Плавали с Жекой Симоненко в Малиново – ловить щук. Лодку брали у тётки Раи Логиновой, которая и по сей день живёт на Береговой. Лодка была дырявой, мы с Жекой попеременно гребли или консервной банкой отчерпывали воду, и Жека с восторгом орал:
– Как в дуршлаге!
…Было нам тринадцать-четырнадцать. Спиннинги у нас были ещё советские, с поточенными пропускными кольцами, сквозь которые протекли многие километры лески. Расхлябанные инерционные катушки сбоили, клинили в самый неподходящий момент и делали «бороду», как у нашего трудовика. Сама леска была толстой и грубой – легендарная «Клинская», не единожды, после бесплодных попыток её распутать, перебитая камнем, а от этого вся в узелках, как провод телефонной связи на поле боя. Увенчивали наши спиннинги внушительные медные или латунные блёсны из покупных наборов «Рыбалов-любитель». Тяжесть материала давала то преимущество, что даже в ветреную погоду блёсны не парусили при забросе; правда, при этом рыскали у дна и частенько цеплялись за камни и коряги. А щук в Малиново было столько, что редко мы возвращались берегом Лены без самодельных куканов из талиновых рогулек. На такие мы обычно снизывали травянок – небольших молодых щук, а то и взрослых крупных с зубами-шильями и жабрами, как бритвы. Щуки, пока мы шли к лодке, блёкли на вечернем солнце и усыхали, отчего выглядели меньше, чем были на самом деле. Но всё равно с парома, перевозившего доярок, нам кричали:
– Куда рыбу деёте, рыбаки?!
Малиново на правом берегу, и в те годы на тамошнем угоре стояла летняя ферма, куда в начале июня переправляли часть совхозного стада, чтобы осенью, с наступлением холодов, доставить обратно. Рядом с фермой в реке водились щучьи гнёзда, все об этом знали, в том числе мы с Жекой. Только нам не было ведомо, почему щуки табунятся здесь, а не где-нибудь ещё. Но дядя Миша Чупров, у которого мы заимствовали вёсла, как-то объяснил, что скисшее молоко доярки выливают в Лену…
А Малиновым это место назвали потому, что на буграх у леса много сладкой медвежьей ягоды.
За прошедшие десятилетия от Малиново сохранился лишь ориентир. Название забылось, хотя ягоды ещё полно, и летом ею лакомятся медведи, которых нередко видно прямо из посёлка. Фермы тоже нет. Но щуки, как заговорённые, скучиваются под тем же берегом…
Может быть, у рыб есть память и она длиннее человеческой?