Ехал на велосипеде в тонкой нейлоновой рубашке, которая приятно холодила тело, как если бы его обложили свежескошенной травой. А кусты черёмухи, ссутулясь над дорогой, обдавали вечерним трепетом, теплом листьев и самого дерева, напитавшегося за день солнечным светом. Особенно контрастно трепет этот и это тепло чувствовались теперь – в час, когда земля уже источала ночную прохладу, а я ехал в нейлоновой рубашке. Ехал, в общем, от куста к кусту, словно от одной точки сконцентрированного тепла к другой. И для большего счастья, для пущего ощущения свободы и полёта не хватало одного – сигареты, чтобы с отмашкой курить на встречном ветру.
…На днях мама – с намёком:
– К нам в школу учительница приезжает. Девушка!
– И что? – спрашиваю.
– Ничего, так просто сказала! – А сама смотрит.
И у самого уже – то же ощущение полёта, что и во время езды на велосипеде! И прежнее желание – только не сигареты, а приезда этой не знакомой мне девушки. Этого встречного ветра в моей жизни. Возвращённых семнадцати, тепла рук, прохлады свежескошенной травы…
Как там у Гандлевского?
«Казбечину» с индийской коноплёй
Щелчком отбросив, вынуть парабеллум.
Смерть пахнет огородною землёй,
А первая любовь – травой и телом.