Уехали дальше на Север соседи. Всё утро таскали сумки, коробки. Последним пронесли кота в специальном домике для животных.

И, как всегда, у меня – грусть-печаль оттого, что уже никогда не увидишь! А ещё – тоска по лучшей жизни, но и обида за ту, что прожили рядом, как будто её, эту жизнь, в чём-то предали.

Вечером, проходя мимо, заглянул в ограду. Калитка открыта. Нехорошо. Пусто.

Так, наверное, после моей смерти кто-нибудь заглянет в мою книгу – и, может быть, ужаснётся моему отсутствию, моим словам без меня, бумажным змеям без человека внизу.