22 июня 2022 года, Усть-Манск

Андрей проснулся сразу, рывком, как в армии. Несколько секунд лежал неподвижно, привычно анализируя обстановку и своё состояние. Наконец встал и сейчас же поморщился – старая рана, полученная в рукопашной схватке с боевиком в горах Северного Кавказа в молодости, вдруг снова дала о себе знать. «Что-то давно тебя не было слышно! – мысленно обратился Рокотов к шраму под правой лопаткой. – Не иначе, сказать мне что-то хочешь?..» Но шрам продолжал исходить ноющей болью. Андрей вздохнул, вытащил и развернул на полу коврик с аппликатором Кузнецова, осторожно лёг на него и расслабился, закрыв глаза и стараясь ни о чём не думать, как советовал знакомый врач-невролог.

Как всегда, минут через пять боль начала утихать, растворяться, а вместо неё пришло ощущение тепла и лёгкого зуда. Тогда Рокотов встал и отправился в душ. Стоя под тугими струями, он снова и снова прокручивал в голове элементы, этапы предстоящей операции, потому что не мог избавиться от иррационального чувства, будто упустил нечто важное. Это было невыносимо: по отдельности все действия группы выглядели правильными и обоснованными, но едва Андрей сводил их вместе, возникало что-то вроде соринки в глазу или, наоборот, эффекта «взгляда в спину».

Да что там может пойти не так?! «Медведи» скрытно перекрывают периметр и сектора для огневого контроля, хотя вряд ли у Боровикова или кого другого окажется оружие. Всё-таки они священный обряд будут совершать, а не террористический акт!.. Мы вчетвером входим во двор и публично предъявляем ордер на арест подозреваемых и просим остальную публику сохранять спокойствие. Опять же, верующие люди, как правило, законопослушны. Пошуметь они, конечно, могут, но препятствовать задержанию не станут. И оружия у них точно ни у кого не будет. Остаётся открытым вопрос – окажут ли сопротивление эти двое?.. Судя по их прежним действиям, они могут попытаться спровоцировать панику и суету, чтобы скрыться. И тут всё будет зависеть даже не от меня и моих парней, а от поведения Альбины…

Да! Вот от чего, наверное, этот проклятый «взгляд в спину»!.. Альбина всего лишь следователь, а не оперативник. Я бы с превеликим удовольствием обошёлся без неё, но она настояла! А полковник согласился!.. И если сегодня на капище всё-таки начнётся заваруха, никто не сможет предсказать, как поведёт себя эта женщина. Не пришлось бы её выручать!..

За размышлениями Рокотов не сразу обратил внимание на бесшумные вспышки у прикроватного столика – сигналил поставленный на ночь на беззвучный режим мобильник. Андрей глянул на экран, и к горлу подкатил предательский комок: звонок был от Ирины.

– Здравствуй, родная! Как отдыхается? – Ему стало противно от собственного голоса, столько в нём звучало фальшивого интереса. Он ведь просто забыл о существовании Ирины! За всю неделю даже не вспомнил, не попытался позвонить!..

– Здравствуй, Андрей! Поездка интересная, люди хорошие, но пусто. Без тебя пусто…

– Ириша, у меня сегодня наверняка всё закончится, и я сразу полечу к тебе! Веришь?..

– Верю, родной мой!.. – Она порывисто вздохнула. – Ты мне сегодня приснился… Поэтому и звоню. У тебя точно всё в порядке?..

– Да я здоров как бык!.. Я…

– Береги себя, Андрей, пожалуйста. Я без тебя не смогу, просто не выживу!..

У Рокотова ком в горле превратился в железный обруч, в ошейник, который сдавил так, что слова не вымолвить. Но Андрей всё же смог.

– Ира, со мной ничего не случится. Обещаю!.. Мы скоро будем вместе. Обещаю!..

– Я верю… Здесь стоит очень красивая церковь. Местные говорят, она старая, чуть не пятнадцатого века. Намоленная… Я пойду туда и буду за тебя молиться!..

– Ира!.. Иришка!..

Короткие гудки. И механический голос:

– Извините, связь прервалась. Попробуйте перезвонить позднее. Sorry, the connection was interrupted. Try to call back later…

* * *

Вадиму удалось поспать не более четырёх часов, но тем не менее он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Он побывал на утренней литургии, вернулся домой и сделал себе доши – древний напиток из мяты, лимона и мёда, восстанавливающий внутреннюю гармонию тела и души и дающий заряд энергии. Потом Соболев решил пробежаться по парку и помедитировать. Это был один из его способов обдумывать предстоящие важные дела: тело работает в автоматическом режиме, и голова свободна для размышлений и анализа. А подумать было над чем.

То, что им предстояло совершить вместе с отцом Алексеем, никто и никогда ещё не делал. Из ныне живущих – точно. Идея остановить и победить древнего демона (духа, беса?) во момент его мнимого торжества – обряда умиротворения – была очень рискованной и непредсказуемой. Отец Алексей – мудрый человек, и он свято верит в силу Слова Божьего. Но у него нет опыта борьбы с нечистой силой. Впрочем, у Вадима такого опыта тоже не было. Поэтому помимо задуманного вместе с отцом Алексеем Соболев припас ещё пару сюрпризов для новоявленного шамана Боровикова и его помощницы Айлат. Однако из опасения не стал рассказывать о них священнику. Сложность задуманного им заключалась в том, чтобы не пропустить момент, когда именно выдать свой сюрприз, чтобы противник не успел ничего предпринять в ответ. В раскладе всё выглядело безупречно, но и та сторона могла припасти нечто неучтённое Вадимом!.. Оставалось надеяться, что он окажется быстрее и прозорливее.

Возвратившись с пробежки, Соболев полез было под душ, но тут запел смартфон, и – о, чудо! – на экране появилась очаровательная рыжеволосая мордашка. «Лисичка» улыбнулась и сказала:

– Приветик, пузогрей!

– Ох, Ленка! Так ведь и заикой можно оставить! – притворно закатил глаза Вадим и тоже расплылся в радостной улыбке. – Откуда ты звонишь? Из какого времени?..

– Из нижнего мела! Мы нашли тут мозазавра!.. Я тебе фотку скину – обалдеешь!..

– Слушай, а все эти зубастики по ночам к тебе не ходят?

– Да ну!.. Они же такие милые!..

Соболев слегка обалдел. Он так и не смог привыкнуть, что его очаровательная и нежная женщина способна получать эстетическое удовольствие, пересчитывая зубы в пасти очередного ископаемого ящера.

– И как же ты сподобилась на связь выйти?

Лена вдруг перестала улыбаться. Лицо её вытянулось и обрело тревожно-сосредоточенное выражение. Взгляд потемнел.

– Я сегодня сон видела, Вадик… Нехороший…

– Что именно, лисёнок?..

– Не знаю… шабаш какой-то… с огнями… и тебя в огне!.. Вадим, у тебя правда всё хорошо?

У Соболева защипало в горле и глазах. На миг стало страшно. Но не за себя, а за Лену. Уж она-то каким боком ко всей этой истории?! Неужели и до неё дотянулась своей огненной дланью проклятая Нэй-анки?! Нет, не может быть! Не настолько она сильна. Всего лишь древний дух!.. А что же тогда?..

– Малыш, у меня всё под контролем, – предельно спокойно и чётко произнёс он, глядя ей прямо в глаза. – Работай спокойно. У меня действительно сейчас одно дело в разработке. Закончу, попробую до тебя дозвониться. Обещаю!

– Я верю тебе, мой герой и защитник, – просто сказала она. Снова улыбнулась – обычной светлой улыбкой, помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй. – Бегу к моему мозазаврику! Передам от тебя привет!..

– Я тебя тоже очень люблю, – сказал Вадим уже погасшему экрану.

Несколько минут он посидел в кресле, где его застал звонок, потом разделся и полез в душ.

Едва за Соболевым закрылась дверь ванной комнаты, из кухни выглянула мохнатая физиономия, потом появился весь Шишок. Он был одет непривычно – по-праздничному: в новые штаны в синюю полоску, новую рубаху с расшитым рунами воротом, опоясанную плетёным кушаком, и безрукавку из овечьей шерсти. Правда, на ногах по-прежнему красовались кроссовки «Найк». Дедок подошёл бочком к брошенной Вадимом спортивной одежде, потом перебежал к платяному шкафу, открыл и увидел любимые летние джинсы Соболева.

– От, другое дело! – забормотал Шишок, шаря у себя по карманам. – Куды ж я его дел-от?.. Ага, вот он!.. – Дед вытащил из кармана обыкновенный с виду речной камешек пёстрого цвета, зажал его между ладоней и быстро зашептал: – Будь как камень не горюч, будь сильнее чёрных туч, призови на помощь воду, не давай огню ты ходу, силу веры вспомяни, древних духов прочь гони!..

Он повторил этот заговор трижды и сунул камешек в левый карман джинсов Соболева. Потом с независимым видом уселся в кресло и включил телевизор.

* * *

К вечеру оперативно-следственная группа в полном составе снова сидела в кабинете Верстового и получала последние наставления.

– Всё должно быть проведено по плану! – назидательно говорил полковник. – Никакой самодеятельности! Особенно это касается тебя, Андрей! Не суйся раньше времени, не лезь на рожон. Как только установите, что там все в сборе и заняты своими делами, выдвигаетесь на исходную, «Медведи» закрывают периметр, и только после отмашки Иевлева – не раньше! – заходите на территорию этого… капища?.. Да! Всё ясно?..

– Так точно! – сказал Рокотов и покосился на Бортнюк. Альбина сидела, выпрямившись и глядя прямо перед собой. Брови сдвинуты, нижняя губа поджата – нехорошо! Такое выражение лица у неё бывает обычно, когда она что-то для себя решила, причём независимо от мнения окружающих. Придётся быть начеку… – Один вопрос, Геннадий Матвеевич, дрон нам дадут?

– Уже. Оператор «птички» поедет с «Медведями», а Власкин даст вам картинку по запросу.

– Тогда ещё вопрос: применение оружия допустимо?

– Ни при каких обстоятельствах! – Верстовой грозно оглядел всю группу. – Там полно гражданских!..

– Тогда разрешите идти, товарищ полковник?

– Свободны!.. И… удачи нам всем!..

Уже идя по коридору к выходу из здания управления, Андрей нагнал Бортнюк, поравнялся с ней и тихо сказал:

– Я тебя прошу, Альбина, не суйся никуда, пожалуйста! Просто присутствуй и предъявляй бумажки. Хорошо?

– Я подумаю, майор, – холодно ответила она. – По обстоятельствам!..

* * *

У Соболева тоже проходили сборы. К вечеру он зашёл в храм, нашёл отца Алексея и попросил:

– Вам бы лучше заранее не показываться, отче. Наденьте мирскую одежду, чтобы эта Нэй-анки вас не распознала раньше времени.

– Не к лицу служителю Господа прятаться от нечисти, – покачал головой тот. – Недостойно это сана моего.

– Тогда предлагаю вам поверх одеяния накинуть вот этот плащ. – Вадим, предвидя подобный ответ, захватил из дому старый дождевик, переделанный в «эльфийский плащ-невидимку», оставшийся у него с той поры, когда в юности увлекался ролевыми играми по произведениям английского писателя Дж. Р.Р. Толкина. – Он на время укроет вас от любопытных глаз, а в нужный момент вы его просто скинете.

Отец Алексей осмотрел накидку и кивнул.

– Хорошо. Так можно… Но ведь нам с тобой необходимо выполнить план точно в нужный момент, не раньше.

– Я помню, отче. Вам нужно будет просто следить за моими действиями и… пресечь попытку помешать мне со стороны Нэй-анки, вернее, её временного сосуда – женщины-хантыйки Айлат. Надеюсь, у нас всё получится.

– С нами Господь и сила Его, Андрей. На святое дело с тобой идём – спасать заблудшие души. Молись Архангелу Михаилу – он поможет тебе!..

Вадим посмотрел на начавшее темнеть небо и сказал:

– Так и будет, отче! Поехали…

– С Богом!.. – откликнулся отец Алексей.

Они покинули храм через южный придел и направились к стоянке, где Соболев оставил свою «кореяночку».

* * *

Закатное солнце затопило медвяным золотом всё пространство нового капища Нэй-анки. Точно в середине двора был вкопан столб из цельного ошкуренного ствола лиственницы, и на нём уже были нанесены необходимые черты и руны, призывающие Мать Огня к спокойствию и умиротворению. Вырезан и сам лик её – строгое, даже немного сердитое лицо старой женщины, изо рта которой вырывались семь языков пламени. По периметру двора бывшие евангелисты возвели навес на случай дождя, и где теперь расположились сами, испуганно перешёптываясь и оглядываясь. Несколько мужчин под присмотром новоявленного кама Унху, в котором теперь никто не признал бы бывшего преподавателя химии Боровикова – настолько он изменился даже внешне! – расчерчивали аккуратный семиугольник вокруг тотема и устанавливали в его вершинах небольшие плоские чаши, вырезанные из той же лиственницы. Восьмую чашу – побольше – поставили в изножье Матери Огня, а перед чашей вычертили ещё один семиугольник и тщательно разровняли и расчистили его поверхность.

Боровиков-Унху дважды обошёл капище, проверил, всё ли сделано правильно. Солнечный перст медленно полз вверх по тотему, пока наконец не высветил лицо Нэй-анки и рунические круги вокруг него. Тогда шаман сделал знак, и те же мужчины вернулись на площадку с баклагами и стали наполнять чаши тёмной густой жидкостью, от которой по капищу потянулся необычный, резкий запах. Последней наполнили чашу у ног идола.

За всеми этими приготовлениями внимательно наблюдали члены оперативно-следственной группы через монитор видеосвязи, установленный в служебном минивэне Власкиным. Картинка шла в прямой трансляции с дрона, висевшего в тридцати метрах над капищем, чуть в стороне, чтобы создать перспективу.

– Кажется, у них всё подготовлено, – немного нервно сказала Бортнюк и поёжилась. Но не от страха, а из-за бронежилета, который на неё надел упрямый Рокотов. «Броник» не был подогнан по размеру и тёр ей между лопаток и под мышками. На операцию же капитан надела удобные брюки-стрейчи и рубашку-ковбойку, не стеснявшую движений. А через плечо повесила сумку-планшет, куда сложила необходимые бумаги и прочие мелочи. Она сунула руку в карман и в который раз за последние полчаса проверила удостоверение – на месте.

– Сигнала от «Медведей» пока нет. Ждём, – ответил Рокотов. – Шаманки, кстати, пока не видно. А без неё не имеет смысла туда соваться.

Боровиков-Унху, казалось, тоже ждал. Он медленно шёл по кругу, оглядывая свою новую паству, может быть, что-то им говорил, а может, просто пугал своим жутковатым нарядом, состоявшим из кожаных штанов и парки, расшитых сложным узором. Поверх же парки на плечах его была накинута шкура здоровенного волка, так что голова зверя прикрывала затылок и темя кама. Лоб Унху был перехвачен широким обручем, к которому крепились многочисленные подвески из перьев и когтей, а ноги обуты в бурки – кожаные сапоги-чулки без подошвы, тоже расшитые бисером и перьями.

Наконец появилась Айлат в своём неизменном платье цвета тлеющих углей. Откуда она вышла, никто не заметил. В руках шаманка несла бубен и било. Боровиков-Унху остановился возле тотема, Айлат подошла к нему и с улыбкой передала инструмент. Сама же отступила на край площадки, и вокруг неё мгновенно образовалось пустое пространство – люди невольно шарахнулись в стороны, стараясь держаться подальше от страшной колдуньи, сжигающей одним прикосновением.

Боровиков-Унху встал лицом к тотему, воздел руки и прокричал что-то на незнакомом языке, затем начал размеренно бить в бубен и, приплясывая, пошёл по кругу – от чаши к чаше, останавливаясь возле каждой и выкрикивая то ли заклинания, то ли восторги своему покровителю. Оперативники внимательно наблюдали за ним и за неподвижной Айлат через камеру дрона.

Боровиков-Унху успел так обойти площадку трижды, как вдруг произошло неожиданное.

– Пора! – убеждённо сказала вдруг Бортнюк и, прежде чем кто-либо сообразил, что она задумала, следователь быстро подошла к воротам капища и шагнула внутрь.

– Стой! – запоздало крикнул опомнившийся Рокотов и кинулся за ней. – Оставайтесь на месте, – успел он бросить своим подчинённым, дёрнувшимся было за командиром.

Лукошкин пожал плечами и вернулся к монитору, а Почкин некоторое время метался туда-сюда не в силах принять правильное решение – то ли слушаться, то ли нет. Наконец всё-таки подошёл к капитану, вздыхая и постоянно оглядываясь на ворота.

– Может, лучше пойти подстраховать, а? – с тайной надеждой спросил он.

– Сказано тебе: оставайся на месте, – отрезал Лукошкин. – Смотрим, наблюдаем. Если что, идём на помощь.

* * *

Соболев и отец Алексей видели всю сцену из машины. Вадим запарковал её по другую сторону от ворот капища, и потому оперативники их до сих пор не заметили. Когда женщина-следователь исчезла в воротах, Соболев сказал:

– Пора, отче. Началось!..

– А не рано?.. – усомнился отец Алексей.

– Нет. Эта женщина… она следователь. У неё ордер на арест обоих шаманов. Может случиться непоправимое. Вам необходимо быстрее пройти туда. Я иду следом. Смотрите на меня и действуйте, отче!..

Они оба вышли из машины. Отец Алексей – прямиком внутрь двора, накинув капюшон плаща, смешался с толпой зрителей, и почти никто из них не обратил внимания на ещё одного новообращённого. Соболев же направился к оперативникам.

– Здорово, братцы! – окликнул он их.

– О, привет! – обрадовался Почкин. – А вы что здесь делаете?

– Да вот пришёл посмотреть на шоу, – усмехнулся Вадим.

– Боюсь, ничего хорошего мы не увидим, – проворчал Лукошкин. – Капитан Бортнюк пошла их арестовывать в одиночку! А товарищ майор кинулся следом… Вон, глядите на мониторе…

* * *

Рокотов не успел остановить безумную «амазонку». Альбина стремительно вошла в запретный семиугольник и приблизилась к танцующему шаману.

– Гражданин Боровиков, – громко и звонко произнесла она. – Я старший следователь следственного управления Бортнюк. Немедленно прекратите свои действия. Вы арестованы! Вот ордер.

Шаман, слегка опешивший от внезапного вторжения, однако быстро справился с удивлением, взял у Альбины копию ордера, посмотрел на текст, потом резко сжал бумагу в кулаке и отбросил. Комок ещё в воздухе вспыхнул ярким пламенем, будто пропитанный бензином, и на землю опустился лишь его пепел.

Бортнюк, как заворожённая, проследила за ним, открыла рот, чтобы что-то сказать, но кам резко приложил ладонь к её губам, потом легко, будто куклу, толкнул в грудь, и бедная Альбина оказалась прижатой спиной к тотему, а руки её против воли сами сплелись пальцами позади столба.

Всё произошло так быстро, что Рокотов, находившийся от них буквально в десятке шагов, ничего не успел предпринять. Он ещё шёл к тотему, когда на его пути внезапно появилась Айлат.

–Нун ытэн ке![20] – со зловещей улыбкой сказала она. – Но глупый! – добавила по-русски.

В следующий миг Андрей почувствовал, что земля уходит из-под ног, он падает навзничь, но при этом не может даже шевельнуться! Словно невидимый и прочный саван спеленал его руки и ноги, а также незримый кто-то крепко взял его, как куклу, и уложил на утоптанную сухую поверхность площадки.

* * *

– Ух ты ж, ёлы-палы! – воскликнул в этот же момент наблюдавший за происходящим через монитор Соболев. – Кажется, мой выход, ребята!

Оперативники тоже видели, что произошло с их командиром и тоже загорелись желанием вмешаться и прекратить безобразие. Но Вадим веско сказал:

– Парни, ждите! Если у меня… у нас не получится, тогда действуйте по обстоятельствам.

– Но там же… – начал было Почкин, однако Лукошкин неожиданно встал на сторону Соболева:

– Ждём, лейтенант! Приказ товарища майора!..

– Но он же…

– Я сказал: ждём!..

Соболев не слышал конца их перепалки, он уже был в воротах. До столба в центре двора оставалось не меньше пятнадцати метров. Он видел, что Боровиков-Унху снова двигается от чаши к чаше, только теперь в его руках огниво, которым он поджигает нефть. Он видел и Бортнюк, прижатую спиной к тотему и уронившую в беспамятстве голову на грудь. А ещё Вадим видел, что творит Айлат.

Она стояла на коленях над недвижным Рокотовым, держа руки над его лбом и животом и запрокинув голову к заходящему солнцу, что-то шептала одними губами. А в пространстве между её ладонями и телом майора, будто мелкие искорки, запрыгали красноватые огоньки.

Тогда Вадим глубоко вздохнул и вошёл в «темп». Он прекрасно понимал, что его не хватит надолго, что в запасе будет не более тридцати секунд, что потом он сам превратится если не в овощ, то в бессильное существо. Причём надолго!.. Но другого выхода он просто не видел.

Секунды растянулись в минуты. Панорама капища застыла, будто на фото, люди превратились в неподвижные манекены. И в этой сюрреалистической картине живыми оставались лишь Вадим, Айлат, вдруг посмотревшая в его сторону, да, как ни странно, Боровиков-Унху.

Кам продолжал двигаться, хотя и заметно медленнее. Он зажёг последнюю чашу на краю площадки и теперь приближался к тотему, к восьмой! Он даже не смотрел на Вадима – казалось, он его просто не видел. А вот Айлат видела, в её глазах читалась откровенная тревога, но она уже не могла прервать начатое действо над Рокотовым, как бы связанная с ним незримыми нитями то ли заклинания, то ли чего-то ещё более непонятного и мощного.

Соболев же, двигаясь в «темпе», преодолел пятнадцать метров и оказался возле тотема одновременно с Боровиковым. И тогда он безо всякого сожаления нанёс новоявленному шаману два точных, точечных, почти смертельных удара – в лоб и в солнечное сплетение, блокировав ему два главных нервных и энергетических узла, или чакры, – Аджну и Манипуру.

«Великий Унху», конечно, не ожидал – да и не успел бы – отразить удары. Он рухнул мешком к ногам Вадима, не издав ни звука. Соболев тут же вышел из «темпа» – и вовремя! Его шатало, голова кружилась, но всё-таки на ногах он устоял и даже не потерял ориентировки. Подобрал огниво, выпавшее из рук Боровикова, и оглянулся на Айлат.

Если бы шаманка захотела и смогла, она без труда разделалась бы сейчас с Соболевым. Но ей было не до него.

Вадим со странным, даже отстранённым, спокойствием наблюдал за финальной сценой этой невероятной битвы.

Отец Алексей не пропустил нужный момент! Когда Айлат, то есть Нэй-анки, конечно, сосредоточилась на своей жертве, священник сбросил скрывавший его плащ на землю и, вознеся перед собой распятие, шагнул в огненный круг, навстречу вставшему в полный рост древнему демону. Тело Рокотова у его ног показалось Алексею крохотным, и сам он будто стремительно уменьшался в размерах. Но то была просто психическая атака.

–Боже Вечный, избавивший род человеческий от пленения дьявольского,– полились, как святая вода на адское пламя, великие, бессмертные слова,– избави раба Твоего Алексия от всякого действа духов нечистых, повели нечистым и лукавым духом же и демоном отступить от души и от тела раба Твоего Алексия и не пребывать, ниже сокрыться в нём. Да бежать именем Твоим святым, и единородного твоего Сына, и животворящего твоего Духа, от создания рук Твоих…[21]

Айлат отшатнулась, как от удара, снова стала нормального роста. Но Нэй-анки не сдавалась.

Она широко раскинула руки, спустя мгновение, на её ладонях, на груди и на лбу вспыхнули ослепительные огненные шары, переливаясь всеми цветами – от красного до лилового. Несколько мгновений им понадобилось, чтобы налиться нестерпимой белизной, и тогда шары разом метнулись к отцу Алексею. Метнулись и лопнули. Расплескались мелкими брызгами и истаяли в темнеющем воздухе.

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, – твёрдо продолжал отец Алексей, – огради меня святыми Твоими ангелами и молитвами Всепречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, Силою Честного и Животворящего Креста, святого архистратига Божия Михаила и прочих Небесных сил бесплотных; святого Пророка и Предтечи Крестителя Господня Иоанна; святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова; священномученика Киприана и мученицы Иустины; святителя Николая архиепископа Мирликийского, чудотворца; святителя Льва епископа Катанского; святителя Иоасафа Белгородского; святителя Митрофана Воронежского; преподобного Сергия игумена Радонежского; преподобного Серафима Саровского, чудотворца; святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии; святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны и всех святых Твоих, помоги мне, недостойному рабу твоему Алексию, избави меня от всех наветов вражьих, от всякого колдовства, волшебства, чародейства и от лукавых человек, да не возмогут они причинить мне некоего зла. Господи, светом Твоего сияния сохрани меня на утро, на день, на вечер, на сон грядущий, и силою Благодати Твоей отврати и удали всякие злые нечестия, действуемые по наущению диавола. Яко Твое есть Царство и Сила, и Слава Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь!..

Нэй-анки уронила руки и попятилась. На её прекрасном лице проступил страх.

– Изыди, демон! – неожиданно гулким и мощным голосом произнёс отец Алексей. – Уходи туда, откуда пришёл! У тебя больше нет имени! У тебя больше нет тела! У тебя больше нет права находиться здесь!..

Нэй-анки издала почти звериный рык, тело её вдруг выгнулось дугой, повисло на миг в воздухе и упало рядом с телом Рокотова. Что-то мелькнуло в воздухе, на миг размыв по небосводу свет звёзд, потом тотем содрогнулся и треснул по всей длине.

Альбина, бездыханная, соскользнула по нему на землю и упала на бок. И тогда Вадим пнул ногой что есть силы восьмую чашу, опрокинув её прямо на изножье столба, а следом высек кресалом длинную жёлтую искру.

Тотем вспыхнул, словно загорелась не сырая нефть, а бензин или спирт. Пламя в считанные мгновения охватило его от основания до вершины. Многоголосый вой и крик покатился по капищу. Это очнувшиеся от заклятия или от страшного сна люди опомнились и бросились прочь, подальше от проклятого места.

А тотем продолжал гореть жутким бездымным пламенем, скрежетать, стрелять искрами и на глазах оседать, превращаясь в горку углей.

Вадиму ещё хватило сил оттащить от мерзкого костра так и не пришедшую в сознание старшего следователя, но потом и он рухнул в беспамятстве прямо под ноги подоспевшего отца Алексея.

Поэтому он не видел, как с последними языками пламени проступило на миг перекошенное в бессильной ярости лицо Нэй-анки, как заполнился двор оперативниками и бойцами отряда «Медведь», как подъехали несколько карет «скорой помощи» и разобрали бездыханные тела, и как капитан Лукошкин взял трубку радиотелефона и по закрытому каналу связи доложил:

– Операция завершена успешно, товарищ полковник. Жертв и разрушений нет. Пострадавшим и раненым оказана необходимая помощь.

Он выслушал ответ, осторожно положил трубку на аппарат и крикнул во всё горло:

– Отбой, парни! Все свободны!..