Больше суток то накрапывал, то лупил, клохча в жёлобе, дождь. И вот с вечера перестал. А сегодня пасмурно, мозгло. Лес курится, главным образом в распадках и на склонах сопок. Деревья тёмно-зелёные, глянцевые, как на цветной фотобумаге, ещё сырой от проявителя, и какая-нибудь облезлая, тем больше почерневшая сухостоина с треснутой корой графически выделяется и на самой вершине соседнего хребта.
Дождя нет, но временами сеется мокрая пыль. Без ветра дрожат листья рябины и некоторые уже сворачивают на осеннюю желть с характерной кирпичной краснотой, похожей на ту, что бывает на коже от горчичника. На листах капусты перемигиваются хрустальными горошинами капли вчерашнего дождя. А у забора едва зримо колышется кусток полыни, и если растереть в пальцах, повеет пронзительным, горьким, таким, что спай в горле…
А всё-таки жизнь прекрасна, кто бы что ни говорил и как бы сам ты ни заблуждался в иные мгновения! И сколь грустно оттого, что дни её скоро проходят. Вот и пролистывая сейчас фотографии, беспорядочно сохранённые в компьютере, невольно вздохнул: одни снимки – двухнедельной давности, другие – двухгодичной, а никакой разницы нет. Всё как будто вчера было: текла вода в весеннем лесу, бежала собака по лесовозной дороге, а бабочка сидела на пороге рыбацкой избушки и, казалось, жмурилась от утреннего света, бьющего в открытую дверь, как мы щуримся от него, рождаясь, и так до кончины, когда дверь закроют.
Ещё раньше, с утра, посмотрел «Робинзона Крузо» в экранизации Говорухина, с Куравлёвым в главной роли. Фильм наивный, простенький, но сыграно и снято талантливо, с сердцем и душой. И столь предельно близок теперь человек на безлюдном острове, хотя мальчишкой, когда читал книгу, не замечал никакого родства! И полынь ещё так пахнет после дождя, и Земля с этим вот посёлком на берегу Лены тем дороже, что не навсегда дана тебе. И все мы, в общем, в известном смысле робинзоны, живущие в ожидании возвращения, так что, отправляясь в путь, пожалеем, быть может, лишь об этом запахе полыни как невещественном признаке того, что мы всё-таки были.