Я шёл через молодой и солнечный, но уже обезображенный и униженный лес, по красному от разорванной глины и всё разрушившему на своей дороге тракторному следу, как за промчавшей по Руси Ордой. Вот-вот она прошла – с гиками и свистом, с топотом копыт и нахрапом нагаек, опустошая селения, заливая их кровью, насилуя женщин и уводя за волосы в полон, детей и непокорных – убивая, а над стариками и беззащитными потешаясь злобно и неумно. И одна мысль не шла у меня из головы, порабощая на своём пути другие мысли, пока я не сразил её карандашной стрелой и не поднял на бумажный щит:

ЧТО ПРЕТИТ ИМЕЮЩЕМУ ВЛАСТЬ НЕ ГЛУМИТЬСЯ НАД ВЛАСТЬ НЕ ИМУЩИМИ, А ЧЕЛОВЕКУ НА КОЛЁСАХ – СВЕРНУТЬ В СТОРОНУ ПЕРЕД МОЛОДЫМИ ДЕРЕВЬЯМИ?