Пока бросаешь – все здесь, сплываются на хлебный мякиш. Перестал бросать – и нет ни одной. Или, может быть, это тебя для них больше нет, а сами-то они как были, так и остались, и потому только не сплываются, что не бросаешь?

И тоже: вся надобность в тебе – разве что в этом хлебе! Но и у тебя надобность – в этих рыбах. И модель вашего союза – тебя, бросающего корм, и рыб, на него сплывающихся, – легко можно перенести на взаимоотношения писателя и читателей, актёра и зрителей, музыканта и слушателей, во всех трёх парадигмах если и объединённых между собой какой-либо внутренней связью, так это знаменателем такого тратящегося понятия, как жизнь автора.