На третий или четвёртый день споткнулась, и хотя по-прежнему стоит всклень – вровень с угором, по всему видно, что быть укороту…

И уже мир, покой на береговых улицах, уверенность в завтрашнем дне! А ещё – оживление, как после пережитого страха, когда в тебе что-то нарождается заново и тянется к теплу и свету. В такие минуты человек приходит к человеку, просит соль или спички, и как сам идёт не потому, что нужны соль и спички, а лишь бы встретить родную душу, так и его выручают с радостью оттого, что пришёл человек и просит душу, а ни соль и ни спички. И если это женщины, то сидят на крылечке и молчат, а притихшие ребятишки смотрят на них и не понимают:

– Вы чё такие-то?!

– А ничё, – отвечают. – Бегите поиграйтесь…

Вещи и картошка ещё на чердаках, но на пятую ночь тихо на угоре. Пройди весь посёлок до самых Старых Казарок – ни одного костра. Только река дышит, посверкивая при свете луны, да иногда вспыхнет и погаснет красная точка. Это кто-то из мужиков проснулся и вышел за ограду – проверить Лену, покурил, а окурок сплюнул в реку. А там, вдалеке, на другом конце улицы, тоже вспыхнуло и погасло. И хлопнула калитка. И снова всё замолкло. И лишь ты один не спишь и мучительно любишь эту деревню, реку, этих людей, и как ещё недавно, в дни отчаяния, просил скорейшего избавления от всего, так и в эти ночные часы боишься одного – смерти, и молишь об одном: чашу пронеси.

…Наутро вода и вправду попятилась. Но жители по привычке толкутся возле школы. Вспоминают бессонные ночи, рассказывают о бедствиях, которые вода натворила в низовьях, и о том, как льдинами срезало какую-то несчастную деревушку. Мужики костерят МЧС, а женщины качают головами и поминутно вздыхают:

– Не дай бог!..

А между тем светит солнце, обтаивает на суше грязная льдина, и янтарная набоковская бабочка летит над холодной северной рекой, забирая повыше от воды. Северяне кто в чём стоят на угоре, смотрят на могучую вечную воду, на свинцовые переливы её, и не ведают, чего от неё ещё ждать, какого лиха. И когда, громко приветствуя посёлок, проходит в сторону Якутии многотонный «Ленанефть», возбуждённые мальчишки, как заклинание, вслух зачитывают бортовой номер и спешат к удочкам, чтоб не смыло волной…

Что ещё сказать об этих днях? Спасибо, что были в моей жизни.