Лиза Потапова родилась и выросла в Калининграде в очень обеспеченной семье – ее мама возглавляла Роспотребнадзор в городе. Отец был военным, моряком. Но родители развелись, когда Лизе исполнилось одиннадцать. Лиза виделась с отцом по выходным. Они много гуляли, ходили в кино, разговаривали. Так продолжалось года два или три. Потом папа приходить перестал. Мама отмалчивалась, а бабушка – в прошлом тоже инспектор Роспотребнадзора, или СЭС, как называли эту службу в СССР, – шепнула Лизе, что у папы появилась новая семья. И, мол, новая жена там не хочет, чтобы они виделись.

Лиза с детства понимала, что она должна быть самостоятельной, чтобы помогать маме. Она никогда не докучала маме тем, что ей скучно. Она всегда знала, чем себя занять. Много читала и однажды, прочитав книгу Всеволода Крестовского о его путешествии в Японию, решила начать изучать язык этой страны.

Мама наняла Лизе преподавателя. Репетитор приходил два раза в неделю – это была женщина средних лет. Она окончила кафедру японоведения на восточном факультете Санкт-Петербургского университета, но по специальности работать так и не устроилась, вышла замуж, переехала в Калининград к мужу и преподавала в школе английский. Японскому же учила частным образом – и для заработка, и для души.

Лиза очень увлеклась новым хобби. И к удивлению Полины Эдуардовны, – так звали учительницу, – быстро осваивала японский. Он ей давался, как ни странно, даже легче, чем английский в школе. К одиннадцатому классу Лиза твердо решила, что будет поступать на Восточный факультет в Санкт-Петербурге.

Мама и бабушка боялись отпускать Лизу в другой город. Но переубедить девушку было невозможно – она была готова к любым трудностям. Даже аргумент, что, мол, Полина-то не нашла себе работы, не факт, что ты найдешь, – не действовал. «Тогда было одно время, а сейчас – другое, – возражала Лиза. – Сейчас возможностей больше».

Зная, что для поступления в вуз надо получить не менее двухсот семидесяти баллов по ЕГЭ, Лиза очень старалась в школе по предметам, которые предстояло сдавать. На последние полгода мама наняла репетиторов, Лиза занималась дополнительно по пять часов в день – нисколько не жалуясь, – и набрала почти триста баллов на выходе. Это почти гарантировало ей поступление на бюджет и место в общежитии.

Однако мама девушки на общежитие была не согласна. «Знаю я, что это такое, – говорила она. – Попойки, гулянки, наркотики». Нет, если Лиза поступит, она снимет дочери квартиру на Васильевском острове, недалеко от университета. Так будет надежнее и спокойнее. Тем более что на 24-й линии там жила старшая сестра Полины Эдуардовны с мужем. Все вместе решили, что на время поступления Лиза поживет у них. А потом, в случае успеха, сестра Полины подберет Лизе квартиру поблизости и будет за ней присматривать.

На окончание школы мама сделала Лизе дорогой подарок – браслет из розовых кораллов, оплетенных в золото. Этот браслет считался семейной ценностью. Как он попал в семью Потаповых, никто не рассказывал. Но было совершенно ясно, что такая ценная вещь прежде принадлежала людям знатным – браслет был украшен фамильным гербом. Бабушка еще в детстве давала Лизе поиграться с ним, но внимательно следила, чтобы Лиза случайно не попортила вещицу. «Это вещь музейная, – говорила она. – Такие только на царских выставках увидишь». – «Откуда он у нас?» – спрашивала Лиза. «Это секрет, – с улыбкой отвечала бабушка. – Однажды принесла фея».

Как позднее поняла Лиза, фея оказалась сгорбленным пропитым стариком, который явился на квартиру Потаповых как-то осенью, когда Лиза была в восьмом классе. Он требовал, чтобы бабушка вернула ему вещицу, которую он когда-то ей отдал, так как жить ему не на что. И грозил, что иначе он ее засудит, так как она взяточница.

– У меня ничего нет, я продала! – твердила бабушка.

– Говори кому! – требовал старик.

Лиза делала уроки в своей комнате и все слышала. Бабушке с трудом удалось выставить старика на лестничную площадку и закрыть дверь. Вечером пришла с работы мама. Они с бабушкой долго шептались на кухне. Потом мама кому-то звонила, просила принять меры. Во всяком случае, старик больше не показывался.

На вопросы Лизы бабушка отмалчивалась. Но спустя неделю днем по пути из школы Лизу перехватила у подъезда соседка.

– Что твоя бабушка, отдала старику браслет или нет? – спросила она. – Сколько уж он будет здесь ошиваться?

Оказалось, что старик приходил уже не в первый раз, только раньше Лиза ничего об этом не знала.

– У бабушки ничего нет, она продала, – повторила Лиза и побежала домой.

– Как же, продала! – прокричала ей вслед соседка. – Жмотина такая.

Узнав о встрече с соседкой, бабушка расплакалась. Призналась, что когда-то они работали вместе и между ними – давняя вражда. Как раз из-за браслета.

– Только матери не говори, что я тебе сказала, – попросила бабушка Лизу. – Я обещала ей, что ты не узнаешь, пока не станешь взрослой. Впрочем, ты уже взрослая. – Уголки губ бабушки дрогнули, она попыталась улыбнуться. – Мы с Фросей, это соседка по подъезду, раньше очень дружили. Работали вместе, вот даже поселились рядом. Но из-за этого браслета – разошлись.

– А что случилось, бабушка? – Лиза присела рядом и обняла бабушку за плечи.

– Пришлось нам как-то в середине семидесятых годов инспектировать один санаторий на взморье, – начала бабушка негромко. – Я за старшую была. А там – беспорядок. Продукты питания – испорченные, грязь кругом, плесень. Директор, старик как раз этот, который приходил, чтобы избежать наказания, предложил мне этот браслет. Да, взятка. – Бабушка кивнула головой. – Но настолько красивый он был, что я не смогла отказаться. Вот думаю, дочке на выпускной. Наденет. Я маму твою не очень баловала, одна растила. Порадую ее, думаю. Взяла. Никаких серьезных нарушений не отметила, так, по мелочи, но слово директор дал, что он все исправит. Проверю, пообещала. Проверила – исправил. Здесь честно было. – Бабушка вздохнула, помолчала, потом продолжила. – Говорили мы с ним один на один, но Фрося, как оказалось, подслушала. Всю печень она мне проела с этим браслетом – и жалобы писала, и везде хулила, как могла. Такая зависть ее одолела. Я ей сказала, что браслет продала, так только хуже стало – она начала часть денег требовать, мол, и я участвовала в проверке, почему мне ничего? Нашла этого старика, бывшего директора, – а он уже спился и не работал, – и ему мой адрес указала. Вот он и донимает меня с той поры.

– А откуда же у старика такой дорогой браслет взялся? – спросила Лиза. – Раз он дебошир и пропойца.

– Ну, так он не всегда таким был. Из бывших военных. Покатился по наклонной. Мне он тогда сказал, что прежде работал начальником клуба в поселке Солнцевский в Ленинградской области. Якобы и родом оттуда. А в Калининград переехал, потому что там у него тоже нарушения нашли, не знаю уж, по какой части. Он уволился срочно – и сюда, мол, товарищ здесь по службе пристроился. Обещал и ему помочь. Так вот, клуб тот в усадьбе бывшей располагался. До революции в этом доме богатый барин жил, и сокровищ у него было очень много. Барин умер, усадьбу разграбили, но в доме том, по его словам, полно было тайников. Все местные лазили, искали – и находили, бывало. Вот и он нашел один. Правда, разграбленный уже. Но браслетик там остался. Он его и взял. Барина того вроде графом Елениевым звали, и он как раз в Японию путешествовал и всем японским увлекался. Клялся мне Киреев этот, директор то есть, что кораллы в браслете из японских морей, а золото – червонное. Не соврал. Я к ювелиру носила браслет – очень дорогой. Сказала, что наследство.

Новость о том, что браслет дорогой по цене, не произвела на Лизу большого впечатления. К деньгам она была равнодушна. Но то, что браслет принадлежал графу Елениеву, поразило. Она уже хотела требовать от бабушки, чтобы та избавилась от браслета, полученного нечестным путем. Но мысль о том, что эту вещицу держал в руках знаменитый путешественник, о котором Лизе много рассказывала Полина Эдуардовна, и ее возможно, носила супруга графа Анна Николаевна Елениева, легендарная красавица, заставила Лизу изменить решение. Она решила молчать. И приняла браслет в подарок от матери на окончание школы, не обмолвившись ни словом.

В университет Лиза поступила, но только на платное отделение. Сбережения и зарплата матери позволяли платить за учебу и снимать квартиру на Васильевском острове. Появились у Лизы и друзья в новом городе. Лиза очень сдружилась с племянником Полины Эдуардовны Димой, студентом третьего курса Корабелки. Они много разговаривали, пока Лиза готовилась к экзаменам и жила с ним и его матерью Мариной Эдуардовной в небольшой квартирке на 24-й линии. Дима сводил Лизу в Эрмитаж и Русский музей, показал пригороды Петербурга – Петергоф и Царское Село. Они сходили на концерт в филармонию и на балет в Михайловский театр. Дима познакомил Лизу со своими сверстниками, и они вместе ходили в клубы и просто прогуляться.

С первых же дней Лиза старалась проявить себя, не пропустила ни одной лекции, все тщательно записывала. Она настойчиво занималась и блестяще сдала первую сессию. Преподаватели заметили ее и пообещали, что если на бюджете освободится место, она сможет перейти. Лиза очень обрадовалась. Она чувствовала себя виноватой, что матери приходится тратить такие большие деньги на ее образование. И принялась за учебу с удвоенной энергией.

Однако в конце первого курса заветного места не оказалось, и Лизе предложили подождать до декабря. Распростившись на лето с Димой, – договорились контачить в чате, – Лиза вернулась в Калининград. Она удивилась, что в аэропорту ее не встретил водитель, как это было на зимние каникулы. Лизе пришлось добираться до дома самой.

Подъехав на такси, она увидела у подъезда «скорую помощь» и милицейскую машину. Лиза вошла в подъезд, поднялась на лифте – ее мучили тяжелые предчувствия. Так и есть – дверь в квартиру распахнута. На лестнице столпились соседи. Растолкав их, Лиза вбежала в квартиру. Навстречу ей бросилась бабушка – вся в черном, лицо заплаканное.

– Лизонька, детка моя. Мамы больше нет.

Оказалось, мать Лизы тяжело заболела еще зимой. Но Лизе не сообщали, чтобы она спокойно училась. Мать очень хотела дождаться, пока Лиза приедет на каникулы, но ее надежде не суждено было осуществиться. Она умерла утром, когда Лиза садилась в самолет. Перед смертью она просила бабушку открыть Лизе две главных тайны – кто был настоящий отец Лизы. Оказалось, что вовсе не военный моряк, а бывший начальник управления КГБ, благодаря которому мать и сделала карьеру. Именно эта связь и разрушила ее брак. Второй секрет касался подаренного Лизе браслета, но о его происхождении Лиза уже знала от бабушки.

Со смертью матери разрушилась вся прежняя безбедная жизнь. Правда, понимая, что дочери надо учиться, мать заранее попросила бабушку снять деньги со счета, чтобы не пришлось дожидаться положенных полгода для вступления в наследство. О том, чтобы Лиза прервала обучение и вернулась в Калининград, не могло быть и речи – мать мечтала, чтобы Лиза стала переводчиком с японского, как она хотела.

После похорон решили, что лето Лиза проведет с бабушкой, а потом вернется к Марине Эдуардовне. А бабушка останется в Калининграде заниматься наследством.

Возвращение в Петербург в августе было печальным. Марина Эдуардовна и Дима знали о Лизином горе и старались ей помочь. Они убедили Лизу отказаться от квартиры, чтобы не тратить деньги, а жить с ними – вместе веселее.

Лиза понимала, наследство матери не безгранично. Надеяться теперь не на кого – у бабушки пенсия маленькая. Надо начинать работать и копить на будущее.

Конечно, главным для Лизы оставалась учеба – в сложившихся обстоятельствах для нее было, как никогда, важно перейти на бюджет. Но в свободное время вместо прогулок с друзьями Лиза начала давать уроки японского и английского, точнее английского и японского, так как заявок на английский было много, а на японский – совсем не было. Искала Лиза заявки на сайте «Ваш репетитор», и занятия приносили небольшой, но стабильный доход.

Так прошли полгода. Лиза на «отлично» сдала зимнюю сессию, ее зачислили на бюджет – это была едва ли не первая радость после горьких, печальных месяцев. Вторая радость пришла от бабушки – она наконец-то вступила в наследство, и у их маленькой семьи появились дополнительные средства. Третья же, как гром среди ясного неба, от Димы. Он признался Лизе, что влюблен, и предложил выйти за него замуж. Марина Эдуардовна была согласна и поддержала сына. Лиза раздумывала неделю. Потом приняла предложение Димы, но при условии, что свадьба состоится после того, как со смерти матери минет год, то есть не раньше лета. На том и порешили, и Лиза сообщила новость бабушке.

Заказ на занятия в загородном доме в коттеджном поселке «Репинское» попался Лизе в самый первый день каникул в конце января – аккурат на Татьянины именины. Он бы не привлек внимания девушки – все-таки загород, ехать далеко. Но требовался … японский язык! Оставила заказ женщина по имени Зора. Она написала, что долго жила в Японии, владела языком и хотела бы освежить знания. Оплату предлагала щедрую – почти три тысячи рублей за час. Но заниматься хотела ежедневно в течение двух недель, так как потом собиралась в командировку. Репетитору предлагалось пожить в доме хозяйки с предоставлением спального места и питания.

Лиза поверить не могла, что ей так повезло! Человек, который жил в Японии, общался на языке! Она может рассказать так много интересного и полезного! Лиза была готова заниматься бесплатно. Лишь бы пообщаться с этой женщиной. Тем более что срок занятий полностью совпал с каникулами.

Лиза немедленно подала заявку на заказ и не рассчитывала на успех, так как до нее заявку подали еще шесть человек. Но к вечеру на электронную почту пришло сообщение: «Клиент выбрал вас». Лиза немедленно списалась с Зорой Анатольевной и договорилась о встрече – на следующий день, 26 февраля, в 10 утра.

– Может быть, ты не поедешь? – уговаривал Лизу Дима. Он почему-то нервничал.

– Что ты! Это такой шанс получить практику! – не уступала Лиза. – Не волнуйся. Мы будем постоянно на связи. Всего две недели. И заработаю хорошо. – Она обняла его. – Поедем куда-нибудь в путешествие.

– Ну, как знаешь. – Дима вздохнул и поцеловал Лизу в висок. – Не хочется расставаться. Ни на день.

На следующее утро Лиза встала пораньше, собрала все необходимое для жизни в течение двух недель, в рюкзачок. Дима проводил ее на Финляндский вокзал. Вместе они дождались электричку. В Репино, посмотрев расписание, на время прибытия поезда заказали такси – чтобы стояло у платформы. Как посмотрели по карте – до поселка «Репинское» было довольно далеко, пешком не дойдешь. А хозяйка встретить не предложила.

Поезд подали вовремя. Дима поцеловал Лизу в щеку. Она села в вагон класса комфорт с мягкими голубыми креслами. Народу в вагоне было не очень много. Поезд тронулся. Лиза помахала Диме рукой и углубилась в чтение книги.

Спустя три четверти часа прибыли в Репино. Лиза вышла на платформу. Здесь явно было холоднее – дул колючий ветер и шел мелкий, как крупа, снег. Такси дожидалось у станции. Когда Лиза подошла, водитель, молодой человек лет тридцати, вышел из машины и вежливо открыл ей дверь.

– Максим, – представился он. – В «Репинское»? – Лиза кивнула. – Дорожка туда не очень, – продолжил он и положил ее рюкзак на заднее сиденье. – Запорошило. А недавно снегопад был, долго не чистили, так такие глубокие колеи накатали, что хоть на танке проезжай. А потом – оттепель, так днем подтаило, а ночью – снова морозец. Ну, ничего, днем-то нормально, – махнул он рукой, усаживаясь за руль. – Ночью вот тяжеловато. Поселок этот недавно организовался. В самом-то поселке освещение есть, а вот по дороге туда еще не провели. Только при свете фар приходится ездить. А вокруг – лес глухой. Вот интересно. – Он наконец тронулся с места. – Зачем люди в такую глушь селятся, – рассуждал он, заезжая на эстакаду. – Я все понимаю, свой дом, своя земля. Но ведь до благ цивилизации – далековато. Ни в магазин, ни в аптеку так просто не доберешься, даже на машине. Зимой-то! – Он присвистнул. – За такие-то деньжищи, как здесь земля стоит, и в городе можно хоромы отгрохать. А вы в гости к кому-то? – поинтересовался, бросив взгляд на Лизу.

– Нет, я репетитор по языку, – ответила она. – Еду на занятия.

– И что, вот так вот каждый день на занятия намереваетесь ездить? – Максим искренне изумился. – Не знаю, сколько урок стоит, но вряд ли выгода есть. – Он пожал плечами. – Электричка, такси туда и обратно. И в Питере учеников, наверняка, хватает. Может, и дешевле, да покомфортнее будет. Английский сейчас всем нужен.

– Я не по английскому. – Лиза покачала головой. – По японскому. А на этот язык – невеликий спрос.

– По японскому? – Максим присвистнул. Машина выехала на лесную дорогу, ее сразу повело в сторону на льду, но Максим удержал руль. – Согласен, это редкость.

– И я вовсе не намерена каждый день ездить туда-сюда, иначе не согласилась бы, – продолжила Лиза. – Клиент заказал интенсивный курс, две недели с проживанием и питанием. Так что подышу свежим воздухом. – Она улыбнулась. – У меня как раз каникулы.

– Что ж, это неплохо. – Максим кивнул головой. – Воздух там отменный. Вокруг-то лес нетронутый, можно сказать. Но, правда, и не убежишь никуда. – Он усмехнулся. – Если вдруг захочется. В лесу-то – сугробы по пояс, да и куда идти? Вот только по этой дороге – но она через пункт охраны. А там охранник только для вида стоит. Обход территории сделать и все такое. На самом деле все хозяин решает, захочет выпустить – выпустит, не захочет – не выпустит. Код от ворот только ему известен, и у каждого хозяина он свой. Войти можно, охранник впустит. Выйти без хозяина нельзя – вот такая штуковина. – Максим бросил взгляд на Лизу.

– А вы откуда знаете? – Лиза немного встревожилась.

– Два месяца назад на дороге подобрал человека. – Максим понизил голос. – Не здесь – на Ленинское. – Максим притормозил перед ледяным ухабом. – Отвозил пассажиров с электрички, поздно уже было, автобус не ходит. Обратно еду, а освещение там тоже поганое – столбы через один горят. Но хоть какое-то есть. Вижу, вроде у дороги человек лежит на боку. Свернулся калачиком. Одежда – грязная, обтрепанная. Я сначала не остановился. Подумал, ну, пьяница какой-то, наркоман, что связываться? Так спокойнее. Но потом совесть заела – зима уж, замерзнет. Развернулся, назад приехал. Остановился, вышел, подошел к нему. Гляжу – живой, дышит. Белый как полотно, тощий. Трясется весь. Но не пьяный. Точно помешанный. Затащил я его в машину, включил печку посильнее. Дал из термоса кофейку горячего. Пришел в себя. Оказалось – затейник детский. Ну, для детей праздники устраивает. Пригласили его как раз в «Репинское» организовать день рождения мальчику богатенькому. Вот так же, как вас, – по объявлению. Пригласить-то пригласили. А обратно не выпустили. Просто в рабство взяли – и все. Представляете? – Максим присвистнул. – Два месяца продержали. Не кормили, издевались. И не выбраться оттуда, из поселка этого никак. Не выпускают! А охранники как не слышат ничего. Но удалось ему бежать. Машину бросил – он на своей машине к ним туда приехал. Не до машины – ноги бы унести. Тогда снегопадов-то сильных еще не было – так он через лес прошел. Вот до шоссе добрел. Ждал машину попутную – да силы-то вконец оставили. Привез я его домой к себе. Женка моя его накормила, одежду дали. Отоспался. Нормальный мужик оказался. Домой в Питер отправили его. Так он поклялся в эти леса больше – ни ногой. И машины не жалко, забирать не намерен. «На новую, говорит, заработаю, жизнь дороже». Звонил недавно, благодарил еще раз. Все у него в порядке нынче. Но полечиться пришлось. О! Вот это да!

Максим притормозил – навстречу ехала огромная черная тойота.

– А как разъезжаться-то будем? Э, куда прешь! Дай назад сдам! – Максим закричал, высунувшись в окно. Но водитель тойоты не намеревался останавливаться. Тойота ехала прямо на них. Включив заднюю передачу, Максим вывернул руль и дал газ. Его хьендай буквально взлетел на обочину, едва не врезавшись задом в толстый ствол сосны. Весь красный, Максим с огромным напряжением удерживал машину, чтобы она не съехала прямо на тойоту. Черная машина, похожая на катафалк, проехала мимо. Выдохнув, Максим ослабил сцепление, и хьендай сполз в колею.

– Вот ублюдок! Чуть не угробил нас. – Остановив машину, Максим положил голову на руль. – В первый раз такое.

– Это была женщина, – проговорила негромко Лиза. – Я успела заметить. В рыжей лисьей шубе. Волосы так хвостом собраны. – Она показала рукой на затылок. – Мне показалось, она улыбалась.

– Мажорка долбаная! – Максим включил зажигание, и они двинулись вперед. – Ей – развлечение на ее танке. А нас могла, как скорлупу, смять. Но ей-то что?! Они людей обычных презирают. Наверняка из этого поселка «Репинское». Там, видать, много отмороженных. Кому деньги напрочь мозги отшибли.

– А далеко нам еще? – поинтересовалась Лиза.

– Нет, метров сто пятьдесят, не больше, – ответил водитель. – Видите, забор коричневый начинается и лежачие полицейские пошли – значит, скоро и ворота ихние.

– Да, лес величественный. – Лиза взглянула в окошко. – Как сосны и ели густо растут. И какие огромные.

– Это из окна машины смотреть интересно, – откликнулся Максим. – Оказаться в этом лесочке зимой в одиночку я бы не хотел. Да и летом бы не хотел тоже, – заключил он, тормозя. – Вот ворота, приехали. Внутрь машину не пустят, там – пешком.

– Спасибо, вот плата. – Лиза протянула водителю деньги.

– Это намного больше, подождите, сейчас сдачу дам. – Максим полез во внутренний карман куртки за кошельком.

– Не надо. – Лиза отмахнулась. – Вы меня только что спасли от аварии. Не надо.

– Тогда, знаете… – Максим наклонился к ней и понизил голос. – Не имею понятия, к кому вы здесь приехали, может, и приличные люди, но возьмите на всякий случай мой телефончик. Я здесь недалеко живу, в Зеленогорске. Приеду, если надо будет. И еще… – Он вообще почти перешел на шепот. – Артем, ну, парень тот, который сбежал отсюда, сказал, что в конце главной улицы есть пустой участок – никто на нем не построился пока. Но сарайчик стоит. А в нем как-то бродячая стая собак лежбище себе устроила. Их выгнали потом. Но они забор-то подрыли, чтобы на участок проникнуть. Дыра там внушительная. Артем, во всяком случае, пролез. Но сейчас не знаю, снег все завалил, наверное. Но дыра – дырой, а дальше-то лес… – Максим вздохнул. – Но это я на всякий случай, не пугайтесь. Во всяком случае телефон мой возьмите.

– Спасибо большое. – Лиза забила в контакты телефон водителя, вышла из машины, взяла свой рюкзак. – До свидания, – махнула рукой Максиму.

– Что проезд перегородил? – Из домика для охраны вышел высокий мужчина в черной куртке с надписью «Охранная компания “Авангард”» и черной меховой шапке. – Высадил пассажира и отваливай! – сказал он водителю. – Видишь, людям мешаешь.

Ворота начали медленно открываться, показался белый мерседес – кто-то выезжал из поселка.

– Удачи!

Максим отъехал от ворот, развернулся и, пропустив мерседес, поехал за ним. Когда его хьендай подъезжал к повороту и вот-вот должен был скрыться из виду, Лизу вдруг охватил страх. Она почувствовала гнетущее одиночество. Она остается одна наедине с чем-то страшным, неизвестным. Ей захотелось, пока еще не поздно, броситься за машиной, сесть в нее и вернуться в Питер. Но она взяла себя в руки. Глубоко вздохнув, еще раз помахала Максиму рукой. Машина уехала. Лиза осталась перед воротами.

– А вы к кому? – спросил ее охранник.

– Я к Зоре Анатольевне, – произнесла Лиза и облизнула пересохшие губы. – Мне сегодня назначено.

– Да, она предупреждала. – Тот кивнул. – Знаете, куда идти?

– Нет, не знаю. – Лиза пожала плечами. – Зора Анатольевна сказала, на вахте объяснят.

– Идите прямо, до перекрестка, а потом направо. Последний дом. С зеленой крышей.

Охранник нажал на кнопку – ворота открылись. Лиза вошла в поселок.

Она прошла по посыпанной песком дороге мимо высоких коричневых заборов и свернула, как ей указал дежурный. Тревога не покидала девушку. Все, что она видела, ей не нравилось. «Как можно жить за такими заборами? – недоумевала Лиза. – Вдали от людей, от всей жизни. Вариться в собственном соку. Лишний раз отсюда никуда не поедешь. И за такими заборами творить можно все, что угодно. Ни полиция, никто не поможет».

За поворотом тянулись такие же заборы. Не было видно, горит ли в домах свет, живет ли там кто-то. Во всяком случае царила полная тишина. Не слышно было ни человеческих голосов, ни лая собаки. Даже ни одна кошка мимо Лизы не пробежала.

Последний дом, где, как предполагалось, жила Зора Анатольевна, выглядел даже как-то приятнее на этом фоне. Во всяком случае, он стоял на возвышении, его было видно за забором, да и забор был пониже, зеленого цвета. Когда Лиза подошла, она увидела звонок. Позвонила – ей никто не ответил, но калитка автоматически открылась.

Лиза вошла во двор. Справа она увидела крытую стоянку для машин – она была пустая, машин не было. За стоянкой тянулся одноэтажный дом, окруженный туями, похожий на гостевой. К главному дому вели заснеженные террасы, засаженные рододендронами и голубыми елями.

Лиза поднялась по аллее к дому. Несмотря на то, что погода была пасмурная, в нем все окна были темны. Похоже, Лизу никто не собирался встречать. «Нужно было уехать с Максимом, пропади все пропадом», – мелькнула мысль. Но было уже поздно.

Взойдя на крыльцо, Лиза подошла к входной двери и позвонила в звонок. Так же как и калитка, дверь автоматически открылась, приглашая Лизу пройти внутрь. Лиза несколько мгновений помедлила, но затем решилась и перешагнула порог. Дверь за ней закрылась почти беззвучно.

– Зора Анатольевна, я приехала, – сказала Лиза громко, сдернув вязаную шапку. – Это Лиза, репетитор по японскому. Вы дома?

Никто не откликнулся. Лиза стояла в просторном холле, соединенным с такой же большой гостиной. Везде было очень чисто – как будто только что убрались. Покрытый искусственным мрамором пол поблескивал. Стены гостиной были стеклянные, потому внутри было достаточно светло, несмотря на серый, промозглый день. Лизу удивило, что дверь, ведущая на террасу, открыта. Хотя и почти ноль градусов, но все-таки прохладно.

– Зора Анатольевна! – еще раз позвала Лиза. – Можно пройти?

Ответа снова не последовало. Лиза поставила рюкзак на пол, сняла ботинки, чтобы не оставлять на красивом полу мокрых следов, и прошла в гостиную. «Может быть, хозяйка вышла на территорию прогуляться – потому и дверь на террасу открыта?» – подумала она. В доме царила тишина. Лиза даже слышала шорох собственных шагов, хотя шла в носках.

Вдруг на втором этаже протяжно скрипнула дверь. Лиза вздрогнула. Там кто-то есть? Или просто сквозняк? Может быть, хозяйка задремала – немудрено, когда погода хмурая, а вокруг лес, безмолвие, ничто не шелохнется, только снег падает. Лиза подошла к лестнице, ожидая, что хозяйка сейчас спустится. Но никто так и не появился.

Стараясь не шуметь – сама не зная, почему, никто ей не запрещал, – Лиза поднялась на второй этаж. Она увидела широкий коридор и в нем – несколько дверей, ведущих в комнаты. Одна из них была приоткрыта, а в комнате, как показалось Лизе, горел свет. Лиза подошла к двери, постучала и вошла. Внутри никого не было. Но прямо у входа стоял туалетный столик, на котором горел ночник, а под ним лежала записка.

«Уважаемая Лиза, – было написано мелким, ровным почерком. – К сожалению, я не могу вас встретить, так как у меня возникли форс-мажорные обстоятельства в бизнесе и я вынуждена срочно уехать с утра. Сейчас вы стоите в комнате, которую я приготовила для вас. Ключ от нее находится в верхнем ящике стола. Внизу на кухне для вас приготовлен ланч, вы можете разогреть его в микроволновке или на плите, как вам удобно. Кофе, чай – все увидите сами. Осваивайтесь и чувствуйте себя как дома. Я вернусь ближе к вечеру. И мы обязательно сегодня начнем наши занятия. С уважением, Зора Анатольевна».

«Ну вот, все и прояснилось!» – с облегчением подумала Лиза. У нее как-то отлегло от сердца. Хозяйка просто экстренно вынуждена была уехать. Но договоренность в силе, никто не собирается ее обманывать, или уж тем более брать в плен, как напугал ее Максим. Внезапно в памяти всплыла черная тойота, которая едва не смяла такси, в котором ехала Лиза, – может быть, именно в ней уехала Зора Анатольевна? Лиза четко видела, что за рулем сидела женщина. «Но нет, совсем не обязательно это она. – Лиза сразу отогнала пугающую мысль. – Зора Анатольевна могла уехать намного раньше или в том белом мерседесе, который выезжал из ворот, когда такси подъехало. Кто там был водитель, Лиза не успела заметить. Вряд ли Зора Анатольевна могла себя вести так грубо, – оправдывала Лиза хозяйку. – Судя по ее письму, она вежливая и воспитанная женщина.

Успокоившись, Лиза осмотрелась. Комната была небольшая, оформленная в бело-голубых тонах. У окна стоял белый кожаный диван, к нему было пододвинуто кресло. Перед диваном – такой же белый стол. Прямо напротив – небольшой белый шкаф с зеркалом. Всю вторую часть комнаты занимала широкая белая кровать, покрытая голубым атласным покрывалом. В комнате было тихо, уютно и тепло. Лиза подошла к окну и отдернула занавеску – внизу все так же поблескивали мокрыми темно-зелеными листьями рододендроны. Чуть дальше, у забора, виднелись какие-то хозяйственные постройки.

«Что ж, мило!» Настроение Лизы повысилось. Она быстро спустилась вниз, взяла рюкзак и вернулась в комнату, чтобы разобрать вещи. Внезапно она почувствовала гнетущую усталость – ее словно сковало цепями. Сбросив пальто, Лиза едва добрела до дивана и, опустившись на него, погрузилась в сон.

Когда она проснулась, уже темнело. Вокруг все было также пусто, темно и тихо. Никто не приехал. «Что это со мной случилось? – недоумевала Лиза. – Такого никогда раньше не было. Где это я? Что это за комната? Что это за дом?»

Лиза встала с дивана. Голова, ноги – все как будто налито свинцом, тяжелое, едва слушается. «Я – в Репино, приехала к этой женщине, Зоре Анатольевне, – подсказала память. – Неужели она все еще не вернулась? Что-то не так». – Лиза села в кресло. – «Надо позвонить Диме, – решила она. – Он наверняка с ума сходит». Лиза вытащила из кармана куртки мобильный телефон, набрала номер Димы – телефон вызвал всего один раз и тут же потух. Лиза попробовала еще раз – тот же результат. И от Димы – ни одного звонка. А уже, если верить мобильнику, шесть часов вечера. А приехала она к одиннадцати утра. И Дима ни разу не позвонил? Они же договаривались созвониться в обед. Ладно, она – почему-то! – заснула. Но Дима?! Он обязательно бы позвонил. Как странно… Похоже, телефон здесь не работает.

Происшествие с телефоном очень обеспокоило Лизу – остатки сна как рукой сняло. Уже, казалось бы, забытая тревога вернулась снова. Если, по словам Максима, выйти из поселка невозможно без разрешения хозяина и связи нет, получается, что она оторвана от всего мира – и как быть? И почему Зора Анатольевна не приезжает? Существует ли она вообще? Или Лиза попала в ловушку?

Лиза спустилась по лестнице на первый этаж, вошла в гостиную. Здесь все было обставлено изящно, со вкусом, но… как-то стандартно. Никаких напоминаний о том, что хозяйка долго жила в Японии и увлекается японской культурой, как она написала на сайте, Лиза не обнаружила. Все, конечно, красивое, качественное. Но примерно так же были обставлены и другие гостиные состоятельных людей, с детьми которых Лиза занималась прежде, – кожаные диваны, стеклянные стеллажи, шкафы-горки с дорогим фарфором, цветы в напольных вазах. Но там Лиза не удивлялась, ведь преподавала она английский язык. А здесь – человек вроде бы жил в стране, знает язык. А даже ни одной фотографии из Страны восходящего солнца на каминной полке, вообще ни одной фотографии. Даже представить трудно, как Зора Анатольевна выглядит.

Рядом с гостиной Лиза обнаружила кухню. На столе под лампой-абажуром стояло широкое блюдо, накрытое белоснежной салфеткой. Лиза подошла, приподняла салфетку – два бутерброда с красной рыбой, покрытой ломтиками лимона и зеленью, один бутерброд с колбасой твердого копчения. Напротив – кофеварка, заправленная молотым кофе и водой, только кнопочку нажми, чай в пакетиках, стеклянная вазочка с дольками черного шоколада и орешками.

Лиза вдруг почувствовала, как она голодна. Ведь она ничего не ела с раннего утра, когда они с Димой съели яичницу на двоих и выпили по чашке сладкого чая. Лиза включила кофеварку – она заурчала. Как-то сразу уютно, успокаивающе запахло хорошим кофе.

Дождавшись, пока кофе заварится, Лиза налила полную чашку и уселась на высокий стул за стол, взяв бутерброд с рыбой. Стул был вращающийся. Лиза повернулась с чашкой и бутербродом к окну и… чуть не выплеснула на себя весь ароматный напиток, который ждала с таким нетерпением. Окна кухни выходили на крытую стоянку для машин, и за раскидистыми ветвями рододендронов она увидела под крышей… ту самую черную «тойоту», которая едва не раздавила ее утром в такси.

«Что ж, теперь я представляю себе, как выглядит Зора Анатольевна, – подумала Лиза, автоматически откусив бутерброд и отпив из чашки. – Что же получается? Она уехала перед самым моим появлением… специально. Она ведь наверняка знала, что я поеду на такси, как еще мне добраться до поселка зимой? И может быть, намеренно пыталась меня убить?» – Мысли одна страшней другой приходили Лизе на ум. «А зачем ей это? Ах!» – Взгляд Лизы упал на левое запястье – на нем, выглядывая из-под рукава свитера, красовался коралловый браслет, подарок матери. «Забыла снять. Надо было оставить его дома. Вот говорила же всегда бабушка: “Не таскай на каждый день!” Не такая это вещь, чтоб каждый день носить. Тем более когда едешь к незнакомому человеку. А она забыла. Но вряд ли Зора Анатольевна хочет отобрать браслет». – Лиза одернула себя. «Это уже просто паника. Откуда Зоре Анатольевне про него знать? Да и зачем он ей? Когда она такая состоятельная женщина, что может купить себе украшения и побогаче. Возможно, она просто не заметила такси вовремя, а потом на скользкой дороге ей было уже не совладать с такой тяжелой машиной», – оправдывала она хозяйку. – «Вот только когда она приехала и где теперь? Может быть, я нахожусь в гостевой части дома, и все это – для посетителей», – предполагала она. «А есть второй вход, и апартаменты хозяйки располагаются в другом конце? Тогда почему она не идет познакомиться со мной?»

– Вы проснулись? – услышала она вдруг над собой красивый певучий голос и чуть не поперхнулась. – Как спалось? Вы хорошо отдохнули с дороги, Лиза?

– Да, комната прекрасная, все удобно, благодарю вас. – Лиза подняла голову. Прямо над ней на лестничной площадке стояла молодая женщина среднего роста с темно-рыжими волосами, собранными в хвост на затылке, – та самая, что сидела за рулем тойоты утром. Только одета она была на этот раз не в рыжую пушистую шубу, а в… дзюни-хитоэ, костюм японских аристократок – двенадцатислойное кимоно. Теперь Лизе не надо было объяснять, где пропадала хозяйка дома и почему не пришла к ней сразу – чтобы надеть такой костюм, требуется много времени.

– Надеюсь, сейчас вы не сомневаетесь, что я имею отношение к Японии? – Зора Анатольевна начала неторопливо спускаться по ступеням и вскоре скрылась за кухонными шкафами. Лиза и не предполагала, что за ними существует еще одна встроенная лестница с площадкой наверху. И не исключено, что все это время хозяйка наблюдала за ней именно оттуда.

– Я и не сомневалась нисколько, Зора Анатольевна. – Лиза слегка смутилась. Ей было неудобно, что хозяйка прочитала ее мысли. – Но такое кимоно невозможно купить сейчас. Они передаются по наследству. Или хранятся в музее.

– Не думайте, что я ограбила музей. – Зора Анатольевна рассмеялась. – Мне оно досталось по наследству. Да, да. Это китайский шелк семнадцатого века с ручной вышивкой. – Она вышла из-за перегородки. – И сейчас я покажу его вам получше. Вы спросите, откуда в моем роду японские аристократы? – Она приблизилась на несколько шагов и встала перед Лизой. – Я наполовину японка. Хотя это не очень заметно в моей внешности. Моя мать вышла замуж за европейца, за русского, – поправилась она. – На Дальнем Востоке. Сразу после войны. Ее первый муж был летчиком и погиб. Был сбит американским пилотом. Ей сказали, что он жив и находится в плену. Она долго искала его. Но не нашла. Нашла моего папу. Сейчас она уже умерла. Мне, собственно, ничего и не досталось от нее в наследство, только ее свадебное кимоно, в котором она первый раз выходила замуж. Все это я заработала сама. – Зора Анатольевна улыбнулась, окинув взглядом гостиную и кухню. – У меня сеть салонов красоты «Хризантема», может быть, слышали? А муж Евгений возглавляет охранную компанию. – Она сделала паузу, пристально глядя на Лизу слегка раскосыми темными глазами. – Вы, верно, догадались. Компанию «Авангард».

Лиза снова растерялась оттого, что хозяйка так легко читает ее мысли.

– Знаете, я как-то не думала совсем, – пробормотала она.

– Ну, значит, мне показалось. – Зора Анатольевна пожала плечами. – Мой муж Евгений некоторое время был увлечен идеей выращивать жемчуг. – Она неторопливо обошла стол. – Мечтал завести собственную ферму. И мы долго жили в Дубае, а потом в Японии, где этот бизнес очень развит. Он также хотел научиться выращивать кораллы. Вот такие, как в вашем браслетике. – Она указала взглядом на запястье Лизы. – Это же японские? Я вижу сразу.

– Я не знаю. – Лиза смущенно пожала плечами. – Это подарок мамы. Она уже умерла. – Лиза опустила голову. – Она ничего не говорила.

– Сама не знала. А я вам скажу. – Зора Анатольевна наклонилась и провела пальцем с острым, покрытым черным лаком ногтем по браслету. – Это Элатиус Бокэ, добыт, скорее всего, около острова Окинава на глубине более двухсот метров. Кустистый, эластичный, имеет белую сердцевину, ее еще называют «душой коралла». Нежно-розовый цвет без вкраплений чрезвычайно ценится знатоками, этот подвид получил имя «пелле данжело», кожа ангела. Сейчас найти такой в природе – чрезвычайная редкость. Ювелирная работа, скорее всего, итальянская – Неаполь. Яркое, лимонное золото, разнообразные завитки, они так любят. Вещица антикварная – девятнадцатый век, не позже. Сейчас уж и кораллов таких нет, а если есть, то стоят они баснословные деньги, да и мастеров-ювелиров той школы не сыщешь. Ручная работа, личное творчество. Сейчас все поставлено на поток – штампуют сотнями. И конечно, сплошные подделки. Так что у вас на руке – целое состояние. – Зора Анатольевна наклонила голову вправо.

Лизе показалось, что в улыбке ее промелькнуло что-то зловещее. «Так и есть, ее интересует браслет, – мелькнула у Лизы мысль. – Какая же я дура! Почему не оставила его дома?»

– Откуда у вашей мамы такая редкая вещица? – спросила хозяйка, наклонившись к Лизе. – Она не могла ее купить, ведь, как я понимаю, она была обычная советская служащая. Подарить ей тоже никто не мог – не тот круг. Если только украли…

– Ей подарили, – выпалила Лиза. – Точнее, бабушке подарили.

– Подарил тот, кто украл, – заключила Зора Анатольевна.

– Как это украл?! – возмутилась Лиза – Он просто нашел. В заброшенном доме.

– Ну хорошо, взял то, что ему не принадлежит, можно и так выразиться, – уточнила Зора Анатольевна. – Просто так, милочка, такие вещи нигде не валяются.

– Мне надо позвонить. – Лиза соскочила со стула и спрятала браслет под рукав свитера. – Я обещала еще утром позвонить другу, он ждет моего звонка. Но телефон не соединяет. Почему?

– Отсюда нельзя позвонить. – Зора Анатольевна поправила шлейф и прислонилась спиной к облицованной искусственным мрамором колонне, поддерживающей потолок. – В поселке установлена блокировка звонков как входящих, так и исходящих – только по специальному коду.

– Это зачем? – Лиза похолодела.

– Чтобы состоятельные люди, поселившиеся здесь, могли позволить себе самую большую роскошь в современном мире – покой. Чтобы никто не названивал без дела, да и по делу тоже. У всех есть достаточно многочисленный штат обслуги, которая может все решить без них. А если не решит – ее уволят. – Хозяйка снова как-то неприятно улыбнулась.

– Но мне очень надо позвонить, – настаивала Лиза. – Дима, мой друг, он волнуется…

– Вы обязательно позвоните, – успокоила ее Зора Анатольевна. – Сейчас мы поужинаем. – Я попросила, чтобы нам приготовили настоящий японский сукияки, мясо в железных горшочках. А потом я дам вам код, и вы поговорите со своим другом. Договорились?

– Хорошо. – Лиза кивнула и снова уселась на стул.

– А теперь еще одно пожелание. – Зора Анатольевна снова приблизилась к ней, блестящий шлейф струился за ней точно хвост змеи. – С этого момента мы говорим только по-японски. Я пригласила вас, чтобы практиковаться в языке. И мы приступим немедленно. Я очень скучаю по Японии и хочу устроить здесь, у себя в доме, японский уголок хотя бы на две недели. Вы согласны?

– Конечно, – подтвердила Лиза. – Это и мое желание. Для этого я и приехала.

– Отлично. – Зора Анатольевна негромко хлопнула в ладоши. – Оплату вам перечислят на карточку. Сразу за две недели. А теперь несите нам сукияки, – распорядилась она, обращаясь к кому-то за кухонной перегородкой. – И конечно, саке, – добавила, бросив взгляд на Лизу. – «Дайгиндзе», из отборного риса высочайшего качества. За встречу.

В этот вечер Лиза так и не позвонила Диме. Ее разморило от саке, и она заснула на диване в гостиной. Не позвонила девушка и в последующие несколько дней. Дима ждал, полагая, что хозяйка поставила Лизе условия, которые ему неизвестны, но когда прошла неделя, он начал поиски. Открыв личный кабинет Лизы на сайте «Ваш репетитор», – с домашнего компьютера он открывался беспрепятственно, без пароля и логина, – Дима нашел заказ некоей Зоры А. из Репино и ее номер телефона. Он позвонил несколько раз: то никто не снимал трубку, то номер был вне зоны действия сети. Тогда Дима решил ехать в поселок «Репинский», чтобы искать подругу там. Но предварительно решил связаться со службой такси, чтобы разузнать точно, доехала ли Лиза до поселка, не случилось ли что по дороге. Диспетчер сначала не хотела давать номер водителя, который отвозил Лизу, мол, запрещено, но, узнав, что девушка пропала, не выходит на связь, испугалась. Она дала Диме телефон шофера по имени Максим. Он отвозил Лизу в поселок неделю назад, и как получается, последним ее видел.

Они встретились в Репино у ресторана «Шаляпин». Дима приехал на электричке, Максим уже поджидал его, покуривая у машины. Диму он заметил издалека, сразу сообразил, что это именно он, и махнул рукой.

– Ты жених той девчонки? Садись, – открыл дверцу машины.

– Я, а как догадался? – Дима подошел, пожал руку. – Меня Дмитрий зовут.

– Максим, ну, ты знаешь. Ну, вид у тебя растерянный. – Водитель пожал плечами. – Народу-то сошло немного. Зима, к тому же будний день. Ты один такой расстроенный. Хотя не ты один. – Он глубоко вздохнул. – Я всю ночь не спал, как Оксанка, диспетчер то есть, сказала, что человек, которого я отвез, пропал. Я ее предупреждал. Не послушала.

– О чем предупреждал? – спросил Дима тревожно и, усевшись в салон, захлопнул дверцу.

– Да, был у меня случай. – Максим сел за руль и помолчал мгновение, глядя перед собой. – Подобрал человека по дороге из Ленинского, он как раз из этого поселка сбежал, затейник детский. Пригласили якобы на детский праздник, а потом в рабстве держали. Не кормили, не поили, чуть до смерти не довели. Я его к себе домой отвез, выходили мы его с женой. Рассказывал все это твоей, пока ехали. – Максим кивнул на дорогу. – Не передумала. Не поверила, наверное. Или денег много посулили.

– Нет, она не жадная, – возразил Дима. – Деньги ни при чем. Очень хочет японский язык освоить в совершенстве. Интересуется всем японским. А там пригласила ее дама, которая в Японии жила и язык хорошо знает, попрактиковаться. Вот она и поехала, пока каникулы.

– Ясно. – Максим затушил сигарету в пепельнице. – Но ехать нам туда с тобой бесполезно. – Он повернулся к Диме. – Никто нас внутрь не пустит, сколько ни проси, ни грози. Если только полицию пропустят, может быть. Но в полицию мы с чем пойдем? Вот, исчезла, а может быть, она просто тебя бросить решила и уехала на электричке в другую сторону. Поработала пару дней, доставила эта тетенька ее до вокзала на собственной машине – и ищи-свищи!

– Лиза не могла! – запротестовал Дима.

– Я верю, что не могла. – Максим кивнул. – Она девка порядочная, я заметил. Но в полиции нам именно так и скажут – я вот про что. Им доказательства, зацепки нужны. И не просто, а железобетонные, иначе они вообще задницу от стула не отдерут.

– И что же делать?

– Что делать? – Максим пожал плечами. – Надо самим все выяснить сначала. Можешь на меня рассчитывать, помогу, чем могу. – Он взглянул на Диму. – Жалко девчонку. Да и причастен я, как ни крути.

– Спасибо. – Дима хлопнул его по плечу.

– Надо придумать, как на территорию этого поселка пробраться, – продолжил Максим и снова закурил сигарету. – Там не думай, что отдыхающие, там очень крутые шишки, и все у них, как в концлагере – въезд один через КПП. Там «буйволы» стоят, одним ударом кулака машину расплющат, слова из них не вытянешь. Забор вокруг высоченный, по нему еще – колючая проволока. Я не удивлюсь, что и электричество где-то пропущено. Полезешь – током зашибет. Да еще лес густой, куда ни глянь. Не скажу, что у нас волки водятся, но все-таки неприятно.

– А для чего это им все? Такая охрана? – недоуменно пожал плечами Дима.

– Спроси?! Все думают, что их грабить кто-то будет. – Максим махнул рукой. – Никто их грабить не будет, во всяком случае из местных. Это они все нас ограбили, наши денежки народные по своим карманам разложили и сидят теперь за заборами, трясутся. Не знаю. Но думаю, для делишек своих темных. Вот людей в рабстве держать, например. Как оттуда выберешься? И не поможет никто. Знаешь, предлагаю горячку не пороть. – Максим снова повернулся к Диме. – Если наобум навалимся, только спугнем. Позвоню-ка я этому парню, которого мы спасли, Артем его зовут. Может, слышал он про эту бабу, которая твою девушку пригласила, как ее?

– Зора Анатольевна, – подсказал Дима.

– Ну и про лаз узнаю, через который он вылез, – есть там, на дальнем участке. Только как им воспользоваться? – Максим пожал плечами. – Копать придется. И туда на лыжах ползти, снег-то глубокий лежит. Просто так не пролезешь, быстро вымотаемся. В общем, давай ко мне двигаем, – предложил он. – Тут недалеко, в Зеленогорске, на улице Красных Командиров. Манька моя дома. Покормит нас. Я все у Артема выясню. Возьмем лыжи, лопату. Копать-то чем будем? Ну, и поглядим еще что. Согласен? На лыжах умеешь ходить? – спросил он нетерпеливо. – В армии служил?

– В армии не служил. Но на лыжах приходилось, разряд в школе имел. – Дима грустно кивнул. – Если все, как ты говоришь, другого выхода не вижу.

– Тогда поехали, что время терять. – Максим повернул ключ зажигания. – На работе договорюсь, подменят сегодня. Надо нам как-то туда попасть. А то завтра, может, и поздно будет.

– Это верно. – Дима вздохнул.

– Что ты говоришь? Ты тоже у этой самой Зоры Анатольевны якобы детишек развлекал? – Через полчаса, сидя на продавленном диване в кухне на третьем этаже старого хрущевского дома, Максим отхлебнул чая из кружки и, обеспокоенно взглянув на Диму, продолжил: – Точно? А детишек там никаких не оказалось? Так, может, она и японского языка никакого не знает, старая мразь. Ну, пусть даже молодая. И что? Звонить не давала? А, звонки не проходят, блокировано все. Ясно. Что делала-то с тобой? Плохо помнишь? Не кормила – точно. Ясно. Ну, это уже детали. Короче, издевалась по-всякому, понял я. А что же ты в полицию не пошел, дурище! Не все дома? – Максим покрутил пальцем у виска. – Артемчик, как это никого не касается? А вот теперь девушка там у нее пропала, у Зоры Анатольевны этой. Жених ее у меня дома сидит. Не знаем, жива ли. Да, да, да. Приехала по объявлению, как и ты. Только не детишек учить, а уроки японского давать. Может, и на том же самом сайте она ее подцепила. И неделю уже – ни слуху ни духу. Так что делать-то? В полицию как? Ты пойдешь, они скажут, мол, что сидели сто лет, созрели только, олухи. А с девушкой – не ясно ничего. Ну, наняла ее эта Зора Анатольевна, ну, отвез я ее, это все не преступления. Короче, Артемчик, ты меня спрашивал, чем меня благодарить? Вот, отблагодари. Бросай все и приезжай. Втроем постараемся в поселок проникнуть. Я знаю, что ты не можешь. Ты снаружи караулить будешь. Но без тебя мы лаз не найдем! Понял ты, дурья твоя башка? Приедешь? Молоток. Лыжи не надо. У меня от деда-охотника четыре пары есть, и все на ходу. А размер у нас вроде приблизительно одинаковый.

– Он тоже был у Зоры Анатольевны? – спросил Дима мрачно, когда Максим закончил разговор. – Так, может, Лиза и не жива уже? – Голос его дрогнул.

– Ну, не отчаивайся, не отчаивайся! – Максим похлопал его по плечу, но сам явно отводил взгляд. – Преступница эта Зора Анатольевна, ясный пень. Да как ее возьмешь?

– Надо идти в полицию и заявить о пропаже человека!

– Они твое обращение только через неделю рассмотрят. – Максим махнул рукой. – И это если еще повезет. Потом, как полиция явится, охрана Зору Анатольевну предупредит, для чего они там поставлены? Она – все концы в воду. Да, была, ушла, где она – не знаю. Так спрячет, никто не найдет. Ее же дом, собственный, там закоулков хватает. Они обыскивать не будут, основания-то какие? Мы же поумней сделаем. – Он встал, подошел к окну, открыл форточку. – Сейчас Артем подъедет, мы его подробненько обо всем расспросим, составим план, как в поселок проникнуть. А кроме того, где еще искать этот участок Зоры Анатольевны, там, небось, на заборе не написано. Как за забор проникнуть? Смекаешь? Частная территория. Они и полицию не пустят, если у тех документа нет. А мы проникнем. Выбрался же Артем как-то? Мы его опыт используем. А на последнем этапе вызовем полицейских, когда все доказательства налицо будут.

– Но Лиза как же?! – Дима вскочил со стула. – Ты же говорил, сегодня надо. Может быть, она сегодня еще жива, а завтра уже – нет. Мы же сегодня никуда не успеем. – Он взглянул на часы. – Пока Артем приедет, пока мы соберемся, стемнеет уже.

– Правильно. – Максим подошел и взял его под руку. – Сядь. Все сегодня обмозгуем, подготовимся. А завтра затемно отправимся. Уверен, что найдем Лизу живой. Артем-то два месяца продержался! Она хоть и послабее, так только неделя прошла. Но если и не живой, прости. – Он положил руку Диме на плечо. – Наказать же сволочей надо? Надо. Значит, надо идти наверняка.

– А как же ты полицию вызовешь, если там все заблокировано у них? – Дима опустил голову на руки и вздохнул.

– Так вот для этого нам Артем нужен, – объяснил Максим. – Он не только все расскажет в подробностях, но и снаружи останется, там, где блокировка не действует. Я ему знак дам, он и позвонит. Что б они к ним, тепленьким, приезжали. Конечно, охрана предупредит. Но мы внутри будем, не позволим следы уничтожить. Будем держать оборону.

– Как? Какой знак? – Дима вскинул голову.

– Еще подумаем. – Максим пожал плечами. – Например, ракетницу старую возьму с собой. В ней еще два заряда осталось. Манюня, прости. – Он обнял жену. – И завтра на работу не выйду. Придется потерпеть.

– Потерпим. – Жена кивнула, наливая обоим еще по чашке чая. – Человек – важнее.

– Они мне сразу не понравились, подозрительные какие-то.

Артем приехал на электричке ближе к обеду. Максим встретил его на вокзале и привез к себе. Молодой человек лет тридцати, черноволосый, в джинсах и короткой рыжей дубленке с белыми отворотами, он сразу показался Диме слишком худым, бледным и явно напуганным.

– У ребенка день рождения, а у них в гостиной ни игрушки, ни шарика цветного – вообще детских «следов» никаких нет. Какие тут развлечения? Зачем затейник, игры какие-то? Дети-то где? Я спросил. Они мне – мол, ребенок на музыке, ребенок на математике, сейчас водитель привезет его. У ребенка – день рождения, а он на занятиях на каких-то! Все странно.

– А они, это кто? – уточнил Максим, наливая Артему чай. – У этой Зоры Анатольевны еще кто-то есть?

– Да, муж у нее, – сообщил Артем. – Высокий такой, волосы седые, длинные, но не скажешь, что старый. Худой. Одет в черное. Волосы в хвост завязывает. Но я его только один раз видел, вот когда приехал. Как бы счастливые родители встречают клоуна. – Артем криво усмехнулся. – А я с костюмом приехал, с гримом, говорю, мол, надо подготовиться, чтобы чадо ваше сразу счастливо стало. А она мне – не надо торопиться, вот пообедайте сначала. Я и есть не хотел, но она меня за стол усадила, начала пичкать. Трудно ей противиться, – признался он, – как в какое-то поле ее засасывает, точно раб все исполняешь. Напоила чем-то, домашняя настойка, сказала. В общем, ребенка я так и не дождался. Сморило меня от настойки, я заснул.

– Но ребенок-то появился в результате? – осведомился Максим.

– Нет там никаких детей. – Артем опустил голову. – Все – обман. И мужик этот то ли муж, то ли нет – неизвестно. Она там над всем главная. И над охранниками, и над прислугой китайской, которые слова не промолвят. И над мужиком этим. Что скажет – то он и делает.

– А потом что было? Что помнишь? – спрашивал Максим.

– Вначале ничего не помню, потому что пищу ее ел, – ответил Артем мрачно. – Ходить не мог, все время лежал. А она как заведенная все ходит, ходит надо мной кругами, все что-то говорит – я и не понимаю ничего. Потом понял – пищу есть нельзя. Она не то что отравленная, нет, наговоры на нее какие-то сделаны, колдовство, превращает тебя в раба безвольного. Я есть перестал. В своей комнате вычислил, где камера меня не видит. За шкафом половицу оторвал и туда складывал. Голова прояснилась. Но делал вид, что все так же в дурмане пребываю. Голодал, терпел. Потому ослабел так. Следил за ней. Когда она уезжает. Когда приезжает. Каждый божий день она уезжает на черной «тойоте» утром около одиннадцати и приезжает к вечеру. Где она бывает – не знаю. Это единственные два раза, когда ворота открываются. Все остальное время они закрыты. Не знаю уж, где ее муж находится, что он делает, как он из дома выходит, как заходит, повторяю, я его за два месяца не видел больше ни разу. Но в доме слышал – она с ним разговаривает.

– Так как же ты из дома вышел и как тот лаз нашел?

– Сам бы ни за что. Старая женщина из дома напротив помогла. Она Зору Анатольевну ненавидит, но боится очень. Говорит, та – ведьма настоящая. Сама она мать какого-то телемагната, вот сын ей домик купил на воздухе, даже представить не могли, что в соседках колдунья окажется. Женщина эта, Надежда Петровна, выходит гулять иногда за свои ворота и проходит мимо забора Зоры Анатольевны. А я вдоль забора того ходил с другой стороны, щелку искал, как выскочить – но там не выскочишь. Надежда Петровна услышала, как я скребу и плачу, правда, плакал от отчаяния. Она спросила, кто я? Я сказал. Тогда она мне сказала, чтобы на следующее утро, когда Зора Анатольевна будет уезжать, я в ворота выскользнул и за ее машиной спрятался от камеры. Она машину намеренно поближе поставит, пообещала. Так я и сделал. Очень обрадовался. Моя-то машина у Зоры под навесом стояла, воспользоваться ей было нельзя. А тут – такое предложение! Зора Анатольевна очень ругалась, что «поставила машину старая карга», а я в это время за тот «мерседес» белый юркнул. Надежда Петровна потом вышла и быстро меня до того участка заброшенного довезла. Там два щеночка еще жили, от стаи остались, она их подкармливала, охране доплачивала, чтоб не трогала. Она и лаз сохранила, чтобы собачки эти потом на волю ушли. Вот через этот лаз я и вырвался.

– Так, значит, это Зора Анатольевна нас с Лизой чуть не раздавила, когда мы к ней ехали в тот день, – усмехнулся Максим. – Когда подъезжали к поселку, гляжу, прямо на нас черная тойота несется. Еле назад сдал, едва зад о сосну не раскурочил. Вот так встреча вышла. А за ней из ворот поселка как раз белый мерседес выезжал, – вспомнил он. – Меня еще охранники погнали, мол, мешаешь.

– Надежда Петровна иногда тоже в город ездит, – подтвердил Артем. – А за Зорой она следит, она мне сказала. Фотографирует. А фото сыну пересылает. Он где-то за границей у нее. На всякий случай. Чтобы Зора с ней ничего не сделала.

– Ясно. С этим надо заканчивать. Вот карта, – мы тут нашли уже, – план поселка, показывай, где тот участок заброшенный. – Максим ткнул пальцем в темный экран компьютера, экран вспыхнул. – Сориентируешься?

– Попробую. – Артем пожал плечами. Повернул планшет к себе, несколько минут изучал карту. – Вот, кажется, здесь, – показал, наконец, на не заштрихованный квадрат, выступающий границами в лес. – Он тут у них и отмечен, как незастроенный. Только один такой в поселке.

– Скорее всего. – Максим присвистнул. – Я тебя где, недалеко от «Монолита» подобрал? На Большом проспекте? – Артем кивнул. – Да, тут прямиком через лес пройти можно. И недолго. Если прямиком, – уточнил он. – Но сейчас по снегу, даже на лыжах – сомневаюсь. Значит, так. – Он мгновение подумал, помолчал. – Предлагаю, – продолжил скоро. – Завтра затемно выезжаем на моей машинке. Сворачиваем с Большого вот здесь. – Он показал точку на карте. – Дорога здесь лесная, в смысле не асфальтированная, но накатанная. Там много машин ездит. Доезжаем вот до «Нового мира». – Он показал на поселок. – Потом вот здесь сворачиваем, – провел пальцем по экрану, – машинку оставляем. И на лыжах – скоренько, бегом. Я думаю, вот отсюда минут за десять дойдем. Ну, а там, как справимся. Все затемно делать надо, чтобы поменьше внимания. Возьмем фонарь, у меня есть в гараже. Проберемся на заброшенный участок – там определимся.

– Я не пойду, – запротестовал Артем.

– Ты снаружи останешься, я же обещал, – успокоил его Максим. – Будешь ждать, пока я знак подам. На телефоне дежурить. Мы как в дом попадем, я просигналю ракетницей – ты сразу полицию вызывай. Заранее испробуем, где связь берет. Ну, а мы Лизу искать будем и оборону держать. От охраны. – Он усмехнулся. – И от сказочного муженька этого, если он на самом деле там дома присутствует. Как план? – Он взглянул на Диму. – Согласен? Все согласны? – бросил взгляд на Артема.

– Я согласен, что спрашивать. – Дима кивнул. – Я на любой план согласен, лишь бы не сидеть сложа руки. Как представлю, что с ней может быть, хоть сейчас бегом беги…

– Просто бежать толку мало, – остановил его Максим. – Надо все с умом делать. Ты – за? – спросил Артема. – Участвуешь?

– Участвую. – Тот опустил голову. – Правда, как вспомню этот лес, как брел в темноте…

– Мы там поглядим. – Максим хлопнул его по плечу. – Если сможем вдвоем лаз откопать, сами справимся. Ты и в машине посидеть можешь. Ракету и там увидишь.

– Да, ничего, с вами пойду.

– Вот и ладненько. Решили. – Максим потер ладони. – А сейчас, Маня, еще по чайку, – обернулся он к жене, – и готовиться!

– Димон, вставай, пора!

Максим подтолкнул в бок спящего в кресле молодого человека.

– Всю ночь глаз не сомкнул, Маня говорит, а вот когда надо отправляться, задремал. Мы все с Артемом собрали. Глотни чего-нибудь на кухне и в машину спускайся. Давай, давай!

– А сколько времени? – Дима вскочил с кресла.

– Седьмой час.

– Я – мигом!

Через четверть часа машина с лыжами на багажнике отъехала от пятиэтажки на улице Красных Командиров, проехав перекресток, выехала на Зеленогорское шоссе.

– Мы в четыре утра поднялись, – рассказал Максим сидевшему рядом Диме. – Лыжи, что вчера из гаража принесли, смазали хорошенько, так что не прилипнем. Фонарь у меня отличный. Аккумулятор у него менял недавно, надолго хватит. Главное – этот лаз откопать. Ну и Зору Анатольевну, чтоб ее… – Он сделал многозначительную паузу, – не проворонить. Точно она каждый день уезжает из дома?

– Когда я был там – точно уезжала, – ответил Артем с заднего сиденья. – Сейчас – не знаю. Куда только ей ездить? – Он пожал плечами. – Она мне сказала, что у нее сеть салонов красоты «Хризантема». А я потом в Интернете посмотрел, нет такой сети в Питере. Отдельные парикмахерские есть, две даже, кажется. Но вряд ли Зора Анатольевна имеет к ним отношение. С одной парикмахерской таких денег, как у них, не наживешь. И с его охранной фирмы – тоже.

– Да ей соврать тебе – раз плюнуть. – Максим присвистнул. – Она же была уверена, что ты никому не расскажешь и не проверишь никак. Она ж не собиралась тебя отпускать. Гребет где-то. Может, вот так людей заманивает, потом как-то их имущество реализует. Мы ж не знаем, скольких она уже так извела. Может, там не один десяток. Сейчас ведь человек пропал, кто его ищет? Родственники – и те рады, доля в квартире освободилась. А ездит куда? Так жертв высматривает, – предположил он. – На охоту. Мало ли кто где зазевался. Какой «тушканчик». – Он усмехнулся. – Все способы использует. И в Интернете ловит, на сервисах разных, и в парк пойдет, прогуляется. Раз, как бы ногу подвернула, тут какой-нибудь дурачок ей на помощь бросится. Вот и попался. Людоедка, одним словом. Ну, вот уже и Большой проспект, – сообщил Максим. – Поворачиваем. Еще минут десять. На дороге проселочной трясти будет, – предупредил он. – Там ухабы обледенелые. Ничего, потерпите. Зато быстрей доберемся.

Оставшуюся часть пути проехали молча. Каждый думал о предстоящем поиске. Оставив позади мост через замерзшую речушку, свернули направо – впереди уже не видно было домов, только лес.

– Приехали.

Максим остановил машину.

– Отсюда, через поляну, в лес пойдем. – Он показал рукой вперед. – Там до их забора скоренько доберемся. Кстати, Артем, а что эта, Надежда Петровна, о которой ты рассказывал, не сможет она, если что, нас приютить, ну, на полчаса, хотя бы? Кто знает, когда Зора Анатольевна поедет. В канаве там дожидаться – еще то удовольствие, я скажу. И охрана наверняка обходы делает.

– Не знаю, – честно ответил Артем. – Она Зору Анатольевну очень боится. А вас вообще не знает. Я же с вами не пойду, – напомнил он. – Да и меня она вряд ли сейчас пустит. Спасибо уж и за то, что помогла выбраться в тот раз.

– Это верно. – Максим вздохнул и принялся снимать лыжи с багажника. – Димон, помоги, – позвал он и уточнил. – Ну, она дома всегда? Звонок у нее есть на воротах?

– Звонок есть, – подтвердил Артем. – Дома она постоянно. Уезжает только днем и то редко. Ей-то точно ездить не к кому. У нее сын за границей с семьей. Бизнеса у нее нет, да он ей и не нужен. Сын деньги пересылает, всем обеспечивает.

– Ладно, посмотрим по обстоятельствам, – решил Максим. – Не зверь же. Ну, хоть она! – Он усмехнулся. – Пустит, если что, я думаю. Ну, в крайнем случае. А так на заброшенном участке будем дожидаться, ничего не поделаешь. Там спрячемся. Ну, что, мужики? – Он наклонился, зашнуровывая ботинки. – Все готовы? Вещи в машине оставляем. Все необходимое взяли. Лопаты, ракетница, фонарь, – перечислил он. – Варежки. Спасибо бабке моей, навязала из собачьей шерсти, девать некуда было. Димон, лопаты в рюкзаке? – спросил быстро. – Отлично. Вперед! – скомандовал он и двинулся первым в сторону леса, держа в одной руке лыжные палки, а в другой – фонарь. Дима и Артем двинулись за ним.

Пройдя через поляну, углубились в лес. Здесь снег был глубокий, лыжи проваливались, но по везению, по пути не попалось ни завалов, ни оврагов.

– Счастье, что по ровному идем, – негромко сказал Максим и закашлялся. – Черт, холодный воздух, легкие прям сводит. А то б канава какая – выберись из нее по такой-то глубине. Сто лет бы вылезали. Ну, что, кажись, впереди забор. – Он показал рукой. – Пришли, похоже.

– Да, напоминает забор, – подтвердил Дима.

Вдруг впереди послышался рык.

– Это что еще такое? – Максим остановился и поднял фонарь. – Нам только волков еще не хватало. Кто там? Собака, что ли?

В танцующем блеклом свете они увидели небольшую дворняжку. Она прижалась спиной к забору и скалила зубы, рыча.

– А это, видать, мамаша тех щенков, что на участке остались, – догадался Максим. – Гляди, нарыла вокруг. – Он присмотрелся. – Лаз откапывает. Вот, как говорится, и Божья помощь. Не придется лаз искать. Она нам его нашла. Мать своих детишек не бросит, пусть она и собака. Тяжко ей, смотри, дрожит вся от натуги, а все-таки копает.

– Что делать-то будем? – спросил Артем тревожно. – Она нас покусает? И шум поднимет.

– Не покусает. Она же умная. – Максим снял лыжи. – Димон, спешивайся, – распорядился он. – И давай лопаты. Сейчас она поймет, что мы ей на помощь пришли. Она нам помогла, а мы ей поможем. Сейчас подкопаем, она своих детишек заберет, а мы на участок попадем.

Держа фонарь в руке, Максим сделал несколько шагов вперед. Прижавшись спиной к забору, собака напряженно смотрела на него, но уже не рычала.

– Не бойся, не бойся. – Максим говорил успокаивающе. – Мы тебе сейчас поможем. Отойди. Поняла? Поняла меня? Отойди. Дим, дай лопату, – попросил он. – Я ей покажу, что копать буду.

Осторожно ступая по глубокому снегу, Максим обошел собаку и, приблизившись к забору, несколько раз копнул снег.

– Видишь, видишь? – спросил он животное. – Я копать буду. А ты отойди.

Собака несколько мгновений смотрела на него, ее желтые глаза светились в темноте. Потом выпрыгнула из ямы, которую откопала, и отползла в сторону.

– Все поняла! – обрадовался Максим. – Я же говорю, что она умная. Молодец, девочка! – похвалил он собаку. – Сейчас мы твоих малышей отроем. А кстати, слышишь, пищат. – Он подошел к забору ближе. – Тоже мамку чуют. Сейчас, ребятки, – отряхнул рукавицы, спрыгнул в яму. – Димон, налегай. Сейчас, ребятки, мы вас отроем. А ты пока связь проверяй, – приказал Артему. – Берет ли телефон. Понял?

Снег в четыре руки раскопали быстро, но земля, осыпавшаяся в лаз, оказалось, подмерзла и подступала к самому основанию забора, так что даже пищащим щенятам с другой стороны не удавалось просунуть носы.

– Ну, тут поковыряться придется. – Максим попробовал землю лопатой. – Тема, связь есть?

– Да, здесь телефон берет, – ответил тот. – Я маме дозвонился.

– Тогда присоединяйся, – скомандовал Максим. – А то Зора Анатольевна без нас уедет. Сейчас, сейчас достанем твоих отпрысков, – бросил он присмиревшей сучке.

Несколько минут работали молча. Тишина вокруг стояла мертвая. Вдруг Артем остановился.

– Я вспомнил, – сказал он негромко. – Правда, вот только сейчас вспомнил.

– И что? – Максим вскинул голову. – Тема, нам некогда. Колись скорее.

– Она меня все про какой-то браслет спрашивала, – проговорил Артем не очень уверенно. – Кажется. Правда, все как в тумане. Мол, не было ли у бабушки браслета, у мамы… Что за браслет? Я – без понятия. – Он пожал плечами.

– А у твоей был браслет? – спросил Максим Диму и снова принялся долбить землю.

– Был. – Дима кивнул. – Красный такой, в золоте, старинный. Из кораллов, кажется. Ей мать в наследство оставила. Мать умерла в прошлом году. – Дима вздохнул. – Рак.

– Так. – Максим присвистнул. – Поиграем в Шерлока Холмса. А фамилия у тебя как? – спросил он Артема. – Я ведь и не знаю.

– Потапов.

– А у тебя? – Он взглянул на Диму. – То есть у нее? – тут же исправился. – Вы же не женаты еще.

– Потапова, – ответил тот растерянно.

– Ясненько. – Максим присел на земляную кочку, закурил. – А кое-что вырисовывается, а? – Он обвел взглядом товарищей. – Дело-то в браслетике. Ха-ха! Зора Анатольевна наша антикварные ценности ворует. Вот оттуда и состояние ее, не от каких-то там салонов красоты мифических. Выслеживает старинные вещички, добывает вот таким способом – старого хозяина заманит, прикончит, вещички реализует – не исключено, что за границей. А антиквариат тем более, там бриллианты всякие, камни старинные, золото – баснословных денег стоить может. В твердой валюте. От того и богатенькая. Ну, это для полиции – лакомый кусочек. Камера-то тюремная плачет по ней. А я все думаю. – Он встал и снова принялся долбить землю. – Что она не притихла после того, как ты исчез из ее дома? – Он обернулся к Артему. – Ведь поняла, что сбежал. Наверняка по камерам посмотрела, и про Надежду Петровну, и про все догадалась. А ей браслетик нужен – вот и ответ. Смекнула, что не того Потапова схватила. Потому как ей утихомириться? Браслетик-то покоя не дает. Вот дальше продолжила Потаповых искать. А тебя опоила чем-то, чтоб память отшибло. Кто знает, сколько она таких Потаповых перебрала. Может, и иные от нее в таком же состоянии уходили, или она сама их выбрасывала. Теперь в психушке сидят, ни себя, ни родных не помнят.

– Ей браслет нужен? – переспросил Дима. – Лиза хотела его снять перед тем, как поехала. Но забыла второпях. Я смотрел дома, нет его. Тоже про ограбление подумал.

– Ну, вот, ребята, носы показались! Сейчас достанем пушистиков. – Максим просунул руку под забор. – Ты не толкайся, не толкайся, – отодвинул подскочившую мать, – хвост убери. У меня всяко лучше получится. Вот первый, – он протащил в щель мягкий черный пищащий комочек. – Живехонькие. Спасибо Надежде Петровне, подкормила, спасла. Бери, бери. – Он передал щенка матери, и она сразу стала его облизывать. – Вот второй, – достал и второго. Сучка схватила обоих за шкирку и побежала по снегу в заросли елей.

– Она знает, что делать, – кивнул Максим. – Где-то тут поблизости убежище себе устроила, ночует. Сколько же она роет здесь? Месяц? Упорная. Щенки бы давно померли, если бы не Надежда Петровна, замерзли бы, да и с голода подохли. Но она все равно бы рыла, не бросила. Вот – природа! Ну и нам надо поднажать, мужики. – Он потер замерзшие руки. – Любителей антиквариата пора сдать в полицию! Пусть там отдохнут, на нарах.

Еще около часа понадобилось на то, чтобы углубить лаз.

– Ну, вот, пролезть можно. – Максим просунулся под забор. – Димон, давай за мной, – скомандовал он. – А ты, Тема, здесь карауль. Жди ракету. В машину все-таки боюсь тебя отсылать, далековато, вдруг не увидишь. Вот в мешке термос с чаем горячим, Манька приготовила, погрейся. И держи ухо востро, – предупредил он. – Не проворонь. И еще, – хлопнул Артема по плечу, – что бы там ни случилось, не лезь. Ты свое отхлебал. Здесь оставайся. В армии был?

– Не был, – ответил тот мрачно.

– Белобилетники все? – Максим усмехнулся. – Выходит, я один в десантниках побывал.

– Так оно и видно, – признался Дима. – Ты один нас двоих стоишь.

– Ну, так, «Никто, кроме нас!», слышал, наверное? – Максим усмехнулся. – Девиз десантуры. Вот и выходит – никто, кроме нас. Пошли. – Он хлопнул Диму по спине. – Лизу искать будем. Артем – не дрейфь, – бросил второму товарищу.

– Все, дальше без света, тайно.

Оказавшись на заброшенном участке внутри поселка, Максим выключил фонарь.

– Пошли тихо. Пока темно, надо к ее дому подобраться поближе. Как я помню, сейчас участок пройдем и направо. А потом – еще один поворот и до упора. В самом конце – ее дом. Давай, капюшон натягивай пониже и лопату, лопату бери, – распорядился он. – Как бы мы – рабочие. Легенда, мол, у Надежды Петровны работаем, канализацию чиним. Канализация, брат, такое дело, ее до весны не оставишь, не пропускает труба – все, на улицу беги, какие уж тут удобства. – Он усмехнулся. – Если что – поверят, я думаю. Подумают, в другую смену прибыли и до сих пор работаем. Ну, я так надеюсь. – Он пожал плечами. – А там уж как выйдет. Готов? – Он оглядел Диму. – Готов. – Тогда пошли.

Они вышли с заброшенного участка. Мимо высоких заборов прошли до перекрестка. Свернули направо. На улице – никого. Окна в домах – темные.

– Баре почивают, – шепнул Максим. – Рано не встают. Еще только светать стало.

– Как ты думаешь, видела нас охрана? – спросил Дима.

– Если не дрыхнут, то видели, конечно, – ответил он. – Смотри, везде камеры понатыканы, пукнуть негде. Все у них на мониторах. Сейчас посмотрят журнал пропуска, если не поймут, кто мы, появятся. Потому давай ускоряться, Димон. Надо нам к Надежде Петровне добраться, пока они не хватились.

– Ты все-таки думаешь к ней напроситься? – обеспокоенно спросил Дима.

– А что делать? – ответил Максим. – Надо попробовать. Тут, смотри, спрятаться негде. Все намного хуже, чем я думал. Даже кустика нет ни одного, за которым прилечь. Канавы только. Но они при обходе нас увидят. Голое поле. Как на ладони. Попытаемся. Откажет – дальше кумекать будем.

– Ладно, согласен, – кивнул Дима. – Как ты думаешь, Лиза жива? – спросил он о самом главном, что мучило.

– Не знаю. – Максим пожал плечами. – Я до сегодняшнего утра был уверен, что жива. А сейчас – не знаю. Как понял, что все ради браслетика, так сам думай, если браслетик был при ней, и он уже у Зоры, есть Зоре смысл ее в живых оставлять? Чтоб она на нее в полицию донесла, мол, браслет материн похитили. Ну, ладно, ладно, держи себя в руках. – Максим толкнул Диму локтем в бок. – Побелел так, что в темноте видно. Крепись. Сейчас не время. Надо же Зоре отомстить. Да и узнать, где, прости, тело закопала. Если не съела, конечно. – Он мрачно хмыкнул. – С нее станется. Но, может быть, нам повезет, и Лиза еще жива.

– Макс, кто-то едет сзади, – шепнул Дима.

– Слышу. Не оборачивайся. Это охрана. Я говорил, сейчас появятся. Видишь, как четко все у них.

– И что делать?

– Не дергаться. Спокойно сворачиваем к Надежде Петровне и звоним в звонок.

– Она скажет, что нас не знает, – заволновался Дима.

– Сворачиваем, сюда, – прошипел Максим и ступил на каменный мостик, переброшенный через канаву к дому. – Некогда думать. Они – за спиной.

Буквально протащил Диму за собой и позвонил в звонок.

– Надежда Петровна, мы землю на том участке попробовали, такая же мерзлая, – громко проговорил Максим в домофон, как только загорелась кнопочка, что ответили. – Не удастся там накопать. Придется заказывать, как вы и говорили.

На противоположном конце молчали.

– Вы подумаете? – спросил Максим.

– Эй, ребята, вы от Харченко? Из этого дома? – Из машины вышел охранник в черной форме и подошел к ним.

– Просто рейхсканцелярия из фильма про Штирлица, – шепнул Максим Диме. – Только фуражек до небес не хватает. Кепки вместо них.

– Да, да, это ко мне, Влад, – вдруг послышался женский голос из домофона. – Я сейчас спущусь.

– А что у вас случилось, Надежда Петровна? – спросил охранник.

– Канализация плохо пропускает, – подсказал Максим. – Вот ищем, где забилось. А еще подтопило, надо земли досыпать.

– Да, верно, – согласилась женщина.

– Ну, у вас все с приключениями, Надежда Петровна. – Охранник направился назад к машине. – То водопровод замерз, то канализация, то собачки на дальнем участке. Это у вас из «Крокуса», как в прошлый раз, ремонтники? – уточнил он, уже открыв дверцу.

– Да, мы из «Крокуса», – подтвердил Максим. – Мы говорили.

– Не записали, видно, опять компьютер висел. – Тот махнул рукой. – Ладно, отмечу, потом паспорта принесете. Под вашу ответственность, Надежда Петровна. А то Лозовский три шкуры спустит с нас.

– Да, да, конечно, они придут, – подтвердила Надежда Петровна.

– Ну, бывайте. – Охранник сел за руль. Машина развернулась и уехала.

– Вы кто? – спросила Надежда Петровна, когда охранник отъехал.

– Мы девушку ищем, – честно сказал Максим. – Ее к себе Зора Анатольевна заманила. Я – таксист, сам ее сюда привез, так что точно знаю. Уже две недели прошло. Она домой не вернулась. Вот жених ее со мной. Помогите нам, Надежда Петровна. Вы же помогли Артему. Это он нам про вас рассказал. Он нас и привел. Он там, снаружи, за забором дожидается. Помогите, Надежда Петровна, – еще раз повторил он.

– Входите. – Замок на калитке щелкнул. – Вас сейчас Катя встретит, а я спущусь через пару минут.

– Ну, повезло нам, брат. – Максим толкнул Диму в бок. – Сейчас многое выяснится. И про Лизу – тоже. Уверен, что она в курсе.

Они вошли в калитку.

– Пройдемте в холл, – пригласила их женщина средних лет в сером пуховике, вышедшая из боковой пристройки. – Надежда Петровна туда придет. Идите за мной.

Они прошли по аллее, обсаженной туями. Поднялись на крыльцо. Подошли к стеклянным дверям.

– Входите, – пригласила их сопровождающая, открыв дверь. – Ждите.

– Можно, мы на крыльце постоим? – попросил Максим. – У нас, видите, ноги все в земле. А у вас тут так чисто, красиво, как во дворце.

– Входите, не стесняйтесь.

По винтовой лестнице спустилась сухонькая женщина в светло-зеленом спортивном костюме с копной седых волос.

– Катя, прикрой дверь, дует, – приказала она.

– Хорошо, Надежда Петровна. – Прислуга вышла на крыльцо и закрыла дверь.

– Значит, девушку ищете? – спросила Надежда Петровна, подойдя ближе. – Я вас помню. – Она внимательно посмотрела на Максима. – Вы правда водитель. У вас такси «хёндай». Вы привезли эту девушку сюда. Я как раз выезжала из поселка и обратила внимание, что она к Зоре записывается. А вы с ней в такси разговаривали.

– Да, так и было, – подтвердил Максим.

– А что Артем, жив, здоров? – поинтересовалась она.

– Все в порядке с ним, – сообщил Максим. – Благодаря вам и мне, – уточнил он. – Я его той ночью на шоссе подобрал и к себе домой отвез. Мы с женой его выходили. Теперь он согласился нам помочь. Про лаз рассказал. Мы все трое его откопали заново. Кстати, ваших щеночков мать забрала. Она давно там подкапывалась.

– Это хорошо. – Надежда Петровна улыбнулась. – Я слышала, кто-то скребется снаружи, когда щенков кормила. С матерью они не пропадут.

– А что с девушкой? – не выдержал Дима. – Что с Лизой? Она жива? Вы ее не видели?

– Это жених ее, – пояснил Максим. – Так вышло, что и Лизу в ваш поселок тоже я подвозил. Вот он меня нашел. Мы вместе решили действовать. И еще Артем согласился, спасибо ему.

– Не видела? – Надежда Петровна усмехнулась. – Очень даже видела. Каждый день смотрю. Сейчас и вам покажу. Жива она. Но не думаю, что протянет долго. Идемте со мной, – пригласила она. – Ничего, в обуви идите. Катя уберет. Сюда, на лестницу.

– Идем, идем. – Максим подтолкнул Диму. – Видишь, все как нельзя лучше получается.

Они поднялись по винтовой лестнице на самый последний этаж, в небольшую застекленную башенку – оттуда территория соседнего дома была видна как на ладони.

– Смотрите. – Надежда Петровна протянула Максиму бинокль. – Видите, горят окна на верхнем этаже. Туда смотрите. Она – там.

– Дай мне! – потребовал Дима.

– Обожди. – Максим отстранил его. – Ты сейчас напылишь. Сначала я гляну. – Он поднес бинокль к глазам и через мгновение опустил, присвистнув. – Ничего себе! Вот мразь!

– Дай! – Дима схватил бинокль.

– Ну, смотри, – сдался Максим. – Хорошо, что у вас ворота запираются, Надежда Петровна, – сказал он хозяйке. – А то я очень сомневаюсь, что мы его удержали бы.

Дима взглянул в бинокль. Он увидел небольшую комнату. На кровати сидела ослепительной красоты женщина, одетая в великолепное кимоно. Рукой с длинными ногтями она медленно и ласково поглаживала какое-то животное, лежащее у нее на коленях – во всяком случае, так показалось Диме.

– А где же Лиза? – спросил он недоуменно, опустив бинокль. – Это какая-то другая женщина.

– Это Зора Анатольевна, надо полагать, – сказал Максим. – А Лиза… – Он запнулся. – Это то, что у нее на коленях. Верно я понимаю, Надежда Петровна? – спросил он хозяйку. – Она довела ее до такого состояния. В точно таком же состоянии я нашел и Артема той ночью.

– Да, так и есть, – подтвердила та.

– Лиза?!

Дима снова приставил бинокль к глазам. Присмотрелся повнимательнее. Вдруг перед ним словно рассеялся туман – он совершенно ясно увидел, что рядом с женщиной в кимоно на кровати лежит… человек. Лежит лицом вниз, голова его покоится на коленях красавицы. Тело одето в лохмотья, которые раньше, видимо, служили одеждой. С изголовья кровати к телу спускались толстые цепи, соединяющиеся со стальными браслетами на щиколотках лежащего человека. Руки, также прикованные к кровати, свисали плетьми до пола.

– Это… Лиза? – прошептал Дима и выронил бинокль. Максим успел подхватить его. – Что она сделала с ней?

– То же, что и с Артемом, всю жизнь высосала, тварь! – негромко проговорил Максим. – Но Артем – мужик, он покрепче оказался, а девушке твоей самой не вырваться. Так что слава Богу, что мы за ней пришли. Спасибо, Надежда Петровна, что впустили нас.

– Она уже здесь тринадцатая, – сообщила хозяйка дома. – На моей памяти. А я живу в этом поселке всего пять лет. Сын купил мне здесь дом перед отъездом. Зора же – с самого основания, считай, больше пятнадцати лет. Я все фотографирую. Высылаю сыну в Израиль на всякий случай. Но не знаю, что с этим делать. И уехать отсюда хочется поскорей. И в то же время как же все это так оставить? Не наказанным. – Надежда Петровна развела руками.

– А куда же она тела людей девает, кому вырваться не удалось, как Артему? – спросил Максим мрачно.

– Не знаю. Никогда не видела, чтоб кого-то выносили, хоронили. Это исключено. На тойоте своей вывозит, я думаю, – предположила Надежда Петровна. – Там подземный гараж имеется. Заезжает туда на машине, там грузит, а потом выбрасывает где-нибудь в лесу. Кто найдет? Звери съедят. Так и числятся люди без вести пропавшими. Кто ее проверит, что она везет? Ее муж, Евгений Лозовский – глава охранной компании, которая тут за всем следит, чтоб никто не подкопался к хозяевам дома.

– Вот сразу я подумал, как ее машину увидал, – катафалк, – присвистнул Максим. – Так оно и есть. Труповозка, одним словом. А муж ее что, тоже людоед?

– Нет, я думаю, он просто первая жертва, – грустно ответила Надежда Петровна. – Жертва большой любви и обмана, которые сделали его соучастником преступления. Я его никогда не видела, чтоб он ей помогал в чем-то или присутствовал. Но он ее покрывает – это факт.

– Выходит, она тринадцать Потаповых из-за одного браслетика придушила, – предположил Максим. – Вряд ли. Видимо, что-то здесь еще есть. Или браслетик не один. А целая коллекция. А что же прежние хозяева вашего дома, не подозревали ничего?

– Откуда им? Простым глазом не увидишь. А у меня военный бинокль – от отца, он был командиром атомной подлодки, – сообщила Надежда Петровна не без гордости. – Я люблю в него смотреть вдаль, отца вспоминаю. Вот посмотрела – и увидела. А они не смотрели в бинокль и не видели ничего. Дом дорого продавали, долго торговались. А знали бы – за полцены отдали.

– Да она и не скрывается. Привыкла, что никто не знает. Опасности уже не чует, – заключил Максим. – Так что делать будем? – Максим обернулся к Диме. – Думаю, план не меняется.

– Я не пойду… Я не пойду… Я боюсь! – Дима вдруг упал на колени на пол, закрыл лицо руками и зарыдал. – Не могу… Не могу… Это – чудовище!

– Ну-ка встань! – Максим поднял его за шиворот. – Быстро взял себя в руки! Зора – эта чудовище, точно, так с ней покончить надо. А если ты испугался, что с Лизой будешь делать в таком состоянии, так не бойся, вылечат. Вылечили же Артема, как новенький! Все, сядь и не хлюпай носом. – Он опустил Диму на кресло. – Будешь делать, что я скажу. Точно Зора уезжает каждое утро, Надежда Петровна? – Он обратился к хозяйке дома.

– Точно, – подтвердила та. – Вот, уже собирается. – Надежда Петровна взглянула в бинокль. – Лизу оставила, кимоно сняла, с супругом разговаривает. Сейчас в машину пойдет.

– Дайте-ка взглянуть. – Максим взял бинокль. – Это супруг? Видно, дома останется.

– Он всегда дома, – добавила Надежда Петровна. – Он здесь за охранниками следит.

– А что, кто-то покушается здесь на покой граждан? – Максим усмехнулся. – Кому надо-то? Сюда без машины не доберешься.

– За самими охранниками следит, – уточнила Надежда Петровна. – Чтобы нос не совали, куда не следует. У них у каждого наушник в ухе, он в любой момент может одернуть – по камерам смотрит. Платит им прилично. Да и мы за охрану, знаете ли, раскошеливаемся. Даже по моим доходам – чувствительно, – пожаловалась она. – Я по дурости вначале пыталась с Зорой говорить, мол, что-то дороговато за охрану берете. Так она на меня так посмотрела – к земле пригвоздила. «Комфорт, говорит, дорого стоит». Только чей комфорт? Ее комфорт-то мы и оплачиваем.

– Как действовать будем? – снова спросил Максим и посмотрел на Диму. Тот сидел в кресле, безвольно уронив руки на колени, глаза закрыты. – Ясно. Сдулся, – констатировал Максим. – Придется одному. Надежда, Петровна, подсобите? Надо же девушку освободить.

– А что я могу? – Хозяйка пожала плечами. – Бегать, стрелять я не умею.

– Машинкой поможете? – попросил Максим. – Как Артему помогли. Я бы там у вас залег на заднем сиденье, а как Зора выезжать станет – выскочил да в ворота-то и проскочил. Вам самой там присутствовать не надо. Я здесь, у вас на территории, в машину лягу, вы ее поближе к воротам Зориным поставите и не закрывайте, пусть работает, мол, тоже собираетесь, прогреваетесь. А сами назад, в дом идите.

– Это сделаю, – кивнула Надежда Петровна. – Идемте вниз, я сейчас оденусь. А то Зора сейчас выедет.

– Ты пойдешь? – Максим тряхнул Диму. – А? Очнись! Струсил? А как же любовь?

– Что я с ней, с такой, делать буду? Я не справлюсь! – всхлипнул Дима. – Это же на всю жизнь мучиться.

– Слизняк! – Максим ударил его в скулу, Дима пошатнулся. Максим схватил его опять за шиворот и бросил в туалетную комнату, повернул замок. – Надежда Петровна, не возражаете? – осведомился у хозяйки. – Пусть посидит. А то все испортит.

– Это – правильное решение, – похвалила Надежда Петровна. – Идемте быстро.

Они спустились вниз. Надежда Петровна быстро сунула ноги в меховые ботинки и накинула норковую шубу.

– Катя, там у меня юноша закрыт в туалетной комнате, – бросила на ходу прислуге. – Истерика. Последи за ним. Все заблевал, наверное.

– Хорошо, Надежда Петровна, – кивнула та.

– Ложись на заднее сиденье, – распорядилась Надежда Петровна, щелкнув сигнализацией. – Там у меня стекла тонированные, не видно, что внутри.

– Есть.

Максим подбежал к машине, юркнул внутрь. Надежда Петровна села за руль. Зашуршали, открываясь, ворота. Белый мерседес выехал с участка и начал разворачиваться в проезде.

– Надежда Петровна, неловко вас просить, – произнес Максим на заднем сиденье. – Но вижу, вы – достойная дочка вашего папы боевого, не трусиха. У меня с Артемом договоренность, что он полицию вызовет, как я ему ракету запулю. Но боюсь, он тоже давно меня там не ждет, за забором, убежал. Вызовете полицию. Не побоитесь?

– Вызову, – кивнула Надежда Петровна. – Я тогда выходить не буду. Сейчас она проедет, ты за забор проскочишь. А я выеду из поселка и там на воле позвоню, – пообещала она и тут же одернула: – Приготовься. Едет!

– Надежда Петровна, здравствуйте!

– Черт, останавливается…

– Куда так рано собрались?

– В Зеленогорск. На массаж, что-то лишних килограммов прибавилось…

– А вы к нам в салон «Хризантема» приезжайте.

– Дороговато у вас, дорогая.

– Зато качественно. Ну, не буду задерживать, сыну привет передавайте.

– Обязательно.

– Проехала. – Надежда Петровна обернулась к Максиму. – Беги. Но не знаю, успеешь ли…

– Успею! – Максим выскочил из мерседеса и смог проскочить в ворота, когда они уже почти закрылись.

– Ну, вот и ладненько. – Максим отряхнул снег с кроссовок. – Что ж, Лиза, женишок твой дерьмо оказался, но тебе с ним жить. Я бы Маньку свою не бросил. Теперь – вперед. Никто, кроме нас, как говорится, товарищ комбат.

Максим быстро прошел по аллее между запорошенными снегом рододендронами, поднялся на крыльцо, вошел в холл. Не задерживаясь, взбежал по лестнице.

– Далеко собрался?

На лестничной площадке его встретил высокий мужчина с длинными седыми волосами, одетый в черное.

– Лозовский? А ну отойди. – Максим нисколько не смутился. – Я за девушкой, которую здесь мучаете. Имей в виду, сейчас полиция приедет. За решетку сядешь.

– Да я – с удовольствием. – Лозовский грустно улыбнулся, лицо прорезали глубокие морщины. – Я и так в рабстве полвека. Устал. Вот на, возьми. – Он протянул Максиму связку ключей. – Как наручники снимать будешь? С кроватью не понесешь. Я препятствовать не буду. Я уж давно жду, кто меня освободит и всему конец положит.

– А ты что ж, терпел все это время? Сам бы мог конец положить. – Максим взял ключи.

– Когда понял, с кем связался, уж не вырваться было. А терпел, чтобы другим не досталось. Но больше не могу, в тюрьме отдохну лучше. Пусть другие помучаются. Позавидуешь графу Елениеву, который нам красавицу эту в наследство здесь оставил, сам-то он быстро отмучился. Ей-то ничего не будет, она – бессмертная.

– Я не верующий особо, но точно знаю, что и на бессмертных управа находится. Бог-то все видит. Или не согласен? Поможешь мне? – Максим вошел в комнату, где на кровати лежала Лиза, – Зачтется.

– Помогу, – кивнул Лозовский.

«Пресс-служба ГУВД информирует, что сегодня утром в коттеджном поселке “Репинский” обнаружена группа злоумышленников. В течение нескольких лет преступники занимались похищением людей и держали их в рабстве, – сообщили в программе ЧП по питерскому телевидению в тот же день. – На месте преступления задержан гражданин Лозовский Евгений Викторович, он сознался в содеянных преступлениях при аресте. В розыск объявлена гражданка Лозовская Зора Анатольевна. Ее обвиняют в организации преступной группы с целью похищения людей, а также в хищении антикварных ценностей. В доме Лозовских произведен обыск. При проведении операции освобождена гражданка Потапова Елизавета Михайловна. В тяжелом состоянии она доставлена в больницу № 40 города Сестрорецка. Из Калининграда, где постоянно проживает Потапова, вызваны родственники потерпевшей. Ведется следствие».