…Была чуть выше, более всего – встав на каблуки. Любовалась собой, идущей над. Плывущей поверх моей коротко стриженной. И там, на крыльце, когда заворотил, – змеёй взвилась, оплела, ртом, языком жалящим настигла, впилась и не пускала, пока дядя Вася не зажёг свет и не буркнул из сеней: «Ну вы чё тут, мышей ловите?!»

…Любил, когда кормила из рук, сидя за спиной и обжав тонкими, как у кузнечихи, коленями. Голову кладя на плечо. Поднося к губам сочащиеся арбузные нарезки и командуя: «Скажи „а-ам“!» И не было прекрасней удовольствия, чем забирать ртом эти красивые смуглые пальцы, ссасывая сладкие капли. Целовать подушечки, ноготки, ласково царапать зубами. Смущать: «А теперь – где?..» – и самому смущаться её босым великолепьем, сняв, как шкурку с омуля, золотистый чулок.

…Всё в ней точно соединялось металлической спицей в узле её каштановых. Казалось: выдерни, как вилы из сена, – рассыплется воздушным, чутким, летним, и ветром отвеет всё ненужное. Повалится в руки всеми своими распущенными. Позвонками девчоночьими, птичьими. Стекольным холодом кожи. И всякий раз требовательно отстранялась, стыдливо застёгивалась, заведя руки между лопаток. Сидела волчонком, ершась и щерясь: «Ничё-ё!..»

…В тот вечер слушали музыку, как волшебной ниткой, соединённые маленькими наушниками, одними на двоих. Неожиданно сколупнула свой динамик из уха. Стряхнула босоножки. Одну, другую. Залезла с ногами на кровать. И стало слышно, как в кнопочке, свисшей на проводке, томясь и тесня друг друга, толкаются далёкие голоса.

– Я – сама… – Когда поднырнул, вздел её светло-зелёное и долго, щедро поцеловал в загорелую, с пушком, шелковистую кожу с внутренней стороны бедра, затем – в сетчатую полупрозрачную ткань, запавшую волнующей чёрточкой. И сама, действительно, выгнулась, скомкала быстрым движением, отщипнув большими пальцами обеих рук, и, словно бабочка крылья, разложила поджатые в коленях ноги.

…Лежали потом, пустые и усталые. Налипнув друг к другу влажной кожей, как две скошенные по росе травинки. Головами дышащими склонясь. Засыпая. Себя забывая…

Обманываясь тем, что это – навсегда.