На ночь глядя – драка возле клуба. Талантливая. Страстная. С падениями от ударов и взаимными оскорблениями по материнской линии. А главное, не из-за чего. Просто один не туда посмотрел, второй не то сказал, третий не так услышал, четвёртый заорал: «Ты меня уважаешь?!», а пятый раскачал штакетину в палисаднике и ка-ак даст шестому по башке!

– Ты, – кричит, – с моей Валькой нюхался!

Шестой, понятно, мордой в грязь, а седьмой – Валькин брат – бутылкой хря-ясь! Кого хрясь, я не разглядел. Понял только, что пошло дело. Первый на второго, третий на четвёртого, седьмой – растаскивает, а когда надоедает – бутылкой! А пятый, который всех и раздраконил, хватается за мобилу и давай кому-то звонить:

– Казаркинские с глубоковскими зарубились!

Тут шестой очнулся, коленки отряхнул и седьмого цап за шнобель, чтоб оторвать. Спасибо, клубная сторожиха воспрепятствовала, пульнула молнией из электрошокера и ну хайлать во всю челюсть:

– Щас Коршунов-мент на «жу́чке» приедет, все-е-ех в обезьянник увезёт!

На шум высыпали из клуба шмары, подруги этих драчунов. Скорей тягать в разные стороны. А Валька даже туфель сняла на громадном каблуке, пляшет с ним в руке, как на полутора ногах, то одному, то другому звезданёт.

– Я вам, – визжит, – все мо́зги вынесу!

Кое-как развели! Хотя пятый не хотел расходиться, опять взмахнул своей штакетиной, догнал шестого в переулке и снова ка-ак навернёт! Чем-то он ему очень не понравился.

Но и пятого уговорили, немного попинали и унесли. И вовремя! Потому что мне тоже кровь свернули, и пуще жизни захотелось – выскочить за калитку и ударить в прыжке, а наутро стать героем деревенских новостей:

– Слышали, антипинский дурачок отмочил?! Шары закерогазил стеклянные и половину деревни отмудохал! Вот тебе и тихуша, книжки пишет…

А ещё я в очередной раз с удовлетворением отметил, что всё-таки грубый мы народ – русские. Дикий. Пещерный. Правильно нас не любят! Ведь для нас мало по рогам настучать – надо до Берлина дойти, всё разрушить, кумач водрузить и стены неполиткорректными выражениями исписать. Мы уж если за Родину – так насмерть, а за бабу – чтобы клубный штакетник ломался на черепе у врага. Да и врага уронить – недостаточно: треба, чтоб рылом землю пропахал.