку.

Никакого прораба у евангелистов не наблюдалось, однако действовали они, на удивление, слаженно. Мужчины копали ямы и устанавливали опорные столбы, женщины пилили и строгали доски, даже несколько ребятишек-школьников сновали среди взрослых, стараясь помочь.

Разговоров почти не было слышно, словно люди опасались чего-то. Многие то и дело оглядывались, смотрели на распахнутые ворота. И дождались.

Около полудня в воротах появились их новые хозяева – худой бородатый мужчина в джинсах и линялой футболке и женщина в тёмно-красном длинном платье.

Пара прошлась по двору, оценивая размах работ, и остановилась посреди двора, где мужчины только что установили здоровенный столб метра в три высотой.

– Вот место, где ты будешь жить, Нэй-анки, – тихо и с благоговением произнёс Боровиков, огладив ладонями столб. – Здесь упокоится твой дух, и я буду стеречь твой сон!..

– Сначала нужно построить капище, мой верный Унху, – так же тихо откликнулась женщина, положила руки на столб и прошлась вокруг, делая сложные движения, будто обводила невидимые узоры. – Потом наполнить чаши мэхетте маас вэй – земляным маслом – и возжечь их!..

– Но где же взять земляное масло? – развёл руками Боровиков. – Может быть, подойдёт солярка?.. Её достать – не проблема.

– Нет. Ваша со-ляр-ка, – она с трудом воспроизвела незнакомое слово, – не даст силы Нэй-анки. Только мэхэтте маас вэй!.. Нужно искать!

– Хорошо. Я достану для тебя это масло. Твои бывшие… дети, кажется, так называли нефть?..

– Я не знаю, что такое «нефть». Принеси. Я посмотрю. Но главное, для возжигания земляного масла в чашах необходимо тувэт вээхта – огниво!..

– Обычная зажигалка не подойдёт? – Боровиков вынул из кармана джинсов газовую в виде маленького пистолета.

Женщина с презрительной гримасой взяла кончиками пальцев пьезозажигалку, осмотрела её и бросила на землю.

– Нет, мой Унху. Необходимо найти огниво. И не простое, а именно то, что принадлежало тебе в прошлых жизнях!

– Но оно было утеряно во время откочёвки рода Волка на Чулым. Оно…

– Успокойся, мой Унху. Я чувствую: тувэт вээхта где-то рядом. И я найду его!.. А теперь останься и прикажи этим людям поторопиться – до дня умиротворения Нэй-анки всего четыре круга!..

Женщина повернулась и стремительно, словно летела по воздуху, удалилась со двора. Боровиков посмотрел ей вслед, потом оглядел прекративших работу евангелистов.

– Ну, чего встали? – громко и сердито крикнул он. – Работайте!.. А ты подойди сюда, – поманил он пальцем рослого парня в шортах и майке. – Как твоё имя?..

– Илья…

– Будешь тут за старшего! Чтобы к вечеру круг был готов!.. С тебя спрошу!

– Не успеть к вечеру…

– Называй меня – Великий Унху! – сдвинул брови Боровиков.

– Не успеем мы к вечеру, Великий Унху, – покорно повторил парень. – Людей мало. Устали все…

– Должны успеть!

– Слышь, дядя, – раздалось у него за спиной, – а не пошёл бы ты… на унху!

Перед Боровиковым воздвигся огромный, как медведь, мужчина, голый по пояс, с заступом в руке. Вид у него был весьма грозный, так что в первое мгновение новоявленный шаман оробел. Однако тут же опомнился:

– Ты только что подписал себе приговор, смертный! – оскалился он. – Нэй-анки первым заберёт тебя!

– И где твоя баба? – усмехнулся великан. – Без неё ты – чмо лохматое! Убирайся-ка, пока цел!

С минуту они в упор смотрели друг на друга. Потом Боровиков вдруг рассмеялся, протянул вперёд руку, и на его ладони неожиданно вспыхнул маленький огненный цветок, похожий на лотос. Новоявленный шаман поднёс его к груди мужчины и резко прижал. Великан вскрикнул и отшатнулся, но не бросился на обидчика – наоборот, упал на колени и выронил заступ. В глазах его проступил ужас пополам с болью. Илья и ещё несколько человек, невольных свидетелей этой сцены, тоже ахнули и начали креститься. Но Боровиков резко протестующе взмахнул руками, и они покорно опустили головы. А великан на коленях продолжал тихо рычать от боли, держась за грудь.

Боровиков же, больше ни на кого не глядя, повернулся и пошёл к воротам. Когда он исчез, мужчина с трудом поднялся на ноги, отнял от груди руки и все увидели на ней выжженное изображение семиязыкого пламени.

Люди с соболезнованиями подходили к великану, женщины пробовали прикладывать к ожогу кто влажный платок, кто смятый лист подорожника. И никто из них не заметил, как возле центрального столба, будто из воздуха, вдруг проявился маленький, сухонький старичок в кепке, поношенном кургузом пиджачке и штанах, заправленных в мятые голенища кирзовых сапог. Дедок оглядел стройку, столб, пострадавшего в окружении сочувствующих, покрутил головой и пробормотал себе под нос:

– Эхма, вона как оно поворачивается! Земляное масло и огниво им занадобилось!.. Надобно пошуровать да сообщить кому следоват!..

И быстро засеменил со двора.

* * *

Возвращение из кафе ознаменовалось сразу двумя событиями – плохим и хорошим. Почкин, едва усевшись за свой стол, увидел присланное видео и издал радостный вопль, призывая коллег присоединиться к просмотру. Но в тот же момент снова завибрировал мобильник майора. Андрей взял со стола аппарат, глянул на номер, и лицо его передёрнулось.

– Что-то не так, товарищ майор? – обеспокоился Власкин.

– Всё не так!.. Ну-ка, тихо, коллеги! Замрите!.. – Он нажал кнопку ответа. – Рокотов. Слушаю…

– Нет, это я тебя слушаю! – разнеслось по кабинету, потому что Андрей включил громкую связь. – Где отчёт, Рокотов?.. Я что, девчонка тебе зелёная?.. Я старший следователь следственного комитета!.. Я…

– Альбина Львовна, успокойтесь, – произнёс Андрей, подмигивая лейтенантам. – Я прекрасно помню, кто вы и что вы… Но отчёт – это такая ответственность. Хочется, чтобы вы остались довольны. Потому я и не спешу, стараюсь ничего не упустить, грамотно построить фразы, дабы не было возможности истолковать их превратно…

– Издеваешься, Рокотов?..

– И в мыслях не было! Я же говорю, работаю в поте лица!

– Значит, так: полный перечень следственных действий, полный текст всех экспертиз, полный текст протоколов опросов свидетелей и допросов подозреваемых, если таковые уже есть, – отчеканила Бортнюк. – И не дай бог тебе, Рокотов, что-либо от меня утаить! Жду к шести часам. Пока в электронном виде.

Она бросила трубку, и Андрей с облегчением выдохнул, а следом за ним – и оба лейтенанта.

– Дырку от бублика тебе, а не отчёт! – пробормотал себе под нос Рокотов и повернулся к Почкину. – Ну, что там у тебя, Валера?

– Афиногенов прислал видео с камер, что вы просили! – радостно сообщил тот.

– Включай!..

Втроём они отсмотрели оба файла. На первом же, вечернем, видео Андрей увидел, как «сладкая парочка» появилась со стороны улицы Станиславского. В течение тридцати секунд они двигались почти прямо на камеру, так что сыщики рассмотрели обоих детально.

– Это же господин Селедков собственной персоной! – присвистнул Рокотов, приглядевшись к экрану. – А дамочка – та самая, неуловимая и неопределимая шаманка, что который день творит в городе безобразия. Как там её… Айлат?..

– Попались, да? – уточнил Власкин, потирая руки.

– Нет, к сожалению, – развёл руками Рокотов. – Труп, что Данила препарировал, по всей видимости, этого гражданина, – кивнул он на экран. – И одежда, которую ты исследовал, его – светлый летний костюм, штиблеты…

– Ну, хорошо, хоть одного идентифицировали, – сказал Почкин.

Они досмотрели, как пара прошла мимо камеры по улице Демьяна Бедного в сторону гостиницы. Потом Почкин запустил второе кино – утреннюю запись с другой камеры. И здесь тоже им сопутствовал частичный успех.

Примерно в половине восьмого утра та же самая женщина в красном платье неожиданно появилась из узкого прохода, ведущего на задний двор гостиницы. Она остановилась на секунду, огляделась, и… по экрану прошла лёгкая рябь. А когда изображение восстановилось, шаманки на улице уже не было!

– Такое впечатление, – медленно проговорил Почкин, – что наша беглянка сама навела помехи, чтобы скрыться.

– Интересно, чем же это она навела? – усомнился Власкин. – Чтобы так расстроить камеру внешнего наблюдения, нужно, как минимум, включить возле неё микроволновку! Ну, или приложить к ней сильный электромагнит. А я что-то ни того, ни другого не заметил.

– Для человека, освоившего сиддху невидимости, электромагнит не нужен, – раздалось у них за спинами.

Рокотов радостно обернулся. У двери стоял Соболев и улыбался. Друзья крепко пожали друг другу руки, и Андрей спросил:

– Какими судьбами, Вадим?

– Я же с вами теперь в одной упряжке, волей-неволей, – напомнил Соболев, присаживаясь на свободный стул рядом со столом Власкина.

– А что за «сиддха невидимости»? – подозрительно поинтересовался любознательный Почкин.

– Это из индийской, точнее, из йогической, практики, Валера, – охотно пояснил Вадим. – Сиддхами они называют способности, которые приобретают в процессе совершенствования медитации. Их много… Я могу тебе дать кое-что почитать, если интересно. Невидимость, или Антарадхана, даёт способность человеку, её освоившему, стать незаметным или малозаметным для других людей.

– Полезная способность!..

– Ещё бы!.. А что у вас за кино?

– Да вот уточняем личность погибшего в гостинице «У Татьяны».

– И кто это?

– Некто Виталий Семёнович Селедков, преподаватель русского языка с филологического факультета университета, а ещё – новый пресвитер усть-манской общины баптистов, у которых на прошлой неделе сгорел молельный дом вместе с руководством, – объяснил Рокотов. – Это уже пятая жертва некой дамы, которую ты обозначил как «молодая волчица»…

– А, Айлат Ёвэр-нэ?.. Снова она?

– Нет, мы просматривали видео с уличных камер возле вчерашней гостиницы. Покойника, можно считать, мы определили, а вот с «волчицей» опять прокол.

– Почему?

– Её нет ни в одной базе…

– Тогда надо искать в архивах, – уверенно сказал Вадим. – Нэй-анки определённо взяла образ из прошлого либо обрела временное пристанище в реально существующей женщине родом из местных хантов. Я лично склоняюсь ко второму варианту.

– Хорошо, допустим, и как её искать в архиве? – Андрей скептически посмотрел на друга. – Я так понимаю, фото там нет?

– Ну, почему же. Примерно с девяностых годов девятнадцатого века российские этнографы плотно занялись изучением автохтонного населения Сибири, в том числе и хантов. Они ездили по стойбищам, описывали и часто фотографировали аборигенов. Так что вполне возможно, при внимательном просмотре тех архивов мы наткнёмся на… нужный образ.

– Отлично! Вот ты и займись!

– Замётано, майор! – улыбнулся Соболев. – А сейчас хочешь составить мне компанию?

– Куда?

– Навестим наших общих знакомых, евангельских христиан, бывших, разумеется.

– Что ещё за евангельские христиане? – подозрительно спросил Почкин. – Может быть, баптисты?

– Нет, Валера, – покачал головой Соболев. – Это не совсем одно и то же. Исторически какое-то время в прошлом веке баптисты и евангельские христиане составили единое конфессиональное сообщество, но уже в нашем веке евангелисты вновь решили идти по жизни самостоятельно и создали Всероссийское содружество евангельских христиан – ВСЕХ. Правда, с этим согласились не все евангелисты, и значительная часть их осталась в союзе с баптистами.

– И откуда ты всё знаешь, Вадим? – искренне удивился Рокотов. – Прямо ходячая энциклопедия!

– Много умных книжек читаю, Андрей. Что и тебе советую, кстати. Весьма полезно в нашей профессии.

– Так что мы там будем делать, у евангелистов?

– Посмотрим, как далеко они зашли в своём отступничестве.

Дважды уговаривать Рокотова не пришлось. Почкина оставили на связи, а Власкин, сославшись на срочную работу, улизнул в свою лабораторию. В результате Соболев и Рокотов поехали на Кузнечный взвоз вдвоём.

Когда они уже подъезжали к адресу, Рокотову неожиданно позвонил Лукошкин.

– Товарищ майор, докладываю. На наблюдаемом объекте появилась женщина в красном, объявленная в розыск два дня назад. Второй субъект так и не появился. Будем брать?..

– Погоди, Витя! Не спеши. – Андрей повернулся к сидящему сзади Соболеву. – Лукошкин хочет задержать твою шаманку. Она только что объявилась в доме Боровикова.

– Не вздумайте! – немедленно откликнулся тот. – Дай мне телефон… Капитан, послушайте: эта женщина – шаманка, очень опасна. Вам не удастся захватить её, только людей погубите!

– У меня здесь четверо оперов! Неужели они не справятся с одной женщиной, пусть даже у неё чёрный пояс по карате или тхэквондо?

– Она гораздо хуже. Она уделает ваших оперов и вас заодно на раз!.. Причём сразу – насмерть!

– Дай-ка мне, Вадим. – Рокотов отнял у него мобильник. – Лукошкин, я тебе приказываю: только наблюдение, никакой самодеятельности. Головой отвечаешь за каждого! Всё ясно?..

– Так точно, – недовольно пробурчал капитан. – Есть продолжать наблюдение…

Рокотов облегчённо выдохнул и сказал водителю:

– Миша, притормози здесь. Мы с товарищем пешком прогуляемся, нечего зря машину светить.

Они вылезли из прохладного нутра «Весты» в уже набравшую силу июньскую жару. Огляделись и неспешно двинулись по улице в сторону раскрытых ворот бывшего подворья церкви евангельских христиан. В эту пору Кузнечный взвоз, и без того малолюдный, выглядел вовсе забытым – ни человека, ни собаки, ни машины, – воробьи, и те куда-то спрятались от летнего зноя. Над дорогой дрожало марево, и от того казалось, что улица ненастоящая – мираж или морок полуденный.

Когда до ворот оставалось не более полусотни метров, оттуда вдруг вышел очень знакомый Рокотову человек – худой, бородатый, в застиранных джинсах и футболке. Андрей замер, как легавая перед тетеревом. Соболев тоже остановился, с интересом разглядывая бородача.

– Это кто? – тихо спросил Вадим.

– Боровиков… – выдохнул Андрей и весь подобрался. – Он в розыске. Берём!..

– Думаю, не получится, – остановил его Соболев.

– Это ещё почему?!

– Он под защитой Нэй-анки…

– Да ну тебя!..

Рокотов быстро пошёл к пока не заметившему его Боровикову, на ходу доставая удостоверение. Однако новоявленный шаман не стал дожидаться, пока его схватят. Увидев приближающегося к нему крепкого мужчину, Боровиков кинулся прочь по улице, в сторону большого парка. Андрей молча рванул за ним, так что Вадим не успел его остановить, посмотрел вслед да и махнул рукой. Потом приблизился к воротам и заглянул во двор.

Там по-прежнему кипела работа. Даже отмеченный «великим Унху» великан тоже усердно копал очередную яму под столб. Нового зрителя никто не заметил, кроме одного невысокого паренька в рубахе старинного покроя и таких же штанах, босоногого и с непокрытой головой. Паренёк внимательно посмотрел на Соболева и вдруг подмигнул ему, головой указав за угол ворот. Вадим, нимало удивлённый, послушно вышел обратно на улицу и укрылся под ближайшей липой. Через минуту к нему присоединился странный паренёк. Он был уже – как ни удивительно – в кирзовых сапогах с мятыми голенищами, а в руках держал кургузый пиджачок и кепку.

– Здравствуйте, молодой человек, – осторожно приветствовал его Соболев. – К чему такая таинственность?

– Здрав будь, мил человек, – знакомым донельзя баском отозвался «паренёк». – Садись, где стоишь. В ногах правды нет.

– В честь чего такой маскарад, Серафим Афанасьевич? – улыбнулся Вадим, усаживаясь на мягкую траву под деревом рядом с Шишком.

– В скраде я. Разведаю, што измыслили энти двое. Видал, мил человек, што они эвон творят?

– Видал… Капище языческое строят для своего нового покровителя, духа огня.

– Молодец! Знаш, о чём толкуешь! Так и я таперича знаю. – Шишок горделиво посмотрел на Соболева. – Им-от страсть как надо того духа ублагостить. А для того добыть им требуется масло земляное да огниво волшебное!..

– Так уж и волшебное? – насмешливо прищурился Вадим. – А земляное масло – это, по-моему, нефть так когда-то называли?

– Вот-вот! Энти двое толковали, мол, один пойдёт за маслом, а другая – огниво искать!

– Ну, нефть, допустим, можно найти и в университете, и в Институте нефти. На нефтебазе, что под Затоном, наконец… А где огниво может находиться? И как оно выглядит?..

– Чего не знаю, того не ведаю, – вздохнул дедок. – А ты молодой да умный, тебе и на поиски отправляться.

– Ладно. Спасибо вам, Серафим Афанасьевич, за службу и за дружбу, – искренне сказал Соболев и поднялся на ноги. – Возвращайтесь-ка вы ко мне домой. А то, не ровен час, Нэй-анки на вас выйдет, тогда уж точно вам головы не сносить!

– Благодарствую, хозяин! – Шишок тоже вскочил. – Непременно ухожу. Да и ты не задерживайся понапрасну!.. – Он шагнул за живую изгородь боярышника и пропал.

– И впрямь пластун, – покрутил головой Вадим, огляделся и решительно направился в сторону парка, выручать друга.

* * *

Рокотова в парке не оказалось, как Соболев ни старался обнаружить следы погони или, того хуже, схватки с преступником, ничего не нашлось. Мобильник Андрея тоже не отвечал поначалу, но потом вдруг откликнулся детским голоском:

– Алё, это кто говорит?

– Крокодил Гена, – брякнул Соболев первое, что пришло на ум.

– Ой, здорово! А я – Стасик.

– Скажи, Стасик, откуда у тебя этот телефон?

– Я его нашёл, – сказал малыш после паузы. – Он в траве лежал и пел песенку. Мне его стало жалко, вот я и подобрал. А можно он теперь мой будет?

– Стасик, ты же уже большой?

– Да! Мне скоро будет восемь, а пока пять!..

– Значит, ты должен понимать, что телефоны не бывают ничьи. И если ты нашёл телефон, значит, его кто-то потерял.

Соболев искренне надеялся, что этот ребёнок не из тех испорченных детей, которые присваивают себе всё, до чего могут дотянуться, при полном одобрении своих родителей, таких же эгоистичных ублюдков.

– А кто его потерял? Чебурашка?

«Отлично, малыш! Ты гений! Из тебя когда-нибудь выйдет толк!..»

– Конечно, Чебурашка. Молодец, что догадался! Ведь Чебурашка – мой лучший друг. Вот я ему и решил позвонить, а оказалось, что он потерял телефон. Зато его нашёл ты, Стасик, и теперь мы с тобой вместе отнесём телефон Чебурашке. Идёт?..

– Давай отнесём! – радостно согласился мальчик. – А ты где, крокодил Гена?

– Я… – Вадим огляделся. – Я сижу у фонтана с конями, на лавочке. А ты где, Стасик?

– А я тоже сижу на лавочке и вижу фонтан с кониками…

Прекрасно! Мальчик сидит с другой стороны фонтана. Соболев ещё раз осмотрелся, уже внимательнее, и наконец заметил сквозь водяную завесу мальчика с телефоном, сидевшего на детской лавочке, рядом с киоском мороженщика. А ещё он увидел, что к нему быстро подходит молодая женщина, ведя за руку второго мальчугана, постарше. И у него – очень виноватый вид. Стало ясно: старший брат проворонил младшего, и тот убежал самостоятельно осваивать большой и загадочный парк. Опасность для малыша была только одна – посреди парка располагалось глубокое, совершенно круглое озеро, на котором всегда толклось много уток, чаек и чирков.

Всё это Вадим продумал на бегу, стараясь успеть к Стасику до того, как рассерженная мать уведёт его домой. Вместе с телефоном.

Ох ты ж, без телефона! Соболев увидел, как женщина выхватила аппарат у сына и швырнула его в кусты. Малыш ударился в рёв, но мать не стала тратить время на выяснение обстоятельств, схватила мальчишку в охапку и понесла к выходу из парка.

Посочувствовав любознательному пятилетке, Вадим перепрыгнул низкие подстриженные кустики черноплодной рябины и принялся внимательно оглядывать подросший газон. Мобильник вскоре обнаружился под молодым дёреном[17]. Облегчённо выдохнув, Соболев позвонил в управление Почкину.

– Валера, это Соболев. Майор уже вернулся?

– Вернулся. Злющий, весь исцарапанный. Мобильник потерял…

– Скажи ему, что мобильник я нашёл. Скоро приеду. Ну, и окажите командиру первую помощь, что вы – маленькие, чтобы вас учить?..

* * *

Андрей и впрямь выглядел неважно. Царапин было много, и все растительного происхождения. Особенно пострадали руки до локтей и нижняя часть лица.

– В боярышник упал, – нехотя признался Рокотов, – когда за этим… оглоедом сумасшедшим гнался.

– Догнал? – участливо спросил Соболев, возвращая мобильник.

– А ты сам как думаешь?

Вошла вызванная Почкиным медсестра из фельдшерского пункта, расположенного в здании управления, потому что майор от госпитализации наотрез отказался. Медсестра раскрыла свой кейс с красным крестом и принялась колдовать над физиономией начальства. А оно продолжало разглагольствовать:

– Самое обидное, что я его догнал! Даже ухватил за руку!.. И тут он как шарахнет меня током…

– Чем-чем?! – хором спросили внимавшие командиру лейтенанты.

– Током! Разрядом электрическим!.. Непонятно?..

– У Боровикова оказался электрошокер, – спокойно пояснил Вадим. – Ну и?..

– Ну и всё. Я получил разряд, на миг потерял ориентацию, споткнулся и угодил прямиком в боярышник. Пока выбрался из него, побежал сначала в одну сторону, потом в другую…

– А мобильник-то как выронил?

– Не помню… Ты его где нашёл?

– Не я, а мальчишка пятилетний. Глазастый пацан!.. – Соболев улыбнулся. – Главное, ответил на мой звонок, не испугался. Не то быть тебе, майор, безгласным!..

– Спасибо, дружище! – совершенно искренне сказал Андрей и хлопнул свободной рукой его по плечу. – Между прочим, – он вдруг напрягся, – а ведь я схватил Боровикова за локоть! Откуда ж тогда шокер?!

Сыщики переглянулись. У всех на лицах появилось недоумение. У всех, кроме Соболева. Вопрос повис в воздухе, но так и остался без ответа.

– Слушайте, коллеги, у меня родилась гениальная мысль! – преувеличенно бодро заговорил он. – У всех нас был сегодня трудный и нервный день. Предлагаю закончить его оптимистично и красиво.

– Это как? – вырвалось у лейтенантов, а Рокотов только кивнул. Медсестра аккуратно обработала все царапины и заклеила самые глубокие узкими полосками пластыря телесного цвета, так что на успевшей подзагореть физиономии майора полоски были почти незаметны.

– Пойдём всей компанией в ресторан, поужинаем, послушаем хорошую музыку и вернёмся по домам сытые и благостные. А?..

Лейтенанты покосились на командира и заметно сникли. Они знали, что начальство не употребляет горячительные напитки с тех самых пор, как встретило свою нынешнюю супругу. А пить в присутствии старшего по званию посчитали непозволительным. Соболев прекрасно их понял и переключился только на Рокотова.

– Пойдём, Андрей! Мы с тобой оба – соломенные вдовцы, так что имеем право!

– С такой рожей в ресторан? – всё ещё сомневался Рокотов, хотя в глазах уже проснулся интерес.

– Нормальная рожа. Боевая!..

– Ладно. Уговорил…

Они попрощались с Почкиным и Власкиным и спустились вниз, на стоянку. Там уже стояла «кореяночка» Соболева – чистенькая, отдохнувшая, как он сам объяснил. Друзья сели в машину.

– И куда же едут ужинать «соломенные вдовцы»? – спросил Рокотов.

– К господину Воронину в ресторан «Мана». Там для вашего покорного слуги всегда накрыт и стол, и дом!..

* * *

Однако спокойного ужина не получилось.

Правда, поначалу всё складывалось замечательно. Василий Воронин встретил сыщиков у служебного входа и, как в прошлый раз Вадима, проводил обоих на второй этаж. Только номер на сей раз выходил окном не на открытую веранду, а на балкон, идущий вокруг большого зала. Ввиду тёплого субботнего вечера, свободных столиков внизу почти не осталось, и официанты вынуждены были перейти на роликовые коньки, чтобы успевать обслуживать многочисленные заказы, благо пространства в зале было достаточно для такого способа обслуживания, к тому же это здорово веселило публику.

Друзья сделали довольно скромный заказ – салат из раков, фрикасе из индейки и безалкогольный глинтвейн. В ожидании угощения они оба расслабленно рассматривали сверху оживлённый зал. Там люди веселились, ужинали, смеялись, в углу на подиуме играла живая музыка – вполне приличный джаз-банд – негромкая и приятная.

Рокотов скользил взглядом по лицам и фигурам, как вдруг налетел будто на стену. Он даже привстал в изумлении. Потом лицо его страдальчески исказилось.

– Что случилось, Андрей?! – забеспокоился Соболев, тоже быстро обшаривая глазами публику внизу.

– О нет! Только не она! – выдохнул Рокотов и сел.

– Кто – она?!

– Альбина!.. Там, внизу, почти у самой сцены!..

Несколько секунд Вадим соображал, о ком речь, вспомнил, посмотрел и вдруг расхохотался. Андрей с обидой уставился на него.

– Ничего смешного! Это мой злой гений, мой крест!.. Давай уйдём отсюда, а? У меня пропал аппетит.

– Да брось, Андрюха!.. Она же внизу, нас не видит. И не увидит… Ха, всё-таки до чего маленький город!.. В кои-то веки выбрались поужинать в ресторане и напоролись на человека, которого хотели бы встретить в самую последнюю очередь!..

Рокотов отодвинулся от балюстрады, откинулся в кресле и немного успокоился, решив, что теперь уж он точно не виден снизу. Официант принёс заказ, быстро и ловко расставил всё на столе и исчез. Соболев поднял бокал с глинтвейном.

– Давай выпьем за нас с тобой, Андрей! Я просто знаю: пока мы вместе, нам сам чёрт не страшен!

Они чокнулись, выпили и принялись за салат. Вот тут-то всё и началось.

Снизу, перекрывая шум и музыку, донеслись явно мужские крики и ругань, потом завизжала женщина, что-то с грохотом обрушилось. Музыка смолкла, как и почти весь шум. Вадим выглянул из-за балюстрады. Лицо его напряглось.

– Что там? – Рокотов тоже подобрался. – Потасовка?

– Хуже. Какой-то пьяный говнюк пристаёт к твоей Альбине…

– А она одна или с кавалером?

– Похоже, что с подругой. Та вжалась в стул, а тип держит Альбину за плечи и трясёт… По-моему, он пьян!.. – Соболев встал. – Пойду разберусь.

– Вадим, только без тяжких, я тебя прошу! – Андрей вовремя вспомнил, что его друг органически не выносит, когда на его глазах обижают, а тем более бьют женщину.

– Там видно будет!..

Рокотов сомневался буквально несколько секунд, потом тоже вскочил и кинулся к лестнице. К счастью, она выходила в зал как раз возле подиума с музыкантами. И всё же когда Андрей очутился внизу, то понял, что опоздал. Его друг не стал принимать артистических поз и взывать к разуму и порядочности хулигана. Он просто снёс его на скорости, с какой выскочил из дверей.

Поверженный мужчина – в костюме, но какой-то помятый, неухоженный, – тяжело ворочался между столиками метрах в трёх от Альбины, а сама она замерла от пережитого только что шока, вытянув обнажённые руки по швам и закрыв глаза.

– Вы целы, Альбина Львовна? – спокойно поинтересовался Вадим, касаясь её руки.

Следователь открыла глаза и удивлённо уставилась на своего спасителя.

– Откуда вы меня знаете?.. – начала она, но тут на лице её проступило радостное удивление. – Постойте… вы – Соболев! Вадим Игоревич?..

– Да, это я… – Вадим галантно взял Альбину за руку и поцеловал кончики пальцев.

Рокотов наблюдал эту сцену, как во сне, не подходя и не пытаясь привлечь к себе внимания. Поэтому он первый и заметил возникшую опасность. Сражённый противник опомнился и, вместо того чтобы задать стрекача, решил взять реванш. Андрей увидел только стремительно метнувшееся на Соболева тело, будто прыгнул не человек, а зверь. Да и рычал незнакомец подобно волку!

Вадиму не хватило доли секунды отразить бросок, он просто не ожидал такой стремительности. И вот уже они, сцепившись, покатились кубарем между столиков под новые вопли женщин и ругань мужчин. Спустя пару секунд оказалось, что обидчик Альбины оседлал Соболева, вцепился ему в горло мёртвой хваткой и не думает отпускать, невзирая на наносимые ему Вадимом удары в голову и по рёбрам. Тогда Рокотов решился и, примерившись, пнул негодяя в лицо. Раздался противный хруст, нос нападавшего расплющился, брызнула кровь, тонко заверещала подруга Альбины, а сама следователь, как подкошенная, села на стул и закрыла лицо руками.

От страшного удара мерзавец упал навзничь, и тогда Андрей наконец узнал его: Боровиков!.. Открытие настолько ошарашило, что Рокотов пропустил момент, когда «великий Унху» снова вскочил и вдруг кинулся прочь, но не к выходу из ресторана, а к служебному проходу, ведущему на задний двор. Соболев уже тоже был на ногах и устремился вслед за ним, хотя и заметно побледнел после смертельной схватки с безумцем.

Рокотов через секунду бросился следом, и там, на хоздворе, произошло то, чего никто и никак потом не смог объяснить. Поняв, что свернул не туда, Боровиков остановился и развернулся к преследователям. Вдогонку за сыщиками во двор выбежали люди – свидетели необычной драки, в том числе и старший следователь Бортнюк, пылая праведным гневом.

Увидев перед собой толпу разозлённых мужчин и женщин, безумец вдруг принял расслабленную позу и расхохотался. Но смех его был не радостным, а жутким. Потом он широко раскинул руки и, продолжая улыбаться, завёл то ли песню, то ли странную молитву на непонятном никому языке. Несколько мгновений спустя на его ладонях вспыхнули яркие огненные мячики. И тогда Соболев понял, что сейчас произойдёт, а ещё он неожиданно вспомнил о комочке шерсти, данной ему дедом Шишком два дня назад. Скорее инстинктивно, а не по разуму он выхватил комок из нагрудного кармана рубашки, кинул в противоположную сторону от заката над рекой, на груду пустых ящиков, и быстро проговорил:

– Явись-проявись, дед Шишок, на вершок!..

Раздался треск, груда зашевелилась и раздвинулась, в ней образовался небольшой проход, будто подсвеченный изнутри, на миг в проходе обозначилась знакомая мохнатая физиономия и отчётливо подмигнула Соболеву. Тогда он, не раздумывая, схватил за локоть Рокотова, в охапку Альбину и, чувствуя, как буквально рвутся связки в голеностопных суставах, что есть силы нырнул в открывшийся проход. А в следующий миг в эту груду прилетели сразу два огненных шара, и ящики вспыхнули – все и сразу.